Широяша

      Ветер неистово ломился в заклеенные скотчем окна, заставляя стекла дребезжать. Еще пару минут назад в сердце юного бывшего Ято бушевала такая же буря, но теперь он был совершенно спокоен. Или же, вернее будет сказать, сосредоточен? Что поделать — тренировки всегда умиротворяли его и заставляли хоть на миг забыть обо всем, что творилось во внешнем мире. Взмах катаной, легкий шажок, плавное перемещение веса с одной стороны на другую… Он научился все это делать так тихо, что теперь с легкостью мог бродить по школе после комендантского часа и оставаться незамеченным. Хотя утаиться от кого-то вроде Гин-чана или Такасуги ему по-прежнему не удавалось. Казалось, эти двое будто все стены видели насквозь и вполне способны обнаружить даже самого маленького микроба, если это, конечно же, было им необходимо.       Несмотря на ревущую непогоду, в спортивном зале было удивительно тихо. Камуи молча упражнялся в элементарных движениях, необходимых для обороны, и размышлял о том, что…       Очередной замах получился одновременно с порывом ветра, что придало движению что-то наподобие спецэффекта, как во всяческих непонятных фильмах. Камуи не любил смотреть телевизор, потому что обычно там только и делали, что крутили передачи об Аманто или фильмы о них же, других тем для телевизионщиков будто бы не существовало. «Но что действительно меня бесит, — выдохнул Ято, делая разворот в воздухе, — так это то, что… » Не успел он подумать об этом, как поскользнулся на треклятом полу и упал на спину, больно ударившись головой.       — Твою ж…       Быстро сел и обхватил место ушиба. Кажется, будет шишка.       — Ах-ха-ха, ты так громко упал!       Одна фраза — и Камуи полностью пристыжен. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому довелось лицезреть самые позорные секунды его жизни. «Только последний идиот мог упасть лишь потому, что задумался!» — выдвинул обвинения в свой адрес Камуи.       — Гин-чан, давно ты здесь? — спросил он и поднялся на ноги как ни в чем не бывало.       — М-м-м, минут десять точно.       Камуи все же посмотрел на директора и увидел его стоящим у дверей и ехидно улыбающимся. Вне сомнений, этот случай Гинтоки не забудет еще долго.       Подобрав катану с пола, мальчик вернулся к своему бою с тенью. Саката ничего не говорил, просто молча стоял в стороне, но Ято знал: этот человек следил за каждым его движением, а значит, оплошать еще раз никак нельзя. Только не перед ним.       Удар, еще один и еще. «Сражение» плавно текло к завершению, когда Саката все же заговорил.       — Камуи, ты помнишь, с какой целью решил вступить в мой кружок?       Этот простой и невинный вопрос заставил мальчика на миг сбиться с шагу, что, в свою очередь, чуть не привело к очередному падению.       — Конечно, — осторожно ответил он и добавил в мыслях: «Такое забудешь».       — Хорошо, — бросил Гин и опять замолчал. Продолжил свою речь он лишь секунды через три: — Как насчет поединка один на один?       — Только за.       Дождавшись, пока Саката выберет оружие и замрет напротив, Ято принял нужную стойку и приготовился. Да, это был не первый раз, когда ему приходилось «сражаться» с Гин-чаном, но он все равно жутко нервничал. По весьма непонятной причине ему хотелось представать перед этим человеком только в лучшем свете. Особенно сейчас, когда перед ним же он так неудачно свалился на пол.       За мыслями Камуи не сразу заметил, что бой начался. Решив отдать этому поединку всего себя вкупе со всеми своими умениями, он выбросил все из головы и сосредоточился на движениях оппонента. К слову, это оказалось довольно трудно: Гинтоки и секунды не стоял на месте, постоянно исчезал из поля зрения, чтобы потом появиться с самой неожиданной стороны. Поддерживать такой темп битвы было слишком изматывающе, но все же не невозможно. И Камуи старался сделать все идеально. Ну, или хотя бы просто не упасть.       — Слабо! — недовольно крикнул директор, когда Ято отскочил от него после одного из своих лучших ударов. Подождите-ка… Гин-чану что, не нравится? — Поворот слишком медленный! Защита абсолютно отсутствует! Движения слишком предсказуемы!       