Покер с Джокером

      — Ну вот, вроде бы мы со всем справились. Еду сейчас привезут, Ромка приедет через полчаса, дома убрали. Все. Мы молодцы, мы свободны, можем заняться пока чем-нибудь интересненьким.       — Андрей Пав… Андрей. Мне еще нужно позвонить домой. Я вчера подняла восстание и ушла. Теперь пришла пора расплаты, меня даже из дому выгнать могут. И что мне тогда делать? Безработной, безденежной, бездомной… — Катя вроде бы шутила, но такая безнадежность и тоска были в ее голосе, что Андрею снова захотелось броситься на амбразуры, чтобы защитить Катеньку.       — Не волнуйся, что-что, а крышу над головой и кусок хлеба я тебе всегда обеспечу. Звони, Катюша! Мне тоже нужно кое-куда позвонить.       — Андрей, спасибо, конечно, но хлеб я привыкла есть свой. Ты лучше пожелай мне удачи.       — Удачи! — Жданов недоумевал. Катька — это просто чудо! Кира бы его сейчас измучила вопросами, куда он собрался звонить, потом бурно и театрально благодарила бы за предоставление пищи и крова, а потом решила бы, что его предложение жилья и еды, это предложение выйти за него замуж. А Катька… Ну, Катя есть Катя. — Хочешь, я буду держать тебя за руку во время твоего разговора? Говорят помогает, сам вчера испытал на себе.       Катюша кивнула, взялась за его руку, задержала дыхание и решительно набрала номер. Говорила она недолго, вернее даже не говорила, а слушала, всего и сказала-то, что «Мама, здравствуй» и «Я ни в чем перед вами не виновата и просить прощения мне не за что», потом решительно нажала кнопку «отбой», выдернула свою ладошку из руки Андрея и отошла к окну. Андрей не знал, что ему делать, пойти за ней, обнять, дать понять, что она не одна или не трогать ее, дать ей самой переварить услышанное. Решил подойти, может она забыла, что он у нее есть, и, что она может на него рассчитывать. Подошел, обнял со спины, она положила голову ему на руку.       — Папа назвал меня гулящей девкой, сказал, что…       — Ну, все, моя хорошая, все успокойся. Папа тебя любит. Вы помиритесь.       — Папа меня душит своей любовью. Душит, понимаешь? Душит!       — Мда… твой отец тебя любит до удушья, мой меня задушил не любя. Хорошая же из нас получилась парочка…       — Все, Андрюша, ничего непоправимого не произошло. Все. Ты, вроде, тоже хотел позвонить. Тебе нужна моя рука?       Андрей задумался всего на пару секунд, затем протянул Кате руку и, когда она вложила в его ладонь свою ладошку, решительно набрал номер.       — Мама, ты как?.. Спасибо, что рассказала… Я понимаю, прости… Нет, только «мама»… Я тоже очень хочу тебя видеть… Сейчас Ромка придет… Нет… Нет… Да не оставлял он меня одного… С кем, с кем, с женщиной!.. Какая Кира, мама? Это Катя! Катя Пушкарева, помнишь?.. — Андрей вдруг рассмеялся. Весело рассмеялся, беззаботно. — Я говорил тебе, что ты у меня лучшая?.. Созвонимся, мам. Пока.       Жданов дал отбой, вскочил с дивана, схватил Катюху в охапку и закрутил, как взрослые крутят маленьких детей. У Кати даже голова закружилась, с вестибулярным аппаратом у нее всегда были проблемы.       — Катька! Катька! Ты самая лучшая! Твоя рука — самая поддерживающая в мире и приносящая удачу. Я смог! Я это смог! Катька!       — Андрюша, поставь меня, у меня кружится голова и звонят в двери, нужно открыть.       Он поцеловал Катю в щеку и побежал открывать двери. «Ребенок, — подумала Катя, — совсем еще ребенок».       — Кать! Ты смотри, кто пришел и пришел не так просто, как раз подгадал, когда еду привезут.       — Вот не надо, вот, знаешь, не надо… Я тоже сюда как-то еду приносил, так меня, помнится, и на порог не пустили, еду забрали, а меня пинком под зад. Привет, Катюша, это ты заставила Андрюху стать более гостеприимным? — Ромка шутил, стараясь сделать все, чтобы Катя не почувствовала неловкости при его появлении.       — Здравствуйте, Роман Дмит…       — Опять? Тебе что, память отшибло? Мы же уже перешли на ты. Нет, все же придется выпить с тобой на брудершафт, чтобы ты, наконец, запомнила, как меня зовут. Ну, что, ребятки, — Ромка достал из кармана бутылочку виски, — поехали? Тем более, что закусь уже принесли.       — Тпру… Никто никуда не едет, вы достаточно покуролесили и достаточно времени потеряли. — Андрей и Рома смотрели на Катю во все глаза, это что, мол, еще за командирша такая? Катюша смутилась и сменила тон. — Мальчики, давайте я в конце концов план вам свой расскажу, пожалуйста. А потом делайте, что хотите. Ну, послушайте…       — Катюха, а есть и слушать можно? Или тоже нельзя? — Ромка негодовал.       — Можно, конечно можно.       Катя быстро и четко рассказала этим великовозрастным балбесам суть своего плана и с надеждой уставилась на… Романа. Она, почему-то подумала, что он быстрее примет ее план, чем Андрей. Но ответил ей не Ромка, а именно Жданов.       — Я вот всегда думал, ну, откуда берутся такие умницы, как наша Катя? Какой первоначальный капитал нам нужен?       — Не менее двухсот восьмидесяти тысяч долларов.       — Немало… И это будет закрытое акционерное общество?       — Самое закрытое из всех закрытых!       — И ты просишь нас еще и Николая принять?       — Прошу! Очень прошу. И ему нужна работа, и он нам очень нужен. Он ведь и правда экономический гений.       — Катя, а мы не можем его просто на работу к нам взять? Обязательно нужно делать его акционером?       — Нет, вы меня не поняли. Ни я, ни Коля не будем акционерами. Мы будем у вас работать, только и всего.       — Я не думаю, что это правильно, — вклинился в диалог Роман. — Если он будет акционером, он и работать будет лучше и самолюбию его это польстит. Просто можно дать небольшой процент, не влияющий на решения.       — Это логично, — кивнул головой Андрей. Это очень логично.       — Значит я могу звонить Кольке? — Катя обиделась, но вида не подала. О ней они не сказали ни слова, приняли как должное ее предложение просто работать на них.       — Погоди, — Андрей придержал Катюшину руку, уже набирающую номер, — мы еще не все вопросы решили. Я хочу еще одного человека пригласить с нашу компанию. Во-первых, я верю этому человеку, как себе, а во-вторых, без ее денег, мы не соберем начальный капитал, и, наконец, в третьих, я должен ее обезопасить от произвола ее… впрочем это не важно.       — Ты говоришь о Маргарите Рудольфовне? — догадался Роман.       — Да, я говорю о маме.       — Я «за», — Малиновский поднял руку.       — А ты, Катенька?       — А я всего лишь наемный работник, — обида все же никак не желала бесследно исчезать, вылезла, когда ее никто об этом не просил, — как вы решите, так и будет.       — Опаньки… — Андрей только сейчас понял, что Катя обиделась, — ты чего? Ты на что это надулась?       — Дуются шарики на параде. А я ни на что не надулась.       — Катя, мы просто и не рассматриваем вариант при котором ты не будешь входить в состав директоров. Это само собой разумеется, правда же, Ромка?       — Конечно! И акции у нас будут поделены поровну. Наши деньги, ваши, Катенька, мозги и смекалка.       — Вот-вот. И еще не известно, «кто более матери-истории ценен»*. Кать, я сейчас очень серьезно говорю. Мы говорили только о твоем Николае лишь потому, что о тебе и говорить-то не нужно было. Все было ясно и так. Кстати, а что это за Николай такой? И почему ты о нем так печешься?       — Алло! Отелло, мавр московский, ты свою ревность-то поумерь. Как пошлет нас сейчас Катюша вместе с твоей ревностью и куда мы тогда пойдем?       — Куда пошлют, туда и пойдем, — засмеялся Андрей. — Ну, что, я звоню маме, ты звонишь Коле и собираем всех часов на девять вечера. Лады?       Именно в тот момент, когда Александр Юрьевич Воропаев садился за стол для игры в «Black Jack», в гостиной квартиры Жданова Андрея Павловича началось учредительное собрание по созданию новой инвестиционной компании очень закрытого типа…       Их было пятеро заговорщиков-единомышленников, как им тогда казалось.       Марго, которая сразу и безоговорочно поверила в их затею и двумя руками была «за»…       Андрей, который Кате поверил еще раньше матери и сейчас только прикидывал что делать — продать джип или просто взять ссуду в банке под залог квартиры.       Роман, который скорее будет ночевать каждую ночь в другой постели и потеряет крышу над головой, чем расстанется со своей самой любимой птичкой-рыбкой, со своей ласточкой-машиной.       Николай, который был согласен на все, что угодно, только бы его приняли в компанию этих «небожителей».       И, наконец, Катя, которая не просто верила в успех, но и просчитала его с точностью до последней копейки.       Было принято решение не принимать никаких решений, а встретиться в воскресенье, то есть завтра, в двенадцать часов пополудни в этой же штаб-квартире. Каждый должен был подумать о том, что он услышал, так сказать переночевать с этой мыслью, и назавтра высказать свои соображения.       Маргарита взглянула на часы и куда-то заспешила, Ромка взялся ее проводить до машины.       — Ты еще вернешься? — Андрей, конечно, не жаждал Ромкиного возвращения, он даже был за то, чтобы Ромка и Коленьку с собой прихватил. Но спросить все-таки было нужно.       — Нет, я сегодня на охоту.       — Удачной охоты, Маугли!       — Колька, я могу у тебя пожить немного? — едва слышно спросила Катя.       — Кать, если Валерий Сергеевич узнает, что я тебя приютил, то мне не жить.       — Скажи лучше, что тогда тебе никогда не видать больше маминых пирожков.       — Катька, а Андрей Павлович не может тебя приютить, что ли? Тут вон сколько места. И вообще… знаешь, как твои за тебя волнуются? Ты бы возвращалась домой, а? Куда ты сбежала?       — Коль, иди домой, приходи завтра, к двенадцати.       — Сюда, что ли?       — Место встречи изменить нельзя, — улыбнулся Андрей. Он, как оказалось слышал весь их диалог и, когда Николай ушел, даже не подошел, подлетел к Катюхе с перекошенным от обиды и злости лицом.       — Значит тебе некуда идти, да? Ты у Николая просишь политического убежища и даже не ставишь меня в известность об этом? Я что, выгонял тебя?       — Нет, — Катя опустила голову, — но ты и не предлагал остаться.       — Как это не предлагал? А кто тебе еще утром сказал, что крышу над головой я тебе обеспечу?       — Это не предложение остаться. Как ты не понимаешь?       — Я правда не понимаю. У Николая крышу над головой ты можешь принять, а у меня нет?       — А у тебя нет, — губы у Кати задрожали.       — Это что-то ваше женское? Непонятая женская душа? Катенька, я уже просил тебя, не уходи. Хочешь, еще раз попрошу? Не уходи, ты мне очень нужна, Катя.       Он вдруг заговорил… Заговорил быстро, и нервно, словно боясь, что в любой момент решимость может покинуть его.