Покер с Джокером

      Все могло бы быть иначе, если бы выпитая раньше водка не начала сносить крышу Анджелы. Она никогда бы не отворила бы дверь этой блондинке и, уж тем более, не открыла бы свой рот, ибо хорошо помнила, что сказала ей Катя. Не только помнила, но и поверила ей! Но она выпила, а пить ей было нельзя. Вот совсем нельзя пить. Как только Анджела начинала хмелеть, она становилась дурной, беспричинно храброй, наглой и язык ее удлинялся вдвое. Сколько уж неприятностей она пережила, сколько приключений на свою задницу поймала, а вот поди ж ты, снова решила поэкспериментировать.       Быстренько осушив третью рюмку и даже не закусив, она взяла скалку в руки и пошла отворять двери этой наглой журналюжке.       — Ты чего в двери трезвонишь? Ты кто? Журнашлюшка, что ли? — и пьяненько захихикала, найдя такое, как ей показалось, удачное слово.       — Нет, я не журналистка, — чуть испугано ответила блондинка.       — А тогда какого хрена ты здесь делаешь? Ты кто?       — Понимаете, я даже не знаю, как вам объяснить. Я невеста Андрея, вернее была ею.       — Какого Андрея?       — Ну, вы сегодня приходили к нему в гостиницу. Жданова Андрея.       — Ты невеста Андрюхи?       — Я была ею. Но… Но… Но так получилось, что между нами встала одна… женщина. Ужасная женщина. Она нас разлучила. Я не знаю, кто вы. Просто я утром услышала, что Андрей уезжает на два дня вместе с ней. Я поехала за ними. Доехала до гостиницы, где они остановились, узнала в каком они номере. А потом я увидела, как вы с какой-то девочкой пришли к ним в номер, потом Андрей с девочкой ушел, а вы остались с этой жуткой женщиной наедине. Я видела, как вы выходили от нее через два с половиной часа. Я поняла, что и вам она сделала что-то ужасное. Вы пришли к ним такая красивая, такая гордая, а уходили, как побитая собака. Я поехала за вами, проследила вас до самого дома. Потом пообедала, долго гуляла по городу, встретила их Андрея, Катю, Марго и девочку, они были такие веселые, такие счастливые. Меня они не заметили. Я видела, как они забрали девочку к себе в номер. И я осмелилась к вам прийти. Мы нужны друг другу. Я это чувствую.       — Зачем? — Анджела ничего не поняла из объяснений этой блондинистой воблы, как она про себя окрестила гостью. Поняла только одно — она враг ее врага, а значит ее друг!       — Мы нужны друг другу, чтобы вернуть свое.       А вот это Кира (а это была не кто иная, как наша старая знакомая — Кира) удачно ввернула. Вернуть свое Анджела была не против, наоборот, вернуть свое, ну, или то, что она считала своим, Анджела была только за!       — Ну, проходи. Пить будешь?       — Нет, что вы, я поговорить пришла, а не выпить.       — Ну, говори, а я пока выпью.       Анджела налила еще бокал, выпила, открыла холодильник, и так, чтобы гостья не видела, положила себе в рот еще целую ложку икры. Все! Это была та самая граница, которую баба переступила. Четвертый бокал сделал свое дело…       — Тебя как зовут?       — Вика, — на всякий случай соврала Кира, и тоже сделала роковую ошибку, — Виктория Клочкова.       — Садись Вика и слушай. Ой! Горе мое горькое, — запричитала пьяная баба. Они же супостаты, Пашка-то с женой. Настоящие дьяволы.       — Подождите, причем здесь Павел Олегович? Я об Андрее при…       — Ой, Андрюшенька, сыночек мой родненький. Кровиночка моя, отняли тебя у родной мамоньки, забрали тебя ироды себе на потеху, — умывалась Анджела пьяными слезами.       Кире стало понятно, что она пришла не по адресу, что перед ней явно сумасшедшая и пора уносить ноги. Она встала и тихонечко стала пятиться к входной двери. И все было бы хорошо, баба причитала и совсем не следила за действиями Кирюши, да вот беда, входная дверь оказалась заперта на нижний замок ключом, а ключа нигде не было.       Выбора не было, нужно было возвращаться в комнату, и пытаться как-то убедить тетку открыть ей двери. Но тут Кира обратила внимание, что больше не слышит причитаний этой сумасшедшей. Может уснула? Тогда нужно только потихонечку вытащить ключ от двери из ее кармана. И Кира, уже не соблюдая никакой осторожности, вошла в комнату, и тут же получила скалкой аккуратненько между глаз.       Сознание к Кирюше возвращалось медленно. Вначале она унюхала сильный и резкий запах водки, затем, сквозь туман увидела, что над ней стоит какая-то баба и поливает ее водкой из бутылки. При этом тетка пьяно хихикает. Что это за тетка в первые минуты возвращения сознания Кира вспомнить не могла, как ни пыталась. Она хотела встать, попыталась рукой опереться о пол, на котором сидела и только тут поняла что никак не сможет этого сделать, потому что руки у нее связаны. И ноги у нее связаны. Она хотела закричать, но и это у нее не получилось, потому что рот был заклеен клейкой лентой. Все, что она могла — это распахнуть пошире глаза и ими умолять бабу отпустить ее.       — Тебя Пашка подослал? Говори, сучка! — Кира лихорадочно замотала головой. — Катька? — снова отрицательное мотание. — А кто?       Тут Кирюша замычала, показывая женщине, что она с удовольствием все расскажет, только нужно снять клейкую ленту. Анджела поняла, и совсем уж было решилась открыть рот пленнице, но тут в ее пьяную голову пришла мысль получше. Она подняла с пола сумку, уроненную Воропаевой при падении, открыла ее, достала документы.       — Как говоришь тебя зовут? Вика? Виктория Клочкова? Ах ты гадина, ах ты шпионка! Я ей всю душу тут выворачивала, а она пошла по комнатам шарить! Обворовать меня хотела? Ах гадина! Думала я не замечу? А я все замечаю! Все!       Второй удар скалкой по голове принес Кирюше долгожданное освобождение от ужаса и боли. Ну, по крайней мере на какое-то время.

