Широяша

      Тоширо молча смотрел на старый потертый чемодан — то единственное, что осталось им от Гинтоки. Хотя… вправе ли они теперь его так называть? Ведь настоящий Саката Гинтоки давно уже мертв. Значит ли это, что все прошедшие месяцы они принимали за племянника Мацудайры кого-то другого? «Да что здесь, черт возьми, происходит?!» — в мыслях выругался Тоширо и нервно потянулся за сигаретой. Однако от вдруг пришедшей на ум идеи его рука остановилась на полпути и поменяла направление.       — Тоши, это противозако…       Хиджиката проигнорировал протесты Кондо и, крепко вцепившись в чемодан, перевернул его и с силой встряхнул. На пол покатились какие-то странные предметы с этикетками, полупустые склянки с подозрительными жидкостями, уже знакомый Хиджикате флакон таблеток, почему-то совершенно пустой… Больше походило на сумку химика, нежели директора-пилигрима.       Когда поверх всего этого безобразия опустился паспорт со вложенным в него листом, сложенным несколько раз, Хиджиката схватил его и не задумываясь раскрыл.       — Ничего не понимаю… — растерянно пробормотал он, листая документ дальше и с каждой страницей моргая все чаще. — Это паспорт Сакаты Гинтоки. Но фото чем-то смазано, и лица не видно.       Кондо непонимающе глянул через плечо коллеги и с удивлением обнаружил там испорченную фотографию.       — А что за листок? — неуверенно спросил бывший полицейский.       — Кажется, обрывок какой-то самописной страницы, — отозвался Тоши, вглядываясь в строки, написанные весьма неразборчивым почерком да еще и некой жидкостью малость размытые. — Может, какое-то письмо? Жаль, что ничего непонятно…       — Там есть еще что-нибудь? — позади мужчин показался Хаттори, все это время отмалчивавшийся в углу комнаты. — Проверь все карманы, мало ли. Вдруг он вообще преступник, а паспорт не его или и вовсе подделка?       От таких предположений Хиджиката поморщился, но послушно осмотрел чемодан, однако ничего полезного там больше не обнаружилось.       — Ну, конечно, станет преступник просто так оставлять какие-нибудь доказательства, что он преступник, — фыркнув что-то еще про наверняка просто-напросто забытый паспорт, Тоши, вновь схватившийся за пачку сигарет, раздраженно пнул бесполезный чемодан ботинком. Кожаный хранитель стеклянных флаконов из-под лекарств с шипением отъехал в сторону и стукнулся о стену. От этого удара внутри что-то жалобно звякнуло. Переглянувшись с Кондо и получив его немое согласие в виде кивка, Хиджиката медленно приблизился к чемодану и, подняв его, замер в нерешительности. А затем все же тряхнул его, прислушиваясь. Ответом мужчине послужил тот же звон, что и прежде. Глянув на Кондо еще раз, Хиджиката нервно выдохнул и принялся трясти чемодан снова и снова, силясь определить, в какой именно части чемодана находился источник шума. Когда тот наконец нашелся, Тоши уставился на него с сомнением.       — Тут… есть вшитый внутренний карман на дне, — озадаченно проговорил он, блуждая пальцами по скользкой ткани в поисках замка или чего-то вроде того.       — Карман на дне? — поразился Кондо. — Такие разве делают?       — Нет, он, вроде как, вшит вручную, — поспешил опровергнуть домыслы коллеги Хиджиката. — Вот, и шов есть… Но как его открыть? Не понимаю…       — Разбери шов, — посоветовала историку Цукуе, стоявшая чуть поодаль. Хиджиката кивнул и что есть силы дернул нитки.       — Крепко пришито…       Он дергал снова, еще и еще. И после нескольких провальных попыток нити все же поддались и позволили идеально прямоугольному куску ткани соскользнуть со своего привычного места, открывая Хиджикате вид на весьма привлекательное зрелище. Настолько привлекательное, что тот выронил чемодан из рук. Кондо, Хаттори, Ямазаки, Цукуе и даже стоявшие в дверях Кацура, Такасуги и Сакамото растерянно переглянулись, после чего уставились на то, что упало подле чемодана.       — Это же… — в недоумении Исао уставился на Сагару, стоявшего к нему ближе всего, но тот был удивлен не меньше — иначе отчего он тогда так побледнел?       — Вне всяких сомнений, — вздохнул Зэнзо, выглядевший так, будто ожидал чего-то подобного долгие годы, — это оружие Аманто. Но довольно старое.       — Ты уверен? — цеплялась за призрачную надежду Цукуе. Зэнзо снова вздохнул.       — Точно таким же убили моего учителя, — будто бы это все объясняло, ответил он. — Какое-то время я даже хранил его, как напоминание, но потом Мацудайра-сан заставил меня его выбросить.       В комнате, еще совсем недавно являвшейся жилой, а ныне пустой и брошенной, воцарилась давящая тишина, лишь изредка перебиваемая шелестом дождя, плавно переходившего в ливень. Прервал ее лишь Хидижката, вдруг бросившийся к распахнутому окну с такой скоростью, словно в его легких неожиданно кончился воздух.       Кондо неуверенно шагнул в его сторону.       — Тоши?       — Сомневаюсь, что он выпрыгнул в окно, — вглядываясь в посеревший от ливня дворик, сказал Хиджиката. — Здесь полно вещей, которые помешали бы при прыжке, — те же цветы. Но он их не убрал, а значит, ушел пешком.       Исао и Сагару озадаченно переглянулись, пытаясь понять, что Тоширо имел в виду.       — Выйти на улицу через все эти лестничные переходы за короткий срок довольно сложно, — продолжил озвучивать свою мысль Тоширо. — И если он ушел не так давно, то все еще должен быть на территории школы.       — Но в такой ливень… Мы не увидим его, даже если он до сих пор здесь, — высказал свое мнение Ямазаки.       — Зачем он тебе вообще? — нахмурил брови Кацура. — Если он действительно такой опасный, то не лучше ли…       — Зура, но это же всего лишь наш Кинтоки! — перебил приятеля Сакамото. — Тебе и Такасуги вообще должно быть известно лучше всех нас вместе взятых, что он всего лишь бесполезный человек!       — Да и к тому же, все те годы, что я его знал, он был и есть Саката Гинтоки, — подал голос Такасуги. — Меня вообще вся эта ситуация с его смертью напрягает.       — Точно-точно! — подхватил Тацума. — Он на сто процентов жив, но архив говорит совсем другое. Может, они там что-то напутали?       — И не замечали этого десять лет?       Под натиском Шинске Тацума едва заметно стушевался.       — В любом случае, все мы поняли, что это довольно странно, — вклинился в их спор Зэнзо. — И вообще, раз уж вы «росли вместе», то, может, расскажете нам о нем уже хоть что-нибудь? Я-то его, например, до этого не знал, так что не могу сказать, самозванец он или нет.       — Определенно, Гинтоки есть Гинтоки, — бросил в его сторону полный колкостей взгляд Котаро. Шинске и Тацума согласно кивнули.       — Я тоже думаю, что это Гинтоки, — решила высказаться Цукуе.       — Ты-то уже чего? — поразился столь неожиданному повороту сюжета Сагару.       — На то… есть причины, — отрывисто ответила Цукуе, тут же отвернувшись.       — Женщины, — со вздохом подвел итоги Сакамото, получив за это злобный взгляд в свой скромный адрес.       — Пока мы тут болтаем, он уже успеет триста раз отсюда уйти, — прервал их бессмысленную, по его мнению, болтовню Такасуги. — Хиджиката вот, к примеру, давно смылся.       — Но мы же все время стояли у две… Не мог же он!.. — Кондо недоверчиво уставился на окно. Ваза с цветами, как и прочие мелкие вещицы, стояла на полу под подоконником, еле слышно роняя лепестки под натиском ветра. — Тоши, чтоб те…       Продолжение наверняка весьма обидной для Тоширо фразы утонуло в громком щелкающем звуке, очень похожем на выстрел. Спустя несколько мгновений недоумения учителя услышали этот звук еще раз, но теперь выстрелов явно было больше пяти. И все они звучали практически в унисон.       — О, нет… — простонал Кондо-сан, понимая, что найденный «сувенир от Аманто» Тоширо унес вместе с собой. А это могло значить только одно: их глупый историк все же нашел беглеца и, кажется, даже начал перестрелку.

