Широяша

      Случилось это в то утро, когда Гинтоки наконец отыскали после перестрелки и вернули в школу. Тоширо неуверенно смотрел на Исао, задумчиво перебиравшего стопку очередных документов, и все еще думал о сказанных им словах.       — Кондо-сан… — с сомнением протянул он. — Мы и правда будем следить за Гинтоки?       — Уж лучше мы, чем не мы, — многозначительно заметил Исао, шурша листами. — Так и знал, — вздохнув, Исао постучал стопкой бумаг по столу, чтобы выровнять их, — ни словечка нет о Мацудайре и его племяннике. Складывается ощущение, что информацию о них попросту убрали из базы данных… — добавил он, но, взглянув на коллегу, тут же осекся и проговорил с улыбкой: — Ну, все, Тоши, можешь идти на урок. Твоя помощь мне пока не понадобится.       Сказав так, Кондо продолжил копошиться в своих бумагах. Еще кое-какое время побуравив его неодобрительным взглядом, Хиджиката все же покинул помещение. И тут же, к своему величайшему сожалению, нос к носу столкнулся с Окитой, который, судя по уставшей физиономии, стоял здесь уже довольно долго. Силой воли убедив себя просто пройти мимо, будто у стены никого и не находилось, Хиджиката собрался было делать ноги, как оказался застигнут врасплох и покорен элементарной подножкой.       — Что происходит, Хиджиката-кун? — с ходу спросил его Окита, приседая рядом с учителем на корточки.       — А что происходит? — попытался скосить под дурочка тот, чем только больше рассердил Сого.       — Мы уже далеко не дети, Хиджиката-кун, — напомнил Сого твердым голосом, — и прекрасно понимаем, что в школе что-то творится. Вы собрались следить за Гин-саном, так? Вы же подозреваете его в чем-то, верно?       — С чего это ты…       —…Я видел, как ты пытаешься втереться в доверие к Гин-сану, — забыв о всякого рода вежливости, заявил Окита.       — Это не то, о чем ты подумал, — мгновенно нашелся Хиджиката, нисколько не обратив внимания на то, что ученик вдруг начал ему тыкать.       — Ты не из тех людей, что будут пытаться подружиться с кем-то вроде него, — ни на цент не купился Окита.       — А я все же попытаюсь, — спокойно произнес Тоширо. И по лицу собеседника тут же понял, что сморозил чего-то лишнего. У этого паренька, Окиты Сого, всегда были с ним некоторые счеты, и теперь преподаватель ждал в ответ от своего ученика чего угодно: очередную колкость, неприятное замечание, глупого детского упрека… Но Сого молчал. И Тоширо оставалось лишь догадываться, о чем именно он сейчас думал. Однако, как известно, ожидание и неопределенность — самые ненавистные вещи на свете, а наш горе-учитель особым терпением никогда и не отличался. — Если есть что сказать мне, то говори прямо, — с вызовом в голосе бросил Хиджиката. На что Окита резко схватил его за шиворот и проговорил, пристально глядя в глаза:       — Ну, тогда… Я тебя ненавижу.       Затем Окита отшвырнул его в сторону, молча поднялся на ноги и быстрым шагом подался прочь. Хиджиката еще какое-то время неподвижно смотрел ему вслед, а после сел и, поправив воротник, пробормотал:       — Я знаю…

***

      —…Двадцать три года назад между двумя крупнейшими бандитскими группировками нашей страны — Джоишиши и Аманто — развязалась война, точная причина которой до сих пор не установлена, — монотонным голосом глаголил Хиджиката ученикам, с трудом подавляя зевок. Из-за пропажи и скоропостижного возвращения Сакаты этим утром он проснулся воистину не выспавшимся, а после ряда неприятных разговоров с Кондо и Окитой вымотался настолько, что теперь отключался буквально на каждом шагу.       — Вы и правда собираетесь рассказывать об этом нам, видевшим эту бойню лично? — как бы невзначай произнес Сого, с недовольным выражением лица разглядывая шторы в кабинете.       — Я в «этой бойне» вырос так же, как и вы, — прощупав в словах юноши неприятные нотки, напомнил Тоширо. — И видел побольше вашего.       — Да-а? И что же, например? — язвительно протянул Сого. — Как ранили Мацудайру? Как расстреливали детей, которых он пытался спасти? — тут голос Окиты переменился, став больше походить на январский лед. — Или, быть может, Вы видели, как убили мою сестру?       — Сого! — Хиджиката, лицо которого на миг приобрело какое-то смешанное выражение, рывком поднялся со своего места. Он понимал, что Сого сейчас перечислил лишь то немногое, с чем ему лично довелось столкнуться и чего он, Тоширо, не видел собственными глазами. Он слышал, что Катакурико попал в перестрелку, когда пытался пересечь границу вместе с детьми, и был ранен там. Слышал, но не видел лично, потому что его тогда туда не взяли. Слышал он и о том, что в перестрелке этой погибло больше половины спасенных детей, из выживших же остались только Сого, его старшая сестра Мицуба и Тама. Слышал, но не видел. О смерти Мицубы, случившейся через полгода после этого, он тоже слышал, хоть и узнал далеко не сразу. Она, отправившись на задание вместе с Кондо и его командой, на миссии окончательно слегла из-за своего никчемного здоровья, о котором до сего инцидента никто, кроме Сого, даже не знал. Заметив это, Исао тут же отправил ее обратно вместе с одним из бойцов, но в дороге, не так далеко от школы, их застрелили. Их тела нашел Сого, услышавший звуки выстрелов из открытого окна.       «В тот день… Мне нужно было пойти с ними…» — раз, наверное, уже в сотый думал Хиджиката. Он до сих пор корил себя за то, что не пошел тогда на задание с Кондо-саном, предпочтя этому пойти вместе с Мацудайрой. И до сих пор не мог себе простить, что буквально за день до того, как они все разбрелись на задания, он сказал ей такие ужасные слова.       — Сого, я… Прости…       Заметив напряженную атмосферу, в разговор вмешался Камуи.       — А знаете, я видел кое-что пострашнее, — интригующим голосом заявил он. Окита молча повернулся к нему, ожидая продолжения.       — И что же ты видел? — словно не придавая его речи значения, фыркнул Хиджиката. Сейчас куда сильнее его тревожили собственные воспоминания, поднявшиеся будто из самых глубин ада.       — Я видел Широяшу.       — Правда?! — класс в мгновение ока позабыл об уроке.       — Как он выглядит? — взволнованно поправлял очки Шинпачи.       — У него действительно глаза цвета крови? — вскарабкалась на парту Отаэ.       — А какое оружие у него было? — заинтересовался и Сого. Тоширо оставалось лишь вздохнуть и смириться с сорванным уроком: все же Широяша — действительно легенда, ведь практически никто его не видел, по слухам, даже среди соратников мало кому доводилось видеть его в лицо. И это было одним из его многочисленных умений: подкрадываться к жертве незаметно и убивать ее так, что она даже не понимала этого. Но не всегда он убивал именно так. Иногда он делал это изощренно и профессионально, иногда — грациозно и изящно, а иногда — шумно и кроваво. Его родителей, родителей Тоширо, убили последним способом. И те кровавые следы на полу и стенах живы в его памяти до сих пор.       В конце концов, отогнав кое-как от себя дурные мысли о прошлом, Хиджиката еще раз оглядел ребят. Они сидели к нему затылком и увлеченно обсуждали самого известного члена Аманто и прогремевшего на всю округу «героя» всея войны, разверзнувшейся средь бандитов.       «Кагура… не участвует в обсуждении», — вяло заметил Хиджиката, отметив также и то, что разговоры о Широяше ему слушать не хочется. Чему-то вздохнув, он уткнулся в журнал.