***

      В двери все звонили и звонили, но Анджела никак не могла даже приподнять гудящую голову от подушки. Наверное, она так бы и не подняла свои телеса, но уж очень хотелось пить. Пришлось подниматься и идти в кухню.       — Марго, а может она куда-нибудь уехала. Ну, скрылась, чтобы не подписывать никаких документов.       — Может и уехала. Только она же не сможет всю жизнь скрываться. Значит вернется домой. Катенька, я знаешь что предлагаю, давай мы поручим ведение дел какому-нибудь поверенному и поедем домой.       — Ага! Да она только этого и ждет, как ты не понимаешь, мы уедем, а она заявит о похищении ребенка. И все козыри будут у нее в руках тогда.       — Ты права, я об этом даже не подумала. Нельзя увозить Альку без ее подписи. Ладно, пойдем к юристу, проконсультируемся по вопросу усыновления, потом пообедаем и вернемся.       — Только обедать будем с Андрюшей и Алькой.       — А как же!       Женщины уже начали спускаться по лестнице, уходя от двери Анджелы Тихоновой, как за дверью раздался дикий, нечеловеческий, нутряной крик: — А-а-а-а-а-а! Убила! Убила-а-а-а! — затем грохот падающего тела… и снова наступила тишина.       Катя бросилась к двери, начала стучать, звонить — никакого эффекта. По ту сторону была только гнетущая, тяжелая, какая-то могильная тишина.       — Нужно звонить в милицию, — сказала Катюша обернувшись к Марго.       — Да, нужно, — ответила та. Но обе стояли соляными столбами, скованные ужасом неизвестности.       Первой опомнилась, как ни странно, Маргарита. Встряхнув головой, словно сбрасывая с себя оцепенение, она достала мобильный и набрала ноль-два.       Пока она говорила, Катя все думала нужно ли звонить Андрею. Решила, что не стоит. Пока ничего не известно, то не стоит ему звонить. Он захочет приехать, а ребенка куда деть? Взять с собой девочку? А вдруг за дверью труп? Катя даже вздрогнула от этой мысли.       Чего-чего, а смерти она никому не желала, даже такой твари, которая сейчас была за закрытой дверью. «Скорая помощь», — пришла спасительная мысль, отвлекшая Катюшу от уже повсюду мерещившихся ей мертвяков.       — Марго, давай и скорую вызовем. Милиция двери сломает, а вдруг там еще живой кто-то? Тогда срочная помощь понадобится.       — Умница, Катя. Звони в скорую.       На лестнице раздался топот не одной пары ног. «Ничего себе, как быстро», — подумала Катя, не знающая, что отделение милиции находится буквально за углом.       Старший сержант Головко подробно расспросил женщин, что случилось, посмотрел их документы, оценивающе оглядел внешний вид. Затем позвонил в дверной звонок Анджелиной квартиры, в ответ на тишину постучал о косяк. Для верности еще и покричал маленько, мол, откройте, а то выломаем вам дверь! Когда же и это не помогло, он только развел руками, сказал, что для того, чтобы выламывать дверь ему нужен ордер, а не голословные заявления, что кому-то, что-то послышалось, махнул головой двоим сопровождающим его сержантам и совсем собрался было уже уйти, как Катя закричала дурным голосом:        — Ольга!       — Где Ольга, какая Ольга? Дамочка, вы о чем?       Но Марго уже звонила капитану Свиридовой. Переговорив с ней буквально несколько секунд, она передала трубку старшему сержанту. Как все же крепко сидит в нас рабский дух, если этот сильный, здоровый мужчина вдруг вытянулся по струнке и начал отвечать Ольге: — Так точно… Слушаюсь… Будет сделано! — И сразу послал сержанта за слесарем.       Ведь это же был всего лишь телефон, точно так же Марго могла передать ему трубку и сказать, что сейчас он будет говорить с Путиным! А, да что там говорить… главное, что дело начали делать.       Дверь поддавалась очень трудно, на ней было три замка, но все-таки поддавалась. Наконец, наступил момент, когда слесарь распахнул двери настежь. Первым в квартиру вошел старший сержант, сделав знак рукой, чтоб никто не входил. Но уже через минуту он закричал:       — Яшка, вызывай бригаду! Два жмурика.       Марго начала потихоньку сползать по стене. Хорошо, что бригада скорой помощи уже успела приехать. Вот им и нашлась работа…