***

      Хиджиката изо всех сил бежал по обмякшей от дождя песчаной дорожке и мысленно бранил свою дурацкую коленку. После «падения» из окна приземлился он не очень осторожно, напротив, даже болезненно, и теперь слегка поврежденная нога значительно замедляла его движения. Если ко всему этому добавить еще и скользкую почву под ногами да скрывающий все на свете ливень, то можно было сказать сразу: продолжать преследовать Сакату бесполезно. Но Хиджиката не мог сдаться, поскольку видел в этом неистовстве стихии его кучерявую голову собственными глазами. Конечно, может, он ошибся и увиденный им человек вовсе не являлся их новым директором, но Хиджиката и мысли не мог допустить об этом.       Мужчина резко остановился и поднял взгляд на небо. Холодные капли приятно ласкали разгоряченную после бега кожу, тяжело падая, закатываясь за пазуху, там растекаясь, пропитывая собой одежду. Вокруг все, как за пеленой: такое же тусклое, скользкое и нечеткое. Дождь словно плотной шторой занавесил небо, и деревья, и огни школьных окон. Но даже среди этого мрака глаза отчетливо уловили кривоватые контуры светлых волос и смутно знакомый силуэт. Не задумываясь Тоширо крикнул его имя, но ничего не изменилось. Силуэт не обернулся, продолжая идти дальше, будто и не звучало чьего-либо голоса сквозь этот дождь.       «Наверно, он меня не слышит», — решил Тоширо и уже было собирался позвать Гинтоки снова, как тот вдруг неожиданно сдвинулся с места, как-то неестественно отплыв в сторону. Будто бы это перемещение изначально не входило в его планы или входило, но что-то мешало ему двигаться свободно и расслабленно.       Быстренько взвесив все «за» и «против», пока образ Гинтоки не исчез вовсе, Тоширо бросился за ним, спотыкаясь и путаясь в просевшей под ногами грязи. Ливень тут же отозвался гулом в ушах, жестковато ударив по лицу, но это нисколько не спугнуло Тоширо. А вот чуть не исчезнувший из поля зрения Саката напугал даже очень. «Черт! Пора перестать отвлекаться на этот дурацкий дождь, иначе я его потеряю», — выдохнул он.       Гинтоки перемещался спокойным неторопливым шагом, со стороны могло даже показаться, что он не сбегал даже, а просто делал ночной обход. «Секундочку… — всполошил самого себя Хиджиката. — А с чего я вообще взял, что он сбегает?» Но паспорт на имя Сакаты Гинтоки с испорченной фотографией вернул в сердце мужчины уходившие было сомнения. «Куда он идет? — озадаченно подумал он, когда Саката спокойно завернул за угол. — Там же тупик».       Повернув следом, Тоширо с удивлением уставился на открытые двери, ведущие в коридор с физкультурными раздевалками, в которых исчез кусочек плаща Гинтоки. Нервно сглотнув, Тоши осторожно шагнул следом. Это место последнее время не использовалось, поскольку занятия физкультурой заменили тренировками Сакаты, поэтому теперь оно выглядело слегка заброшенным, а в воздухе витал запах пыли, настолько осязаемой, что, казалось, она практически касалась кожи.       Свет не горел, а найти в этих потемках выключатель довольно трудно. Но за незнанием, куда идти дальше, ничего другого не оставалось, кроме как отправиться на его поиски. Поэтому Тоширо неловко повел ладонью по шероховатой стене в надежде найти злополучную кнопку как можно быстрее. Насколько он помнил, выключатель находился немного правее двери, так что он принялся искать в этом направлении. И вскоре пальцы действительно коснулись гладкой прохлады пластика, покрытого толстым слоем пыли, мгновенно перешедшей на ладонь.       Свет зажегся неохотно и лениво, полусонно окинув своим единственным глазом-лампочкой тусклый коридор, по обе стороны которого располагались двери, ведущие в женскую и мужскую раздевалки. Выйти Саката точно не мог, ведь все это время Хиджиката стоял у порога, а окон в коридоре не было — только в раздевалках. «Значит, он пошел в одну из них», — сделал вывод Хиджиката, внимательно осмотрев абсолютно пустой коридор. Затем он с уверенностью подошел к двери мужской раздевалки и дернул за ручку, но та не поддалась. Тоширо с сомнением посмотрел на двери женской, которые были чуть-чуть приоткрыты. «Извращенец», — фыркнул он, незамедлительно влетая внутрь.       В помещении тоже было темно, но света из коридора, просачивавшегося сквозь открытые дверцы, оказалось достаточно, чтобы увидеть: окна надежно заперты, а значит, Саката все еще здесь. И голос за спиной окончательно убедил его в этом.       — Я разочарован, Тоши-кун, — грустно произнес Гинтоки, и Тоширо быстро развернулся. Гинтоки стоял у выхода из раздевалки и глядел на своего нежданного гостя с неизмеримой печалью. Но вместо оправданий Тоширо закидал директора расспросами.       — Что все это значит? — недовольно вопросил он. — Мы нашли твой паспорт. Или не твой…       — О, так вы нашли мой маленький презент? — с невинной улыбочкой, излучающей бескрайнее счастье, переспросил Гин. — Я рад.       — Что все это значит? Зачем ты это делаешь? — Тоширо предпочел пропустить наиграную веселость Гинтоки мимо глаз.       — Что именно? — все также улыбаясь, спросил Гин. Но вдруг улыбка, так ярко игравшая на его губах всего мгновение назад, исчезла. — Это? — он медленно выставил перед собой руку, и в слабом свете коридорной лампы бледно сверкнуло серебристое дуло пистолета. На миг Тоширо почти ощутил его прохладу на своем лбу, даже несмотря на разделявшее их расстояние, которого бы вряд ли хватило, чтобы оружие могло до него дотянуться. — Или это? — пистолет исчез в темноте, и Саката неслышно шагнул за порог, спокойно исчезая за дверьми.       Когда замок щелкнул, Хиджиката наконец понял, что только что ему устроили самую что ни на есть настоящую заподлянку. Он рванул к дверям, но те, разумеется, не поддались.       — Ах ты гад! — почти обиженно выругался Хиджиката. В ответ по ту сторону двери что-то звякнуло, как если бы кто-то обронил на пол, скажем, ключи.       «Стоп, ключи?»       Тоширо лег на пол и с недоверием заглянул в щель между полом и дверьми — благо, та была достаточно широка, чтобы в нее пролезла какая-нибудь палка. А вот рука в нее, увы, не поместится, застряв уже на ладони, так что несчастному и оскорбленному гаврику пришлось подняться, обиженно отряхнуть коленки и пойти делать то, чем он занимался всего пару минут назад: искать выключатель.       Когда лампа со скрипом зажглась, Тоширо огляделся. Как и ожидалось, в раздевалке не обнаружилось ничего полезного, чем можно было бы зацепить ключи и притащить их сюда. Впрочем, Тоширо и не был уверен до конца, что звякнули именно ключи: смотреть из темноты на свет — то еще удовольствие для глаз, особенно, когда уже успел привыкнуть к этой черни.       Окна заперты, а бить их ради какого-то несносного директора совершенно не хотелось, ведь платить за ремонт пришлось бы из собственного кармана, а денег из-за всех случившихся событий у каждого живущего в школе было кот наплакал. Да и привлекать лишнее внимание не хотелось.       — Так-так, Тоширо, давай мыслить здраво, — пытался успокоить себя Хиджиката, не питающий страсти к запертым помещениям с того самого момента, как маленький Гин-чан на целую ночь запер его в кладовке, совершенно не специально забыв открыть обратно.       Спустя некоторое время Хиджиката уговорил себя зайти в душ, примыкающий к раздевалке, и, после непродолжительных поисков, среди пустых флакончиков из-под шампуней и гелей, обнаружил там тюбик крема для массажа. Тюбик был довольно длинный, так что без проблем пролез бы под дверью. В общем, это именно то, что нужно.       Вернувшись к дверям и пропихнув между ними и полом свой маленький шанс на спасение, Тоши принялся двигать его из стороны в сторону, силясь найти связку ключей. Когда с той стороны наконец что-то брякнуло, а затем светлым вихрем пролетело под ногами, Тоши бросил тюбик и победно вздохнул. Но, увы, его радость была недолгой, потому что на полу лежали хоть и ключи, но совсем не от раздевалки, а от форточки.       — Он что, считает, что я только и делаю, что по окнам лажу? — напрочь забыв о недавнем прыжке со второго этажа, рассерженно пробормотал гаврик. — Если уж решил задержать меня, то мог бы и нормальные ключи дать, а не эти, идиот. Их даже достать трудно было. Как мне вообще лезть через форточку?       Однако, несмотря на недовольство, ключи он все-таки подобрал, после чего раздраженно направился к окну и даже отпер его, а затем с усталым вздохом посмотрел на маленький квадратик свободы, никак не рассчитанный на габариты взрослого мужчины.       «Если подумать, окно легко открывается снаружи, — неожиданно для себя самого вспомнил Тоширо и сию же секунду сунул руку на улицу, пытаясь дотянуться до ручки, которой с внутренней стороны помещения не было. — Как же я рад, что в свое время Гинтоки поставил здесь окна не той стороной, — краем рта улыбнувшись, подумал он. — Есть!»       