***

      После уроков ребятишки, как было обусловлено этим утром, собрались на школьном чердаке.       — Итак, дорогие Шерлоки, кто что узнал об этом таинственном происшествии с Гин-чаном? — игриво спросил Ято-старший, накручивая на палец свою косичку. — Кто готов дать нам «интервью»? Тама? — протянул он к девушке кулак вместо микрофона, завидев ее поднятую руку.       — Как сообщили Отосэ-сама и Катарин-сама, «Нечем нам больше заняться, как на этого придурка свое время тратить», — процитировала Тама.       — Можно было и догадаться, — хмыкнул Камуи, прекрасно осведомленный неразговорчивостью местных поварих. — А что скажете вы, Отаэ, Матако?       — Мы пытались подпоить Гэнгая, но малость переборщили и в итоге полтора часа выслушивали лекции о строении вентилятора, — опечалено созналась Таэ.       — Из-за этого о разговоре с Шинске-самой пришлось и вовсе забыть, — не менее печально пробормотала Матако.       — Наверно, это было увлекательно… — пробормотал Камуи, из последних сил удерживаясь от ухмылки. — Шинпачи, будет что сказать старому другу? — нежданно дружески подмигнул он младшему Шимуре.       — Увы, Кацура-сан и Хаттори-сан тоже молчат, — тяжело вздохнул тот, предусмотрительно опуская факты, что эти двое его просто послали, а они с Камуи вовсе не друзья.       — Сого? — не терял надежды Ято. — Может, у тебя что есть?       Но Окита, на которого повесили расспрос Кондо и Хиджикаты, только отрицательно потряс головой.       — Ничего? Странно… — с легкой досадой потер подбородок Ято. Его «Крестовый поход» в обитель Сакамото и Муцу, к сожалению, тоже закончился ничем. Вернее, закончился он парочкой новых шишек от одной взрывной женской особы, которая в тот момент как раз переодевалась, но об этом история умалчивает. — В школе такой бардак творится, и никто ничего не знает? Как-то с трудом верится…       — А меня спросить не желаешь? — внезапно подала голос молчавшая доселе Кагура.       — А у тебя есть что сказать? — не глядя в ее сторону, холодно ответил Камуи.       — Да. Кое-какая информация от Цукки и нашей крикливой химички.       — И что же они говорят? — едва заметно напрягся Камуи.       — Да ничего особенного. Всего лишь, что тех уродов, устроивших здесь перестрелку, Гин-чан остановил в одиночку.       — Что?!       — Цукки сказала, что Гин-чан сам увел их с территории школы, — продолжила девочка. — Уж не знаю, правда это или нет.       — Ну, за слова этой очкастой не ручаюсь, — задумался Шинпачи, очевидно, забыв, что и сам относился к очкарикам, — а вот Цукуе-сан можно доверять.       — Значит ли это, что Гин-чан… — ребята нервно переглянулись.       —…Неимоверно крутой директор! — закончил общую мысль счастливый Камуи. — Наконец-то в нашей халупе появился кто-то сильный! Предлагаю набиться ему в ученики, чтобы в следующий раз мы точно также могли уделать чужаков!       — И тогда я уложу наконец эту очкастую кикимору, — мечтательно вздохнула Таэ, уже успевшая поцапаться с Сарутоби на волне обсуждений новейшего бренда.       — А я смогу покорить Шинске-саму своей ловкостью… — вторила ей Матако, уже давно безответно влюбленная в их строгого, но загадочного математика.       — Вообще-то мы собираемся учиться не для этого… — осторожно напомнил девчатам Шинпачи и, как, собственно, и ожидалось, был проигнорирован.       — Сого, а ты как, согласен? Тогда ты сможешь накостылять гаврику, а я, если что, помогу, — тоном азартного игрока, пытающегося взять своего друга на слабо, проворковал Камуи. — А еще… — прошептал он с выражением матерого преступника. — Я хочу научиться у него всему, что он знает, и убить Широяшу.       Окита с сомнением глянул на приятеля, а затем, немного подумав, все же кивнул.       — Окей! Тогда мы с Сого-куном сейчас сбегаем и все уладим, а вы можете идти! — весело крикнул ребятам Ято. Не дожидаясь реакции на свои слова, он схватил Окиту под руку и бросился к лестнице.

