Покер с Джокером

      Андрей с девочкой остановились в холле гостиницы.       — Альбина, постой секундочку, я позвонить должен. Не возражаешь?       — Нет, звоните, пожалуйста.       — Ага. А ты пока придумай куда мы с тобой можем пойти. И давай на «ты», я же твой брат, а не дядя, а братья с сестрами всегда на «ты».       А что ей было придумывать, она и так знала куда поведет брата, они поедут на Большую Московскую. На этой улице столько всего интересного. Там и планетарий есть, и музей-заповедник, и музей «Золотые Ворота», а самое главное, там, есть Выставочный Центр, а в нем выставка детских рисунков, и на этой выставке есть четыре, целых четыре, ее работы! Ни у кого из детей не выставили столько работ, ну, одну там, или две, а у нее четыре.       И, может даже, когда Андрей увидит, как она рисует, он подарит ей акварель «Белые ночи». Она только один раз пробовала такой акварелью рисовать, ей Марина краски дала, и так красиво вышло, что просто загляденье. А потом этот ее рисунок взяли на выставку и Маринка акварель больше не давала. Альбина просила у мамы купить ей такие краски, но они дорогие, и мама сказала, что это баловство. Да, на свое баловство мама денег не жалеет, вон у нее какие наборы косметики, одних теней больше, чем красок в акварели «Белые ночи». А Андрей, вроде, добрый. Может и купит ей краски.       Девочка тяжело вздохнула, вспомнив мамин инструктаж — ничего не просить, а если что-то предложат, то ни от чего не отказываться, но сделать вид, что неудобно.       Пока Аля, а Андрей про себя называл сестру только так, переживала по поводу красок, Андрей звонил матери в номер.       — Мы с девочкой в холле, ты с нами пойдешь?.. Ладно, тогда мы подождем Катиного звонка, а потом вы с ней к нам присоединитесь… Ма, а ты не хотела бы?.. Вот и я так думаю… Ага. Целую тебя, мамочка, ты у меня самая лучшая.       Андрей дал отбой, наклонил голову и вытер непрошеную слезу. Ему все же очень повезло, что его продали, не оставили у «той женщины».       — Альбина, ну, что? Ты придумала куда меня повести?       — Да, только туда ехать на втором автобусе надо, пешком далеко идти.       — А зачем нам автобус? Я на машине. Ты знаешь, как туда ехать, покажешь дорогу?       — Да. А у мамы тоже есть машина, — неожиданно похвасталась девочка.       Тема была опасной, говорить о ее матери Андрею не просто не хотелось, он боялся говорить на эту тему. Боялся проговориться, сказать ребенку что-нибудь недоброе об «этой твари». Ни к чему это, для девочки это ее мать. Твою мать! Да какая она мать, эта кукушка? Какая бы не была, а ребенку будет больно, как говорится в одной белорусской пословице: — «Кому гадка, а мне матка».       Андрей присмотрелся к девочке. Ну, до чего же красивый ребенок! И похожа на него вот просто копия, только женский вариант. Впервые что-то теплое шевельнулось в душе Жданова. Абстрактное — «сестра», приобретало конкретный адрес.       — Ну, что Алечка, поехали?       — Алечка?       — Да, мне очень нравится называть тебя Алей, а не Альбиной. Но если ты против, то я не буду.       — Я не против. Мне самой не очень нравится мое имя, оно какое-то бесцветное, как альбинос, и холодное, как Альбион. Я его хотела поменять на Алена или Елена. Мне вообще не очень нравится все, что… — девочка запнулась, не зная как выразить мысль.       — С претензией?       — Да, с претензией на что-то другое, такое… Ну, вот смотри, это как воздушный кремовый торт, внутри которого соленые огурцы.       Андрей засмеялся, до того образно и точно Аля выразила свою мысль, и завел мотор.       — Я глупая, да?       — Ну, что ты, маленькая? Ты так здорово все объяснила, что просто умница. Я буду звать тебя Алька. Как тебе?       — Здорово, — взвизгнула девочка, — это что-то чистое, звонкое и прозрачное, как маленький хрустальный шарик, или вода в ручейке.       И снова Андрей поразился образности ее мышления. Удивительно, но он даже гордиться ею стал, вот, мол, у него какая сестренка, умная не по годам.       А вот Альбина не знала, как отнестись к факту материализации брата, да и к нему самому. Это он о ней не знал, а она с рождения была осведомлена, что у нее есть брат. Живет в Москве, купается как сыр в масле, ест золотыми ложечками из серебряной посуды черную икру, а про них с мамой и не вспоминает. Даже то, что брат воспитывался в другой семье, Аля не знала. Думала, что он вырос, уехал в Москву учиться и забыл о них, живет сейчас с папой, который их с мамой бросил и денег почти не платит.       Только недавно мама стала говорить, что скоро все переменится, что папа будет жить с ними. У них появятся деньги и тогда-то уж мама купит ей краски. Алька все ждала и ждала папу, все гадала, какой он, почему он бросил их, а сегодня утром мама позвала ее и сказала, что в школу она не пойдет, а пойдут они по магазинам, купят ей и маме красивую одежду, потому что приедет брат, а с братом Маргарита, ну та, которая ее в школу устраивала, а потом приезжала, когда Альбина болела. Та, которая деньги от отца привозила. Мама про нее еще некрасивые слова сказала и научила девочку, как себя вести, что говорить, о чем молчать. А главное, мама сказала, чтобы брату она не верила и этой Маргарите тоже.       