Покер с Джокером

      Колька проснулся аккурат посреди ночи. Проснулся в ужасе, который быстро сменился злобой, и опустошением, потому что только что во сне занимался тем самым с Викой и теперь вся его постель вместе с трусами была перепачкана. Переменив белье и приняв душ, Николай снова забрался под одеяло и, наконец, вспомнил, что так и не поехал к Жданову, чтобы доложить обо всем, что происходит в «Зималетто». Мало того, он еще и мобильный выключил! Ох и достанется ему теперь на орехи!       И тут его озарило! А с какой стати он вообще должен перед кем-то отчитываться? Он что, маленький мальчик, который получил двойку и теперь должен выпросить у мамы прощение? Он, на минуточку, финансовый директор крупной компании, и ни перед кем ответа держать он не должен!       Пушкарица хорошо устроилась, живет в красивой квартире, под боком имеет мужика, трахается с ним, жрет блюда из ресторанов и в ус не дует! Вон даже красавицей стала, всякие стилисты над ней работают, как куколку ее одевают (о том, что и у него вся одежда куплена на чужие деньги и людьми с хорошим вкусом, он как-то позабыл), а за какие такие заслуги? Только за то, что богатенького папика нашла и хорошо его ублажает!       Ей вообще всегда везло больше, чем ему. Тетя Лена готовила самые любимые ее блюда, а Колька всю жизнь недоедал! Каково это — всегда голодным ходить, у него кто-нибудь спрашивал? И отец у нее есть, а где его отец и кто он Николай даже понятия не имеет! И Универ она закончила с красным дипломом, а что он не мог бы закончить учебу так же? Мог, еще как мог, но много ли научишься, когда голодный, когда мужчина и глазками, как Пушкарица, не постреляешь (в своем праведном гневе Николай и думать забыл, что если бы прежняя Катенька начала стрелять глазками, то, скорее всего, и вовсе диплома бы не получила). И в Германию на стажировку ее послали, и в «ЛлойдМорис» приняли по рекомендации самого ректора, и в «Зималетто» она устроилась и даже Жданова подцепила.       А что она умнее? Нет! Способнее? Нет! Лучше него? Тоже нет! Так почему же тогда ей все, а ему ничего? Несправедливо как-то, Катенька, получается. Какая же это дружба, когда все только для одного из друзей?       И теперь, когда ему, наконец-то, повезло, он занял хороший пост, он смог заполучить любимую девушку, он должен все это потерять только потому, что у Пушкаревой другие планы на его жизнь? Да если бы не он, она вообще бы ничего в этой жизни добиться не смогла бы!       Все! Он решил! Никуда он с этой должности не уйдет, потому что он теперь точно понял всю подлость Катиного плана по отношению к нему. Она хотела, чтобы он устроился на работу, записал на диктофон, как Александр Юрьевич будет ему приказывать сделать фальшивый отчет, потом он должен был сделать этот липовый отчет, подписать бумаги о выдаче ста тысяч долларов Воропаеву, принести пленку с записью разговора и копии бумаг Жданову и уйти со своего поста, предварительно сделав копии со всех банковских операций за время правления нынешнего президента.       Нет, ну, нормально? Он им что, Штирлиц какой-нибудь? Послать его на самый опасный участок работы и дать ему всего пять процентов акций, причем в какой-то гипотетической «НикаМоде» (Тут его снова посетила дама по имени амнезия. Он напрочь забыл, как умолял Катеньку послать его именно на этот участок работы, говорил, что тоже хочет принести пользу их дружной компании). Это нормально? Или может нормально, что за свой риск ему пообещали должность финансового директора? А зачем? Когда она у него и так уже есть! И не отдаст им Воропаев власть без боя, ни в жисть не отдаст! А кто первый попадет под месть Александра? Колька и попадет!       Нет уж, он тоже не дурак какой-нибудь. Он, конечно, запишет свой разговор с нынешним президентом и копии все сделает, но не для них — Пушкаревой с компанией, а для себя, чтобы не подставляться. И пусть они еще спасибо скажут, что он их никому не сдаст (пока)! Не расскажет Воропаеву об их плане (пока), пусть это будет от него прощальным подарком бывшей подруге. А он начинает новую, обеспеченную жизнь вместе с Александром Юрьевичем и Викторией Аркадьевной.       И хватит простыни пачкать, пора, наконец, становиться мужчиной, а то Пушкарица вон уже трахается во всю! Вика должна понять, что или она его женщина, или он, со своим положением может найти себе и другую!