***

      —…То есть… они просто попросили тебя научить их владеть оружием? — на всякий случай переспросил Тацума.       — Да, взамен они пообещали избавить меня от моего надоедливого охранничка, — жизнерадостно пропел Гинтоки.       —…И поэтому ты решил открыть кружок самообороны, — подытожил Тацума услышанное.       — Ну, да, — в ответ ленивое подобие кивка, дополненное усердным ковырянием в ухе.       — Но почему именно сейчас?       Сакамото внимательно смотрел на собеседника в ожидании хоть какой-нибудь реакции, но Саката как специально хранил молчание. Они оба прекрасно понимали, что ситуация сложилась хуже некуда. За Сакатой определенно велась охота, противостоять которой они не в силах, но, если продолжить просто ждать у моря погоды, от этого лучше не сделается. В конце концов, пострадать может самое главное сокровище этого места — дети.       — Я… конечно, понимаю твое желание защитить учеников, но… — Сакамото бегло, будто сомневаясь, стоит ли затрагивать эту тему, взглянул на старого друга. — Но, Кинтоки, если ты начнешь их обучать, то рискуешь выдать свои боевые навыки, которым нас обучали в Джои. Ведь учитель Шое…       — Достаточно, — неожиданно резко взмахнул рукой Гинтоки.       — Ты снова убегаешь от разговора о нем, — Тацума бросил на друга осуждающий взгляд, но Гинтоки, казалось, не заметил этого. — Почему ты так поступаешь? Потому что его, как и всех наших родных, убил Широяша? Потому что ты был там, но не смог спасти учителя Шое, я прав? Поэтому ты ведешь себя так?       Гинтоки жалко склонил голову, скрывая взгляд за челкой.       — Нет. Не поэтому.       — Тогда почему?       —…Лучше тебе не знать, — выдавил из себя Гин после некоторой паузы и без всяких предисловий направился к выходу. Тацума рвано дернулся от звука хлопнувшей двери, но остался на месте.       Гинтоки сердито шагал по коридору, злясь то ли на Сакамото за этот разговор, то ли на себя самого за такую реакцию. Внезапно его слуха достигли чьи-то вздыхания, скрываемые за дверьми учительской.       — Кто-нибудь, пристрелите меня… — Ямазаки уже было собирался отдать концы от переполнившей его устали бренного бытия, как в поле зрения его вдруг замаячил неожиданный субъект. — Г-гин-сан?.. — растерянно пробормотал он, когда «субъект» массивной горкой навис над его столом.       — Где этот чел, что должен был оформить мне кружок? — не совсем дружелюбно спросил Саката, походивший сейчас больше на гопника, чем на директора.       — А… М-м-м… Это я…       — Да вижу я тебя, мелочь, — отмахнулся от него Саката. — Детишки должны сейчас по комнатам сидеть, а не по кабинетам шляться. Так где он?       Сагару смерил собеседника омертвленным взглядом и молча протянул ему все необходимые документы.       — Похоже, Гин-чан, Мацу-сан так и не научил тебя манерам, — почти обиженно протянул он. Тут-то Саката и призадумался да пригляделся.       —…Ромка, ты, что ли? — проговорил он после недолгих, но, тем не менее, мучительных воспоминаний.       — Тише ты! — шикнул на него Заки и, немного успокоившись, вежливо добавил: — Не называй меня так здесь.       — А ты совсем не изменился, — хмыкнул Гинтоки, присаживаясь напротив Сагару. — Такой же молодой.       — Зато ты́ старый, — не удержался от комментария Сагару.       После этого оба затихли. Ни один из них не знал, что сказать, и они просто листали документы, оформляя все необходимое для создания кружка.       — Ты… собираешься им признаться? — вдруг спросил Ямазаки рассеянным голосом.       — А ты?       Заки улыбнулся краешком губ, но не ответил. Между ними снова повисла неловкая пауза. Не выдержав напряжения, физрук и правая рука зам.директора по совместительству снова взялся за бумаги. Комната заполнилась мягким шорохом листов.       — Почему именно кружок самообороны? — спросил Ямазаки снова, перебивая тишину и протягивая Сакате один из документов. — Распишись здесь и здесь.       — Мне сказали организовать кружок, я организовал, — пожал плечами директор, ставя свой автограф и возвращая документ Сагару.       — Да, но почему именно этот?       — А никто и не уточнял, каким он должен быть, — невозмутимо миновал и этот вопрос Гинтоки. — Да и к тому же, один человек мне однажды сказал, что учить нужно лишь тому, что умеешь делать сам.       — А… Вот как… Ну, держи… Получи только у Кондо-сана печать, и можешь открываться…       Саката внимательно посмотрел на своего подопечного, а после произнес с невеселой улыбкой:       — Как-то ты после моих слов помрачнел… Ромка! — в последний момент бросил Гинтоки, прыгая в сторону дверей.       — Не называй меня так! — гаркнул ему вслед Ямазаки, но в ответ получил лишь задорный смех, разносимый пыльным эхом коридора.

