Покер с Джокером

      В одно и тоже время, в одном и том же городе, только в разных его концах, происходили очень интересные, важные, судьбоносные, можно сказать, события.

Тот же день, десять часов вечера, гостиная в номере Маргариты Рудольфовны. В комнате трое, в спальне еще один человечек…

      Алька спала без задних ног, крепко прижимая к себе коробку с акварелью «Белые ночи». А чтобы спать без задних ног, нужно устать как собака. Она и устала. И эмоционально устала, и физически. Да и психологические перегрузки были на грани фола.       Поди в своем одиннадцатилетнем мозгу уложи взаимоисключающие вещи.       Мама сказала, что Маргарита собака, нет, не собака, как-то по другому мама сказала…, а вот… сука и воровка, что это из-за нее у них денег нет никогда, потому что она их обворовывает, и что ей верить нельзя. А тетя Рита дарит тебе ноутбук и все время тебя обнимает, а когда обнимает, то плачет. И от нее так вкусно пахнет духами, а никакой не собакой.       Но мама ведь не будет врать, она сама столько раз наказывала Альку за вранье, и всегда говорила, что врать стыдно и некрасиво, хотя Аля и не врала вовсе, а сочиняла, чтобы жизнь интереснее была. Так не станет же она сама врать? Правда?       Или вот мама сказала, что Андрей про них забыл, что бросил их, как и папа. А Андрюша говорит, что еще совсем недавно слухом не слыхивал, ведать не ведал, что у него есть сестра. И кому из них теперь верить?       А есть еще Катя, которая очень понравилась Альке. Потому что она красивая, такая красивая, что прямо как артистка. Потому, что она очень добрая, вон как к Алечке хорошо отнеслась, то поцелует ее, то обнимет. А еще потому, что не жадная, надо же сколько много подарков Альбине купила, совсем чужой для нее девочке. Только вот Альке очень не нравится, что Андрей все время Катю целует, обнимает, да еще и за руку держит, как маленькую, да еще и сесть рядом с ней всегда норовит? Ну и что, что она его невеста. Невеста — это же не младшая сестра, правда? Это младшую сестру нужно держать за руку, чтобы не потерялась. А взрослую невесту зачем? И тетя Рита на Катю всегда смотрит прямо с обожанием. Аля хотела бы, чтобы и на нее так смотрели.       А еще Андрей спросил хотела ли бы Алька насовсем уехать в Москву. Жить или с тетей Ритой и папой, или с Андреем и Катей. И ходить в художественную школу, по-настоящему учиться рисовать! А еще брат сказал, что она сможет участвовать во всех показах детской линии одежды, как модель, потому что у них, у всех у троих, есть Дом Моды, а она очень красивая и вполне может стать моделью. А не захочет моделью, может стать дизайнером одежды.       — Меня мама не отпустит.       — Отпустит, солнышко, обязательно отпустит. Мама же знает, что тебе в Москве очень хорошо будет, гораздо лучше, чем во Владимире, а все мамы хотят для детей лучшего.       Она, конечно же, очень хотела поехать. Очень-очень. За один неполный день она успела привязаться и к тете Рите, и к Кате, а брата успела и полюбить. Вот только как маму оставить, она не знала. Мама же без нее совсем пропадет. Кто ей будет жарить яичницу или убирать дома, или напоминать, что нужно платить за свет, газ и так далее…       Алька перевернулась на другой бок, не выпуская коробки с красками из рук, причмокнула губами и продолжила свой неспокойный сон.       А пока она спала, в гостиной того же номера происходил очень важный, судьбоносный, можно сказать, разговор.       — Маргошенька, если бы вы слышали, каким тоном она заявила, что ей совершенно не нужна девочка, если за нее платить не будут, ты бы тоже не выдержала и все ей высказала, — сказала Катя, называя свекровь то на «вы», то на «ты».       — Катюха, если бы ты могла себе представить, чего и сколько я от нее наслушалась, у тебя уши бы в трубочку свернулись. Но я всегда знала, что передо мной ягода не моего поля, и никогда не скатывалась до ее уровня.       — Ма, и что? Ни разу не хотелось скатиться? — это уж Андрей спросил.       — Даже в морду дать хотелось, не то, что обматерить. Так что я тебя, Катя, понимаю. Ладно, что мы все о ней? Нам решать нужно как мы будем жить дальше. Сыночка, ты на меня не обижайся, но отца взять на себя на одну я просто не могу. Он быстро меня в могилу сведет, даже если я возьму сиделку, а я ее возьму. Он будет пить из меня кровь пытаясь выведать, что происходит в «Зималетто», он замучит своими советами, указаниями, распоряжениями.       — Маргарита Рудольфовна, я его предупредила, что если хоть одна слеза…       — Кать, кого и когда такие предупреждения останавливали? Нет, конечно, первое время он будет пытаться нормально себя вести. Но хватит его ненадолго. А уж Альбину он и вовсе поедом заест. Андрей, ты же знаешь, как он может из ребенка сделать робота, на себе испытал.       — Мам, ну зачем ты сейчас нас обманываешь? Ведь причина не в этом твоего нежелания жить с папой и Алей совершенно не в этом, я же вижу, что ты чего-то боишься? Чего ты боишься, мамуля? Мы же договаривались, что больше никаких секретов… Так чего ты боишься?       Марго опустила голову, задумалась, Катя с Андреем переглянулись. Неужели существует еще какая-то семейная тайна о которой они не знают? Это было бы ужасно.       — Да, сына, я боюсь. Только не чего, а кого. Я… себя боюсь, Андрюша.       — Мам, ты о чем?       — Понимаешь, я понятия не имею как это происходит, но это мой крест и никуда мне от него не деться. — Марго помолчала еще секундочку. — Вот ты обратил внимание, что с той самой минуты, как я решилась на развод, я ни разу не оставалась с Пашей один на один?       — Нет, не обратил. Хотя вот сейчас, когда ты сказала… Да! Это странно.       — Андрюша, ты не перебивай меня, пожалуйста.       — Так ты же сама спросила.       — Я риторически, чтобы легче было говорить. Так вот, я ни разу не оставалась с отцом наедине. И знаешь почему?       Андрей открыл было рот, но Катя вовремя взяла его за руку.       — Потому что он имеет надо мной какую-то непонятную силу, даже власть. Мистическую власть. Я очень много думала на эту тему и так ничего и не смогла понять. Как я могла бросить чудесного, порядочного человека? Как? Ведь умом я прекрасно понимала, что Александр лучше, порядочнее Паши. Что он меня, действительно любит. Но, стоило отцу поманить меня пальцем, и я развелась с Сашей. А с абортом? Ведь я не просто не собиралась избавляться от ребенка, я очень хотела этого ребенка. Но Паша сказал, и я пошла на аборт, на подпольный, криминальный аборт! Как я могла? Не понимаю! Убить свое дитя и только потому, что какой-то Павел так сказал?       Марго разревелась, Катя гневно глянула на Андрея и подсела к ней, обняла.       — Ну, не плачь, пожалуйста, а то и я сейчас разревусь.       — Хорошо, Катенька, хорошо. Я постараюсь. Андрюша, я всегда тебя очень любила, от всего мира защищала, но от него никогда не могла. Достаточно ему было взять меня за руку и сказать: — «Так нужно, Маргошенька», и все я становилась бандерлогом перед Каа, зомби, роботом. И таяла только от звука его голоса. Так было всегда! И я очень боюсь, что это никуда не делось. И Альбину я защитить не смогу, и себя. Понимаете?       — Я очень хорошо тебя понимаю! Это у них семейное.       — У кого? — не понял Андрей.       — У вас, у Ждановых. Ты такой же, как твой отец — устоять совершенно невозможно, сопротивляться невозможно, защититься невозможно! И таешь только от звука голоса. Ты очень хорошо все объяснила Маргошенька, я тебя понимаю. Еще хорошо, что Андрей такой замечательный, а то и я бы пропала.       Она снова гневно глянула на Андрея, словно он был виновен, что она так его любит. Он не знал смеяться ему или, может быть, плакать, что он так похож на отца. Но одно он знал абсолютно точно — Катя другая. Она даже если и не сможет, то все равно сделает так, как считает правильным. Через гипноз, через любовь, через не могу перешагнет и сделает.       — Знаете, я, кажется, придумала, как мы можем разрешить эту ситуацию.       И Андрей, и Марго с надеждой посмотрели на Катюшу.       — Нам нужно купить большой дом! Очень большой! Чтобы у Павла Олеговича было свое личное пространство. Мы ему там все оборудуем, чтобы ему было удобно, наймем сиделку. И будем его навещать хоть по сто раз в день, чтобы он не чувствовал себя одиноким, — Катя взглянула на Марго и быстро добавила, — кто захочет. А кто не захочет, тот не будет. Тебе, Маргошенька, мы тоже сделаем свое пространство. Чтобы ты могла быть и с нами, когда нам всем этого хочется, но и чтобы ты могла уединяться, когда это нужно тебе. Принимать своих гостей, а может и не только гостей, — Катюша хитро улыбнулась, — ты ведь у нас вон какая еще красавица! А для Альки будет своя комната с душем и туалетом. И мы все вместе будем растить девочку. И все вместе не дадим ее в обиду отцу. Он, кстати, меня побаивается!       Катя уже вовсю улыбалась, рисуя в воображении дом мечты. Заулыбались и Марго с Андреем.       — А еще мы там оборудуем несколько детских, нашу с Андрюшей спальню и кабинет, и столовую, большую и уютную столовую, где будем собираться за ужином и говорить, и строить планы. На земле мы посадим сад, а не какие-нибудь лужайки никому не нужные разобьем.       — И бассейн, пусть небольшой, но бассейн мы обязательно сделаем, — включилась в обсуждение Марго, — и девочке нужен, и нам.       — Да, и бассейн! Я же совершенно не настаиваю на моем видении нашего дома. Все можно обсуждать. Главное, как вам сама идея?       — Как идея? Да замечательно!       — Ты умница, Катюша, умница. Не зря я тебя так люблю.       — Алле, мама, ты ничего не перепутала? Это я ее люблю. Вот прямо сейчас забираю ее к нам в номер и люблю!..

