Покер с Джокером

      Андрей скорее почувствовал чье-то присутствие рядом с собой, чем услышал его. И хорошо, что почувствовал, по крайней мере не заорал, когда чья-то маленькая, но довольно сильная рука взяла его за руку. «Катя», — сразу понял он и даже почему-то обрадовался, хотя видеть никого и не хотелось.       — Поплачьте, Андрей Павлович, не нужно держать все внутри. Поплачьте, станет легче. Я никому не скажу. Поплачьте.       — Не буду.       — Ну, и не надо. Ведь ничего же такого страшного не произошло. Пока все живы, все еще можно исправить. Ведь все живы? — Андрей кивнул головой. — Ну вот, значит ничего непоправимого не случилось. — Катя и сама не могла понять, как она осмелилась взять его за руку, как смогла говорить с ним вот так, откровенно и без пиетета, скорее по-матерински, чем как просто влюбленная женщина.       — Случилось. Меня вначале купили, а потом и продали.       — Зато на вас никогда не заключали пари.       — Это правда. Зато меня покупал и продавал родной отец. — Андрей впервые рассказывал это, не понимал зачем и все равно рассказывал, не понимал почему именно ей, а не, например, Ромке, лучшему своему другу. Только потому, что и она несчастна и одинока? Нет! Он вовсе не одинок, просто говорить ни с кем не получается, а с ней получилось… Потому, что пришла, потому что стоит рядом с ним в темной кухне, а еще потому, что крепко и в то же время доверчиво, как ребенок взяла его за руку.       — А на меня заключил пари любимый человек. Что хуже? Вы не выбирали отца, вашей вины нет. Я сама выбрала того, кто меня предал. И виновата во всем я сама. Решила, что меня, уродину, кто-то, действительно, сможет полюбить или хотя бы захотеть. — Катька интуитивно почувствовала, что должна сейчас дать Андрею возможность почувствовать себя сильным и нужным, почувствовать себя чьим-то защитником, а не маленьким и слабым мальчиком, поэтому и прислонила голову к его руке, поэтому и заплакала… Она ведь тоже впервые рассказывала о себе кому-то. Рассказывала правду…       У нее все получилось! Ничего не просчитывая, не строя планов, чтобы такое сделать, что поможет растормошить Андрея, переключить его с его беды на что-то другое, может быть, на чужую беду, Катюша вывела Жданова из состояния, когда в голове постоянно крутится одна и та же мысль, одно и тоже событие. Словно приоткрылась дверца и он увидел в проеме огромное горе этой маленькой женщины. И никто ей не может помочь. Никто, кроме него.       Андрей посмотрел на Катю сверху. Миниатюрная фигурка в темноте казалась почти невесомой и эфемерной, призрачной и прозрачной. Единственное, что Андрей видел четко со своей высоты — это ровненький пробор прямо посередине головы и две заплетенные косички. «Лолита», — еще успел он подумать, а руки уже крепко прижимали к себе ее хрупкое тело, а губы уже без конца шептали: — Это не так, Катя, это не так. Не смей думать, что тебя нельзя любить, не смей думать, что тебя нельзя хотеть. Это не так, Катя, это не так.       Никто из них не заметил, как от проема ведущей в кухню двери отделился чей-то силуэт, растаявший в темноте коридора, никто из них не услышал, как хлопнула входная дверь. Теперь Роман был за друга спокоен. По крайней мере пару дней никуда не сбежит и пить тоже не будет. А вот Катьку жалко. Девчонка, кажется, нашла новые приключения на свою задницу.       