***

      — Тама, держи автомат крепче! Камуи, поднимай арбалет выше! Сого, не целься в гаврика винтовкой!       Тоширо наблюдал за очередной тренировкой Гинтоки с детьми и медленно проваливался в сон, подпирая собой стену. Сложно сказать, как удалось подбить Кондо-сана на такое — все же детям пришлось выдать оружие, и причем далеко не игрушечное. Но, наверное, парочки слов о необходимости самозащиты Гинтоки, а также кучки умоляющих пар глазок ребят все же оказалось достаточно. Да и исходя из сложившейся ситуации не было абсолютно никаких причин для отказа. «Конечно, его просьба нас очень удивила… — вспоминал историк шокированные лица своих коллег, когда они узнали обо всем этом безумии на собрании. — Но и смысл в его словах тоже был. Нет никакой гарантии, что на школу больше не нападут и никто не пострадает. Мы-то сможем за себя постоять, а вот дети…»       — О чем задумались, Хиджиката-сан?       Тоши, услышав чей-то смешок, стремглав развернулся на голос.       — Такасуги, — констатировал и без того весьма очевидный факт Тоширо. — При… Пришел на Гинтоки поглазеть? — прибавил он, явно припоминая недавние события в больнице и тут же выдавая свои мысли обильным румянцем.       — Верно, все же он мой близкий друг, — с фальшиво-мягкой улыбкой ответил Такасуги, возможно, даже не догадываясь, что в голове Хидижкаты слово «близкий» прозвучало в несколько иной интерпретации. «Друг, — тут же мысленно фыркнул Хиджиката. — Так это теперь так называется?» А вслух сказал:       — Они скоро закончат. Осталось где-то полчаса.       — Его кружку уже две недели, — зачем-то сказал Шинске.       — Ну… Да… — не понимая, к чему он клонит, кивнул Тоширо.       — И все эти две недели ничего не происходило, — еще более загадочным голосом, чем до этого, сообщил Шинске. Тоширо снова удивленно кивнул. — Вы же следите за ним, верно?       — Что?       — А вы думали, никто не заметил? — усмехнулся Такасуги. — К вашему сожалению, на его стороне уже слишком многие. Вы не сможете просто заставить его уйти. Как и он теперь не сможет покинуть это место, — говорил он с каким-то слабым подобием на улыбку. — За этот месяц, что он провел здесь, он успел стать очень важным для этих детей. Как же бесит…       Хиджиката молча выслушал незамысловатую речь коллеги и затем, переварив ее как следует, взглядом вернулся к Сакате.       — Вы неправильно трактуете наши мотивы, — спокойно откликнулся он спустя пару секунд. — Мы наблюдаем за ним не для того, чтобы обвинить во всех смертных грехах. Мы хотим доказать, что он невиновен.       — Значит, вам все же нужны доказательства? — ухмыльнулся своим безумным мыслям Такасуги. — Выходит, ваша вера в него уже ничего не значит?       От столь болезненных слов Тоши содрогнулся. Но доказывать что-либо или оправдываться ему не хотелось. Особенно перед этим человеком. Человеком, который, как и Гинтоки, несет в себе множество тайн. Скользкий и неприятный тип — таковым было первое сложившееся впечатление о нем у тогда еще совсем юного преподавателя истории. А еще… Еще Такасуги знал что-то о Сакате. Знал что-то такое, что и Тоширо, и даже Кондо-сану было неведомо. И это раздражало Тоширо больше всего. Ведь могло сложиться и так, что все эти годы, пока их нелюдимый Гин-чан по непонятным причинам отсутствовал в школе, Такасуги знал, где он был и что делал. А раз так, то он уж точно знал, способен ли Гинтоки совершить что-либо ужасное. Время, несомненно, меняет людей, но Тоширо хотелось бы верить, что Гинтоки, ровно как и тогда, не способен нанести какой-либо вред обитателям этого места. Хотя вероятность обратного, пусть и совсем крохотная, все же имелась.       —…Такасуги… Откуда… ты знаешь Гинтоки?       