Широяша

      Что может быть прекраснее весеннего теплого солнечного утра? Наверное, только летнее утро, но Таэ нравился и март. Снега сошли, казалось, совсем недавно, но тепло уже стало настолько, что зимы будто вовсе не было.       Порадовавшись весеннему солнышку еще немного, Шимура-старшая воодушевленно зашагала к калитке.       — Шин-чан, я на работу!       — Хорошего дня!       Последние два года жизнь в деревне стала налаживаться, но денег двум подросткам без родителей катастрофически не хватало. Хоть война и была закончена уже чуть более пяти лет назад, города и поселки по-прежнему находились в ужасном состоянии: толком не было ни работы, ни приличных мест жительства, ни развлечений, даже школы сейчас закрыты — а все влияние Аманто, которых, судя по всему этому, развитие захваченных ими территорий интересовало даже меньше, чем вон та пустая консервная банка, лежавшая на земле.       После смерти отца Таэ мечтала воссоздать их семейное додзе, но сейчас в близлежащих районах таким никто уже не занимался. Если честно, то и мечами последнее время орудовали разве что Аманто да Джоишиши, приверженцы же мира и спокойствия самолично отказались от оружия. Но все-таки деньги на жизнь где-то брать было необходимо, поэтому в скором времени Таэ, даже несмотря на свой юный возраст — еле-еле пятнадцать лет, — устроилась на полставки в небольшом баре. Коллектив оказался приветливый, работа — несложная, да и находится не так уж далеко от дома — всего в двух кварталах. С тех пор прошло примерно три месяца, так что девочка уже окончательно вжилась в свою новую «роль».       — Таэ-чан! — навстречу Шимуре мчалась новенькая в их баре — Ханако, двадцати четырехлетняя девушка из соседнего города. Это был уже третий ее день на работе, но она волновалась, как в первый.       Подождав, пока Ханако поравняется с ней, Шимура продолжила свой путь.       — Ты уже слышала, Таэ-чан? — взволнованно проговорила юная сотрудница. — Говорят, Широяшу недавно видели не так далеко отсюда! Страшно даже подумать, что этот монстр сейчас где-то рядом. Даже если днем он и не нападает…       Таэ молча уставилась на дорогу, белесые песчинки которой чуть слышно скрипели под ногами от каждого шага. Широяша. На имени этого человека уже давно стояло табу, хотя война и закончена. Пушки не палят, не разносятся взрывы и дома сыплются только от старости… Но люди продолжали умирать. Аманто будто специально истребляли их. А что самое странное, умирали преимущественно взрослые: их тела находили в их же домах, изуродованные настолько, что найди их кто просто лежавшими на улице — и установить личность уже было бы невозможно. Что касалось же детей, то они исчезали. Исчезали по неведомым всем жителям причинам. И ведь такое происходило сплошь и рядом, а главное — уже не первый год.       — Кто-то снова был… убит? — напряженно сжав руки в кулаки, спросила Таэ. Ей было о чем волноваться, ведь у нее есть младший брат, который однажды тоже может просто взять и исчезнуть.       — К счастью, нет, — заверила ее Ханако, размахивая руками. — Но выходить на улицу одной все равно как-то страшно, да? Вот бы его уже поймали…       Таэ выдохнула с облегчением. Широяша… Никто никогда не видел его в лицо, но говорят, что у него волнистые светлые волосы, настолько светлые, что кажутся почти призрачными. А еще он постоянно ходит в белых одеждах, да таких чистых, что никто никогда бы не подумал представить их темно-алыми, в пятнах крови. Человека столь заметной наружности было бы весьма трудно не заметить и, тем более, не запомнить. Он как будто специально выделялся, но всегда оставался в тени. О нем много чего говорили, но мало что видели. Вернее, не видели вообще ничего. Хотя… Был еще один слух. О необычном цвете его глаз — ярко-алом. Настолько ярком, что он бы тут же привлек к себе все внимание. Наверное, его взгляд был почти такой же обжигающе холодный, как у того проходимца в красном шарфе, поднятом до самого кончика носа, и широкополой шляпе, напоминающей порядком изношенную сандогаса, которые, как правило, носили обычно бродяги или путники.       — Ах!       Всего на долю секунды, но их взгляды сумели соприкоснуться. И от этого невидимого, но ощутимого касания на душе разом стало неуютно и дико холодно, будто снова вернулась зима.       — Таэ-чан? — Ханако непонятливо переводила взгляд с Шимуры на медленно удаляющийся от них затылок. — Таэ-чан, это твой знакомый?       — Не… нет… — девочка отчаянно мотнула головой, приводя в порядок перемешанные мысли. «Мне просто показалось, — усмехнулась она, самой себе казавшись неубедительной. — Мало ли в мире красноглазых людей».       До самого бара ее еще немного колотило, но в окружении персонала и посетителей Таэ одолело спокойствие, заставившее разом забыть обо всем лишнем, кроме работы.              — Что-о-о?! — Ханако пораженно подскочила на стуле, чудом не опрокинув свой обед. — Что ты хочешь сказать, Ре-чан?!       Женщина, сидевшая за столиком вместе с Ханако и Таэ, сложила руки на груди и неопределенно хмыкнула. На вид ей было лет двадцать — двадцать пять, но на днях уже стукнуло все тридцать.       — Я слышала это от хозяйки, — заговорщицким тоном проворковала она, — убийства взрослых и похищения детей происходили и раньше, еще до войны. Но в то время это случалось не так часто, как теперь, конечно же, да и убивали не только правительство, а тех, кто просто под руку попадался.       — Какой ужас! — не поверила своим ушам Хана. — Но зачем? Почему?       — Если так хочешь знать, то спроси у Аманто, — растеряв весь интерес к разговору, ответила Ре.       — Если мы прямо сейчас не узнаем правду, то хозяйка узнает о похождениях сюда твоего парня, — с обворожительной улыбкой на губах мягко произнесла Таэ.       — Он мне не парень! — огрызнулась женщина, тут же получая в ответ подколы. — И я не прошу его сюда приходить, он сам это делает!       Как будто услышав ее слова, двери бара распахнулись, и на пороге появился один из самых главных завсегдатаев их пивнушки, в этих кругах более известный как «парень Ре-чан». Высокий, неопрятный, в ярком красном пиджаке нараспашку и длинном белом шарфе, а также в своих неизменных солнцезащитных очках, он был как всегда узнаваем со всех сторон.       — Ре-чан-н-н, — неправдоподобно растягивая последний звук, счастливо гаркнул гость и сломя голову помчался к своей пассии. Впрочем, пассия не растерялась и вполне себе удачно зарядила ему между ног, отправляя в обратный полет и совсем не заботясь о его приземлении: как и обычно, этого несчастного поймает его подчиненная, что вечно ходит в сандогаса, сплетенной из осоки. — Ре-чан… — со слезами на глазах пропыхтел несчастный, корчась на полу в адских муках и с обидой косясь на свою спутницу, также не упустившую возможности надавать своему боссу по яйцам.       — Мы здесь не за этим, — сжав губы в тонкую полосочку, недовольно сказала она. — Давайте лучше отыщем Кондо-сана и вернемся домой.       — Ты такая бессердечная, Муцу, — все еще постанывая от боли, заворчал мужчина, но на ноги поднялся и уже через секунду-другую активно высматривал кого-то в толпе.       Понимая, что ничего интересного больше не произойдет, Таэ развернулась к своей барной стойке и с удивлением обнаружила своего первого за сегодня клиента. Перед ней сидел средних лет мужчина, лицо которого было печально и уныло. Впрочем, в этих краях такие лица — привычное дело.       Улыбнувшись как можно теплее, девочка спросила самым вежливым тоном, на какой была способна:       — Не желаете выпить?       Бросив что-то в ответ, посетитель неопределенно махнул в сторону полок со спиртным. Кивнув, Таэ молча налила ему их самого лучшего вина, которое мужчина выпил залпом, в один присест.       Таэ наливала еще и еще, а он все не останавливался. «Кажется, у него действительно что-то случилось, — заметила Таэ, наполняя девятый по счету стакан. — Может, больше пить ему не стоит?»       Сама того не желая, Шимура вспомнила учения хозяйки их бара, которая всегда утверждала, что чем лучше настроение клиента, тем больше он потратит, а чем больше потратит, тем больше будет чаевых. Со средствами у Шимур сейчас все совсем худо, поэтому чаевые, определенно, пришлись бы кстати. Но возможно ли поднять настроение этому отчаявшемуся человеку? Для начала, пожалуй, было бы неплохо узнать, что у него случилось. Но нормально ли спрашивать такое у простого посетителя?       «Ну, для начала…»       — Как Вас зовут? — максимально вежливо спросила Таэ, принимая вновь опустевший стакан, но в этот раз не торопясь его наполнить: сперва нужно прояснить ситуацию.       — Исао, — произвольно, почти машинально ответил мужчина с щеками, слегка пунцовыми от выпитого алкоголя. Таэ никак не ожидала, что незнакомец назовет ей свое имя так просто, поэтому немного смутилась. «Наверно, он действительно пьян, — решила она. — Нужно этим воспользоваться».       — Исао-сан, что Вас тревожит? Расскажите мне, — одарив его еще одной улыбкой, произнесла Шимура. Какое-то время мужчина молчал, наверное, обдумывая, стоит ли ему вообще отвечать на подобные вопросы. Но, то ли беда его и вправду была столь ужасна, то ли он и впрямь перебрал, Исао-сан заговорил. Придвинувшись ближе и фактически улегшись на столешнице, он, заметно пониженным тоном, спросил:       — У Вас когда-нибудь исчезал шеф?       — Эм… — бессознательно Таэ глянула на хозяйку, что уже вовсю била скалкой разгорячившихся выпивал-постояльцев. «Сомневаюсь, что с такой что-то случится», — скривилась она. И тут же спохватилась: — Исчезал? Что Вы имеете в виду?       — Он сказал, что уезжает в отпуск на некоторое время, сюда, в Кабуки, — чуть ли не плача, поведал Исао-сан. — Но его не было слишком долго, а на нас свалилось столько бумажных дел…       «Он что, политик или что-то в этом роде?»       — Но приехав сюда, мы его не нашли, — впершись лбом в деревянную поверхность, пробубнил мужчина. — Более того, оказалось, что никакого отпуска и не существует! Никто не знает, где он. Мы ищем его вторые сутки, но он как будто исчез. Похитили его, что ли…       «Или он сбежал от вас с вашими бумагами».       Но стоило Таэ так подумать, как в голове непроизвольно зазвучали слова Ханако и Ре. Аманто, Широяша, похищения… Возможно ли?.. Таэ в ужасе отшатнулась от клиента.       — Неужели Широяша и впрямь…       — Широ… — не в силах закончить злосчастное имя, Исао-сан одарил девочку странным взглядом, в котором читалось что угодно, но только не согласие с ее предположением. — Да нет, не мог Мацу-сан и правда… Он бы… Он ведь…       Понимая, что ситуация с каждым мигом становилась все хуже, а чаевые — все дальше и дальше, Таэ спешно плеснула в давно пустой стакан прелестного красного вина и протянула его клиенту.       — Не волнуйтесь Вы так, я уверена, он найдется. Быть может, прямо сейчас он готовит для всех вас сюрприз, иначе зачем ему брать несуществующий отпуск? Он не стал бы обманывать своих подчиненных, он ведь наверняка настоящий мужчина и джентльмен. Я уверена, он любит вас и никогда бы не бросил.       От этих речей Исао-сан стал расцветать буквально на глазах. Эмоции радости, смятения и печали на его лице все еще сменяли друг друга хаотичным кругом, но по его сияющим глазам было видно: слова Таэ достигли цели.       — А…       — Таэ-чан.       — Таэ-чан, Вы просто ангел…       Таэ в панике уставилась на внезапно закапавшие из его глаз слезы. Не этого она добивалась и не этого ожидала.       — Тогда мы — сам глас божий, — из толпы посетителей вынырнул усталый, но подвыпивший, а потому, наверно, и счастливый «парень Ре-чан». На правой его щеке красовался яркий алый след, из чего следовало, что очередная встреча с их боевой сотрудницей понесла поражение. Плюхнувшись подле Исао-сана, «парень Ре-чан» вздохнул: — Мы Вас уже обыскались, черт возьми.       — Кондо-сан, нам не удалось определить местоположение Мацудайры-сана, — виновато потупив взгляд, произнесла девушка в сандогаса.       — Возможно, в Кабуки его уже нет, — согласился с ней «парень Ре-чан». — Мы должны верну…       — Я никуда не вернусь, Мото! — вдруг запротестовал Исао-сан, для убеждения стукнув ладонью по столу. — Пока не найду этого старого хрыча, из Кабуки ни ногой!       — Мы и так здесь вторые сутки! Нам нужен нормальный сон и нормальный отдых! — ответный грохот по столешнице от Мото.       — Извините за поведение этих пьянчуг, — вежливо поклонилась девушка в сандогаса перед Таэ, уже вообще не знающей, как ей и на что реагировать. Выпрямившись, девушка снова повернулась к мужчинам. — Тут недалеко есть отель, можем переночевать там.       — Наших денег не хватит на эту роскошь, Муцу! — возмутился Мото.       — Я взяла из Ваших сбережений, — невинно захлопала глазами Муцу и невозмутимо потащила своего босса к выходу.       — Ты так жестока, Муцу! Это мои деньги! Я копил их почти всю свою жизнь!       — Мы будем ждать Вас на улице, Кондо-сан, — совершенно игнорируя пинающегося Мото, сказала Муцу.       Кивнув, Кондо-сан полез в карман за мешочком с копейками, чтобы рассчитаться за выпитое.       — Спасибо за компанию, Таэ-чан, — усмехнувшись краешком губ, он вскочил и в спешке бросился за своими спутниками, пока те не исчезли в этой шумной толпе. Некоторое время Шимура молча смотрела ему вслед, а затем собрала оставленные деньги и тепло улыбнулась. Пусть этот человек и не был богат, но все равно отдал ей последнее.       «Исао-сан, тут слишком много для чаевых…»

