Широяша

      Саката мысленно выругался, когда прямо среди душевного разговора об отцах и детях в его кабинет деликатно заявился Кондо собственной персоной, да еще и с какими-то странными людьми на хвосте, процессию которых удачно завершал Ямазаки, никоим образом сюда не вписывающийся. Как позже выяснилось, люди эти являлись не только странными, но еще и правительственными, и не людьми даже, а «псами», коих Саката просто на дух не переносил, так что настроение мужчины с их приходом тотчас перекочевало в тартарары.       — Гин-сан, я не мог их не впустить, — честно признался Кондо, как только Ямазаки удалось под всевозможными предлогами выманить Камуи в коридор. Свита незнакомца тоже предпочла удалиться, так что в кабинете остались только этот странный человек с документами, Гинтоки и Исао.       — Так Вы и есть директор? — незнакомец, мгновенно растерявший интерес ко всему лишнему, в том числе и существованию некого Кондо, уселся прямиком напротив Сакаты и даже не подумал спросить на это разрешения. — Вы-то нам и нужны. Подпишите здесь и здесь, пожалуйста.       Гинтоки смерил протянутый ему лист равнодушным взглядом, но только и всего.       — Что это?       — Ваше согласие на закрытие школы.       — Не хочу, — сказал Гинтоки, деловито сложив руки на груди. — Это моя школа, и я ее не закрывал.       — Школа государственная, — вежливо поправил его служебный песик и протянул документы снова. — И государство приняло решение ее закрыть.       — Зачем?       — В целях безопасности, разумеется, — пожал плечами мужчина. — Так что, подпишете? Или нам стоит перейти к радикальным мерам? Не беспокойтесь, разрешение на них у нас имеется.       Даже несмотря на явные угрозы в свой адрес, Гинтоки как сидел неподвижным столбом, так и продолжил сидеть. Где-то в ногах скрипели на жизнь осколки любимой чашки да жадно глотал кофе ковер, но Гинтоки не было до них дела.       — Последнее время в этом месте стало происходить все больше опасных событий, — представитель власти, очевидно, решил, что попытка не пытка, и попробовал достучаться до непонятливого директора еще раз. — Знаю, Вы хотите сказать, что школа находится за границей государства* и правительство никаких прав на нее не имеет, но вопрос сейчас идет даже не столько о самой школе, сколько о жизнях учащихся. Мы не можем позволить им оставаться в столь опасном месте, Вы же понимаете?       — Что вы намерены делать с детьми? — Гин беспардонно перебил служащего, подгоняя того к сути разговора. От прохлады, мелькнувшей в его голосе фактически открыто, Кондо невольно вздрогнул. Но вопрос действительно был очень важным, поскольку закрытие их интерната, скорее всего, значило возвращение ребят, да и их самих, обратно в Эдо и другие города и деревни — на территорию, уже давно оккупированную Аманто. «А ведь если подумать, — внезапно осенило Кондо, — то Аманто, кажется, зачем-то нужны были дети? А если Мимаваригуми на стороне этих чертовых бандитов? Или, что еще хуже, они и сами являются…»       — Разве это уже не Ваши заботы, господин Саката? — мило улыбнулся Сасаки Исабуро — а это был именно он, Исао в этом не сомневался. — Кажется, у Вашего предшественника были какие-то идеи для подобного случая. Или он с Вами не поделился?       «Мацу-сан действительно кое-что придумал на этот счет, — вспомнил Исао и тут же сокрушенно добавил: — Но сказать об этом Гин-чану я совершенно забыл...»       — А все правительственные шавки лезут в личную жизнь граждан своей страны? — загадочно улыбаясь, поинтересовался Саката, слегка склонив голову набок и ничуть не обеспокоившись словами незнакомца.       — А Вы являетесь гражданином нашей страны? — искренне поразился Сасаки, на всякий случай заглядывая в какие-то свои папки, будто бы желая перепроверить эту информацию. — Насколько мне известно, Вас не было в стране уже несколько лет и прописки, ровно как и гражданства, Вы не имеете. Вот, — тут он ткнул куда-то в бумаги, — «...покинул государство три года назад».       «Три года?.. — недоверчиво повторил в мыслях Кондо. — В это время он же как раз должен был прийти к нам на должность Мацу-сана!»       — Все-то вам известно, — словно хищник, блеснул зубками Саката, расплываясь в обворожительной улыбке.       — Все, да не все, — с намеком проговорил Сасаки. — Например, точно ли Вы являетесь родственником Мацудайры Катакурико? И где, собственно, сам Мацудайра?       В этот раз Саката не ответил.       На секунду в воздухе пролетело напряжение, и Кондо понял, что пора вмешаться.       — Вам не кажется, что вопросы подобного характера уже не в Вашей компетенции, Сасаки-сан? — вежливо спросил он, натягивая самую мягкую улыбку, на какую только был способен. Сасаки послушно смолк, бросив в сторону полицая извиняющийся взгляд.       Тишина вновь попыталась заполонить собой помещение, но резкий скрип отодвигаемого стула помешал ей.       — Кондо-сан, разбирайтесь с ним сами, — сказал вдруг Саката, упершись ладонями в стол.       — Э?..       Раздраженно вздохнув, директор шкрябнул ногтями по деревянной поверхности столика и, размашистым шагом направившись к дверям, громко хлопнул ими, тем самым ясно показав, что продолжать сей разговор он не намерен.       — Что ж... — Кондо неловко развернулся к их внеплановому гостю. — На чем Вы там остановились?              «Эта мелкая блохастая шавка еще и в подоле принесла, — Гинтоки, только что с шумом покинувший свой же кабинет, почти с отвращением покосился на стоявших в коридоре членов Мимаваригуми. Сейчас ему больше всего на свете хотелось бы не видеть их, а невысокую миниатюрную брюнетку с алыми глазами — в особенности. — Эта мелкая… Что она здесь забыла?»       — Вечер добрый, «уважаемый господин директор», — спокойно проговорила «эта мелкая», когда Гинтоки, сам того не сознавая, на долю секунды замер напротив нее. Наконец, опомнившись, он схватил ее за руку и оттащил за ближайший угол.       — Зачем ты привела их? — сходу спросил Гинтоки, даже не удосужившись ответить на приветствие. Девушка молча отвернулась в сторону, будто происходящее ее совершенно не волновало. — Отвечай!       Какое-то время оба молчали, но после недолгой игры в гляделки воительница Мимаваригуми все же сдалась.       — Я выполняю последнюю миссию своего господина, — едва слышно произнесла она. О большем спросить ее не удалось, поскольку в коридоре наконец показался Сасаки.       — Я обо всем договорился, Нобумэ, можем идти, — задорно подмигнув подчиненной, произнес он.       — «Нобумэ»? — сей же момент скривился в насмешливой ухмылке Гинтоки. — Тебя теперь так зовут?       Нобумэ не стала отвечать. Вместо этого она, молча поклонившись, быстрым шагом направилась в сторону своего шефа. Саката не стал ее останавливать и просто уставился себе под ноги, полностью отдавшись размышлениям.       «Закрыть школу, значит, да? Интересно...»