Центральная часть окна, единственная, помимо форточки, способная открываться, со скрипом вывалилась наружу, громко стукаясь о левое стекло. Лицо тут же обдало ледяным ветром и колючим дождем, усиливающимся, кажется, прямо на глазах. Одной ногой взобравшись на подоконник, Тоши ухватился за рамки покрепче и тут же застыл. Там, впереди, быстрым шагом удалялся Саката.       «Эти окна выходят на противоположную часть здания, — принялся подсчитывать что-то в уме Хиджиката, — значит, за все это время, пока я боролся с ключами, он успел обойти всю школу?!»       Затылок директора стремительно удалялся, так что времени на раздумья уже не оставалось. «Сейчас или никогда», — решил Хиджиката и окликнул Сакату, уже дошедшего до дворового фонаря, еще раз. В этот раз мужчина все же развернулся, и увиденное поразило Тоширо до самых уголочков души. В бледном фонарном свете стоял Гинтоки, взгляд которого не выражал абсолютно ничего. На правой щеке ярким уродливым пятном виднелась кровь, которая, вероятно, была даже не его. Очков на нем не было, и в сиянии фонаря глаза, казалось, отдавали таким же грязно-алым, как и эта кровь. В обмякшей руке удобно лежала железная бита, подобранная, скорее всего, еще в том темном коридоре. Как и лицо, она была испачкана в алый смрад.       Только сейчас, при более-менее подходящем свете, Тоширо увидел, что Гинтоки был облачен совсем не в плащ, а в странные белые одежды. Почти такие же, как у…       Додумать Тоши не успел. Чей-то выстрел с оглушительным грохотом пронесся по небу, устремляясь прямиком к стоявшему в фонарном сиянии человеку. И только по бешено впивающимся в металл ногтям Тоши понял, что это он выстрелил в Гинтоки, он сам. Всего на миг, на жалкий и никчемный миг он допустил смелую и безумную мысль: перед ним Широяша. Но этого мига хватило на выстрел. Молча коснувшись взорвавшегося кровью плеча, Гин едва видно пошатнулся, а после, также молча, развернулся и пошел дальше. И именно в этот момент воздух сгнил от сотни, тысячи выстрелов, укусивших его. Стекла с гулом вылетели из окна, орошив собой ошеломленного Хиджикату. По лицу и рукам тонкими струйками потекла кровь, откликаясь на касания блестящих осколков легкой болью. Но Хиджиката будто не чувствовал ее. Он не показал ни единой эмоции, кроме шока, и пустыми глазами уставился в спину медленно идущего человека.       Когда стекло и дождь окончательно смешались, а Гинтоки шагнул за пределы школьной территории, Тоширо понял, что стоит на улице, и, дрогнув всем телом, медленно, словно робот, опустил руки с оружием вниз. Он все еще крепко сжимал его — от страха ли, от шока, — но разжать пальцы он был не в силах. Повинуясь своим внутренним инстинктам, Тоши слепо бросился за Гином. Он уже не понимал, что здесь происходило, да это было и не важно. А важно то, что Гинтоки сейчас уходит. И важно то, что у Гинтоки есть все ответы. Другое дело, захочет ли он поделиться ими… А даже если не захочет, то Тоши заставит его это сделать.       Дождь и ветер, во время бега терзавшие кожу особенно сильно, привели Хиджикату в чувство и помогли на время забыть о недавнем происшествии. В конце концов, в тот момент все это будто происходило не с ним, а с кем-то далеким. Будто это не он стрелял в Гинтоки, будто это не он его ранил. Будто это не Гинтоки стоял там, а сам Широяша. Не-ет, здесь слишком много неясного… Слишком много того, что требует времени и внимания. Слишком много вопросов, на которые уже надо бы давно ответить. Например… «Кто все эти люди?» — нелепо улыбаясь, подумал Тоширо, краем глаза заметив, что за Гинтоки последовал не он один. За спиной, по пятам, по обе стороны дороги, плыли некие тени, разглядеть которые было достаточно сложно, но вполне реально. Было просто очевидно, что они находились здесь не просто так. Возможно, они, как и Тоширо, зачем-то преследовали Гинтоки. А может, они шли за ним, чтобы уберечь от Хиджикаты, ведь окно разбили именно они — в этом Тоши не сомневался.       