Покер с Джокером

      За рукой и сердцем Катерины решено было отправиться в выходной, а именно, в субботу. Нужно же дать время Елене Александровне для обдумывания праздничного меню, а Валерию Сергеевичу для завершения процесса создания своего шедевра — наливочки, настоянной на черноплодной рябине, да с гвоздичкою и веточкой розмарина.       Пока же у ребят были задачи и поважнее, чем окольцовка гордых, свободных и независимых птиц. Еще с вечера было решено, что Марго едет с самого утра вместе с Катюшей в салон красоты, затем по магазинам. А Андрей с Романом должны были за эти четыре-пять часов изучить бизнес-план Катюхи, сделать поправки, если посчитают нужным, ну, и вообще подготовиться к Совету акционеров, назначенному самим же Андреем, ровно на пятнадцать ноль-ноль. Они, конечно, могли бы и дома провести это совещание, но… пора было наводить порядок в здании самой компании. Пора было возвращаться. Вначале хотели устроить триумфальное возвращение, и даже Катька была с этим согласна. Ромка уже звонил в компанию по аренде автомобилей, чтобы заказать лимузин, но тут вмешалась Маргарита.       — Ребята, а может триумфальную арку будем сооружать после победы? «Зималетто» одной ногой в могиле, а мы на белом коне? Не серьезно это все и по-детски.       — Я согласна, — тут же переметнулась на сторону будущей свекрови Катюха, — давайте вначале дело сделаем, а уж потом и праздновать будем.       — Девочки, мне очень нравилось, что вы нашли общий язык. Но если вы и дальше собираетесь дружить против меня, то я так не играю.       — Андрюшенька, миленький. Мама права, а мы не правы. А так-то я всегда на твоей стороне. Ну, когда ты прав. Вот если ты, например сейчас скажешь, что нам этот помпез совершенно не нужен, я сразу с тобой соглашусь.       — Ох, Андрюха, тебе так повезло, ты себе не представляешь. Тебе бы Ольгу, — Роман покосился на невесту, — в жены, понял бы почем фунт лиха.       — Да я как-то и не напрашивалась, — Оля завелась с пол оборота, — ты можешь на мне не жениться, не очень-то и хотелось.       — Вот видишь, дружище, и сразу шантаж!       Прошу прощения, совсем забыла сказать, откуда в квартире Жданова появились Роман с Ольгой в столь поздний час. А все очень просто. Андрей позвонил Ромке, чтобы рассказать последние новости, а тот с невестой как раз проезжал мимо, забрав Оленьку с работы. Ну, вот и решил зайти и поговорить.       — Катя, я думаю, что ты себе отвела совершенно не ту роль, которую должна играть в «Зималетто». — Андрей был задумчив и серьезен. — Ты должна стать финансовым директором, а никакой не помощницей. Для этой цели мы можем найти человека, а вот финансами должна руководить ты.       — Согласен! — Ромка был возбужден и несколько взвинчен, но это никак не касалось их общих дел. Скорее всего что-то происходило у него на личном фронте не так, как он себе нарисовал, и Андрей решил поговорить об этом с другом наедине.       — Я тоже так считаю, — отозвалась Марго, — если в «Зималетто» что-то пойдет не совсем по плану, Катюша всегда придумает как спасти ситуацию. Или удесятерит наши деньги на бирже.       — Марго, если бы все было так просто, то и «Зималетто» не нужно было бы. Просто тогда у меня были точные сведения, какие акции пойдут в гору, а какие будут падать, вот я и смогла все просчитать.       — А что источник сведений иссяк, фонтан устал струячить? — грустно спросил Ромка.       Совершенно неожиданно Катя покраснела и бросила быстрый взгляд на капитана милиции. Андрей немедленно все понял и поспешил перевести разговор на другую тему. С Катькой он разберется сам, наедине.       — Катюша, ты нам так и не сказала, ты занимаешь должность финансового директора или нет?       — Как я могу спорить с господином президентом? Если Андрюша скажет мне: — Надо! Значит Катюша ответит: — Есть!       На том и порешили, на том и расстались…