***

      — И он дал тебе так много лишь из-за поддержки?! — Шимура-младший честно пытался верить словам сестры, но эта куча монет явно не могла быть простой благодарностью. — Окстись! Он, наверное, какой-нибудь извращенец и вернется завтра, чтобы тебя домогаться!       — Есть на свете еще хорошие люди, — не слушая брата, Таэ с благоухающим сердцем прижала монетки к груди. — Этого нам хватит как минимум на неделю, Шин-чан. А если экономить, то и вовсе на две…       — Если бы ты умела готовить, нам не приходилось бы экономить так часто, чтобы хватало на дешевую еду в забегаловках, — процедил Шинпачи. И тут же об этом пожалел, схватившись за ударенный затылок.       — Если бы кое-кто старался в своей кафешке больше, то и экономить ни на чем бы не приходилось, — сдавленно улыбнувшись, парировала Таэ. Шинпачи вздохнул.       — Ты ведь знаешь, сестра, то кафе — любимое место Аманто. Очень трудно быть там единственным официантом и терпеть их выходки каждый день.       Видя тоску в его глазах, виднеющуюся даже сквозь очки, Таэ смягчилась.       — Понимаю, — улыбнулась она, на этот раз не фальшиво, а, скорее, грустно, и присела на корточки перед братом, беря его за руку. — Но мы должны с этим справиться. Вместе ведь мы справимся, верно?       — Угу…       — Постарайся на работе и завтра. Помни: не зли ни Аманто, ни хозяина, не лезь на рожон.       — Угу…              На следующее утро Таэ проснулась довольно поздно. Сегодня она была во вторую смену, поэтому можно было поспать и подольше.       — Надо хорошенько выспаться перед работой, — сказала Таэ сама себе и постаралась обратно заснуть, но едва она прикрыла глаза, как в двери дома кто-то постучался. — Шин-чан, открой! — крикнула Таэ, укутываясь в одеяло потеплее и тут же вспоминая, что Шинпачи наверняка давно на работе. Неохотно высунувшись из-под одеяла, Шимура все же затопала босыми ногами по теплому от солнечных лучей полу. — Кого это нелегкая принесла? — спросила она, открывая двери, толком не задумавшись: она еще слишком сонная, чтобы думать о таких мелочах. И тут же удивленно отступила в сторону. Увидеть на пороге этого человека она никак не ожидала. Даже если прошло много лет, его она просто не могла не узнать. — Дя…дядя? Ты жив?!       У дверей стоял высокий улыбающийся мужчина с непослушными светлыми волосами, собранными в высокий хвост. Рассмотрев хозяйку дома со всех сторон, он улыбнулся еще шире.       — Как жизнь, Таэ-чан?              — Так значит, тебе тогда удалось спастись, — даже не стараясь скрыть свою радость, сказала Таэ. — Нам сказали, что ты пропал уже очень давно, когда тебе было где-то… семнадцать, вроде? Все думали, что ты погиб, раз не возвращался так долго.       — Ну, тогда я не мог прийти, — отхлебнув чаю, проговорил дядюшка. — Война и все такое. За мной был хвост, и я не мог привести их за собой.       — Их — это Аманто? — уточнила Таэ.       — Точно-точно! Но теперь это звучит даже глупо, ведь эта территория так и кишит этими монстрами.       — Что правда, то правда…       На небольшой промежуток времени в кухне настала убедительная тишина. Таэ нервничала, до сих пор не в силах поверить в происходящее. Их дядя, Хаджимэ Оби, или просто Оби-сан, — младший брат их отца, человек, которого, как они думали, нет в живых уже целых восемь лет, неожиданно возвращается, вполне живой и здоровый.       — А где Шин-чан? — спохватился мужчина, когда, осмотревшись, так и не заметил второе чадо семейства Шимура.       — На работе, — вновь совсем не задумавшись, ответила Таэ. Однако ее слова дядю совсем не обрадовали.       — Работа? В таком возрасте? — в его голосе отчетливо звучало неодобрение. — А сколько, кстати, ему лет?       — Уже тринадцать.       — А тебе?       — Уже пятнадцать.       — А где родители?       — Погибли во время войны.       — И с кем вы живете?       — Сами.       — И Шин-чан кормит вас двоих?!       — Я тоже работаю! — чуть ли не оскорбилась Таэ. — Просто сегодня мне во вторую смену.       — Так значит, вы оба работаете… В таком возрасте… Совсем одни, без взрослых…       Оби казался потерянным, и Таэ захотелось его подбодрить.       — Ну, теперь-то с нами будешь ты, Оби-сан, — лучезарно улыбнулась она. — Шинпачи, скорее всего, вернется, когда меня уже тут не будет, поэтому ты станешь ему хорошим сюрпризом. Вот он обрадуется!       Заразившись радостью племянницы, мужчина тоже улыбнулся.       — Думаю, так и будет!

