Покер с Джокером

      — Андрюша, — раздалось из гостевой комнаты.       Катька метнулась к Марго первой, оно и понятно, ей это сделать было проще — это же она сидела на коленях у Андрея, а не наоборот. Вот она и метнулась…       — Маргарита Рудольфовна, вам нехорошо?       — Катюша, если можешь, принеси мне чайку горячего. Что-то меня знобит.       — Это нервное, Маргошенька, нервное. Андрей, принеси нам чаю, пожалуйста, обеим. Маму трясет от нервов, а меня от холода. Марго, можно мне вот сюда, под бочок к тебе? — Катя забралась под одеяло к совершенно ошалевшей Маргарите, обняла ее. — Я погреюсь, ладно?       Марго совсем было собралась сказать, что Катя перешла все рамки дозволенного, что она не помнит, чтобы они переходили на «ты», что так можно вести себя с матерью, а не со свекровью, да еще с будущей. Совсем собралась… и вдруг поняла. Поняла все и сразу. И обняла Катюшу, и уткнулась ей носом в плечо, и заплакала.       И страх быть брошенной единственным родным человеком куда-то отступил, и камень с души упал. Не оставит ее Андрюша, ни женившись не оставит, ни встретившись со своей биологической — не оставит. Этот счастливый билет они тянули вместе с сыном. Она себе дочку вытянула, а он жену.       — Спасибо, Катюша, я помню наш разговор, и понимаю, как тебе было трудно это сделать. Можешь звать меня на «ты», можешь мамой, тебе вообще все теперь можно.       — Мне бы погреться, если можно, — улыбнулась Катерина.       — Давай, солнышко, грейся. Ты где это так замерзла?       — На кухне. Ольга там курила, потом врач курил, потом Ромка, а потом Андрей открыл окно для проветривания, и мы там сидели. Марго, а у нас две новости. Обе отличные. Оля расколола консьержку, с Андрюши сняты все подозрения, представляешь?       — Слава Богу! Ох, Катюха, видно ты меня сегодня решила добить, или рассиропить до состояния сладкой слюнки.       — Как это? — Катя захлопала глазами.       — Ну, как… Вначале сообщаешь, что никуда Андрей от меня не сбежит, потом добавляешь, что у меня теперь еще и дочка есть…       — Когда это я тебе такое говорила?       — А вот этим своим «ты», да тем, что залезла ко мне под одеяло, и сказала. Теперь сообщаешь, что с Андрюши обвинения сняты, это же сплошное рассиропливание.       — А! Понятно! Ну, тогда готовься, сейчас Андрюшка чай притащит, ты у меня вообще вся на сладкую слюнку изойдешь.       — А что такое? Расскажи!       Катя замотала головой, закрыла глаза, да еще и рот рукой прихлопнула.       — Пока Андрюша не принесет чаю, ничего не расскажу. Заморозили ребенка, и тянут из него информацию, и тянут.       — Что ты сказала? Ребенка? Катенька! Ты беременная? Да? Да, девочка?       — Вообще-то я себя имела ввиду. Но может уже и беременна пару-тройку дней. Откуда я знаю. А вы… ты против?       — Ты что, Катенька? Да я буду самым счастливым человеком на свете.       — Как вы тут расчудесно устроились. — Андрей вкатил в гостевую сервировочный столик. — Я хочу к вам.       — А некуда к нам, сыночка. Давай лучше затопим камин и переместимся в гостиную. Там нам всем удобнее будет, — сказала Марго и решительно встала с кровати.       Когда все переместились и расположились, причем Катька ни за что не хотела снова на колени к Андрею садиться, и не потому, что стеснялась, а потому, что ей предстояло объяснить и Андрею, и не очень понимающей в банковских делах Марго, суть своей операции, Катя начала рассказ.       — Андрюша, ты помнишь, что по уставу «Зималетто», ни ты, ни другой крупный акционер не мог продать свои акции никому до тех пор, пока от его пакета не откажутся все другие акционеры?       — Помню, конечно, у нас же закрытое акционерное общество. Погоди! Что ты сказала? Не мог? А теперь что? Может?       — Ну, до полуночи еще может, а потом все.       — Катя, давай без загадок.       — А ругаться не будете? Мне пришлось поработать Джокером.       — Мама! Можно я ее убью?       — Нет, сыночка, вдруг она уже несколько дней беременна. Нельзя ее убивать. Можно припугнуть, что если не прекратит напускать тумана, то ты ее убьешь.       — Короче, я знала об аресте Сашки, знала о госпитализации Павла Олеговича, знала, что если выбросить сейчас акции в свободную продажу, то цены на них резко упадут. Нужно было только умудриться выбросить их в продажу, и успеть скупить на нижней точке. С обеими задачами я справилась. Все.       — Так теперь ты владеешь «Зималетто»? Я правильно поняла? — Марго была несколько ошарашена.       — Ну, спасибо, Марго, большое спасибо, что ты обо мне так думаешь. Я что могла бы присвоить себе чужое? — глаза Кати потемнели, потухли, в любую секунду готовы были пролиться дождем. Обиделась Катюха не на шутку.       — Катенька, прекрати искать там, где нет, я и в мыслях не держала тебе не доверять. Просто спросила.       — «НикаМода» скупила пакеты Сашки, Киры и Кристины. Но свои акции слил и еще один человек… Кто угадает имя, тому расскажу дальнейшее.       — Папа? Павел? — в один голос спросили мать и сын.       — Ага! Как только акции начали падать в цене, Павел Олегович выбросил свой пакет на продажу.       — Вот как. И меня даже не посчитал нужным поставить в известность. А ведь у нас брак с совместным владением имуществом в равных долях.       — Маргошенька, я думаю, что он еще до больницы, когда узнал, что творится на фирме, отдал распоряжение успеть сбросить акции, если что-то пойдет наперекосяк, и «Зималетто» начнет тонуть. Только не знаю, кому он дал такое распоряжение.       — Скорее всего Анатолию, именно он вел все его дела. Но это уже не важно. — Андрей, все еще ошарашенный, во все глаза смотрел на Катю. — Аферистка, как ты смогла провернуть законность этой сделки? И как тебе удалось заставить Киру, Сашку, причем из КПЗ, и Кристину выбросить свои акции в продажу?       — Вообще ничего не скажу больше, раз ты обзываешься. Буду молчать, как Зоя Космодемьянская на допросе. Вместо того, чтобы похвалить Катеньку, он еще аферисткой обзывается. — Катя демонстративно скрестила руки на груди и замолчала.       Марго хохотала, глядя на этих двух взрослых детей. Но какая-то неясная тревога прочно поселилась в ее душе. А вдруг Катюша и правда, желая помочь, вляпалась в какую-нибудь аферу, не приведи Бог!       — Катя ты нам все же расскажи суть, а то я тревожусь, чего-то.       — Тебе расскажу, а ты не подслушивай, ты меня обозвал аферисткой, тебе не расскажу.       — А что мне сделать, чтобы ты меня простила? Мам, ну, скажи ей, что я раскаиваюсь, пусть она меня простит. Я больше не буду.       — Андрюшка, а ты сам ей скажи. — Марго смотрела на детей, улыбалась. Так тепло ей с ними было, так хорошо, что в голову полезли какие-то крамольные мысли о трех, или даже четырех внуках. И тогда бы они купили дом, и Марго жила бы с ними и за детьми бы приглядывала…       — Ладно, Андрей, только ради Марго… Слушай, как я всех обыграла. Я вела переговоры от имени «Никамоды» с Сашкой, Кирой и Кристиной. Отдельно я такие же переговоры вела с Павлом Олеговичем. Дала понять всем, что наша компания заинтересована в покупке акций. Саша с Кирой мне ответили за себя и за Кристину, что они не возражают, но не могут продать акции из-за того, что это ЗАО. А Павел Олегович предложил свои акции по какой-то несуразно высокой цене, но тоже сказал, что вначале он должен предложить другим акционерам. Ну, теперь понятно?       — Нет! — в один голос ответили Андрей и Маргарита.       — Упс… «НикаМода» взяла на себя роль посредника. Сашкины акции я предложила Кире, Кристине, Павлу Олеговичу и тебе. Как ни странно, все отказались покупать.       — Я тоже отказался?       — Конечно отказался! Зачем тебе акции по таким ценам?       — Понятно! Мама! Я женюсь на афе…       — Тихо, сынок, тихо, не произноси это слово. А то проснешься однажды, а ее уже и след простыл. Ты глянь, какую королевишну мы отхватили. Никакая она не аферистка, просто очень умная.       — Вот, Андрюшка, учись у мамы, как нужно с умными женщинами обращаться.       Катю как будто бы подменили. В тот самый момент, когда она сумела жестко и твердо отказать в помощи даже Зорькину, что-то с ней произошло, что-то щелкнуло у нее внутри, раскрепостило, выпустило наружу истинную Катюшу — открытую, веселую, задорную и умеющую радоваться жизни.       — Дальше рассказывать?       — Конечно рассказывать.       — Таким образом, «НикаМода» по очереди и по кругу предложила всем акции всех. Кроме твоих, Андрюшенька. И теперь Кира, Кристина и Сашка радуются, думая, что ты вообще все потерял и за копеечки сдашь свои акции некой «НикаМоде», оставшись в «Зималетто» совершенно один. Теперь понятно?       — Непонятно! Как Сашка из КПЗ продавал свои акции?       — Слушай, а может мне не выходить за тебя замуж? Андрюшка, ну включи голову! Ольга нам на что? Устроила Сашке свидание с представителем «НикаМоды» и он подписал все бумаги в присутствии нотариуса.       — Замуж за меня ты пойдешь и это не обсуждается. А кого ты подсунула Сашке, как никамодского представителя?       — Андрюша, ты хорошо сидишь?       — Ну, вроде бы, ничего.       — А ты, Марго?       — А у меня сейчас будет инфаркт от твоих делишек. А ну, говори скорей.       — К Сашке на встречу ходил… — Катя сделала паузу, — Пушкарев Валерий Сергеевич!       — Что? — на два голоса закричали слушатели. — Вы помирились? Как тебе это удалось? Как он согласился?       — Это все детали. Вопросы по существу еще есть?       — Есть один. Ты сказала, что в полночь уже никто не сможет ничего продать или купить. Что ты имела ввиду.       — Что с двадцати четырех ноль-ноль, «НикаМода» вступает в свои владения. Все, все! Все! «Зималетто» наше! Вместе со всей производственной базой, со всем движимым и недвижимым имуществом, вместе со всеми потрохами!       — Катя, а что за банковскую операцию ты провела? — аккуратно спросил Андрей.       — Да, Андрюшенька, да! Я это сделала. Все долги «Зималетто» реструктуризированы. Более того! Если мы срочно начнем выводить компанию из кризиса, то через полгода мы все отдадим и даже начнем получать первую прибыль. У меня уже есть бизнес-план, как этого добиться. Нужен только молодой, смелый, нестандартно мыслящий президент, его умная помощница, и энергичный вице-президент. И все это у нас есть, господин президент!       — Мама! Завтра же мы идем просить руки этого чуда!