Из-за ранения Саката стал идти куда медленнее, поэтому Тоширо его быстро нагнал. Но стоило ему только открыть рот и протянуть к нему руку, как тени снова начали перестрелку. «Все-таки они пытаются защитить его, — краем мысли отметил Тоширо, отскакивая в сторону в последний момент. Но выстрелы не прекратились и продолжили покрывать их. Саката равнодушно отбивал пули битой, не пропуская ни одной. Рекошет железа о железо оказался тем еще сюрпризом, поэтому совсем скоро Хиджикате пришлось уворачиваться еще и от Гинтоки. Жидкая от дождя песчаная дорога оказалась сюрпризом еще более приятным, особенно для спины, которая больно прошлась по грубым грязевым комкам. Здесь, внизу, пули уже не могли достать его, но именно это его и настораживало. Они стреляли не в него. Они стреляли в Гинтоки.       — Гинтоки! — Тоши позвал Сакату, пытаясь перекричать дождь, в который раз за этот вечер. — Почему ты…       Но Саката не слышал его. Он был слишком увлечен отслеживанием вражеских пуль и не мог отвлечься на болтовню. Он был ранен, возможно, до чертиков уставшим, но продолжал отражать их атаки снова и снова.       Очередной поток пуль выбил биту из ослабленных рук, и Гинтоки прижался к земле, ускользая от них. Затем перевернулся на спину и, хорошенько оттолкнувшись, покатился куда-то вниз. Уловив наконец среди ливня обрывистый склон, Тоширо пополз следом, но, не удержавшись на обрыве, также скатился, с силой прижимая к груди оружие.       Когда они оба оказались внизу, за каким-то крупным камнем, Гинтоки посмотрел на Тоширо, как на ненормального, но пуля, пролетевшая в считанных миллиметрах от лица последнего, убедила его высказать все свои мысли как-нибудь попозже. Гин оценивающе глянул на оружие в руках историка и, мысленно прикинув что-то в голове, крикнул сквозь шум дождя:       — Целься в голову! Так как сейчас сильный дождь и они выше нас, то стреляй под уклоном!       Хиджиката послушно прицелился и даже коснулся курка, как до него вдруг дошло, что именно сейчас будет.       — Ты предлагаешь мне убить его?! — свирепо глянув на директора, воскликнул он, за шумом ливня чудом слыша свой собственный голос.       — Другого выхода нет! Просто так они не отстанут! — ответил Гинтоки, поворачиваясь в сторону противников. Сейчас он был абсолютно безоружен, а забирать пистолет у Тоши почему-то не спешил. «Должно быть, все дело в его ране», — решил Тоширо, беглым взглядом окинувший чужое окровавленное плечо.       Тоширо тоже посмотрел назад. Незнакомцы уже начали спускаться и потихоньку окружать их маленькое убежище. На некоторых из них были неряшливые повязки, намотанные на голову абы как. В сегодняшние времена такие носят только Джоишиши и Аманто, что значило…       Очередной выстрел, прозвучавший совсем близко, вывел мужчину из транса и заставил делать ноги следом за Гинтоки.       — Зачем они гонятся за нами? — прокричал свой вопрос Хиджиката, прячась за одним из деревьев.       — За нами? — Саката, укрывшийся за деревом неподалеку, раздраженно рассмеялся. — Им нужен я!       — Так зачем?       — Тебе правда интересно?       — Знать не хочу!       Саката с насмешливой улыбкой посмотрел на своего собеседника, явно силясь снова не засмеяться в голос.       — Тогда зачем спрашиваешь?       — Потому что не знать не хочу еще больше! — раздосадовано выкрикнул Тоширо и, резко развернувшись, все же выстрелил в сторону бандитов. Кто-то издал сдавленный хрип и грузно свалился наземь. — Кажется, попал… Никогда не стрелял раньше…       — Никогда не стрелял, но сумел меня ранить? — гаденько ухмыльнулся Саката.       — Я стрелял наугад!       — Ты случайно с фортуной не спишь? — проговорил Саката с еще более гаденькой ухмылочкой, оглядываясь на стрелявших и пытаясь проскочить к другому дереву. — А то меня она явно киданула… Давай туда.       Оба, не сговариваясь, бросились к высоким зарослям кустарников, густо разросшихся на зеленой равнине. Здесь, на природе, вдали от их никчемного государства, спрятаться было практически невозможно. Здесь все открыто, как на футбольном поле, и единственным построением в округе являлась школа. Но вернуться туда сейчас они не могли: эти люди последуют за ними.       Ответив еще на пару-тройку выстрелов, Тоширо снова возобновил свой разговор.       — Так что ты там, говоришь, натворил?       Саката невесело усмехнулся, но все же ответил.       — Поверишь, если скажу, что всего лишь покинул кучку бандитов?       Какое-то время Хиджиката просто молчал, переваривая услышанное.       — Ты их предал? — наконец пришел к более-менее вразумительному выводу он.       — Возможно.       «И не только их», — скрепя сердце подумал Хиджиката, целясь в нового врага. В голове сами собой всплыли недавние воспоминания о чемодане и его содержимом, свидетельство о смерти и обрывок каких-то записей.       — На это… была веская причина? — Тоширо не мог сказать наверняка, о чем именно сейчас спрашивал: об этих бандитах или о школе. Но, наверное, ответ Гинтоки оказался бы одинаков в обоих случаях.       — Нет.       «Значит, нет?» — Тоши уставился себе под ноги, продолжая бежать за Гинтоки неизвестно куда. Внезапно Гин больно схватил его за локоть и потянул вниз, вынуждая присесть. За непониманием, в чем дело, Тоши обернулся на преследователей и недоуменно застыл.       — Почему они остановились? — удивленно спросил он.       — Потому что здесь есть кто-то еще, — прошептал Саката, внимательно вглядываясь в лица преследователей, дабы понять, что же за смельчак такой нарушил их покой.       — Ясно… — Хиджиката тоже перешел на шепот. — А почему они не стреляют?       — Потому что не видят пока в нем опасности, — спокойно отозвался Саката, все еще смотревший на врагов.       — А если этот кто-то пойдет сюда? — обеспокоенно спросил Тоширо, заметив незваного гостя и даже узнав его. Гинтоки не ответил, но здесь и не нужен был ответ. Если кто-либо подойдет ближе, его убьют.       Тоширо хотел уже было окликнуть Кондо-сана, но Гинтоки остановил его.       — Если ты сейчас нас выдашь, я убью тебя, — честно сказал он, и Тоши с ужасом заметил, что пистолет Аманто, найденный тогда в чемодане, уже давно перекочевал в руки Сакаты. Сглотнув, он неуверенно кивнул и сел обратно на землю. Скорее всего, бандиты и так знали, где они, но сейчас все их внимание было приковано к Исао, Сагару и остальным, пришедшим сюда на звук выстрелов. Даже Цукуе набралась решимости и явилась с ними.       — Зачем они здесь? — недоуменно сощурился Саката. — Идиоты… Им не нужно было ввязываться…       Чуть погодя, он, взглянув на Хиджикату, добавил:       — Как и тебе. Вы здесь лишние.       — Ты говоришь мне уйти? — в голосе Тоши впервые за этот вечер проскользнули нотки сарказма. — Ах, ну, да, оружие ведь теперь у тебя. Да вот неудобно, наверно, с таким-то плечом стрелять будет.       — Не напомнишь, кому я за «такое плечо» должен быть благодарен? — словесно ужалил в ответ Гин. Тоши поежился. Сейчас, хоть и на безумно краткий миг, но они снова вели себя как обычно. Бросали колкости друг другу и с ухмылкой давали отпор. Этот человек… Неужели он действительно не тот, за кого себя выдавал? Но если он врал им все это время, то как смог всякий раз так уверенно держать лицо? Натягивал маску и прятался за ней? Поэтому он почти всегда оставался в стороне и вел себя так несерьезно? Он лгал им всегда или что-то все же было настоящим? Его радость, раздражение, грусть… Они были настоящими или нет?       Прежде чем Тоширо, отвлеченный своими мыслями, понял, что происходит, Гин неожиданно вскочил на ноги и бросился наперерез бандитам. Преградив им дорогу и став к ним спиной, он наставил пистолет на Исао.       — Убирайтесь, — до жути чужим и до дрожи незнакомым голосом процедил он, целясь точно в голову. — Живо!       От его слов Кондо-сан неожиданно улыбнулся.       — И что же это ты, по-твоему, делаешь? — с не сходящей, будто приклеенной улыбкой спросил он. — Гин-чан решил поднять бунт и поиграться в бандитов с Аманто?       От услышанного Хиджикату как копьем пронзило. «Аманто? Так эти идиоты, стреляющие направо и налево, Аманто?! Тогда Гинтоки тоже?..»       — Мне выстрелить или сам уйдешь?       Хиджикате этого было более чем достаточно, чтобы ответить на свой же вопрос.       — Мацу-чан не обрадуется, увидев тебя таким, — сказал Кондо и покачал головой. — Ты не выстрелишь, — спокойно добавил он, а затем стал как ни в чем не бывало приближаться к Гинтоки, будто вовсе и не был на прицеле.       — Уходи, — продолжал гнуть свое Гин. — Сейчас же. И этого забери.       Гин кивнул на Хиджикату, но Кондо предпочел не заметить этого и просто пошел дальше. Когда он приблизился в упор, Гинтоки так и не выстрелил. Бывший полицейский, не дрогнув, коснулся наставленного на него пистолета, а затем положил на него руку полностью и крепко схватил, закрывая дуло ладонью.       — Эти люди назвали тебя Широяшей, — спокойно сказал Кондо. В отличие от Хиджикаты, он не требовал объяснений и не кричал. Он просто… отнесся так, будто это что-то нормальное. И это показалось Гинтоки куда ужаснее, чем крики и объяснения. Ведь это значило, что он умер для Исао в тот же момент, когда своим поведением подтвердил свою сущность. И, возможно, поэтому сейчас он делает это снова.       — Я и есть Широяша.       — Но ты не он.       Между ними повисло молчание, но не надолго.       — Они убьют тебя?       Всего на миг, на краткий миг, но Гину показалось, что его простили. И, может, о нем даже сейчас беспокоятся, но… Это самое меньшее, чего он ожидал и что хотел получить.       Гинтоки разжал пальцы, выпуская оружие из рук, и, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее начал пятиться назад, к врагам. Вскоре он и вовсе исчез из виду, скрывшись в пыли, поднятой бросившимися за ним Аманто. Он оставил вопрос неотвеченным. Но для Кондо это и был ответ. Саката Гинтоки, да? Или же Широяша? Кем бы он ни был, вне сомнений, этому человеку в одиночку не выжить. Но его сила воли сильнее смерти, поэтому он точно постарается не умереть изо всех сил. Кондо верил в это.       — Кондо-сан, почему Вы отпустили его?! — к Исао, все еще сжимавшему дуло старого амантовского пистолета, подскочил Тоширо, готовый броситься за Гинтоки в любой момент. Но Исао усмирил его одним взглядом, пресекая все протесты на корню.       — Мы не пойдем за ним, — холодно произнес он.       — Но…       — И не будем его возвращать.       — Кондо-сан!       Видя явное несогласие, Исао вздохнул.       — Подумай сам, Тоши, — мягко заговорил он. — Даже если этот человек — действительно Гинтоки, он является убийцей. Он тот, кто убил наши семьи. Их семьи, — вздохнув, он кивком указал на школу. — И сейчас за ним охотятся Аманто. Если мы пойдем за ним, то, скорее всего, погибнем. А если и выживем, то сомневаюсь, что Аманто не последуют за нами. Если мы вернем его, то, скорее всего, Аманто вернутся тоже. Нет, они точно вернутся… И тогда уже погибнем не только мы, но и все в нашей школе. А этого я допустить не могу.       Тоширо понимал, что Кондо прав, но полностью согласиться с ним был не готов. Ведь это значило бросить Гина. Предать его. Их старого доброго Гин-чана. Хотя, наверно, после того выстрела он больше не вправе говорить о подобном, ведь он предал Гинтоки первым. Первым из всех них. А Гинтоки… Гинтоки уже пришел к ним предателем. И этого им не исправить. Если только они не научатся изменять прошлое.       — Но что же нам тогда делать? — вмешался в их молчаливую беседу Сагару. — Как объяснить детям пропажу директора?       — Думаю, стоит сказать им правду, — решительно заявил Хиджиката.       — Они же возненавидят его, — не согласился с таким решением Сакамото. — Не думаю, что это лучшая идея…       — Как будто врать им лучше, — фыркнул Такасуги.       Слушая их, Кондо вдруг выпрямился и обвел коллег взглядом, полным решимости.       — Мы не будем им врать, — сказал он, чем сей же момент поразил всех присутствующих. — Мы скажем им, что Саката Гинтоки умер. Погиб во время перестрелки.       — Но это… — Цукуе посмотрела на мужчину с сомнением.       — Это правда, — сквозь боль улыбнулся бывший полицейский. — Формально Саката Гинтоки давно уже мертв, так что мы не соврем им.       — Да, но…       — Цукки-чан, все будет в порядке.       Он ослепительно улыбнулся, но дыра в душе зияла куда ярче. Такого стечения обстоятельств никто не ожидал, но каждому пришлось с ним согласиться. Даже дождь, будто давая свое одобрение, стал лить слабее, трогая израненную пулями землю немного нежнее.       Тоширо молча окинул взором почти уничтоженные травы и рассыпанные тут и там пули амантовских огнестрелов. После всего, что здесь случилось, начинало невольно казаться, что все уже закончилось, причем закончилось навсегда. Закончились их былые глупые споры, закончилось недопонимание, закончились конфликты. Закончились безбашные тренировки и сорванные уроки. Закончилась их беззаботная и полная сюрпризов жизнь, которую подарил им Гинтоки. Все это действительно закончилось, но… Но в этой истории, в этой безумной истории убийцы, познавшем человеческое счастье, все только начиналось.

Далее: Урок 12. Убийца не может быть отцом. Часть II