***

      — Таэ-чан, к тебе посетитель!       — Иду!       Во вторую смену работать всегда гораздо труднее, чем в первую, ведь во второй части дня клиентов, как правило, куда больше.       — Чего желаете выпить… Исао-сан? — узнав своего «посетителя», весело спросила Таэ.       — Вижу, Вы в хорошем настроении, Таэ-чан, — с усталой улыбкой на устах заметил Исао.       — А Вы, вижу, снова чем-то опечалены.       — Как всегда проницательна и мила, словно ангел!       — Вы мне льстите, Исао-сан.       Таэ предложила мужчине того самого вчерашнего вина, и он с радостью его выпил. Едва стакан опустился на стол совершенно пустым, веселость и несерьезность мгновенно куда-то исчезли.       — Мы должны были уехать уже этим утром, но до меня дошли одни слухи, — с тяжестью на груди вздохнул Кондо, заставляя Шимуру машинально подвинуться ближе. — Это правда, что здесь, в Кабуки, сейчас Широяша?       — Эм?       — Вы наверняка не знаете, но прошлым вечером был убит человек. Кажется, грузчик из какого-то магазина.       — Чт… — Таэ почти сорвалась на крик, но остановилась в последний момент. — С чего Вы это взяли? Если бы кого-то убили, об этом бы уже весь город…       — Я бывший сотрудник полиции, поэтому имею кое-какие связи, — оборвал лепетание девочки Кондо. — Это скрытая информация, поэтому тише, пожалуйста. У убитого не было семьи или родственников, поэтому и искать его никто не станет. А лишние шум и паника правительству ни к чему.       — Но ведь…       — Просто ответьте: Широяша действительно здесь?       Атмосфера накалялась до невозможного, и Таэ чувствовала это каждой клеточкой. Но что-то ей подсказывало, что она может доверять этому человеку.       — Точно не знаю, но слухи об этом действительно ходят, — честно сказала Шимура. — А вчера… вчера я видела странного человека, когда шла на работу. У него… были красные глаза… и одет он был, как бродяга… и одежда поношена… Вы думаете?..       Но мужчина уже был полностью сосредоточен на своих мыслях. А затем, тихо бросив «Спасибо», он и вовсе устремился на улицу, быстро исчезая среди выпивал. Шумно вздохнув, Таэ взяла опустевший стакан и отправилась к мойке.       — Неужели и правда Широяша?..

***

      — Шинпачи!       Младший Шимура всем телом вздрогнул от этого крика и бросился в зал.       — Сколько еще ты заставишь клиентов ждать?! Живо подай им их заказы!       — Я-я почти приготовил! Сейчас принесу! — впопыхах отчеканил малец и вернулся на кухню забрать порции. — В-вот, пожалуйста, простите за ожидание, — поклонившись до самой земли, Шимура, с подносом под мышкой, унесся обратно. За сегодняшнее утро еще не было ни одного Аманто, и это просто не могло не радовать. Но, с другой стороны, это явственно давало понять, что самое худшее еще впереди.       До конца смены оставалось не больше часа, но, как всегда бывает в таких ситуациях, когда хочется, чтобы время шло быстрее, оно будто в издевку совсем не движется. Не прошло и минуты, как шеф снова вызвал Шинпачи в зал обслужить новых клиентов. Как же он ненавидит свою работу…       — Что будете заказывать? — с горем пополам переведя дыхание, Шинпачи вскинул голову на очередных клиентов и тут же застыл. Вот они, источники всех бед их страны, — проклятые Аманто. Окинув мальчонку наплевательским взглядом, оба мужчины сделали заказ и отвернулись к окну, о чем-то тут же оживленно заговорив. Когда Шинпачи принес им их порции, оба были уже на середине своих речей, поэтому мальчик мало что понимал.       — Ваш зака…       — Ты тоже слышал, что этот придурок приперся в Кабуки? — спросил один из мужчин, напрочь игнорируя официанта.       — Заказ…       — Слышать-то слышал, да только не уверен, что это именно он. Он ведь уже месяца два как живет отдельно, с каким-то мужиком, который забрал его к себе.       — Эй…       — Говорят, этот тип приходил к нему и раньше, но он вечно ему отказывал. Интересно, что случилось на этот раз, что он согласился?       Понимая, что его попросту не замечают, Шинпачи решил поставить заказ вместе с подносом и тихо-мирно уйти, но для этого ему придется обойти стол по кругу, так как клиенты уселись поближе к выходу, пространство у окна оставляя свободным и очень удобным для того, чтобы поставить там еду.       — Кстати о мужиках, — вновь заговорил один из Аманто, еле слышно качаясь на стуле. — Ко мне вчера подходил один, спрашивал про какую-то фамилию… Кажется, «Шимура»?       Услышав свою фамилию, Шинпачи, уже занявший подходящую позицию, так и замер с повисшим над столиком подносом. Но, кажется, ни один из клиентов этого не заметил, так как оба спокойно продолжили разговор, и Шинпачи решил их послушать еще немного, боясь вдохнуть лишний раз.       — А что с ней не так? Мало ли кто кого спрашивал.       — Да просто на днях я слышал от господина, что детей с такой же фамилией заказали Широяше. Вот и подумал, что, может, то и был этот самый его сожите… Эй!       