***

      Елена Александровна едва дождалась утра. То, что ночь у нее была бессонной, так это не беда, не первая бессонная ночь в ее жизни, да, видно, и не последняя, вон дело-то как поворачивается, а вот то, что ей срочно нужно было хоть что-то съесть — это была большая проблема.       Так уже было два дня назад, когда Лена, то ли на нервной почве, то ли потому, что забыла позавтракать и пообедать, и чуть не впала в гипогликемическую кому. Хорошо тогда она успела сделать себе укол. А если сейчас, не дай Бог что, а симптоматика становилась все очевиднее, так ладно бы она сама помрет, не большая беда, а вот то, что Катенька потом себя виной изводить будет, да то, что никого предупредить об опасности не успеет, это мучило Пушкареву-старшую неимоверно. Не до церемоний сейчас, и она достала мобильный телефон.       — Катенька, это мама. Возьми какую-нибудь еду и спускайся на детскую площадку… Да-да, возле дома… твоего… Катенька, скорее.       А еще через час, после возвращения Елены Александровны к жизни и отъезда скорой помощи, они сидели на диване Андрюшиной гостиной обнявшись, и плакали. Мать и дочь, два самых близких, самых родных человека… Марго с Андрюшей ходили на цыпочках, переговаривались шепотом, в общем вели себя очень тактично.       Ну, а мы… мы же тоже тактичные, правда? Пусть себе поревут, раз это им так всласть, а мы в это время прекрасно можем обойтись и без них, просто отмотать пленку назад и посмотреть, что же привело маму Катюши ни свет ни заря под окна Ждановской квартиры.       Марго начала свой разговор с Катиными родителями неожиданно даже для себя.       — Валерий Сергеевич, Елена Александровна, я прошу у вас руки вашей дочери для своего сына. Дети любят друг друга, они счастливы вместе, что ж мы враги, что ли нашим детям, что будем препятствовать их судьбе?       Елена всплеснула руками, она как-то сразу поверила этой красивой и статной женщине.       — Маргарита Рудольфовна, давайте на «ты», мы же вроде, как одного возраста. Чаю будете?       — С удовольствием, Леночка. Я и поесть не отказалась бы. Я к вам сразу из больницы приехала. Мой, — тут она замялась, — моего мужа, Андрюшиного папу, ударили по голове, он в коме. Андрей с Катенькой там остались, а я к вам поехала.       Пушкарева-старшая так и села на стул, рот руками прикрыла, в глазах появились слезы. Это же надо, такое горе у человека, а она к ним приехала, чтобы про Катю рассказать. Вот какая хорошая, добрая женщина.       — Боже мой, горе-то какое. Как он сейчас?       — Врачи говорят, что угрозы для жизни нет, а что дальше будет никому не известно. Может и инвалидом остаться.       — А скажи-ка ты мне, сватья, — вдруг заговорил Валерий, — что Катюха с твоим Андрейкой спят вместе, или как?       — Я не очень понимаю, какое это имеет значение.       — Не понимаешь, стало быть? А то, что твой сын спит с моей дочерью, так это ничего? Пустяки?       — Он с ней не просто спит. Дети любят друг друга. Я пришла просить у вас руки вашей девочки. Знаете, как мы с ней подружились? Она у вас просто золотой ребенок.       — Любят, — Пушкарев горько усмехнулся, — кабы твой сын любил и уважал Катюху, он не позволил бы себе такое паскудство до свадьбы. Он берег бы ее честь!       — Валерий, что за нафталин вы тут развели? Можно подумать, что мы живем при царе Горохе, — Марго не могла поверить в реальность происходящего. Не может же вот этот человек всерьез говорить то, что он сейчас говорит.       — Во все времена, женщина должна блюсти свою честь, а мужчина, если он порядочный мужчина, должен быть только рад чистоте своей любимой. Катька, небось, у вас там и краситься начала и водку пить и курить. Так?       — Валерик, что ты такое говоришь? Никогда Катенька не станет водку пить и курить! — Елена чуть не плакала.       — Зато шлюхой твоя дочь уже стала. Это же надо, учил ее, кормил, поил, как за принцессой за ней приглядывал и вот вырастил шлюху!       — Валерий Сергеевич, — металл и лед в голосе, — я никому не позволю подобным образом отзываться о Катеньке! Пусть даже и ее отцу! Понятно вам? И знайте, Катя не одна, за нее есть кому заступиться, — Марго пошла к двери.       — Нет моего благословения на этот брак. Поняла? Ишь умные. Ленка, прекрати реветь! Им сиделка понадобилась, барчукам этим, вот и решили взять трудолюбивую девочку и сделать из нее сиделку для этого, который в коме, — неслось вслед Марго.       Жданова постояла у открытой входной двери с минутку, подумала и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, снова решительно вошла в кухню.       — Господин Пушкарев, позвольте вам сказать, что вы дремучий неотесанный мужлан! У нас достаточно денег, чтобы нанять профессиональную сиделку. Катюша нам нужна, как жена моему сыну и мать наследников нашей империи! Это первое. Катя с Андреем все равно поженятся, с вашим благословением или без оного. Это второе. А на закуску я хочу вам сказать: — Идите вы в жопу, старый идиот!       И, пока Валерий Сергеевич пребывал в срыве компенсаторных реакций организма в ответ на повреждение, а, по-простому, в нервном шоке, Марго гордо удалилась, не забыв попрощаться с Леночкой, поцеловать ее в щеку и продиктовать ей адрес, по которому та может найти свою дочь.       Марго ушла… проблемы остались…       Валерий, выйдя из шока, впервые при жене обнаружил знания русского языка, причем самой витиеватой его стороны, матерился так, что Лене стало не по себе. Дочь назвал порченой, да еще некоторыми эпитетами наградил, жену — пособницей, а какие слова он говорил в адрес Андрея и Марго, так это вообще лучше и не упоминать, не каждая цензура такое пропустит.       Под вечер Валерий Сергеевич решил отужинать и полечить нервы настоечкой на молодых липовых почках. Лечил, лечил да и забормотал вслух. Вот тут Елена Александровна и испугалась по-настоящему, вот тут и решила к Ждановым бежать, чтобы предупредить. А как побежишь, когда Валерия уложить нужно, а он все никак угомониться не может? Вот и пришлось ждать пока он успокоится, укладывать его и только потом ехать.       Елена приехала к дому Ждановых во втором часу ночи, примерно в то время, когда Коленька во сне только начинал свой любовный танец с Викусей, тревожить людей она постеснялась, вот и сидела до утра, ждала, пока они проснутся…