А Катька сейчас не нуждалась ни в чьей жалости, потому что даже если это не навсегда, даже если утром она проснется рядом с ним и поймет, что все закончилось не успев начаться, то у нее в жизни это уже было! Вот эти американские горки, когда она взлетала до высот состояния невесомости и падала оттуда в самые глубокие ущелья, когда она горела и таяла в его руках как воск, истекая собственной жаркой влагой и когда превращала в воск его самого, заставляя гореть, и таять, и истекать…       — Это не так, Катя, это не так. Не смей думать, что тебя нельзя любить, не смей думать, что тебя нельзя хотеть. Я снова тебя хочу. Не смей дума…       Они так и уснули в кухне на полу… И утром не было никакой неловкости, потому что еще не открыв глаза он почувствовал рядом с собой молодое горячее и очень хрупкое тело, и все вспомнил, и его рука сама потянулась к ее груди и они снова любили друг друга…       А потом она заварила крепкий и вкусный кофе. И они пили этот кофе сидя на диване в его кухне. И она была похожа на только что вылупленного из яйца цыпленка в его потрясающе модной рубахе за триста баксов, которая доходила ей почти до колен, с длинной тощей шеей, торчащей из ворота его рубахи, с взлохмаченными косичками, растрепавшимися во время оно, слеповато щурящая свои огромные, карие с золотыми искрами, глаза, потому, что ее очки они пока так и не сумели отыскать.       Он готов был дать голову на отсечение, этот эстет, Жданов Андрей Павлович, что никогда еще не видел более прекрасной картины, чем этот страшненький подслеповатый цыпленок сидящий в его рубахе на его диване. И никогда еще никто не был ему так дорог и близок, как эта девочка-женщина.       — Кать, я должен это рассказать кому-то иначе я сойду с ума. Но я не могу. Вот здесь, — Андрей показал на свое горло, — как будто комок стоит и… И слов не могу найти, и молчать не могу. Что мне делать, Катя?       — Я не знаю. Я тоже не могу о себе рассказать. Вчера ночью смогла бы, а сейчас не могу.       — Знаешь, мне кажется, что и я вчера смог бы все тебе рассказать. А сейчас…       — А сейчас вы снова стали Андреем Павловичем…       — Нет, Катенька, нет. Какой я теперь тебе Андрей Павлович после того, что у нас с тобой было. Зови меня Андреем, я больше не твой начальник.       — Хорошо, Андрей, так Андрей. Только разговор у нас сейчас не получается, — Катя низко опустила голову. Возникла неловкая пауза. — Андрей, я пойду домой, ладно? — Катя схватила свои вещи в охапку и побежала в ванную.       Андрей стал собирать свои вещи с пола, в кармане брюк обнаружил ее очки. Как они туда попали? Он не помнил. Он вообще многих деталей не помнил из событий прошлой ночи. Но одно он помнил наверняка, такого тепла, такой нежности и такой страсти у него еще не было ни к одной женщине. Андрей развернулся на пятках и бросился в ванную комнату. Слава Богу, Катя не заперла ее изнутри. Он вошел без стука. Даже не вошел, а влетел. Она не успела скрыть своего зареванного лица.       — Я никуда тебя не отпущу, слышишь? Никуда. Ты мне нужна, не уходи. Мы должны быть сейчас вместе. Подумаешь, мы не можем поговорить в данную минуту… Мы все с тобой преодолеем, и это тоже. Ведь так? Ничего… ничего когда сможем рассказать все друг другу, тогда сможем. Правда?       — Правда. А не сможем, значит тоже не беда. У нас есть дела и поважнее, — глаза у Катерины вдруг округлились. — Ромка!       — Где? — Андрей заозирался.       — Вот и я спрашиваю, где Ромка? Мы с ним вчера вместе приехали. Он пошел в спальню тебя искать, а меня послал на кухню. Я только сейчас об этом вспомнила.       Андрей побежал в спальню, потом по другим комнатам. Ромки нигде не было.       — Кать, Ромка оказался неожиданно тактичным, он растворился.       — Тогда давай знаешь что сделаем? Давай закажем какую-нибудь еду и позвоним Роману. У меня есть план. Хороший план. Ты будешь президентом «Зималетто», Андрей.