***

      Лифт поднимал владельцев «Зималетто» на административный этаж плавно и бесшумно. Нервничали все, кроме, пожалуй, Маргариты. Она, по крайней мере, выглядела спокойной, безмятежной и уверенной в себе. Андрей без конца тер переносицу, Катя покусывала губы, а Роман подпрыгивал, словно его настигла медвежья болезнь*, так часто случающаяся с актерами перед выходом на сцену (да, да, и Ромочке иногда бывает страшновато).       Дверцы лифта мягко пошли в разные стороны, и сразу стало понятно, что Катерина снова оказалась права — Потапкин предупредил Тропинкину о том, что Андрей, Марго, Ромка и еще одна незнакомая девушка находятся в лифте. Иначе каким образом «вся королевская рать» оказалась бы у ресепшена одновременно?       — Андрей Палыч! Роман Дмитрич! Маргарита Рудольфовна! — неслось со всех сторон. — Как мы рады вас видеть! А вы в гости? А у нас тут творится черт знает что! Может вы нам объясните… — и так далее, и тому подобное.       Словно растревоженный улей гудел холл у ресепшена. Вопросы сыпались, словно из рога изобилия, ответов никто не ждал, да и невозможно было услышать никакого ответа за гулом говорящих одновременно женщин.       — Что здесь происходит? — раздался громоподобный голос, донесенный звуковой волной в самый эпицентр событий откуда-то со стороны, словно разверзлись уста самого Зевса-громовержца.       Наступила гробовая тишина, все потихоньку начали отходить от виновников беспорядков. Оно и понятно. Эти пришли непонятно зачем, а вопрошающая могла и уволить.       — Я спрашиваю, что здесь происходит? Тропинкина…       — Здравствуй, Кирюша. — Марго вышла вперед, так, чтобы Воропаева ее видела. — Это мы тут создали некоторый переполох, ты уж не серчай.       — Здравствуйте, Маргарита Рудольфовна. Вы к нам какими судьбами? — голос слаще патоки, глаза холодные. — И кто это — вы?       — Кирюша, а мы могли бы поговорить в конференц-зале? Так сказать, без посторонних ушей?       — Со мной? Вы же говорили, что никогда боль…       — Ну, деточка, мало ли что я говорила, обстоятельства изменились. — Маргарита Рудольфовна повернулась к притихшим работникам административного этажа. — Мы надолго. Мы очень надолго, мы, можно сказать, навсегда.       Крик, раздавшийся следом за словами Ждановой, только чудом не обрушил стены «Зималетто», по силе и громкости он вполне мог быть приравнен к шумовому оружию, равному двумстам децибелам, трубы Иерихона и те звучали тише. Перекрикивая друг друга, плача и смеясь девчонки бросились обнимать Андрея, Ромку и Марго. К незнакомой девушке с объятиями, конечно не бросались, но рассматривали ее во все глаза заинтересованно, стараясь понять, а это что еще за птичку к ним занесло.       А девушка ничего, стояла, улыбалась, по-доброму смотрела на весь этот балаган. Наконец, когда шум затих, сказала: — А меня никто так и не рад видеть?       — Голос Пушкаревой, — осторожно сказала Пончева, — Катя, это ты?       — Я, девочки, я!       И снова стены «Зималетто» подверглись удару шумового оружия… Строителям вполне заслуженно можно было выдавать медали за добросовестный, ударный труд, ибо и этот удар стены компании выдержали.       Андрей поднял руки над головой, призывая к тишине. Как ни странно, постепенно все успокоились.       — Девчонки, сегодня уже поздно, а завтра мы соберем общее собрание и расскажем обо всех переменах в нашем родном «Зималетто». И сразу же начнем восстанавливать его из руин. А сейчас… Ольга Вячеславовна, попросите, пожалуйста, Милко задержаться. И вы, Танечка, попросите о том же Георгия Юрьевича. Ну, а пока у вас есть пару часиков на ваш девять-один-один!       