Покер с Джокером

      — Андрюшенька, ну, пожалуйста. Я посижу в машине, подожду тебя. Ты только не сердись, но мне неудобно. Вот представь, на одну минуточку допусти, что ей и правда плохо, а тут еще я появлюсь. Кира же вообще от всего этого может и Богу душу отдать. Это не очень-то гуманно. Разве я не права?       — Ты не права.       — Это почему же я не права? Ты только представь, что ты лежишь избитый, а я прихожу к тебе с кем-то. Да нет! Не просто с кем-то! С твоим врагом, с Воропаевым, например, и говорю тебе, что вот, мол, Андрюша, познакомься — это мой жених.       Андрей резко затормозил, Катька даже стукнулась слегка головой о боковое стекло.       — Никогда не смей больше не только говорить, даже думать такое не смей! Поняла? Я знаешь какой ревнивый? Я от одной мысли, что ты приходишь с кем-то, пусть даже не с врагом, а с другом, вон хоть даже с Малиной, Отелло становлюсь. Придушить могу и даже не спрошу: молилась ли ты на ночь, Катерина? И вообще… С завтрашнего дня пойдешь на курсы вождения!       — В огороде бузина, в Киеве дядька… Какое отношение имеют курсы вождения к нашему разговору?       — Большое! Может я хочу подарить тебе машину, ты об этом не подумала? А может я всегда хочу к тебе приставать? А когда я за рулем, мне это сделать очень трудно. А так красота будет! Ты машину ведешь, я тебя по коленке глажу.       — Так авария будет, а не красота.       — Ну, правильно! И даже душить тебя не нужно будет. А ты говоришь, что никакого отношения твои права не имеют к нашему разговору.       Катя засмеялась, распахнула пальто и потянулась к Андрею. Это было впервые, и он даже зажмурился, не поверив, что это правда. Что его скромная, маленькая, тихая девочка сама проявляет какую-то инициативу. Она всегда очень охотно откликалась на все его поползновения, ей нравилось заниматься с ним любовью, в процессе была абсолютно раскована и бесподобна, умудряясь каким-то непостижимым образом совместить нежную застенчивость и стыдливость с необузданной страстью, но чтобы Катюха сама предложила себя, так этого никогда не было, да еще в общественном, можно сказать, месте. Видно, родители с детства внушали ей всякую советскую чушь о поведении женщины.       Стекла Ждановского джипа были затемненными, они с Катей видели всю Москву, оставаясь для нее невидимками, и Андрей решил, что Кире будет полезно подождать его еще немного.       Это было восхитительно и очень остро. Казалось, что они несутся на Андрюшином джипе Чероки на предельной скорости куда-то туда, в будущее… А, впрочем, так оно и было. Ведь если бы они не летели в это свое будущее так восхитительно и остро, то никогда не родилась бы у них Анна Андреевна. Кто угодно другой был бы вместо нее, но их чуда, их Анечки не было бы уже никогда… Андрей потом не раз и не два будет вспоминать, как Катька захотела Анюту, и даже иногда будет намекать, что неплохо бы заняться изготовлением какого-нибудь Олега или Валерика где-нибудь в самом центре Москвы.       Но все это будет потом… А сейчас Андрей уже подъехал к дому своей бывшей невесты.       — Ты уверена, что не хочешь пойти со мной? Спрашиваю в последний раз.       — Я очень хочу пойти с тобой. Я ведь тоже ревнива и мне будет очень не по себе, зная, что ты там с ней наедине, но мне кажется, что если ей, действительно, плохо, то мое появление здоровья ей не прибавит.       — Ладно. Тогда мы с тобой вот что сделаем, я позвоню тебе от Киры, просто нажму кнопку твоего вызова, и ты будешь слышать все, что происходит.       — Ты с ума сошел? Я никогда ни за кем не подглядывала, никого не подслушивала и начинать этому учиться не собираюсь.       — Да? А если меня нужно будет спасать? Если у Киры в квартире засада и меня заманят в ловушку? Если я войду, а там двое амбалов и представитель ЗАГСа? И меня женят на Кирюше без моего согласия, тогда как? Вот, значит, ты какая, как изнасиловать меня в моей же машине, так это «пожалуйста», а как спасти из западни, так я — не я и хата не моя?       — Ну, если ты так ставишь вопрос, — засмеялась Катерина, — то мне придется начать учиться подслушивать. Будем считать, что я на боевом задании.       — Люблю тебя. — Андрей чмокнул Каюшу в нос, отдал ей ключи от машины, объяснил как ее ставить на сигнализацию, тяжело вздохнул и скрылся в подъезде…       Звонка не было долго, очень долго, слишком долго, или может Катюше, действительно, ревнующей Андрея к Кире, это только так показалось. Наконец, ее мобильный зазвонил и она услышала:       — Ты чего так долго не открывала?       — Господи, Андрюша, что у тебя с лицом?       — Ничего страшного, уже заживает. Так чего не открывала? Я уже хотел вызывать МЧС, думал, мало ли, померла, а ты вон какая вся, живее живой и при марафете.       — Я же не могла тебя встретить не приведя себя в порядок. Правда ведь?       — Не знаю. Мне казалось, что если человеку плохо, то ему не до приведения себя в порядок, а если не так уж и плохо, то он, пригласив кого-то, приведет себя в порядок заранее. Но это все ерунда, проехали. Так что у тебя случилось, Кирюша, зачем ты меня хотела видеть так срочно?       — Я только сегодня приехала из командировки.       — Поздравляю! И все же?       — Андрей, нам нужно серьезно поговорить.       — Не понял! Ты же сказала, что очень больна. Для разговора с тобой я бы ехать не стал. Ну, что, тогда пока.       — Да погоди ты.  Я сказала, что больна, потому, что не хотела говорить тебе по телефону, что я… я… Андрюша ты только не волнуйся, но я… я…       — Ну, говори, что же ты? Небось хочешь мне сообщить, что беременна. Так? — Воропаева кивнула. — Кирочка, ничего страшного. Для начала мы пойдем к гинекологу. Да не к твоему, а к маминому. Если гинеколог подтвердит твою беременность, ты решишь что делать дальше. Я поддержу любое твое решение. Захочешь сделать аборт? Пожалуйста! Захочешь рожать? Снова «пожалуйста». Но в этом случае ты должна знать, что я все равно даже не подумаю на тебе жениться. Ребенку дам фамилию, алименты, буду помогать растить. А захочешь, так мы с моей женой его можем и просто забрать себе. В этом случае мы с тебя никаких алиментов требовать не будем.       — С кем? С женой? С какой женой? Жданов, ты бредишь?       — Почему это сразу брежу? Сегодня она моя невеста, а к тому времени, как ты родишь, станет уже женой.       — Андрей, зачем ты мне врешь? Нет у тебя никого, я узнавала! Ты даже на тусовках не появлялся все это время. Ты мне так мстишь за то, что я проголосовала за Сашку, да?       — Какая чушь! Мне все равно за кого ты проголосовала. А на тусовках меня, действительно, не было все это время. Я просто не мог покинуть постель моей любимой женщины. Нам с ней тусовки только мешают быть вместе. Да, Кирюша, ты не меняешься. Не успела приехать из командировки, как начала шпионить за мной. Ромки, кстати, тоже не было на этих тусовках. У него тоже появилась любимая женщина, да еще и сын в придачу.       — Что за бред ты сейчас несешь? Какая невеста? Какая постель? Ты нарочно, хочешь сделать мне больно?       — Катюша, — громко сказал Андрей и Кира посмотрела на него, как на ненормального, — я же тебе говорил, что ты мне будешь нужна. Давай, поднимайся, второй этаж, квартира направо от лифта. — Андрей сунул руку в карман, отключил мобильный и посмотрел на недоумевающую Киру. — Видишь ли, Кирюша, мы с невестой можем телепатически общаться. Вот посмотришь, она сейчас придет. Кстати, огромное тебе спасибо, если бы ты не выгнала из «Зималетто» нас с Пушкаревой, мы никогда не поняли бы что просто созданы друг для друга.       Раздался звонок в дверь.       — Я же тебе говорил, что у нас телепатия, — сказал Андрей и пошел ко входной двери, чтобы открыть ее.       