Погрузившись в полнейший ужас, Шин-чан совсем не заметил, как начал опускать поднос мимо столешницы, прямиком на одного из клиентов, и весь заказ, накренившись, пролился прямиком тому на колени.       — Что ты творишь, паскуда?! — вскочив на ноги, амантовец схватил мальчугана за воротник и поднял над полом. — Тебе жить надоело или как? На тот свет отправиться хочешь?! — рявкал он, вновь и вновь лупя Шинпачи по лицу. Но от ужаса и все еще путавшего разум шока тот даже не мог ему что-либо ответить. Он видел хозяина, закипавшего от гнева и извинявшегося перед Аманто чуть ли не на коленях. Он видел лица этих самых Аманто, лишенные какой-либо жалости или даже намека на нее. Он еще не понимал в полной мере, но все же чувствовал, что это, скорее всего, какого-то рода конец. Конец его работе, конец еще одному источнику дохода. Сестра снова расстроится, ведь его увольняют уже третий раз… Все будто в какой-то быстрой съемке, как в перемотке. Все куда-то летит, торопится, будто боится, что опоздает. Щеки сильно болят от нескончаемых ударов, и, кажется, вот-вот вовсе отвалятся. Где-то что-то звонко брякнуло — наверно, амантовец так разошелся, замахиваясь для ударов, что разбил посуду.       — Эй, вы.       Чей-то уверенный голос резко разрезал эту канитель кадров, восстанавливая скорость времени и очищая рассудок. Шинпачи понял, что лежит на полу позади какого-то человека в непонятных отрепьях и старой потертой сандогаса.       — У вас что тут, брачный период, что вы так разревелись? — спокойным, но осуждающим голосом поинтересовался он. — Сначала бьете людей, потом бьете чужие заказы… Мальчонка и так уже битый час пытался дать вам чертов поднос. Можно хоть иногда не быть кротами и смотреть по сторонам?       — А можно быть не таким самоуверенным, ты, ублюдок? — парировал один из клиентов, не тот, что бил его, — Шинпачи понял это по менее жесткому голосу. Его защитник, явившийся вообще непонятно откуда, будто с самих небес, ничего не предпринимал, потому амантовцы его и не трогали. Пока. Решив, что эта заминка — отличный шанс осмотреться и вникнуть в происходящее, Шинпачи тихонько отполз в сторону, прячась за опрокинутый стол, и обвел помещение оценивающим взглядом. Столик, за которым сидели Аманто, был надломлен и прогибался вниз. Заказ валялся подле него, полностью раздавленный. Рядом с ним, ткнувшись в пол, торчала катана — чья именно, опередить было трудно. Хозяин кафешки давно стоял, прислонившись к стене, в противоположном углу комнаты — оттуда его наверняка не заденет, если вдруг начнется драка.       Внезапно один из клиентов сделал шаг навстречу парню в сандогаса.       — Кто ты? — со всей серьезностью спросил он, на всякий случай держа ладонь на рукояти меча. Незнакомец не ответил, но по какой-то причине амантовец, словно пришибленный зверек, попятился в сторону. В какой-то миг Шимура даже пожалел, что находится прямо за спиной своего спасителя и не может видеть его лица. — Уходим! — гаркнул Аманто, хватая своего менее расторопного приятеля за плечо. — Сейчас же!       — Да что… — одного взгляда на незнакомца ему хватило, чтобы заткнуться.       — Пока-пока, — озорно бросил вслед им мужчина, помахав закрывающимся дверям и на всякий случай швырнув им вслед катану, тут же впившуюся в дверной косяк. — Здесь за парфе и за испорченные вещи, — развернувшись к хозяину кафе, он бросил ему мешочек монет и молча подался на улицу.       Минут десять — пятнадцать и Шинпачи, и шеф стояли каждый в своем углу и молчали.       — Шинпачи… — наконец отлипнув от стены, мужчина широкими шагами приблизился к своему нерадивому сотруднику и склонился над ним черной тенью. — Ты. Уволен!       Испустив тихий вздох, мальчик встал на свои две и поплелся домой, ни разу не обернувшись. Скорее всего, уже завтра шеф пожалеет о своих словах и попросит его вернуться, в конце концов, Шинпачи был здесь единственным официантом и вообще единственным работником. Но Шимура уже твердо знал: он не вернется.       Шинпачи надеялся, что на сегодня сюрпризов достаточно, но, открыв двери собственного дома и увидев там непонятного мужика, понял, как же сильно ошибался.       — Кто… — он даже принял нужную стойку, но мужчина, видя это, лишь рассмеялся.       — Ты вырос таким замечательным, Шин-чан!       — Этот голос… — пробормотал себе под нос Шимура, явно что-то вспоминая. — Оби… сан?       — Да-а, это я! — еще больше развеселился неизвестный, громко смеясь. Не до конца понимая, что делает, Шинпачи сорвался с места и повис на шее любимого дяди, которого много лет считал мертвым.       — Оби-сан! Дядюшка! Вы живы!       — Я жив! — заражаясь радостью мальчишки, крикнул Оби.       — Но как ты попал в дом?       — Меня впустила твоя сестра, — игриво ответил Хаджимэ, опуская племянника на пол. — Ну, рассказывай, как вы тут были без меня?