Такасуги медленно развернулся, одаривая собеседника проницательным взглядом, но отвечать не спешил. А когда все же собрался, то их почти состоявшийся диалог прервало новое обстоятельство.       — Кагура!       Обернувшись на голос, оба мужчин увидели не весьма привлекательную картину. Младшая Ято, очевидно, оступившаяся во время тренировочной дуэли, с ошеломляюще стремительной скоростью летела прямо на оставленные в углу ящики с мечами. И все бы ничего, но пару мечей находились острием вверх. Отаэ, противница Кагуры по «сражению», с ужасом отслеживала траекторию падения подруги. Именно ее окрик привлек внимание остальных. Хиджиката опрометью метнулся на помощь девочке, но расстояние оказалось слишком велико: целый зал — от стены до стены.       — Черт! Не успею! — ругнулся Хиджиката, из последних сил пытаясь поймать Кагуру или хотя бы ухватиться за ее одежды, но Ято выпорхнула из-под самых кончиков его пальцев. Однако там, где еще секунду назад должна была состояться кровавая сцена, уже находился Саката. В последний момент он возник между девочкой и злосчастным ящиком и сумел предотвратить непоправимое, позволив малышке упасть прямо на него. Впрочем, Ято тотчас отпрянула от своего спасителя, пристыженно покраснев. Все ожидали, что сейчас последуют крики о безопасности и прочем-прочем-прочем, которые уже буквально стояли в ушах, но Саката сохранял хладнокровие.       — В следующий раз не бей так сильно, Таэ, — мягко посоветовал он, проходя мимо медленно кивнувшей Шимуры. Лица мужчины разглядеть она не успела, но почему-то была уверена: только что Гин-сан действительно испугался. В противном случае, он не стал бы так ловко прятать глаза за челкой.       — Кагура, ты как?! — едва Гинтоки исчез с поля зрения ребят, они тут же ринулись к Ято. — Ничего не болит?       — Нет… Просто испугалась… Немного… — промямлив нечеткий ответ, Кагура вновь и вновь взволнованно устремлялась взором к дверям подсобки, за коими скрылся уже успевший им полюбиться Гин-сан. Успокоилась в полной мере она, лишь когда увидела, как следом за директором направился Хиджиката. Такасуги же, убедившись, что все в порядке, беззвучно покинул спортзал, ни с кем не попрощавшись.              — Гинтоки? — Тоширо заглянул в подсобку в поисках знакомой шевелюры и, завидев ее обладателя сидящим на корточках у самой стены спиной к двери, с усмешкой вздохнул и пошел прямиком к нему. — Ну и чего ты там сидишь? Вставай давай.       Поскольку помещение было маленьким, Хиджикате не составило большого труда преодолеть разделявшее их расстояние. В подсобке было темновато, и свет, доносившийся из приоткрытой двери, позволял разглядеть лишь размытые контуры мужского силуэта, мирно сидевшего на полу. Непослушные вьющиеся волосы необычного серебряного оттенка в этой необузданной темноте выделялись особенно ярко. А когда Хиджиката озадаченно развернул Сакату к себе лицом, то темноту озарили еще два ярких огонька — ало-красных, будто сама кровь. Да и взгляд, если приглядеться, был каким-то… диким?       Почувствовав чье-то прикосновение, Саката резким движением плеча сбросил с себя чужую ладонь и, рывком вскочив на ноги, пулей вылетел из подсобки.       — Гинто… Эй! Подожди!       Гинтоки не остановился. Пролетев мимо удивленных детишек, он, не оборачиваясь, выбежал через входные двери и свернул на ближайшем повороте.       — Все… в порядке… все в по… рядке… — пытаясь отдышаться, говорил себе он, впиваясь пальцами в виски и сжимая их ладонями так крепко, будто намеревался раздавить себе череп. Услышав приближающийся топот, Гинтоки только сильнее прижал руки к голове, ногтями царапая кожу.       — Гинтоки! — рядом материализовался Хиджиката, теперь усердно переводивший дух. — Что это сейчас такое было?       Саката отскочил от него, будто от чумы.       — Эй… Ты чего? — недоуменно моргнул Хиджиката, собираясь снова последовать за директором, но тот остановил его вытянутой вперед рукой. — Э?       — Не подходи, — рыкнул на него Гин, когда все же засек робкую попытку приблизиться.       — Что происходит? — ошарашено вопросил сбитый с толку Тоширо, послушно отступая на пару шагов. Ответом ему послужило многозначительное молчание. — Ты просто испугался, — мгновенно почувствовав необходимость поддержать, проговорил Тоширо. — Переволновался за Кагуру. Сейчас все пройдет.       — Да, наверно, — отрешенно ответил Саката, уставившись куда-то перед собой. Затем молча развернулся и начал медленно брести в сторону кабинетов. — И не ходи за мной, — пресек на корню все намерения Тоши Гин. — Я хочу побыть один.       Тоши недоуменно почесал затылок, но все же сдался.       — Ладно… — пробормотал он слишком тихо, чтобы Гин мог его расслышать, и растерянно потянулся за сигаретой.       Едва оказавшись за дверьми собственного кабинета, Саката сел за стол и попытался взять себя в руки. Сейчас не время отвлекаться на странные причуды своего организма. Но не думать о них он просто не мог. Особенно сейчас, когда только что он чуть не сорвался снова. Как тогда, в больнице.       Когда умственные дебри от переполнявших их мыслей и тревог уже готовы были слететь с катушек, в дверь постучали. Но Саката, казалось, не слышал стук или просто надеялся, что вскоре он прекратится и посетитель уйдет, поэтому продолжил неподвижно сидеть за столом, все еще обхватывая голову руками и разглядывая искривленную поверхность стола. Но непрошенный гость оказался куда настойчивее, чем Гинтоки мог себе представить, и уже через полминуты непрекращающегося стука директор смилостивился и разрешил войти. Дверь тихонько открылась, и на пороге показалась встревоженная Кагура. Постояв какое-то время на месте, она наконец собралась с духом и, вдохнув как можно глубже, склонилась пополам и громко проговорила:       — Большое спасибо!       Гинтоки так и врос в свой стул.       — А… Да не за что, — пробормотал он, едва отошел от шока. После этого Кагура, больше ничего не сказав, юркнула обратно в коридор, плотно прикрывая за собой двери. Но даже это не смогло заглушить ее радости.       — По… Получилось, сеструха! — счастливо воскликнула она, вроде бы все еще стоя где-то поблизости.       — Ну вот, а ты боялась, — бодрым голоском ответила, как показалось Гинтоки, Таэ. «Боялась? — с непонятной усмешкой подумал мужчина, будто это было нечто само собой разумеющееся. — Боялась… Страх… Страх? А что, если эти мои «помутнения» объясняются…» Но едва догадка посетила его светлую голову, как в двери снова постучались. Будучи уверенным, что это для чего-то вернувшаяся Ято, Гин не раздумывая дал разрешение войти. Однако в кабинет вошла совсем не девочка со странной прической.       — Такасуги-сан, — слабо улыбнулся давнему приятелю Гин. От его рожи Гину моментально стало лучше, даже настроение поднялось. — Решили проведать старого друга?       — Вроде того, — расплылся в ответной ухмылочке Шинске. Но в следующий миг лицо его стало куда серьезнее. — Я по делу.       — По какому такому делу? — все еще отшучиваясь, поинтересовался Гинтоки.       — По личному.       — По личным делам мужчины к мужчинам не ходят, — развалился по столу Саката с улыбкой пьяного Чеширского кота.       — За тобой следят, — проигнорировал дурачества приятеля Шинске. — Если хочешь здесь остаться, не наделай глупостей.       — Какие мы серьезные, — передразнил его интонацию Саката, и без того прекрасно знавший о роли Тоширо в его тяжкой директорской судьбе. Такасуги молча прострелил его башку взглядом и продолжил.       — Сегодня я видел твою тренировку, — признался он. — Было впечатляюще.       — Спасибо.       — Но это меня и смутило. С твоим уровнем ты бы запросто смог защитить учителя Шое… Уверен, ты бы смог даже противостоять самому Широяше. Но не сделал ни того, ни другого.       На какой-то момент помещение поглотила тишина.       —…Ты о Широяше пришел поговорить? — улыбка разом слетела с лица Гинтоки.       — Нет. О тебе, — на полном серьезе ответил Такасуги. — Что случилось тогда на мосту? В то утро, когда убили учителя. Ты ведь был там тогда, единственный из всех нас. Ты единственный из Джоишиши, кто видел это своими глазами!       — Не ты ли только что предупреждал меня об осторожности? — лукаво заметил Саката. — Довольно беспечно говорить о группировке бандитов и не бояться быть кем-то услышанным.       В недоумении Такасуги проследил за взглядом Сакаты, но застал лишь ускользающую за дверной щелью тень.       — Ну и вредную же девчонку я спас сегодня, — улыбнулся самому себе Гин. — Так что Вы там говорили про Джои, мистер бандит?       — Джои не бандиты, — опроверг его слова Шинске.       — Ты это правительству докажи, — со скучающим выражением лица посоветовал Гинтоки.       — Этим шавкам? Да они уже давно прогнулись под могуществом и кровожадностью Аманто.       Почувствовав, что разговор зашел в тупик, оба смолкли и отвернулись каждый в свою сторону, задумавшись о чем-то своем.       — Почему ты спас эту девчонку? — Шинске решил нарушить тишину первым. — Твое выражение лица, когда ты увидел, куда она падает, было просто бесподобно.       — Разве не так должен был поступить настоящий отец? — пожал плечами Гинтоки, пропуская мимо ушей очередной колкий и сугубо дружеский комплимент. — Защитить ребенка — привилегия родителя.       — Но это не твои дети, — заметил Такасуги. — И даже не дети Мацудайры, чтобы ты о них заботился.       — Мне не нужна причина, чтобы заботиться о них.       — Вот как.       Оба снова умолкли, не видя смысла продолжать этот разговор.       —…Знаешь… После убийства Шое-сенсея и твоего исчезновения в Джои начались беспорядки, — неожиданно заговорил Такасуги. — Мы не знали, куда ты пропал, а когда наши шпионы увидели тебя в базе Аманто, то начался еще больший переполох. Кто-то считал, что Аманто тебя похитили, кто-то, что ты специально туда проник, а кто-то… — тут математик на мгновение затих, то ли подбирая нужные слова, то ли набирая необходимые силы. — А кто-то предположил, что ты стал предателем. Или даже всегда им был.       Гинтоки молча поднял голову на товарища, но смотрел будто сквозь него.       — Я помню, как ты пытался тогда проникнуть в Аманто, — с какой-то болезненной полуулыбкой произнес он. — Зачем ты тогда это делал?       — Хотел лично убедиться, что ты не предатель, и, по возможности, доказать это остальным, — равнодушно ответил Шинске, уставившись в окно. — Но знаешь, сейчас я сомневаюсь, так ли правильны тогда были мои намерения. Ведь, в конечном счете, я так ничего и не узнал.       — Мне нечего тебе ответить, — все же посмотрев на него, произнес Гин. Шинске горько усмехнулся.       — Теперь я вижу, — проговорил он сквозь оскал. — Отчетливо вижу, что это того не стоило, — добавил Шинске, указав на свой раненый глаз. После этого он развернулся и ушел восвояси. Гинтоки со вздохом рухнул на стол.       — Причина, по которой я о них забочусь? Хах, — пробормотал он в шероховатое деревянное покрытие, зарываясь в свои волосы обеими руками. — А и правда, зачем я это делаю?       Пустота комнаты ответила ему тихим тиканьем часов и гулким завыванием ветра за окном.