Упреки сыпались один за другим, оставляя неприятный осадок на сердце. Ведь Камуи так старался… А что в итоге? Но вскоре мужчина и вовсе перестал давать указания, вместо этого он начал атаковать мальчонку с поразительной скоростью и возмутительной точностью. К сожалению, Камуи проигрывал ему по всем параметрам. И если раньше он еще как-то держался и даже мог более-менее атаковать, то теперь парнишку будто связали по рукам и ногам: он не успевал даже подумать о нападении, все время лишь защищался. Попытка увернуться от летящего к шее деревянного острия увенчалась изодранными о пол коленками и треснувшей пополам катаной. Отбросив изуродованное оружие в сторону, Ято вскочил на ноги и обиженно уставился на учителя.       — Гин-чан, ты чего?! — возмущенно воскликнул он. — Какая же это тренировка, если я только и делаю, что уклоняюсь?!       — В настоящем бою будет еще хуже, — монотонный и какой-то натренированный ответ.       — Гин-чан!       — Еще раз.       — Э?       — Скажи еще раз, зачем ты пришел сюда, — к удивлению Камуи, Гинтоки был совершенно серьезен. Возможно, именно поэтому он просто не смог не ответить.       — Ч-чтобы… убить Широяшу…       — Еще раз!       — Чтобы убить Широяшу.       — Не слышу!       — Чтобы убить Широяшу!       Наконец решив, что давления достаточно, мужчина бросил в мальчика странно-колючий взгляд и швырнул к его ногам свою катану.       — Подбери, — холодно сказал он.       — Эм?       Вместо ответа Гинтоки отошел на приличное расстояние, и до Камуи дошло, что его призывают напасть.       — Гин-чан, что ты…       — Если ты действительно хочешь убить, — пугающе отстраненным голосом проговорил Гин, — то должен обладать всеми необходимыми для этого навыками. Представь, что ты должен убить меня, — подобная просьба оказалась как гром среди ясного неба, даже несмотря на всю ее очевидность, в сложившейся-то ситуации. — Я тот, кого ты хочешь убить, вот и нападай так, чтобы лишить меня жизни.       — Гин-чан, это как-то немного…       С секунду Саката безмолвно смотрел на Ято.       — Значит, ты все-таки не хочешь его убивать, — как-то разочарованно произнес он, но Ято знал: это наигранное разочарование. Его пытаются спровоцировать — это просто очевидно. Но… зачем?       — Гин-чан, я не смогу представить, что должен убить тебя, — категорически отказался Камуи. «Только не тебя. Я, скорее, Хиджикату изрубить соглашусь».       — Тогда представь на моем месте того, кого ты смог бы убить без колебаний, — равнодушно отозвался мужчина. — Представь, что я Широяша.       — Ч-что?..       — Ну же! Закрой глаза и представь!       Все еще сомневаясь в своих действиях, Камуи медленно зажмурился.       — Сосредоточься на ощущении присутствия, — продолжал поучать его Гинтоки. — Это одно из важнейших правил.       «Правил чего?» — тут же задался вопросом Камуи, но вслух спросить не решился, да и сейчас не самый подходящий момент для этого, его и так уже отчитали.       — Не открывай глаза, пока я не скажу, — кивок в знак согласия. — Пытайся уловить мое присутствие, вернее, присутствие Широяши, не используя зрение. Только слух и твои собственные ощущения.       «Странная тренировка, — озадаченно подумал Камуи, но глаз не раскрыл. — Не используя зрение, значит? И что же мне делать? Вслушиваться в тиши…» Когда рядом что-то звякнуло, парень чудом не раскрыл глаза, вовремя вспомнив про уговор. Команды не было, значит, еще нельзя. Но чего от него ждут? Что он должен делать? Он ничего не видит, и от этого становится немного жутко, но больше никаких ощущений. «Постойте-ка… Ощущения… Ощущение присутствия… Значит ли это, что я должен обнаружить местонахождение Гин-чана, причем сделать это вслепую?» От столь неожиданного вывода Камуи беспокойно подскочил на месте, крепче сжимая в руках катану. «Сосредоточиться на Гин-чане. Нет, он же сейчас Широяша…» — думая о подобном, Ято отчаянно прислушивался к тишине и своим собственным чувствам. Увидеть то, что нельзя увидеть. Найти то, на что обычно не обращаешь внимания. Сосредоточиться на том, что вокруг тебя, даже если ты этого сейчас не видишь… Через несколько минут Камуи сглотнул. Кажется, получилось. Он четко ощущал кого-то перед собой, но… что это за странная аура? Или ему только кажется?       — Помни: я — Широяша, — произнесли за спиной, и этот голос уже не походил на голос обычного Гин-чана. Хотя в самом голосе мало что изменилось, тут было что-то другое… — Я тот, кто уничтожил твою семью. Тот, кого ты хочешь убить, — продолжал этот кто-то, напоминающий Гин-чана все меньше.       «Что это? Почему?»       — Тот, кого ты должен убить.       «Что происходит? Я не узнаю… этого человека…»       — Неужели ты меня совсем не ненавидишь? После всего, что случилось?       «Он…»       Камуи машинально отшатнулся, зажмуривая и без того закрытые глаза еще сильнее. События той давней ночи вновь встали перед глазами. В тот раз он ничего не смог сделать и просто стоял, скованный ужасом. Возможно, именно поэтому теперь мама…       — Ты никогда не убьешь меня.       Эти слова будто щелкнули все переключатели одновременно. В одно мгновение Ято с крепко закрытыми глазами оказался рядом со своей жертвой, даже несмотря на то, что до этого противник, очевидно, находился за его спиной. Камуи действовал исключительно по наитию, но, кажется, все удары попадали точно в цель. Во всяком случае, звуки рвущейся одежды слышны очень хорошо.       Широяша. Вот и все, что осталось в его спутанных мыслях. Только это проклятое имя. Только образ этого человека в белом, с ног до головы перепачканного уродливым алым. По нему так и хотелось проехаться каким-нибудь острым оружием, чтобы алого на его одеяниях прибавилось.       — Ненавижу… — одними губами прошептал Камуи, настолько тихо, что звучание битвы напрочь заглушило его. — Я ненавижу тебя!       Ноги подкосились, и Камуи, рухнув на колени, почувствовал, что придавил собой и своего оппонента. Мягкая ткань чужой одежды приятно коснулась тыльной стороны ладони. Если у него и есть шанс отомстить за все перенесенные беды, то сейчас для этого самый подходящий момент. Но у него все еще были закрыты глаза. А увидеть омертвленное лицо врага всей своей жизни хотелось слишком сильно. Поэтому, решив уступить этой мимолетной слабости, Ято, все еще ослепленный яркостью света, замахнулся для решающего удара. Здесь и сейчас все решится раз и навсегда. Здесь и сейчас блеск этих кровавых глаз убийцы наконец потухнет. Здесь и сейчас он наконец свершит то, чего жаждал годами, о чем видел сны, ради чего так старался. Да… Здесь и сейчас.       …Катана остановилась всего в нескольких миллиметрах от шеи Гинтоки, а затем и вовсе была выронена на пол. Перед ним был не Широяша. Дрожащими руками Камуи схватился за лицо, отползая в сторону, когда понял, что только что чуть не натворил. Ведь он действительно мог это сделать — убить того, кого уважал всем сердцем и на кого собирался равняться.       — Что я… только что…       Не в силах поверить в происходящее, Ято рухнул на спину, все еще держась за голову. Внутри бушевала непонятная буря, которой периодически подвывал ветер за окном.       — Гин-чан… — Ято нерешительно поднял глаза на сидящего в стороне директора, но тот будто в упор его не видел. Все внимание мужчины было приковано к катане, которая только что чуть не лишила его жизни. Наверно… жуткое ощущение. — Гин-чан? — удивленно пробормотал мальчик, когда Саката поднялся с пола и окинул его флегматичным взглядом. Все также молча проследовав к дверям и ни разу не обернувшись, он все же застыл на пороге.       — Ты действительно не сможешь убить Широяшу, — будто эхо, отозвался он. — Жалкое зрелище.       Дверь хлопнула, неприятно ударяя по ушам звуковой волной.       — Жал…кое?       Сглотнув, Камуи вытянул перед собой руку, ту самую, которой только что едва не убил Гин-чана. Подумать только, он чуть не стал таким же ужасным человеком, как тот, кому посвящена вся его ненависть. Закрыв глаза и положив поверх них ладонь, Камуи испустил вздох, полный усталости и сожаления.       — Жалкое… Я действительно… так безнадежен?              Следующие несколько дней Камуи провел за тренировками. Конечно, учиться всему в одиночку было довольно трудно, ведь искусственный манекен, созданный Тамой специально для кружка по самообороне, никакой ауры не источал, так что и обнаружить его подобным образом было нельзя. Разве что только если запомнить его местонахождение, но разве это уже тренировка?       — Ты все еще здесь? — Ято с удивлением обнаружил стоящего позади Окиту. — Камуи, что-то ты зачастил в последнее время. Что-то случилось?       — Все в порядке, — вернувшись к своему «ремеслу», отмахнулся от него Ято. — Можешь идти. Если пойдешь на урок, то скажи гаврику, что не видел меня.       Окита задумчиво покосился куда-то в сторону — куда точно, Камуи не мог сказать, поскольку и сам сейчас смотрел на него, находясь в пол-оборота. Минут, кажется, через двадцать у них начнется история, на которой, скорее всего, как всегда будет удивительно мало человек. Похоже, даже Хиджиката уже смирился, что его здесь никто не слушает.       — Камуи, — неожиданно серьезно заговорил Сого, когда последние ученики исчезли за дверьми спортзала.       — М-м-м-м?       — Ты скучаешь… по Мацу-сану?       От столь неожиданного вопроса парнишка даже почти выронил катану. Рывком обернувшись, он уставился на приятеля в полном недоумении.       — Ты чего это такие странные вопросы задаешь? — моргнул он. — Конечно же скучаю. Как я могу не скучать?       — Ну, просто последнее время ты только и делаешь, что говоришь о Гин-чане, — честно ответил на поставленный вопрос Сого. Камуи снова моргнул.       — Я? Да быть того не может.       В самом деле, как такое может быть? Ведь этот человек, этот чертов Саката Гинтоки, он всего лишь… Всего лишь кто? Теперь Камуи не мог назвать его заменой на все сто процентов. Но почему? Что именно изменилось? Что заставило его думать по-другому? Не только его — их всех. Почему вообще произошли эти перемены? А главное — когда? Даже если серьезно задуматься, то ответа все равно не находилось. Его будто не было.       — Я… действительно так плохо владею катаной? — желая, скорее, сменить тему, чем действительно услышать ответ на свой вопрос, поинтересовался Камуи. — Я не смогу убить Широяшу?       Казалось, Сого был поражен до самых глубин своей души.       — О чем ты? — непонимающе выгнул бровь он. — Не знаю, как там насчет убийства, но ведь ты тут лучший по успеваемости из всех нас, этот зал чуть ли не вторым твоим домом назвать можно.       «Значит, видимо, даже этого мало», — хмыкнул Ято, чувствуя медленно подступающую обиду. Ну почему? Почему Гин-чан сказал такое? Почему он отреагировал именно так? Зачем он тогда вообще устроил эту тренировку вслепую, если в конце просто взял и буквально втоптал в землю? Что пошло не так?       — Сого… — неожиданно тихо произнес Камуи. Сого вопросительно посмотрел на него. — Если Мацу-сан вернется, то Гин-чан уйдет, верно?       Сого нахмурился, очевидно, пытаясь понять, к чему клонит Ято.       — Ну… Полагаю, что так, но…       — Тогда я хочу, чтобы Мацу-сан вернулся как можно скорее.       Сказав так, Ято швырнул катану в коробку к остальному оружию и покинул спортзал. Удивленный, Окита постоял на месте еще какое-то время, а затем тоже поспешил удалиться. Урок начнется с минуты на минуту, и в этот раз ему не хотелось опаздывать.       — …Таким образом, боги египетской мифологии…       Хиджиката монотонно читал статью из учебника, которая вряд ли пригодилась бы детям в будущем, но того требовали правила, коим противиться историк не мог.       Силясь не заснуть, Камуи хмуро подпирал руками подбородок и глядел в пыльное окно. Желтоватый скотч отчетливо виднелся поверх трещин, искажая уличный вид, будто сквозь воду. Сам не зная почему, мальчик вспомнил слова Сакаты о том, что самый радостный день недели — это пятница, не суббота или воскресенье, а именно пятница. Потому что, как уверял директор, нет ничего приятнее ожидания. Отвернувшись от окна обратно в класс, Камуи вздохнул.       «Эта пятница отнюдь не веселая». <

***

      — Камуи, ты что здесь делаешь? — Сого удивленно уставился на друга, явившегося в спортзал ни свет ни заря. И это в субботу-то!       — Да вот, решил ему показать, что и я не лыком шит, — задыхаясь чуть ли не после каждого слова, выговорил Камуи, крепче хватаясь за рукоять самого настоящего меча.       — Ты просто хочешь, чтобы он признал тебя, — вздохнул Сого, — верно же?       Но Камуи вполне естественно проигнорировал его, сделав выпад вперед и замахнувшись мечом над головой невидимого противника, чудом не задев Окиту.       — Айда один на один?       Окита посмотрел на сверкающие лезвие с неодобрением.       — Гин-чан запретил нам трогать оружие без его ведома, помнишь? — попытался достучаться он, но, увы, так и остался неуслышанным. — Давай лучше дождемся тренировки и попросим у него разрешения?       