***

      По возвращении Таэ уже ожидал неплохой банкет, организованный специально, чтобы отпраздновать долгожданное воссоединение их наконец-то уже не такой маленькой семьи. Также Шинпачи оплакивал свою еще одну утерянную работу. Возможно, именно поэтому к вечеру они все были до ужаса пьяные.       — Предлагаю уже лечь спать, а то мне завтра в первую смену, — заплетающимся языком проговорила Таэ, вылезая из-под стола. — Мне еще протрезветь надо, а то выгонят к черту.       — Ты права, я тоже пойду, — согласился с сестрой Шинпачи, в заключение своих слов громко икнув. Оби тоже отлип от бутылки и, получив в свое распоряжение целую комнату, удалился восвояси.       Таэ еще немного повозилась с посудой, но, разбив вторую тарелку подряд, сдалась и поплелась в постель. Когда она уже почти дошла до своей комнаты, то услышала внезапный дождь, настолько сильный, что, казалось, он вот-вот мог перерасти в целый ливень. Шелест капель приятно успокаивал опьяненную голову и настраивал на долгий сон, поэтому, едва дойдя до кровати, девочка свалилась на нее без задних ног.       Дождь все еще лил, хоть и с куда меньшим рвением, чем раньше, когда Таэ неожиданно проснулась. Не считая биения стихии и тиканья часов, в помещении было тихо. Пожалуй, даже слишком тихо, но ведь сейчас ночь, так что, наверно, не так уж и странно, что ночью в доме ни звука.       После «пьяного» вечера голова жутко болела и очень хотелось пить. Соскользнув на пол, Таэ молча направилась к кухне, мысленно радуясь, что луна сегодня достаточно яркая. Только сейчас она заметила, что осталась в той же одежде, в которой была вчера. В этом спать весьма неудобно, но, очевидно, она выпила столько, что даже не заметила всех неудобств.       «Ночью действительно приятно тихо, — заметила Шимура, набирая воды из графина и залпом выпивая ее. — Настолько тихо, что даже жутко… Стоп, это были шаги?». Шимура фактически вжалась в пол, не в силах пошевелиться, и постаралась прислушаться. Дождь, часы, скрип половиц… По дому действительно кто-то ходит. Шинпачи тоже захотелось попить? Или это Оби-сан проснулся? Проверить одновременно и хотелось, и нет. С одной стороны, она была бы безумно рада, окажись это брат или дядя, но если это не они…       Таэ отважно ступила в темноту по направлению шагов. Пройдя совсем немного, она наконец смогла разглядеть силуэт Хаджимэ, стоявшего у комнаты Шинпачи. «Зачем он пришел сю…»       — Мнмнмнм!       Прежде чем она сумела закончить мысль, Таэ поняла, что ее схватили и затащили за угол. Огромными от ужаса глазами она уставилась на своего обидчика, припечатавшего ее к стене и все еще зажимавшего ей рот. Увы, почти ничего не было видно. Хотя… если приглядеться… Это был человек, облаченный полностью в белое. Испугавшись собственного открытия, Таэ хотела было закричать, но незнакомец, очевидно, ощутивший ее панику, сжал девочку еще сильнее. Притом он совсем на нее не смотрел, взгляд его алых глаз, жутко сверкавших в отблеске луны, был прикован к чему-то другому.       «Красные… Они… красные…»       Проследив за его взглядом, Таэ наткнулась на спину Оби-сана, который уже успел открыть двери комнаты Шинпачи и теперь стоял, склонившись над ним. Понимая, кто именно держит ее и что именно этот кто-то собирается делать, Таэ впилась в чужие пальцы зубами, заставляя отпустить.       — Не… Не убивай его, пожалуйста! Пожалуйста, — почти шепотом добавила она, когда мужчина больно схватил ее за челюсть, повелевая заткнуться, и резко развернул в сторону комнаты брата.       — Смотри, — в грохоте дождя его голос почти утонул, но от страха Таэ расслышала каждый звук и даже каждый отзвук. Он сказал ей смотреть, и она смотрела. Смотрела молча, обездвижено. Смотрела на то, как ее дядя… начал душить ее брата.       — Что…       Прежде чем случилось что-то ужасное, человек в белых одеяниях сорвался с места и сбил Хаджимэ с ног. А затем… Затем было то, что случалось со всеми взрослыми этих мест, тела которых потом находили в их же домах, изуродованными настолько, что найди их кто просто лежавшими на улице — и установить личность уже было бы невозможно. Таэ впервые видела убийство, впервые видела столько крови в одном месте. Впервые видела Широяшу. Это был он, точно он. Отчего-то Таэ уверена.       