Широяша

      — Как же здесь хорошо! — Сагару блаженно растянулся на большой удобной кровати и с упоением осмотрел покои, любезно предоставленные им Сасаки. — Мы так давно не были в Эдо, что я даже успел соскучиться!       — Вынужден согласиться, — краем уст улыбнулся Исао, через открытое окно глядевший на чуть накренившиеся, изможденные временем крыши. — Действительно, очень давно…       Вздохнув, Исао устремил свой взор дальше, глубже в город. Сейчас, когда смотришь на все это, то и поверить не можешь, что с окончания войны прошло целых десять лет. Казалось, город ничуть не изменился: те же узкие улочки с пыльным воздухом и запахом свежекупленного табака, те же здания, магазины, большие дома и маленькие домишки... Все осталось почти таким же. За исключением того, что все это отстроили.       Район, куда их пригласил Сасаки Исабуро, находился довольно далеко как от Кабуки-чо, так и от Красного Ф, поэтому неожиданного вмешательства со стороны Аманто можно было и не ждать, но Кондо все равно беспокоился. В конце концов, со времен окончания войны он так ни разу и не покинул стен школы. До этого дня. И теперь бывший полицейский чувствовал себя как-то неестественно боязливо, будто бы находился не в своей тарелке.       — Кондо-сан, да расслабьтесь Вы, — замахал на явно напряженного Кондо Ямазаки. — Мимаваригуми же сказали, что Аманто и Джоишиши уже давно не бывали здесь.       — Знаю, — ответил Исао, продолжая изучать город. Но, то ли бандитов здесь и взаправду не было, то ли просто все дело в пятом часу утра, Эдо был так тих и безмятежен, что, казалось, сам воздух застыл от одиночества: ни одного лишнего звука, ни одного стороннего движения.       — Кондо-сан, к нам гости, — заметил Сагару, имея в виду неожиданно мягкий стук в дверь, и поспешил впустить столь раннего визитера, почему-то совсем не удивившись, обнаружив там до жути счастливого Сасаки.       — Ну что, уже устроились? — с безграничным количеством энтузиазма поинтересовался тот, вплывая в комнату и по-хозяйски усаживаясь на уютном двухместном диванчике, спрятавшемся за длинными листьями высокой декоративной пальмы — скорее всего, это то ли цикас, то ли финик — Кондо плохо разбирался в цветах.       — Мы добирались к вам всю ночь, поэтому о-о-очень устали, — жаловался Сагару. — Как насчет раннего завтрака?       Исабуро просиял:       — Сделаем.       И спешно удалился восвояси, в мыслях наверняка уже придумывая меню.       С того мгновенья прошло минут десять, но Исабуро не возвращался, а Заки, раскинувшийся на матраце, умудрился заснуть. Оставшись в полном одиночестве, Исао молча сел за стол, примостившись у окошка, и принялся за бумаги. Они приехали сюда по просьбе человека, стоявшего за Мимаваригуми, — Хитоцубаши Нобунобу, государственного советника юстиции. Зачем именно их сюда вызвали, не мог толком сказать даже сам Сасаки, но он с широчайшей улыбкой на лице и подозрительными искорками в глазах заверял мужчин, что все в порядке. «Ну, Исабуро всегда был сам себе на уме», — не мог не отметить Кондо, читая свои записи. Наконец, остановившись на мнении, что волноваться за поведение главы элитной полиции не стоит, Исао перелистнул следующую страницу своей папки, а затем, не глядя, опустил руку в дорожную сумку, пытаясь найти ручку или хотя бы карандаш. Ладонь скользнула по чему-то гладкому, и мужчина с удивлением обнаружил в своей сумке бутылочку майонеза, так заботливо спрятанную Хиджикатой среди прочих вещей и наверняка положенную сюда со словами вроде «Это на удачу».       Минуты через три в двери снова постучали, и Сасаки, на сей раз вошедший без приглашения, знаком показал, что пора завтракать. Со вздохом отложив бумаги и майонез в сторону, Кондо растормошил Ямазаки, и они, уже втроем, спустились в небольшую, но довольно милую столовую.       — Почему здесь так пусто? — поежившись, спросил Ямазаки, когда заметил, что по пути им никто не встретился. На удивление, не оказалось никого и в столовой: скорее всего, все давно уже позавтракали и ушли.       — Потому что сейчас здесь только Мимаваригуми, которые очень заняты выполнением своей работы, — ответил Сасаки со своей неизменной улыбкой. — Простите, что так вышло с вашей встречей. Господина Нобунобу вызвали так внезапно...       — Ничего, — Исао постарался улыбнуться, но вышло не то что бы не очень... никак. Как бы грубо это ни звучало. Исао, хоть и смутно, но все же понимал, что здесь что-то происходило. А после новости о том, что в этом месте кроме Хитоцубаши и Мимаваригуми больше никого нет, он и вовсе заподозрил что-то неладное. Например, зачем простому советнику юстиции столько полиции в одном месте? Здесь же целое подразделение, не меньше. Или зачем их, к примеру, сюда пригласили? Земли ведь, принадлежавшие ранее Мацудайре, Нобунобу уже выкупил. Зачем ему эта земля? И почему тогда он не купил вместе с ней и само здание интерната? Пока Кондо думал об этом, завтрак кончился, а Исабуро снова умчался в горизонты бесконечного коридора с таким же нескончаемым количеством дверей. Теперь им оставалось только ждать возвращения Нобунобу и надеяться, что он приедет как можно скорее.       