***

      Впервые с самого первого дня после выборов, Сашка проснулся в добром расположении духа. Выиграл он вчера в казино не так уж и много, но и не копейки какие-нибудь, восемь тысяч долларов на дороге не валяются. Но самое главное не это. Самое главное, что вчера впервые с момента его президентства, он, действительно, расслабился, отдохнул и отключился от мыслей о «Зималетто» и своих промахах.       — Ярослав? Я вот что подумал. А почему бы нам и сегодня не сходить в казино?       — Нет, сегодня я пас. Я свой лимит проигрышей на этот месяц израсходовал еще вчера. Вы-то выиграли, а от меня фортуна отвернулась. И оно понятно, чего ей на меня смотреть, когда рядом вы?       — Ну как знаешь, — Сашка положил трубку и пошел напевая в душ.       Ярослав же набрал чей-то номер. Дождался, пока ему ответит женский голос и сказал: — Он сегодня идет в казино опять… Спасибо… Да, деньги я получил, спасибо.       Александр собирался в казино, как на очень важное свидание к самой любимой женщине. И это понятно, Фортуна женщина капризная, не дай Бог ей не понравиться, отвернется и уже не повернется к тебе никогда. Так что и побриться нужно было, и приодеться, и лучший parfum на себя, любимого, побрызгать.       Встретили его, как родного, предложили прекрасный виски, проводили за вчерашний столик с рулеткой. И тут Сашка сделал для себя первое пренеприятное открытие — в казино не только выигрывают, но и проигрывают. Проиграв почти три тысячи долларов, Александр Юрьевич совсем уж было решил покинуть казино, как к нему подошла очаровательная длинноногая блондинка.       — Нонна, — представилась она безо всяких церемоний.       — Александр Юрьевич, — Сашка галантно поклонился даме.       — Я наблюдаю за вами второй день. Не расстраивайтесь, ну, что же вы… Фортуна такая непостоянная дама, то отвернется от тебя, по вернется. А давайте уйдем от рулетки и сыграем Black Jack — это намного интереснее.       — Вы будете моей путеводной звездой? Моей удачей? — спросил Сашка.       — С удовольствием.       Очаровательная незнакомка и вправду принесла Александру удачу. Он выиграл два раза подряд.       — Вот видите, я говорила, что Фортуна капризна, главное ее не разочаровывать.       Сашка улыбнулся и поставил фишки на соответствующее поле игрового стола. И… проиграл четыре раза подряд. Потом выиграл и поставил сразу большую сумму, которую проиграл. Нонна заметила лихорадочный блеск в глазах Александра, едва уловимое дрожание его рук и сделала знак официанту. Саше принесли приличную порцию виски.       — За счет заведения.       — Спасибо. — Сашка собрал последние, оставшиеся у него фишки и поставил на кон.       — Мммм, да ты умеешь рисковать, — проворковала Нонна.       — Блек-джек, — объявила дилер и придвинула к себе Сашкины фишки.       Он не мог этого так оставить. Просто не мог, уже не мог! Он должен был отыграться, а отыгрываться было нечем.       — Черт, пусто. Так не пойдет, я еще не доиграл. У меня закончились деньги, но я хочу сыграть еще раз. Я хотел бы взять денег в долг. — все, что у него осталось, это его имя, и он его произнес. — Я Александр Воропаев президент компании «Зималетто», мне можно доверять.       — Казино предоставляет вам кредит, распишитесь, пожалуйста.       Сашка расписался… Подпись у него была корявая, неразборчивая со множеством черточек, а это говорит о многом. Ему дали еще пару раз выиграть, потом он пил, брал еще раз кредит и еще, и еще… Потом Нонна растворилась, сообщив кому-то по телефону: — Сто тысяч! В дальнейшем кредите Сашке было отказано, и все было кончено.       — Когда мы можем получить свои деньги, — вежливо спросил Александра невысокий брюнет.       — Завтра! — бросил Воропаев и шатаясь вышел из казино.       Как только он появился на улице, со стоянки напротив едва шурша шинами с места тронулся серый «Nissan Sunny»…