Широяша склонился над мирно спящим Шинпачи и едва коснулся его шеи.       — Скажешь ему, что это сделал я, — тихо произнес он, скрываясь в окне, по какой-то причине остававшемся открытым. Не совсем понимая, что Широяша имел в виду, Таэ просто бросилась к брату и, стянув его с постели, уволокла в свою комнату, заперев в ней каждую щель. Ей было страшно. Очень страшно. Настолько страшно, что она не спала всю ночь и просто смотрела на брата, уже не скрывая слез. Она даже зажгла ночную лампу, чтобы хоть немного прогнать свой страх… Но этот свет лишь показал ей реальность еще раз: на шее брата были отчетливо видны следы рук.       — Значит, это он имел в виду… — прошептала девочка и снова заплакала, утыкаясь лицом в подушку. Если можно бы было вернуться, она хотела, чтобы все было по-другому.       Утро выдалось холодным. Таэ сидела на кровати без единой мысли и просто смотрела в пол. Шинпачи спал. За всю ночь он так ни разу и не проснулся. «И слава богу».       На работу идти совсем не хотелось, хоть она уже безнадежно опоздала. Но это был их последний источник дохода, поэтому пойти все же стоит. Оставлять брата одного она боялась, поэтому решила взять его с собой.       — Шин-чан, Шин-чан, проснись, — тихонько звала его Таэ, невольно возвращаясь к вчерашней картине. Если бы не тот человек, то… Таэ сильно потрясла головой. Ей не следует о таком думать. Не сейчас… Но все же… Если можно бы было вернуться, она хотела, чтобы все было по-другому… Но ведь прошлого уже не изменишь. И в него невозможно вернуться. Как сильно бы этого порой ни хотелось.       В двери тихонько постучали, заставляя содрогнуться всем своим существом. На ватных ногах подойдя к дверям и боязливо открыв их, девочка выдохнула. Всего лишь почта. Подняв голову выше, она какое-то время постояла, после чего почти с радостью бросилась к мужчине, протягивавшему ей газету.       — Мото-сан!       «Почтальон» не стал ее отталкивать, и Таэ, уткнувшись в его плечо, поддалась слезам. Он поглаживал ее по голове, пытаясь успокоить. И ему это потихоньку удавалось. Когда Таэ почти перестала плакать, Мото поставил ее на ноги и улыбнулся.       — Нас прислал человек, который знаком Вам как Исао-сан, — заговорил он, мягко убирая детские руки со своих плеч и передавая старшую Шимуру стоявшей позади него девушке в сандогаса. — Я его друг, Сакамото Тацума, а это Муцу, моя помощница. Мы пришли забрать Вас, госпожа Шимура, и Вашего брата в нашу школу. Вы ведь пойдете?       Таэ молча уставилась на него, не зная, радоваться или бояться. Но ведь прошлое не изменишь, так? Как сильно бы этого порой не хотелось, верно? Тогда… может… может, стоит попробовать изменить будущее?

***

      Хиджиката Тоширо торопливо шел по указанному ему адресу, думая о том, насколько жесток и беспощаден этот мир. Он приехал в Кабуки-чо, в котором не был уже так давно… Приехал по важному делу: помочь Сакамото доставить в школу двух новых детей. Насколько он слышал, на еще одну семью в этом районе было совершено нападение тем безумцем Широяшей, но дети были не тронуты, а значит, теперь пришел их черед действовать. «Нам нужно просто доставить этих ребятишек в школу, так к чему такие волнения? Сакамото и Муцу и сами вполне бы справились с этим, меня-то зачем было дергать? — возмущался мужчина, шагая среди шумных людей, обсуждавших погоду, растущие цены и свежие сплетни. — Зачем так укреплять охрану этих детей? Не понимаю…»       Свежий ветер приятно дул в лицо, вовсю заставляя вспоминать о весне и ночном дожде, когда мимо Хиджикаты кто-то прошел. И в этот самый момент, едва различимый за шелестом марта, ушей мужчины достиг чей-то голос.       — Вечер добрый, Хиджиката-сан.       Тоширо рывком обернулся, но никого не увидел. Вокруг все также суетились люди, обсуждавшие погоду, растущие цены, свежие сплетни… Развернувшись обратно, Тоширо спокойно продолжил свой путь, наслаждаясь весной.       — Послышится же такое…

Далее: Специальная глава: Все или ничего Последние события глазами детей, а точнее — глазами Камуи А там и флэшбэк уже, хе-хе-хе~