Из прихожей раздался какой-то шепот, но слов Кирюша разобрать не могла. Наконец, Жданов вошел в комнату держа за руку какую-то очень симпатичную, стильную девицу с короткой стрижкой. У Киры вырвался вздох облегчения, значит про Пушкареву — это была шутка. Так может и эта девица всего лишь шутка, игра, желание Андрея отомстить ей, сделать больно?       — Вот, Кирочка, разреши тебе представить мою невесту. Екатерина Пушкарева. Та самая, из-за которой ты заставила меня разорвать нашу помолвку. Ну, Кирюша, что ты стоишь столбом? У тебя гости. Так предложи нам что-нибудь выпить, что ли. Я пить не буду, а вы с Катюшей вполне себе можете выпить чего-нибудь легкого. Глоток хорошего красного вина никак ведь не повредит ребенку. Правда?       Кира присматривалась к девушке очень внимательно, у той были, конечно, какие-то черты, напоминающие Пушкаревские, но в целом эта девчонка никак не была похожа на то пугало, которое носилось по «Зималетто».       — Ты… Вы… Вы, правда, Катя? Катя Пушкарева?       — Да, пока Пушкарева, но Андрей говорит, что это не надолго. Говорит, что совсем скоро я стану Ждановой. И Маргарита Рудольфовна говорит то же самое!       Андрей не узнавал Катюху, с таким вызовом, так смело, с таким чувством собственного достоинства она разговаривала с Кирой, что любо-дорого было посмотреть. В Катьке его раздражало только одно — ее толстовство, ее «непротивление злу» не то, что насилием, а вообще ничем. Но то, что он видел сейчас… это была какая-то другая, незнакомая ему Катя. И она ему очень нравилась.       — Даже не надейся, что тебе удастся окрутить Андрея. Даже не надейся. Чем ты его взяла? Небось залетела? А потом шантажировала?       — Ну, что вы, Кира Юрьевна, я не пользовалась вашими методами. Не бегала за ним, не следила, не навязывалась и беременной, кстати, тоже, как вы, не прикидывалась. Хотя… кто его знает, может я уже и беременна несколько часов. — Катя улыбнулась своей красивой белоснежной улыбкой идеально ровных зубов, вспомнив, как Андрей застонал, а спустя несколько минут прошептал, что он не был аккуратен, но чтобы не случилось, он этому будет рад. — Это он меня уговаривал стать его женой. И он, и мама его, и Малиновский — все меня уговаривали. И вчера я дала Андрею…       — Андрею Павловичу!       — Ну, может быть для вас он и Андрей Павлович, для меня он Андрей, Андрюша, Андрюшенька. Так вот вчера я дала Андрюше свое согласие стать его женой.       — Кирочка, это правда. Мы поженимся. Как только я стану президентом «Зималетто», мы с Катей отпразднуем свадьбу.       — В таком случае ты никогда не станешь президентом «Зималетто». Я поговорю с Павлом Олеговичем.       — Увы, Кирюша, ты этого сделать не сможешь. Папа в коме. На него напали и проломили ему череп.       Глаза у Кирюши расширились от ужаса.       — Кто напал, когда? Что с Павлом Олеговичем?       — Кто напал? Хороший вопрос! Им сейчас занимается уголовный розыск. Когда? Пока ты была в командировке. Что с папой? Я тебе уже рассказал. Прогнозы неутешительные, он может остаться парализованным навсегда.       — Какой ужас!       — Да, Кирюша, это ужас. А когда выяснится, кто организовал этот ужас вместе с моим избиением, боюсь, что ты будешь еще в большем изумлении. Ладно, Кира, мы поехали. Мама, наверное, уже дома и ждет нас.       — Так вы что, живете вместе?       — Да, Кирочка. Я тебе не врал. Я, действительно, полюбил, и я, действительно, женюсь. — Андрей приобнял Катю и они пошли на выход. — Да, Кира, на когда мне назначить очередь к гинекологу?       — Не нужно никакой очереди.       — Вот и хорошо! Надеюсь, что это твоя последняя попытка помешать мне жить своей жизнью.       — Можешь не надеяться. Этой свадьбы не будет. Это говорю тебе я — Кира Юрьевна Воропаева, — сказала Кирюша, как только за Андреем закрылись двери.