Андрей взял Катюшу под локоток и повел в конференц-зал, следом за ними шла Марго, шествие замыкал Роман Дмитриевич, на котором все еще висела Шурочка, совершенно обалдевшая от таких хороших новостей. Ромка несколько раз пытался ее сбросить со своего плеча, но с таким же успехом он мог бы пытаться подвинуть гору. В конце концов Роману все это надоело.       — Шурочка, я собрался жениться, моя невеста капитан милиции, если ей донесут, что вы на мне висели — нас обоих расстреляют без суда и следствия.       Шурочка остановилась, с ее лица сошла блаженная улыбка радости от одной мысли, что она снова будет работать со своим любимым начальником. Кривенцова смутилась, вскрикнула «ой», и полетела к подружкам, крича на ходу: — Девочки, срочный сбор! Я такое узнала! Такое узнала!..       Когда Роман подошел к дверям конференц-зала, скандал набирал обороты.       — Я не понимаю, что здесь делает эта, уволенная. Потапкину было велено не пускать ее и на порог. Ну, что же, он не хочет слушать моих распоряжений, значит и его постигнет участь Пушкаревой. Вылетит отсюда как пробка! — Кира набрала номер на своем мобильном телефоне, поднесла его к уху. — Георгий Юрьевич, готовьте прика… — чья-то рука забрала у нее телефон и отключила его.       Кира подняла глаза на того, кто осмелился её перебить. Так и есть — Андрей.       — Кира Юрьевна, а на каком основании вы раздаете здесь распоряжения? — раньше, чем Жданов успел открыть рот, спросила Катюша.       — Я? Да я здесь… — Кира вдруг осознала, что она здесь всего лишь начальник отдела продаж. И никакого права увольнять кого бы то ни было у нее, действительно, нет. Она больше не акционер. Она не может влиять ни на политику компании, ни на ее работу, ни на что. Но она хотя бы начальник! А это кто? Да как она смеет раскрывать свой рот в ее, Кирином, присутствии. — А ты здесь кто, чтобы задавать мне такие вопросы?       — Я акционер, я невеста главного акционера и я финансовый директор, Кира Юрьевна. Этого достаточно, чтобы я посмела задавать вопросы?       — Бред! Какой ты акционер? Что за шутки?       — Ну, почему же бред, Кирюша. У вас ведь акции выкупила «НикаМода»? Или я ошибаюсь? —  несмотря ни на что, Андрею было невероятно жаль Киру. Ему совсем не хотелось, чтобы ей было больно. Но ведь так не бывает — чтобы всем было хорошо.       — Ну, да, «НикаМоде». А причем здесь Пушкарева?       — Видишь ли, Кирочка, все дело в том, что компания «НикаМода» принадлежит мне, Андрею, Роману и Катеньке в равных долях. Так что ты погуляй пока, а мы проведем Совет акционеров. На совет с начальниками отделов, мы тебя пригласим. — Марго прошла в конференц-зал.       Следом за ней прошел Ромка, потом Катя. Андрей повернулся к Кире.       — Я не хотел, чтобы все так получилось. Ты сама достала топор войны и рикошетом удар пришелся по тебе. Прости! Я совсем не рад, что тебе сейчас больно и плохо — Андрей пошел в зал для совещаний.       Кира осталась стоять раздавленная, униженная, уничтоженная. Она никогда больше не сможет сказать, что она кого-то увольняет, она никогда не сможет больше сказать, что она здесь акционер, она никогда больше не сможет возвысится над этой разлучницей-плебейкой Пушкаревой. Она только вынуждена будет со стороны наблюдать за тем, как эта тварь руководит здесь, в ее, Кириной, компании, целуется с ее любимым человеком, идет с ним под венец. Ей выпала участь пережить ее взлет и свое падение!       Кирюша не понимала, для чего тогда вообще жить. Может лучше просто закончить с этой дурацкой жизнью? Стоп! А почему она должна заканчивать со своей жизнью, а не с жизнями тех, кто приволок ее на самый край обрыва и ждет, когда она спрыгнет?..