Альке даже заплакать хотелось, вот как ей брат понравился, и имя он ей такое красивое придумал, и вообще глаза у него добрые, и не жадный, кажется. А верить ему почему-то было нельзя.       Андрей остановил машину в начале Большой Московской и огляделся по сторонам.       — Алька! Мы как путешествовать будем? Вначале в кафе и подкрепимся, а потом на экскурсии, или наоборот?       — Я вначале на выставку хочу. Только туда еще немножко проехать нужно.       — Желание маленькой леди — это закон! Ну, поехали, скажешь, когда остановить.       — Вот здесь, вот здесь останавливай, — через пару минут закричала девочка и выскочила из машины едва лишь она остановилась. — Пойдем, пойдем быстрее, — от нетерпения Алька даже подпрыгивала на месте. Наконец, не выдержала, схватила Андрея за руку и потащила на второй этаж Выставочного Центра.       — Аля, ты куда меня тянешь?       — Сейчас, сейчас ты увидишь что-то. Сейчас! Вот, смотри!       Андрей взглянул на стену, куда показывала девочка, подошел ближе, стал внимательно рассматривать рисунки Альбины Тихоновой, пока никак не ассоциируя их с сестренкой. Это было три очень милых пейзажа, написанные детской небесталанной рукой. «Этой девочке учиться бы нужно», — подумал Жданов все еще не понимая, зачем Алька показывает ему эти картинки.       — А теперь сюда посмотри, вот сюда, — девочка показала рукой на другую стену.       Он перевел взгляд на небольшой портрет написанный акварелью и ноги у него подкосились. Работа называлась «Портрет старшего брата». Со стены на Андрея смотрел он сам, таким, каким Альбина Тихонова хотела бы видеть своего старшего брата, с добрыми, проницательными глазами, с мягкой улыбкой и очень светлой душой.       «О, Господи, что за монстры нам с тобой достались, Алечка? Он даже фамилию ей свою не дал!» — подумал Андрей, развернулся и быстро пошел из демонстрационного зала. Алька семенила за ним ничего не понимая. Неужели она нарисовала такой плохой портрет, что он рассердился.       — Андрей, — она впервые назвала брата по имени, но он не остановился, тогда она позвала громче, почти закричала, — Андрей! — и беззвучно заплакала.       Жданов оглянулся, взглянул на плачущую девочку, потряс головой, словно что-то старался вытряхнуть из мозгов или, наоборот, уложить на место, и бросился к ребенку, поднял ее на руки, крепко прижал к себе.       — Прости сестренка, прости. Я не от тебя убегал. Честно. Просто я растерялся. Я даже не знал о тебе, а ты рисовала мой портрет. Алька — это очень красивый портрет. Ну, не плачь, маленькая моя, не плачь, девочка. — Андрей неуклюже поцеловал ее в щеку. Не было у него до этого момента опыта общения с маленькими сестричками. — Знаешь, я хотел бы с тобой дружить.       Альбина обняла его за шею и, теперь уже по-настоящему, заплакала, со всхлипываниями и горючими слезами, с соплями и голосом.       — Ну, прости, Аленька. Я тебя обидел? — она отрицательно помотала головой, — Я тебя испугал? — и она закивала, — Чем я тебя испугал, солнышко?       — Я думала, что ты рассердился на портрет, — плач, — я думала, что он тебе не понравился, — плач, — я думала, что ты от меня ушел насовсем и я тебя больше не увижу, — долгий захлебывающийся даже не плач, а вой.       — Алька, ты не плачь, ладно? Давай мы лучше с тобой клятву дадим!       Слезы девочки высохли мгновенно.       — Какую клятву? — заговорчески спросила она.       — Братскую!       — И сестринскую, — сказала Альбина очень серьезно и шмыгнула носом.       — И сестринскую, — очень торжественно сказал Андрей и едва не прыснул от смеха. — Вначале я тебе поклянусь, а потом ты мне. Ладно?       Аля кивнула. Андрей положил правую руку на сердце.       — Я, Жданов Андрей, клянусь быть тебе Алька хорошим братом. Всегда защищать тебя. Помогать тебе. Баловать тебя…       — И купить мне акварель «Белые ночи», — скороговоркой подсказала Альбина.       — И купить тебе акварель «Белые ночи»! — У Андрея снова защипало глаза. Да твою мать! Талантливая девочка, дочь богатенького папашки должна мечтать, что кто-то купит ей краски? Он сейчас готов был убить отца, фигурально выражаясь.       — Я, Тихонова Альбина, клянусь всегда быть хорошей, слушаться своего старшего брата, любить и уважать его. Андрей, я еще могу за твоими детьми присматривать, и яичницу жарить. Это нужно в клятве говорить?       — Не нужно, — засмеялся Андрей. — Тем более, что детей у меня нет, а яичницу мне невеста жарит.       — Тогда я клянусь приехать к тебе на свадьбу, — Алькины глаза засияли, она никогда еще не была на свадьбах.       — Ну, что, мир, солнышко? Ты больше на меня не сердишься?       — Нет! Я не сержусь. Честно, — и вдруг смутилась, — я очень тебя уже люблю.       — Ты мне тоже нравишься, сестренка.       В это время зазвонил мобильный. Вначале Андрей ничего не понял, кто-то рыдал на другом конце провода. А судя по тому, что звонок был от Катюхи, рыдала именно она.       — Катенька, что случилось? Она тебя оскорбила?       — Не-е-ет!       — Тебе плохо?       — Не-е-е-ет!       — Что-то с мамой?       — Не-е-е-е-ет!       — Тогда прекрати выть и говори членораздельно или мы с Алькой сейчас же едем к тебе.       — Я не оставлю ей девочку.       — Опаньки.. Приплыли! А менее загадочно? Кому и какую девочку ты не оставишь? И почему?       — Я не оставлю Альбину этой твари…