***

      Больше о приходе Мимаваригуми никто не заговаривал, и потому наутро о них почти забыли. Тренировка шла своим чередом, начиная для детишек новый учебный день. Совсем скоро, возможно, они придут сюда в последний раз, но, может, это даже к лучшему? Ведь они наконец смогут познать нормальную жизнь, настоящую, а не эту фальшивку, которую вечно приходилось скрывать от посторонних глаз. Их мир ограничен этой маленькой школой и небольшим количеством учителей-дилетантов, живущих здесь. Но так не должно быть. Они должны быть свободными от всего этого, иметь возможность ходить в нормальные школы, дурачиться с друзьями, а после занятий возвращаться домой, к любимой семье. Жизнь в вечном страхе перед Аманто не принесет им ничего хорошего, хотя идти в их лапы добровольно тоже не вариант... Но есть ли выход из такой ситуации? Если есть, то Гинтоки его не видит.       — О чем задумались, Гин-сан? — Абуто, все это время мирно сидевший в сторонке, с интересом глянул на директора. Сегодня горе-преподаватель впервые пришел на тренировку, да и то лишь из-за того, что его силком притащил сюда Камуи.       Не зная, как лучше ответить, Гинтоки напряженно вздохнул. Впрочем, Абуто уже и сам пришел к вполне логичным выводам.       — Вас беспокоит вчерашнее, верно?       — Ага. Особенно то, что этот старик имел на вас какие-то планы, о которых меня предупредить забыли.       — Наверно, Кондо-сан действительно забыл об этом, — вздохнул Абуто и со смешком почесал затылок. — Ну, кое-что у Мацудайры-сана на этот счет действительно было.       — И что же? План по спасению мира?       — Аха-ха, да, что-то вроде того.       Разговоры о Катакурико у обоих вызвали чувство дикой ностальгии, но назвать это чувство неприятным было бы неправильно. Скорее, появилось ощущение, что они вспомнили о чем-то забытом, но хорошем, о чем-то, что случилось уже очень давно.       — Он предложил нам это, когда мы только-только сформировались тем учительским составом, который Вы сейчас знаете, — когда Гинтоки уже почти забыл о своем недовольстве, Абуто вдруг начал свой рассказ. — Он сказал нам забрать детей с собой, если со школой что-то случится. Тогда мы не особо задумывались над его словами, а после и вовсе о них забыли... Но только не Мацудайра-сан. Казалось, он всегда помнил об этом. Более того, все эти месяцы он наблюдал за нами и за нашими отношениями с детьми, чтобы в будущем знать наверняка, кому лучше отдать на попечение того или иного ребенка.       — Иными словами, он выискивал между вами связи, чтобы отдать ребенка тому, с кем ему будет лучше всего?       — Совершенно верно.       — И как же он распределил вас?       Гинтоки смотрел на Абуто с интересом. Ему действительно было любопытно узнать ход мыслей занудного старикашки Мацудайры.       Абуто перевел взгляд на дерущихся палками ребятишек. Даже в такой трудный час они полны веселья. Хотя, может, это только потому, что о закрытии школы им еще ничего не сказали.       — Одно из первых решений было оставить вместе Окиту Сого и Кондо-сана, — улыбнувшись краешком губ, произнес Абуто. — Эти двое с самого начала были будто привязаны друг к другу. Хотя сперва Мацудайра-сан хотел вместо Кондо взять Хиджикату, но после «случайно» подорванного подвала он понял, что подобное решение рискует обернуться концом света.       — Это действительно было одно из самых идиотских решений за всю его жизнь, — скривился в усмешке Саката. — А с остальными что?       — Сейта и Хинова, Кагура и Цукуе, Тама и Отосэ, — принялся перечислять выходец из клана Ято. — Шинпачи Отаэ решила забрать с собой, как только достигнет совершеннолетия. И как она только вообще узнала обо всем этом...       «Так Кагура не с Камуи? — почти машинально отметил Гин. — Даже он решил их разделить. Неужели у этих двоих все настолько...»       — ...Мне достался Камуи, — сказал и тут же замолчал Абуто. Но потом все же продолжил: — Я тут слышал, он предложил Вам стать его отцом? Что Вы ему ответили?       «Он что, решил, что я забираю у него этот источник проблем?»       — Еще ничего, но не переживай, я не собираюсь его...       — Я хочу, чтобы Вы его забрали.       — Э?       «Так он все же хочет от него избавиться, а?» — выдвинул незамедлительное предположение Гин.       — Мальчик действительно привязался к Вам, как, я думаю, Вы и сами уже заметили. Поэтому...       — Стоп-стоп-стоп, но ты ведь тоже к нему привязан, — поспешил перебить его Гинтоки. — Иначе старик не оставлял бы его тебе.       Абуто замолчал, уставившись себе под ноги.       «Все настолько хреново, что ли?»       — У меня опухоль мозга, так что долго я не проживу.       От неожиданности Гинтоки даже выронил катану, которую крутил в руках все это время.       — Сколько... времени у тебя осталось? — осторожно спросил он, пытаясь верно подобрать слова.       — Где-то около недели. Я и так уже прожил с этим почти три года.       — Неделя... — бессвязно повторил за ним Гин. «Так мало...»       — А еще через неделю будет полнолуние, — неожиданно бодро заявил Абуто. — Как думаете, будет ли тепло, чтобы мы могли посмотреть на луну снаружи?       Гинтоки слабо кивнул, все еще обдумывая его предыдущие слова. Они были мало знакомы и до этого почти не разговаривали, но на сердце все равно стало тяжко.       — Гин-чан, Сого и Кагура дерутся!       Взволнованные крики ребятишек заставили мужчину все же вырваться из своих невеселых мыслей.       — Они снесли двери в подсобку и пробили водные трубы! Нас сейчас затопит!       — О сегун, — простонал Саката и вместе с Абуто бросился спасать школьное имущество.

***

      — «Обещайте мне поговорить с Камуи», так он сказал? — сам себя спрашивал Гин, шагая по пустынному коридору. Тренировка наконец была закончена, потоп ликвидирован, и теперь ребята торопились на занятия. Ну, или не все.       Гин с ухмылочкой подхватил за шиворот наглого прогульщика.       — Что за дела, Камуи-кун? — наигранно обиженным тоном поинтересовался он. — Решил расстроить своего любимого директора?       — Не совсем, — завертел макушкой Ято. — Я хотел расстроить своего любимого математика, но он, кажется, и сам решил нас расстроить.       Заслышав такое, Гинтоки тотчас опустил его на пол.       — Ито снова не явился на урок? — недовольно спросил Гинтоки, устремляя взор к потолку. — Зачастил он в последнее время.       — Зато в прошлый раз мы удачно списали контрольную! — улыбаясь во все щеки, поделился успехом класса Камуи.       — Надо будет сказать Такасуги, чтобы в ближайшее время он провел у вас еще одну контрольную, — все также изучая потолок, добавил Саката.       — Ну Гин-ча-ан!       — Еще и эти дурацкие Мимаваригуми приперлись... — проворчал мужчина, когда мимо них прошел один из вышеупомянутых. Едва служащий скрылся за поворотом, Камуи бросил на Сакату заговорщицкий взгляд.       — Вы тоже заметили, что в школе творится что-то странное? — доверительно спросил он.       — Не страннее, чем то, что вчера меня попросили стать отцом.       — Ой, — вмиг заливаясь краской, произнес Камуи. — Просите! Я просто...       — Я согласен.       — Ась?       Гинтоки чуть не прыснул со смеху при виде этого ошарашенного лица. «Кажется, парнишка не ожидал такого поворота сюжета», — отметил про себя он. Впрочем, подобного он и сам не ожидал. Но после разговора с Абуто понял, что не может поступить по-другому. Ведь если этот человек умрет на руках этого ребенка, легче никому не станет.       — Правда?! — силясь поверить, что он все же не ослышался, Камуи продолжал с усердием прочищать уши.       — Только при одном условии.       — Слушаю.       — Потерпи недельку, а там, в ночь, когда будет полнолуние, ты сможешь взять мою фамилию.       — Я стану Саката?!       «Поверить не могу, что делаю это», — мысленно прокомментировал свои же действия Саката, не забывая великодушно кивать Камуи.       — А почему именно в эту ночь?       Гинтоки внимательно посмотрел на Камуи, а после улыбнулся.       — Просто так.              На уроки в тот день Камуи так и не пошел. Вместо это он продолжал активно закидывать своего будущего папаню всевозможными вопросами, пытаясь узнать о нем как можно больше. Впрочем, сам папаня не особо-то и возражал против столь неожиданной компании.       — Гин-сан, у Вас ведь тоже был учитель? — качаясь на лавке в столовой, спросил Камуи. Саката отпил кофе и с легким стуком поставил его на стол.       — Конечно.       — А как его звали? — продолжал свою орду вопросов Ято.       — Шое.       — Он был хорошим?       — Учителем или человеком?       — Э-э... И то, и другое, наверное.       — Ну, тогда он был хорошим и как учитель, и как человек.       — Таких идеальных учителей не существует! — не поверил ему паренек, при этом почему-то покосившись на вошедшего в столовую Хиджикату. — Хм... Но Гин-чан же есть...       «Увы, — мысленно опроверг его слова Саката, — но из меня не вышло ни учителя, ни человека».       Как только Хиджиката купил перекусить и ушел, Ято возобновил свой допрос с особым пристрастием.       — А где он теперь, Ваш учитель? Он участвует в войне или прячется в городе?       — Его убил Широяша.       — Значит, этот гад и до Вас добрался, — с сожалением вздохнул Ято. — А Вы никогда не хотели ему отомстить?       — Было дело, — усмехнулся Гинтоки. — Но для этого я слишком слаб.       Казалось, после услышанного Камуи был готов лопнуть от возмущения.       — Неправда! Гин-чан — самый сильный из всех, кого я знаю!       Из-за столь бурной и милой реакции Гинтоки рассмеялся.       — Не все в этой жизни решается физической силой, — пробормотал он, гладя мальчонку по волосам. Камуи озадаченно заерзал, но скидывать руку не стал.       — А у Вас есть братья, сестры? — возобновил он свой допрос. — Какой была Ваша семья?       — Наверное, были... Если и есть, то наверняка уже все мертвы.       — Вы их не помните? — спросил Камуи, поворачиваясь к окну.       — Я... многое... не помню.       Удивившись резко севшему голосу учителя, Камуи порывисто обернулся и тут же с беспокойством подскочил к прилипшему к стене мужчине. Возможно, конечно, Камуи только показалось, но взор Сакаты будто бы на миг стал пустым и стеклянным, как у куклы.       — Гин-чан, Вам плохо?!       — Таблетки... в пиджаке... — Саката слабо кивнул куда-то вниз, и Ято осмотрел его, но никакого пиджака или хоть чего-то отдаленно его напоминающего на директоре не оказалось.       — Может, в кабинете? — спросил Ято, нервно сгрызая ногти. Прямо на его глазах директору становилось все хуже, а он ничем не мог помочь, и это угнетало.       — Ключи в бумажнике... Принесешь?       Еле разобрав его бессвязное бормотание, Камуи схватил лежавший на столе рядом с кофе кошелек и вытряс оттуда маленькую связку ключей.       — Я... Я сейчас! — заверил он мужчину и бросился из столовой. — Только... Только держитесь!       Едва двери за мальчуганом закрылись, Гинтоки попробовал встать, но бесполезно. Ноги совсем не держали его, тело не слушалось, перед глазами мир вытанцовывал страстное танго, а после и вовсе стал кривым и нечетким, будто смотришь сквозь очень толстые очки. «Кажется, кто-то подошел», — отметил Гинтоки, тщетно пытаясь разглядеть в возникших пятнах хоть что-то рыжее.       — Эти не подойдут?       Рядом что-то упало, но сейчас Гинтоки куда больше волновал тот факт, что зрение к нему все еще не вернулось. Тем не менее, это не помешало ему узнать говорившего по голосу.       — Мне ничего от тебя... не нужно... «Нобумэ».       — Слишком много болтаешь для умирающего, — пятна качнулись и, кажется, начали двигаться в сторону.       «Она что, пытается сесть рядом?» — недовольно подумал Гин, растирая глаза и вспоминая, что все еще сидит за столом, который, скорее всего, Нобумэ сейчас и собиралась обойти.       — Ну, и каково это? — дабы определить место нахождения воительницы Мимаваригуми, Гинтоки попытался заговорить с ней, хотя давалось ему это с титаническим трудом. — Жить бок о бок с тем... чью семью убила... собственными руками?       — Могу спросить тебя о том же, «уважаемый господин директор», — и верно, теперь ее голос звучал справа и был слышен гораздо лучше. — Я тут слышала кое-что интересное... Ты взаправду решил усыновить одного из детей?       — Тебе-то какое... дело?       — Никакого. Но ты никогда не станешь ему отцом. Тебе это по «профессии» не положено.       — Правда, что ли?       Гинтоки отвернул голову в сторону, противоположную Нобумэ. Из-за привычки ли к вечным проблемам со здоровьем, но говорить уже стало немного легче, а дышать не так больно, но зрение все еще не вернулось и голова продолжала гудеть.       Пятна, которые, кажется, и были Нобумэ, вновь зашевелились, однако звук больше напоминал шуршание одежды, нежели шаги. Когда в его ладонь упало что-то холодное, Гинтоки наконец все понял.       — Выпей таблетки и не упрямься, — слегка раздраженно произнесла Нобумэ. — Что сказал бы Уцуро, увидь он тебя сейчас таким?       — Уцуро выбросил меня... как ненужный мусор, — Гин принялся вслепую искать стол, чтобы поставить флакон с лекарством на него. — Так что мне... плевать, что он скажет.       — Ты сам виноват, что довел его, — не согласилось пятно. — Или это Оборо тебя надоумил?       — Вот только Оборо не трогай...       — Как скажешь.       Оба смолкли, и Гинтоки принялся выслушивать торопливые детские шаги, но никто не бежал сюда, хотя времени прошло уже достаточно, чтобы сходить туда и обратно. При таких обстоятельствах хочешь не хочешь, а задумаешься о худшем. «Что-то случилось? — размышлял Саката, блуждая вокруг ничего не видящим взглядом. — Или он просто не может их найти?»       — Скажи... — вдруг заговорила Нобумэ, прерывая сформировавшуюся тишину. — Ты не думал вернуться?       — Зачем?       Пятно не ответило, и это немного озадачило Сакату.       — ...Уцуро придет за тобой. Он везде тебя ищет.       Сам того не желая, Гинтоки все же обернулся. И увидел все те же пятна, что и раньше.       — Так ты пришла... по его поручению? Чтобы убедиться... что я все еще здесь?       — Нет, — пятно снова шевельнулось, словно качая головой. — Я пришла по собственному желанию.       — Тогда зачем?       — Просто так.       «Просто так, да? Просто так в этом мире ничего не делается».       Не успел он хорошенько подумать над этим, как пятна под боком опять задвигались, на этот раз в такт с негромкими шагами. Какое-то время Нобумэ просто шла куда-то, ничего не говоря. Но потом... Потом ее голос зазвучал снова, и Гинтоки не понравилось, как он зазвучал.       — Почему Вы ушли тогда от нас? Куда исчезли на четыре года? Уцуро искал Вас все это время... И сейчас тоже ищет... Он... Он хочет убить Вас, господин. Я пыталась его остановить, но он хочет убить Вас...       За незнанием, что ответить, Саката коснулся своих временно ослепших глаз. Невозможно было не расслышать боль и отчаянье в этом голосе. Как невозможно было и не расслышать шмыганье носа.       — Знаешь... Если ты сейчас плачешь... то я даже рад, что не вижу твоего лица. Уходи. И... спасибо.       В этот раз его оставили без ответа. Но если задуматься, то плавный стук закрывающейся двери ведь тоже ответ?       Через несколько минут двери распахнулись снова, внося в столовую обеспокоенный и громкий яркий бумеранг.       — Гин-чан! Эти таблетки?! Ой... У Вас же тут есть одни... Только Вы их рассыпали по всему столу и не закрыли...       — Помоги, — из последних сил выдавил Гинтоки, наугад протягивая руку.       — Я проведу Вас до самой комнаты, ладно?       Не в силах что-либо ответить, Гинтоки просто кивнул. «Если ему действительно нужен я, то лучше уходить отсюда как можно скорее, — краем мысли думал он, опираясь на плечо будущего сына и позволяя себя увести. — Я не могу дать ему уничтожить это место и этих людей. Не могу...»       Оставшуюся часть дня Гинтоки провалялся в своей постели, детально разрабатывая план побега. После приема лекарств и двухчасового сна зрение все же вернулось, да и остальные симптомы пропали. Но Нобумэ права: такими темпами скоро он точно сдохнет. Да и зависеть от какой-то пилюли...       «Как же бесит».       Понимая, что от простого лежания толку мало, Гинтоки медленно сполз на пол вместе с одеялом и потянулся к своему чемодану. Открыв его и вытряхнув оттуда все до последней вещички, он вывернул мешковидное донышко — внутренний карман, которого в нормальных чемоданах бы не существовало. На паркет с лязгом упал серебристый пистолет. Проверив на наличие патронов и сняв его с предохранителя, Гин крепче сжал оружие в руках и, покинув теплый плен одеяла, поплелся к окну. Распахнув его настежь, Гинтоки вдохнул свежий весенний воздух полной грудью, а затем уставился на дорогу.       — Это что там, правительственные шавки уезжают? — не без радости заметил он уходящих к машинам Мимаваригуми. — Наконец-то воздух станет чище.       В доказательство своих слов Саката вобрал в легкие еще больше кислорода и довольно прищурился. «А теперь надо мотать лапти, пока я вдруг не понадобился какому-нибудь гаврику».       Второпях собрав самые необходимые вещи, Саката сунул под одеяло чемодан и что-то из одежды, чтобы его, по крайней мере, хватились не сразу.       Уже у порога он все же остановился и уставился на шкаф. Затем, поломавшись секунд пять, все же открыл его и сорвал с внутренней стороны дверцы приклеенную ребятней фотографию и сунул ее себе в карман. Фотография была старой и местами потертой, но на ней они были все вместе. Все жители этой школы, жившие здесь еще до его прихода, включая самого главного из них — Мацудайру.       Забытое открытое окно печально треснуло ставнями, запуская в комнату первые капли дождя.       — Даже погода чувствует мое настроение, — насмешливо произнес Гинтоки, зарываясь в куртку и пряча ладони в карманы. — Чудно. Теперь можно и идти. О, совсем забыл...       Рука снова скользнула в нагрудной карман, в котором пару секунд назад исчезло фото, и выудила оттуда бумажник. На стол со звоном упали ключи от директорского кабинета.       — Это мне больше не пригодится.              Примерно в это же время взрослая часть обитателей школы всерьез задумывалась над решением возникшей перед ними проблемой. Собрались все, кроме Гинтоки, которому, как успел доложить Камуи, еще днем стало плохо.       — Как вы уже слышали, нас закрывают, — громогласно начал свою речь Исао, внимательным взглядом окинувший всех собравшихся. — Крайний срок — две недели. Именно столько времени нам дали на переезд. Поэтому сейчас нам надо решить...       Зэнзо устало вздохнул и уставился обратно в экран своего маленького кнопочного телефона. В их время подобного рода техника, конечно, неимоверная роскошь, но подарки от Сакамото всегда являлись роскошью. Например, в прошлом году он где-то раздобыл им всем по отличной теплой шубе, и это как раз в период усилившихся январских морозов. А тот телевизор с наворотами? Благодаря ему они теперь всегда в курсе всех событий, в том числе и о тех, что происходят на войне или из-за войны.       