***

Тот же день, десять часов вечера, квартира Анджелы Альбертовны Тихоновой.

      Она никак не могла осознать происшедшее. Ведь все так удачно шло, так замечательно. А последнюю комбинацию, которую она придумала можно и вовсе было разыграть хоть при дворце какого-нибудь французского короля, и не стыдно было бы за такую красивую комбинацию. И в один миг все полетело прахом.       Анджела налила себе водку не в рюмку, а в большой бокал, выпила ее одним махом. Закусила столовой ложкой черной икры, которую она так любила. Это что же? Теперь прощай икра ложками, красивые шмотки, поездки заграницу? Прощай веселая, беззаботная жизнь? И все только потому, что какой-то мудак вломил Пашке по голове? Это что, справедливо по отношению к ней? Она заплакала. Это еще не были «пьяные слезы», но она старалась… Снова налила себе водку, выпила и только собралась закусить, как раздался звонок в дверь. Анджела быстренько проглотила икру, спрятала еду в холодильник и пошла открывать дверь.       На пороге стояла стройная большеглазая блондинка. Очень симпатичная, но с каким-то лихорадочным блеском в глазах.       — Вы к кому?       — К вам!       — Слушаю вас.       — Скажите, вы сегодня встречались с Андреем Ждановым? Да?       — А твое какое дело? — сказала Анджела и захлопнула дверь прямо перед носом блондинки. Она хорошо помнила, что если хоть слово сольет в прессу, то эта пигалица Катька ее уничтожит. Почему-то женщина безоговорочно поверила словам Катерины.       Анджела налила себе по-третьей, но не успела даже выпить, как снова раздался звонок. Ну, она сейчас покажет этой нахалке, где раки зимуют…