join the club

При Дживоне они больше не целуются. Дживон не уверен почему, но у него есть пара предположений, которые очень хочется озвучить вслух, но приходится ограничиваться заметками в телефоне. Дживон не хочет давить на них, не хочет никого торопить — Ханбин кажется слишком хрупким, Джунэ — слишком колючим, только в голове куча назойливых мыслей, и от них никак не отвертеться. Часть обязанностей по подготовке фестиваля у Ханбина просто-напросто отбирают. Так и говорят: «Прости, но мы так когда-нибудь придём и найдём твой труп на куче флаеров». Ханбин, конечно, страшно расстраивается, но зато заходит к ним чаще, пытается выпытать у Джунэ какие-то подробности. «Не меняли порядок выступлений?» — как бы невзначай роняет Ханбин, и Джунэ на удивление терпеливо отвечает: «Нет, никто ничего не будет без тебя менять». Они и держатся друг с другом едва ли намного теплее, чем раньше. Джунэ щипает Ханбина за бока и называет его селёдкой, цепляется к его носу, мол, как он тебе вид не загораживает. Ханбин скалится в ответ, зовёт Джунэ сукой, но дальше этого не заходит — уже спустя полчаса они находятся где-нибудь на диване в гостиной за просмотром «Ранинг Мэна» или доедают на кухне остатки кимчи. При Дживоне они не целуются. Переругиваются, подпевают песням Биг Бэнг, обмениваются долгими тяжёлыми взглядами. Дживону серьёзно хочется распечатать баннер с надписью «NOW KISS» и доставать его в особо напряжённые моменты. На самом деле страшно даже представить, как им тяжело — что тому, что другому плохо даётся быть открытыми — быть уязвимыми. Почему-то казалось, что теперь-то должно стать лучше, когда они наконец приняли эту мысль «нас трое, мы хотим друг друга, мы готовы попробовать», но на деле острые углы никуда не исчезают. Дживон порой вспоминает тот вечер, когда они позволили себе что-то при нём в первый и в последний раз, и почти злится. Мы же все этого хотим, да? Приходится давить в себе эти мысли — Дживон, конечно, мудит временами, но знает, когда лучше остановиться. Они дойдут до этого, просто понадобится время, а Дживон никогда не был особо терпеливым. Джунэ изредка, будто забывшись, ловит ханбиновы пальцы в своих — Дживон цепляется за эти моменты, не может отвернуться, так и подглядывает за ними. Джунэ не умеет быть нежным, только громким и заносчивым, но Ханбин делает с ним что-то, незаметно что-то в нём подкручивает — это увлекательно и очень-очень страшно. Когда Ханбин собирается домой, они надолго застывают в тёмном коридоре, и Дживон, попрощавшись, вслушивается в повисшую между ними тишину из гостиной. Джунэ на удивление много говорит о Ханбине, спрашивает про Ханбёль, смотрит с Дживоном фотки. Его лицо в эти моменты расслабляется, рот перестаёт быть таким злым, но сохраняет свои целовабельные свойства. Дживон кладёт руку ему на бедро, и несильно сжимает пальцы, когда между сообщениями и кривыми селфи мелькают вещи поинтереснее: то самое видео, где Ханбин ему отсасывает, фото Дживона перед зеркалом, через штаны проглядывают очертания возбуждённого члена, ссылка на порнхаб и неожиданно смелое «тоже так хочу» от Ханбина. — Что там? — спрашивает Джунэ севшим голосом. Дживон медлит перед тем, как открыть видео. Ему так волнительно и свободно, будто он собирается прыгнуть со скалы в море. Он жмёт на плей, но не смотрит на экран — разглядывает Джунэ, его лицо, которое, как бы тот ни старался, едва ли может что-то утаить. Парнишу на экране пялят — другого слова и не найдёшь — двое красивых сильных ребят, и Дживон столько раз дрочил на это видео, что даже как-то не по себе. Ханбин принёс его посреди ночи, и Дживону так хотелось, чтобы они в тот момент оказались рядом, чтобы можно было подмять под себя Ханбина и выжимать из него тихие нервные стоны, но Ханбин был далеко и, кажется, готовился завалить завтрашний тест. Взгляд Джунэ плывёт, его красивый и очень злой рот наконец расслабляется, и Дживон знает, что поцелует его сегодня. Круг замкнулся, думает он, и ловит губы Джунэ своими. Они, наверное, самоубийцы — людям и вдвоём не развернуться в отношениях, а трое, трое — это ровно на одного больше, чем обычно влазит в лодку. Дживон ни о чём не жалеет, ему не кажется, что они друг друга делят, нет, тут из арифметических операций только умножение — на трое, на троих, и