В отличие от остальных, Зэнзо никогда не любил собрания и либо спал на них, либо сидел в интернете. Но на этот раз для вылазки в сеть у него была веская причина. Вернее, нагло подслушанный этим утром разговор.       «Значит, говорите, три года назад Саката покинул страну вместо того, чтобы приехать к нам? — возмущенно жал на кнопки Хаттори. — И куда же это он так коньки наточил только, а? Небось променял нас на отдых в соседней стра...не...»       В следующий миг мужчина с недоумением уставился на обновление в списке погибших.       — Кондо-сан... — все еще не отрываясь от экрана, протянул он. — Тут кое-что... случилось.       — Да, Зэнзо? — Кондо тут же оторвался от своих речей о переезде.       — Только что... в базу умерших поступило новое имя. И это... Мацудайра-сан. Его тело нашли в реке, и... неизвестно, сколько времени он там пробыл. Может, месяц, а может, год... — обескураженно проговорил Хаттори. Было видно, что каждое слово давалось ему с трудом, но также было видно и то, что донести обнаруженную им информацию он считал делом первой необходимости. — Более того... Человека, которого сейчас мы считаем своим директором, не существует.       — В каком смысле? — Кондо смотрел на своего подопечного во все глаза, не зная, какой из двух «новостей» удивляться больше.       — Человек с этим именем... тоже находится в этом списке, — с этими словами Хаттори пролистал список вверх и показал открывшийся текст всем остальным. — Саката Гинтоки умер десять лет назад.       На какое-то мгновенье помещение полностью заполнилось тишиной. А в следующий миг Хиджиката вскочил со своего места и быстрым шагом направился к дверям.       — Притворяться нашим Гином столько времени... — злобно прошипел он сквозь крепко стиснутые зубы. — Такой человек заслуживает только смерти!       — Тоши, остановись!       Исао бросился следом за Тоширо, но не смог того заставить даже приостановиться. Хотя нет, совсем скоро Тоширо притормозил. Потому что дошел до нужной ему комнаты.       — Мы все ошарашены и в недоумении, — продолжал стучаться к его прокуреному разуму Исао, — но не стоит так просто вламываться, и...       С ноги выбитая дверь решила все за него.       — Эй, ты!       — Тоши, не нужно...       Но Хиджиката уже подскочил к кровати и скинул с нее одеяло, чтобы лично лицезреть лицо этого лживого... чемодана.       — Его здесь нет, — выдохнул Хиджиката и, трижды чертыхнувшись, что есть силы ударил по ни в чем не повинному столику. Кондо непонимающе уставился на потертый чемоданчик, не в силах поверить, что все произошедшее за этот чокнутый день — реальность.       — Как же так, Гин? — одними губами прошептал он, сползая по стене и все еще не сводя глаз с чемодана. — Как же так?..              ...Ветер продолжал выть, предчувствуя что-то неладное. Дождь не утихал ни на секунду, тарабаня во все двери и окна, будто чувствуя и перенимая настроение окружающих. Природе и невдомек, но только что жители этого ранее такого счастливого и оживленного места лишились сразу нескольких дорогих им людей. Сейчас, в этот печальный миг, было больно и этим людям, оставшимся в одинокой и совершенно пустой комнате, и девушке, ехавшей в машине, прочь от этой самой комнаты, и мужчине, что предал их всех своим уходом.       У школьных ворот, крепко сжимая зонтик, стоял странный человек в длинных черных одеждах и задумчиво смотрел на здание, не решаясь приблизиться. Должно быть, сейчас больно и ему, но в такой ливень не особо разглядишь.       Отряхнув от налипшей грязи полы своих одеяний, незнакомец отвернулся от школы, бросив на нее прощальный взгляд и зашагав навстречу истерившей стихии.       — Какое интересное место ты выбрал для пристанища, — проговорил он, ступая в поразительно чистую лужу. — Но, видимо, я пришел немного не вовремя... Жду нашей встречи с нетерпением... Широяша.

Далее: Урок 11. Убийца не может быть отцом. Часть I