Ято фыркнул и продолжил свой бой с самим собой.       — Я понял. Можешь идти.       — Камуи.       — Отчитывать меня собрался?       Окита окинул приятеля молчаливым взглядом, но ушел. Едва двери скрипнули, предзнаменуя одиночество, Ято бросил меч и плюхнулся на пол. Ради всего святого, что он делает? Что пытается доказать? А главное — зачем? Ну, подумаешь, какой-то там учителишка не признал его умений и попросту опустил ниже плинтуса. Неужто стоит так за этим убиваться? Неужто стоит ощущать себя разбитым? Вот только учитель был не какой-то там, а Гинтоки. Гинтоки, которого все они безмерно уважают. А ведь, кажется, началось все со спасения Сейты… Хотя он, Камуи, привязался к Сакате гораздо позже.       — Привязался? Я? Ха… Ха-ха-ха-ха… — казалось, он и сам испугался своих мыслей, причем настолько, что даже стало смешно. Ято никогда ни к кому не привязывались, потому что их фамилия ассоциировалась с бандитами. Так почему же теперь? — С чего вообще ты взял, что мне нужно его признание? — неожиданно заговорил он с Сого, которого сейчас здесь даже не было. — Да в гробу я его видел!       Пнув меч ногой, но после все же подобрав и уложив в коробку, Ято сердитым шагом направился к выходу. И тут же нос к носу столкнулся с Сакатой.       — Уже уходишь? — как всегда беспечно улыбаясь, поинтересовался он. — Жаль. А я только-только думал с тобой сразиться.       — Вам же не нравится, как я сражаюсь, — разом надувшись, бросил Камуи.       — Ну, дерешься ты совсем неплохо, однако Широяшу таким не убить, — сквозь улыбку подметил Саката, вдруг мгновенно посерьезнев. — Но если ты и правда хочешь убить его, то есть один способ.       — Какой?! — всего пара слов — и Камуи забыл обо всех своих обидах. Да и какой в них смысл, когда он может научиться чему-то важному?       — Правда хочешь научиться? — на секунду усомнился директор. — Жалеть не будешь?       — Убить его — моя мечта, — ответил сразу на оба вопроса Камуи.       — Ну, тогда пообещай мне, что все, что сейчас здесь случится, останется лишь между нами, — Камуи согласно закивал. — Ты когда-нибудь слышал о тактике мгновенной смерти*?

***

      Все выходные, начиная с утра и заканчивая поздней ночью, Камуи провел в спортзале за тренировками с Гинтоки. Обучаться чему-то столь странному, как тактике убийства, было довольно сложно, но не менее интересно. К тому же, если это и впрямь поможет убить Широяшу…       Уже к вечеру субботы Камуи полностью понял всю разницу между обычными тренировками, кои Гинтоки регулярно проводил с ними, и этими новыми непонятными навыками. Для них требовалось куда больше усилий, стойкости, скорости и энергии, но со временем Ято приноровился и даже почти не уставал. Правда, с директором тягаться он был все еще не в силах: скорость не та, — а в целом, как сказал сам Гин-чан, недурно.       — Ну, давай-ка уже идти спать, а то завтра нам в школу, — с родительскими нотками в голосе прозудел Саката, утомленно прилипая к стене. — Ты топай, а я тут наше орудие пыток соберу.       — Я помогу! — оживился Камуи, тотчас сметая с пола сразу три меча и одну катану. — Вдвоем быстрее.       — Ну, как хочешь.       Вскоре оружие было собрано и аккуратно сложено в ящик, а оба «воителя», до чертиков уставшие, плелись к выходу, о чем-то вздыхая.       «Сегодня снова выдался продуктивный день, — не без гордости за себя заметил Камуи, выходя в коридор и косясь на притормозившего у дверей Сакату. — Гин-чан действительно умеет объяснять! Каждое движение так отточено, будто он все это делал уже не раз!»       Повернувшись обратно к коридору, Ято с ужасом заметил надвигающуюся на них Кьюбей-сенсея — одну из самых ярых стражей порядка в их школе. «Сколько часов назад начался комендантский час?» — с глупой улыбкой спросил себя Ято, оперативно придумывая наиболее удачные оправдания.       — Что здесь происходит? — властным голосом спросила Кьюбей, складывая руки на груди.       — О, поверьте, ничего интересного, — заверил ее Саката с улыбкой светлого ангела. — Я пришел проверить наш «спорт»-инвентарь, а Камуи просто проходил мимо.       — Да, — Камуи, прекрасно помнящий об их уговоре держать все в секрете, разнервничался еще сильнее, — в туалет ходил, — добавил он, совершенно позабыв, что туалет находится как минимум в другом крыле. К счастью, Кьюбей безоговорочно поверила в их наивную ложь и лишних вопросов задавать не стала. Зато Камуи и Гинтоки пришлось распрощаться прямо там: директор продолжил делать вид, что проверяет оружие, а Камуи, не без вздохов, направился в свою комнату. Но только он коснулся дверной ручки родной комнаты и решил, что приключений на сегодня достаточно, как в поле зрения попал бывший физрук.       — Камуи, ты что там делаешь? — недоуменно вскинул бровь Ямазаки, провожая взглядом хлопнувшую дверь. Ято знал, что поступил сейчас не очень-то хорошо, но в тот момент он действовал по инерции. Да и Сагару не из тех людей, что, не получив должного ответа, еще больше забрасывают вопросами. Он вообще в этом плане на слова скуп. По крайней мере, с ними, детьми.       По отдаляющимся шагам Камуи понял, что Сагару ушел, и просто упал в объятия кровати, даже не раздевшись. Правда, уже лежа под одеялом, он все же опомнился и сбросил с ног покоцанные ботинки, купленные ему Абуто еще пару лет назад. Он давно уже с них начал вырастать, но эта обувь была слишком дорога для него, причем во всех смыслах.       По тихому сопению Камуи понял, что Кагура спит, а значит, одним «свидетелем» меньше. «Что ж, пора и мне на боковую», — подумал он и послушно отвернулся к стене.

***

      — Ну и холодина, — доносился недовольный голосок Кагуры откуда-то со стороны открытой форточки.       — Окно закрой, идиотка, — как и ожидалось, мгновенный ответ от Сого. Камуи привык к спорам этих двоих с утра пораньше, поэтому, будучи в столовой или в каком другом людном месте, без зазрения совести мог идти прямиком на их голоса.       Наконец подойдя к нужному столику, Камуи обнаружил проходившего мимо Хиджикату и не преминул отпустить безобидную шутку на его громогласное «Приятного аппетита». Но как только на горизонте замаячила фигура директора, существование некого гаврика вовсе вылетело из рыжей головы. «Надеюсь, у него вчера все обошлось», — думал Ято, наблюдая, как Саката на пару с Окитой бормочет что-то вслед уходящему историку.       — Гин-сан, а что мы будем делать сегодня? — с ходу спросила старшая из Шимур, оживая буквально на глазах. Перед тем, как ответить, Гинтоки немного подумал, что само себе показалось Камуи подозрительным. Но подозревать любимого директора хоть в чем-то ему крайне не хотелось, поэтому Камуи тут же вышвырнул эти вкрадчивые мысли из головы.       — Я подумываю обучить вас ближнему бою, — оповестил Саката ребят, и Ято, уже успевший надкусить всего понемногу и теперь все это жевавший, чудом не подавился.       — Ближний бой? — еле усиживая на месте от восторга, переспросил он. «Что-то вроде той техники?»       — Звучит интересно, — буквально огласил его мысли Сого.       Пока остальные восторгались этой новостью, Камуи снова погрузился в размышления. Навряд ли Гин-чан станет обучать той тактике и остальных, а значит, этот «ближний бой» будет не такой, каким он видится для Камуи. В любом случае, как ни крути, а тренировки Сакаты, причем любые, помогали безотказно. Так что совершенно очевидно, что и на этот раз будет что-то полезное.       Растирая в предвкушении ладони и глядя на спину уходящего директора с особой внимательностью, Ято еле заметно вздохнул. Тактика мгновенной смерти была слишком изматывающей для него, поэтому вряд ли в ближайшее время он сможет ее использовать. Так что лучше уж он полностью отдастся сегодняшнему занятию: авось что путное выйдет. Остановившись на этой мысли, мальчик снова вздохнул, на этот раз более оптимистично. «Уж сегодня-то я научусь чему-нибудь хорошему».              Камуи и Кагура бронзовыми памятниками стояли друг напротив друга, вновь и вновь прокручивая в своих головах слова Гин-чана. Только что он на полном серьезе заявил, что им двоим придется драться, и Камуи, в отличие от Кагуры, этой затее обрадовался, хотя и был очень сильно удивлен. Он ожидал, что ему в противники поставят Сого или хотя бы Шинпачи, но чтобы Кагуру…       — Лучше всего инстинкт самозащиты вырабатывается при наличии опасности, — постучался в закрома разума голос Сакаты, и Ято мигом сосредоточился. — Поэтому сейчас Камуи сыграет злого маньяка, напавшего на беззащитную девушку.       — Значит, нужно вызвать у нее чувство опасности? — согласился на эту аферу директора недавно старший братец, а теперь вынужденный маньяк. — Да я с удовольствием.       — Смотри, как бы самому страшно не стало, — держала планку и сестричка, не походившая на невинную жертву от слова «совсем».       Саката расплылся в улыбке.       — Вот и отлично. На счет «один» начинаем. Один! Начали!       Столь неожиданной подставы Камуи не ждал, а потому сей же миг потерпел поражение: Кагура сбила его с ног с возмутительной легкостью.       — Не… Не используй фразочки Мацу-сана! — раздосадовано крикнул Камуи, вскакивая с пола и бросаясь за давно давшей деру сестрой.       — Я его кровь, мне можно! — откликнулось где-то позади и явно далековато отсюда. Впрочем, Камуи уже не вслушивался, что ему говорят, все его внимание было обращено на поединок. Ему хотелось как можно скорее скрестить кулаки с сестрой, но, увы, так как это был бой без оружия, то свою новую «технику» опробовать в действии он не сможет. Да и Гин-чан раз пятьсот говорил, чтобы Камуи не использовал ее где и на ком попало.       Они уклонялись от атак и нападали сами, причем оба делали это без раздумий, что привело в итоге к не совсем веселым последствиям. Они выдохлись очень быстро, но одновременно, так что продолжать борьбу было бессмысленно. К тому же оба умудрились пораниться, что не укрылось от внимательных глаз Сакаты.       — Тама, тащи аптечку, у нас пострадавшие, — незамедлительно скомандовал он, вдумчиво приложив к губам кулак. Остальное было будто в тумане. «Почему я так заинтересовался этим приемом?» — подобное явление Камуи явно не радовало. Но после того вечера все его мысли и впрямь были только об этом. О возможности убить Широяшу. И он хотел эту возможность использовать с умом, выжать из себя все умения и навыки, что у него только были. И тогда однажды…       «Ну, сейчас рано думать об этом».       После этого много чего случилось: Камуи снова поссорился с сестрой из-за фамилии Ято, затем переночевал в кабинете Сакаты… К слову, в ту ночь он окончательно убедился, что их директор не просто директор. По крайней мере, для него. Для Камуи это был сильный и волевой человек, умеющий к месту пошутить и вовремя становиться серьезным. Возможно, он бы даже хотел стать таким же, но Камуи не уверен, что в будущем хочет стать директором — почему-то все эти качества Гинтоки для него напрямую связывались с его директорской должностью. Если честно, то для Камуи до сих пор было шоком, что в ту ночь Гинтоки вообще впустил его. Хотя, скорее всего, Сакате просто хотелось избавиться от назойливой компании гаврика, но что могло запретить Камуи думать иначе?       В один из перерывов между уроками Камуи заглянул к Абуто, желая поделиться своей радостью и с ним.       — Эй, ты как? — с порога спросил он, оглядывая небольшой кабинет якобы астрологии. — Знаешь, где я сегодня ночевал?!       Мужчина улыбнулся и отложил бумаги в сторону, одаривая гостя теплым взглядом.       — И где же? — с толикой насмешки поинтересовался он.       — Не поверишь! У Гин-чана!       Бывший Ято удивленно покривил бровями.       — Где?       — Ну, у Гин-чана в кабинете, — принялся объяснять Ято нынешний. — Я с Кагурой опять поцапался, ну и вот…       — А ко мне чего не пришел? — еще явно не осмыслив все до конца, пробубнил Абуто. Увы, Камуи его совершенно не слушал.       — Чем больше я смотрю на него, тем больше понимаю, насколько от него завишу, — продолжал свои восхищения Камуи. — Одного его слова достаточно, чтобы расстроить меня или развеселить! Представляешь?       Абуто задумчиво постучал пальцем по подбородку.       — Думаю, он стал тебе кем-то вроде отца, — высказал он наконец свое мнение.       — Э?       Не совсем понимая, о чем речь, Камуи рассеянно уставился на Абуто. Да быть такого не может, чтобы у него, простого школьника, были такие чувства к директору!       — Расскажи ему об этом, Камуи, — неожиданно произнес Абуто. — Думаю, он услышит тебя.       Юный Ято посмотрел на мужчину с сомнением.       — Но как же наш…       Увы, Абуто прервал его на полуслове.       — Ты прекрасно знаешь, сколько мне осталось. А доверять тебя кому-то вроде Хиджикаты я не намерен — я ж тогда даже не умру спокойно!       — Но тогда…       — Поговори с ним об этом, он сможет понять.       Какое-то время они молча смотрели друг на друга, будто их мнения, так резко расходившиеся, сошлись в этих взглядах поединком. К счастью или сожалению, Камуи отвернулся первым. Проследовав к выходу, он вдруг замер у письменного стола и уставился на стоящую на нем рамку с фотографией. Взору парнишки предстало старое потертое фото, не представляющее особой ценности, но являющееся очень дорогим его хозяину. На снимке радостно улыбался еще молодой Абуто с коротко стриженными волосами, а рядом с ним, насупившись по какой-то детской причине, стоял Камуи лет двенадцати. Увидев эту улыбку, еще полную света и жизни, нынешний Камуи опечалился. Тогда ни он, ни Абуто не знали, что уже через полтора года этот человек больше не сможет так радостно улыбаться**. Конечно, Абуто и сейчас время от времени дарил миру улыбки, даже делал это куда чаще обычного, но были они какие-то… не такие. Неживые, будто искусственные, через силу.       — Как ты себя чувствуешь?       Камуи и сам не ожидал, что задаст этот вопрос. Тем более сейчас, когда он собрался уходить. Абуто мягко улыбнулся; снова натянуто — это было видно. Камуи мог различить, когда этот человек искренен, а когда притворяется.       — Лучше всех живых.              …Камуи смотрел на старую потертую фотографию, вынутую из рамки, и крепко сжимал ее в руках. Он взял ее, скорее, для того, чтобы чувствовать себя увереннее и спокойнее при этом разговоре. В тот день он так и не сказал Абуто, что Гинтоки обучал его мастерству убийства. А ведь он так хотел поделиться этим с одним из важных ему людей…       Тогда Абуто спросил, почему Камуи пришел к Гинтоки, а не к нему. Камуи и сам не знал. Но, наверно, скорее всего, он просто не хотел заставлять Абуто беспокоиться лишний раз. В конце концов, они с Кагурой постоянно ссорились из-за этой дурацкой фамилии, что само по себе доставляло беспокойство. К слову, Абуто тоже отказался от нее, но немного по другим причинам. Насколько Камуи знал, из-за родства с Ято Абуто пытались убить. Более того, он являлся одним из тех, кто, как и их отец Канко, подвергался истреблению со стороны Аманто. Вот только Абуто выжил. Выжил даже в такое тяжелое время. А в итоге…       — Камуи! Камуи, начинается!       Ято вяло повернулся в сторону. Сейчас они сидели в учительской в ожидании начала истории. Подле него сидел Окита и больно тыкал под ребра локтем, пытаясь вернуть друга в реальность. Подняв голову, Ято увидел человека, называвшего себя Оборо. Он сидел, скрестив руки на груди, и глядел куда-то в стол.       — Понимаю, что сам это предложил, но вы точно согласны? — на всякий случай уточнил он. — А то, глядя на вон того молодого человека, я даже сомневаюсь, — с этими словами он кивнул в сторону Шинпачи, с усердием кусавшего трясущиеся от нервов губы. Камуи, тоже посмотревший на младшего Шимуру, задумался, действительно ли так важно знать, что там случилось в прошлом. Но это прошлое того человека. Того, кого он уважал, на кого равнялся. Того, кого хотел называть отцом. Того, кого он должен убить. И он хочет сделать это сам, лично, а не позволить это властям — трусливым кроликам фальшивого правосудия. К тому же разве это не Саката учил его для убийства Широяши? Разве не он обучал его всем тем приемам и заставлял развивать свою скорость? Выходит, он не против, если Камуи убьет его. Но почему? Совесть замучила? Клеймо убийцы решил стереть? Захотел уйти от ответственности более легким путем?       Камуи посмотрел на фотографию, которую все еще держал в руках. Абуто верил в этого человека. И даже подтолкнул Камуи к той просьбе. Наверно, он просто не знал, кто находился за той маской директора. Наивно считал, что перед ним обыкновенный человек, а не первоклассная машина для убийств.       Машина, которую нужно уничтожить.       — Вы уверены, что хотите это слышать? — голос Оборо вновь разрезал тишину.       Еще раз взглянув на фотографию, Камуи понял, что сомневаться не имеет права. Он должен все узнать. Хотя бы ради Абуто.       Уверенно вскинув голову, он посмотрел прямо в глаза мужчины.       — Хотим.

Далее: Урок 15. Мальчик, который хотел жить. Часть I (Господи, ну неужели!)