даже самое маленькое чувство становится огромным и ярким. Дживон уже успевает стянуть пропахшую потом футболку и надеть свежую, когда ему звонит Джунэ. Народу в раздевалке много, и Дживон уходит в дальний угол, чтобы спрятаться от лишнего шума. — Занят? — спрашивает Джунэ и тут же отрезает: — Неважно. Надень наушники. — В чём дело? — недовольно интересуется Дживон, но послушно нашаривает наушники в карманах штанов. — Ханбин хотел передать привет, — язвительно отзывается Джунэ, и у Дживона странно теплеет в животе. — Дживон? — раздаётся голос Ханбина в трубке. Он звучит так, будто ему плохо или он болеет, и Дживон сжимает телефон крепче. — Ханбин-а, — мягко зовёт Дживон. — У тебя всё в порядке? Если надо я приеду, только скажи. — Всё хорошо, — говорит Ханбин. Слышно как тяжело он сглатывает. — Но ты всё равно приезжай. Улыбка лезет на лицо, и Дживон чувствует себя таким влюблённым, таким дураком — и разве это не лучшее чувство на свете? — Вы там с Джунэ… — начинает Дживон, но договорить не успевает. Ханбин тихо ахает, кажется, роняет трубку на что-то мягкое — подушка? — и всё встаёт на свои места. Дживон, кажется, и не дышит те долгие секунды, пока Ханбин снова не берёт трубку. — Прости, прости, пожалуйста, — просит Ханбин, он задыхается, он глотает гласные в словах. — Я хотел, чтобы мы вместе, — он недовольно мычит, и Дживон слышит смешок Джунэ где-то на заднем плане. — Я убью его, — вполне искренне говорит Дживон и оглядывается через плечо. Большая часть ребят уже переоделась и разошлась по домам, и, наверное, всем остальным тоже особо нет до него дела — только у Дживона всё равно голова кружится от волнения. Ханбин едва не хнычет, его сорванное дыхание кажется оглушающе громким. Дживон прикрывает глаза. В голове мелькают картинки: Ханбин на кровати, ноги широко разведены, Джунэ смотрит на него горячим, горящим взглядом и трахает его пальцами. Дживон хочет там быть, целовать хмурый ханбинов лоб, целовать жадные губы Джунэ. Слышна возня, а потом в трубке снова раздаётся голос Джунэ. — Может, нам и не стоит дожидаться тебя, — будто задумчиво говорит он, и Дживон кусает губы от злости. — Видел бы ты его. Видел, думает Дживон, и хочу увидеть ещё больше. Хочу смотреть, как Ханбин плавится рядом с ними, как они делают ему хорошо, как сходит с его лица вечная печать тоски. Они станут тем местом, где Ханбин сможет забыться и перестать истязать себя нескончаемыми делами и правилами, куда не смогут добраться ни «я должен», ни «все этого от меня ждут». Если бы Дживон был сейчас с ними, он бы смахнул губами каплю пота над ханбиновой бровью и, наверное, в очередной раз признался ему в любви. — Только попробуй, — говорит Дживон с вызовом. — Отвечать придётся только тебе. Он различает глухой ханбинов стон, и как Джунэ тихо зовёт его по имени. Это больше, чем просто секс, думает Дживон, даже для Джунэ это что-то большее. От этой мысли становится как-то спокойнее. — Мы приготовим ужин, — совсем буднично говорит Джунэ, и Дживон знает, что это его способ сказать «мы хотим тебя видеть». Всё это похоже на сон — и каждый день Дживон готовит себя к тому, что он оборвётся, но всё он не кончается, и они плывут куда-то все вместе. — Хорошо, — отзывается Дживон. — Только подожду, пока стояк пройдёт. Джунэ понимающе хмыкает — кажется, он очень доволен проделанной работой. Он обрывает звонок, больше ничего не сказав, и Дживон ещё долгую минуту пытается собраться с мыслями. Член нелепо натягивает ткань спортивных штанов, и Дживон почти решается пойти подрочить в душе, но в последний момент передумывает. Он пытается думать о всяких несексуальных вещах — вроде простывшего сопливого Ханбина и Джунэ по утрам, и в груди по-дурацки теплеет и становится совсем хорошо. Домой — это место на диване между Ханбином и Джунэ, это кружка какао, из которой каждый из них делает по глотку, это футболка Дживона, которую когда-то спиздил Джунэ и которую в итоге теперь носит Ханбин. Дживон открывает плейлист и выбирает последний прослушанный трек — никакая это не Адель, а Флоренс, и поёт она очень классно, конечно, но Джунэ поёт ничуть не хуже. Дживон поправляет штаны, одёргивает футболку и, захватив рюкзак, уходит. Хочется бежать сломя голову, но Дживон сдерживается — и только пару раз позволяет себе ускорить шаг.