Не зная, чем еще заняться в дорогом сердцу и кошельку Эдо, оба гостя вернулись в отведенную им комнату. Сагару тут же достал из сумки какую-то книжку и, устроившись на кровати, с головой ушел в мир черной магии, рыжих ведьм, серебряных мечей и прочих цветов истории. Где-то в глубине души позавидовав ему, Исао с грустью посмотрел на свою папку и возобновил поиски карандаша, прерванные часом ранее.       К восьми утра окончательно рассвело. А ведь до этого на небе собирались тучи и, казалось, вот-вот пойдет дождь. Легкие, согревающие тело и душу солнечные лучи приятно скользили по стенам, рукам и ногам. Просачиваясь сквозь ткань брюк и рубашки, они озорно, словно дети, резвились, заставляя блестеть и переливаться всеми цветами радуги пустую синюю вазу, стоявшую на столе.       Утренняя тишина, пропитывавшая собой стены, встрепенулась от урчания в животе, смутив своего хозяина. На всякий случай бывший полицейский покосился на своего бывшего подчиненного, но тот дремал с книгой на груди, все еще сжимая ее обложку. Убедившись, что он спит достаточно крепко, чтобы не узреть своего шефа за поеданием самодельных сладостей, вышедших из-под рук Отосэ, Кондо потянулся за коробкой печенья под вкусным названием «Шампиньоны», внешне напоминавших перевернутые грибы, «ножки» которых были посыпаны тертым какао. Блюдо из кабачков на завтрак, которое, по словам Сасаки, было приготовлено по индийскому рецепту, — это, конечно, хорошо, но не для взрослого мужчины, чей желудок привык набиваться чем-нибудь посытнее. Хотя Заки, судя по его довольной спящей физиономии, кабачки пришлись очень даже по вкусу.       Несколько следующих часов прошли спокойно и без особых происшествий. К деловому разговору, ради которого они сюда, собственно, и приехали, их позвали ближе ко второму часу дня, сразу после обеда. Сасаки, угостивший гостей курицей Гунбао — китайским традиционным блюдом, — отвел их к нужному кабинету, всю дорогу непрерывно шутя. Кондо не знал всего, но, кажется, это место было личной базой Хитоцубаши, а Исабуро и остатки Мимаваригуми являлись его личными телохранителями. К слову, они здесь были единственными живыми существами, кроме большого толстого кота. Было одно и неживое — искусственный двухметровый дракон с кривоватой нижней челюстью и вывихнутым правым крылом. Судя по тому, как прокомментировал этого израненного монстра Сасаки, турецкое белое вино, подаренное Нобунобу кем-то из верхушек, оказалось слишком уж хорошим для их быстро напивающегося советника юстиции.       После ряда нескончаемых лестниц и пустынных коридоров мужчины оказались у самой обычной двери, не отмеченной даже табличкой. Хоть Нобунобу и являлся членом одного из высокопоставленных чинов, в его доме не обнаружилось ничего изготовленного из золота, с потолков не свисали полуметровые хрустальные светильники, да и сами потолки были не выше, чем два с четвертинкой метра; даже унитаз был самым обычным, без бриллиантов.       Галантно повернув ручку, Исабуро совсем негалантно протолкнул замерших на пороге Исао и Сагару внутрь.       Несмотря на весьма маленькие габариты, внутри было довольно уютно. Кабинет будто лучился теплым светом, исходящим из плохо занавешенных окон. Казалось, помещение было спроектировано под библиотеку — по крайней мере, количество книг здесь действительно поражало. За шоколадным, почти черным низким письменным столом, откинувшись на кожаной спинке кресла, сидел темноволосый мужчина; его пальцы были сомкнуты в плотный замок, а запястья поддерживали прямоугольный подбородок. Лицом он был повернут так, что губы и нос полностью скрывались от чужих глаз за этими самыми пальцами.       Он посмотрел на вошедших и слабо кивнул, приглашая их сесть.       — Простите, что заставил вас ждать, Кондо-сан, Ямазаки-сан, — заговорил он, когда оба его гостя заняли места за столом, а Сасаки молчаливой статуей застыл за их спинами. Услышав от Кондо улыбчивое «Ничего страшного, мы понимаем», он продолжил: — Что ж... Не буду ходить вокруг да около и сразу скажу, что пригласил вас не просто так. Мне нужна ваша помощь.       От его слов Исао и Заки заметно напряглись. На их лицах так и читалось: что от нас может понадобиться столь высокопоставленной персоне?       Трактовав их удивление по-своему, Хитоцубаши шумно вздохнул.       — Я понимаю, сначала мы забираем у вас школу, а теперь вдруг просим о помощи... — пробубнил он в сомкнутые ладони. — Но дело действительно важное. Пожалуйста, поймите и нас тоже. Вы единственные, кто проживает за границей нашего государства, и, возможно, вы что-то видели или что-то знаете.       — Вы кого-то ищете? — догадался Заки. Советник медленно кивнул.       — Верно. И уже очень давно.       Немного помолчав, Хитоцубаши достал из папки фотокарточку и придвинул ее к посетителям.       — Вам знаком этот человек? — медленно, растягивая каждое слово, проговорил он. Кондо и Ямазаки неосознанно переглянулись. На фотографии было изображено лицо слишком знакомое, чтобы его не узнать. Пусть и на черно-белой картонке, моложе лет на десять, одетый в какие-то непонятные вещи, но это однозначно был человек, забыть которого хотелось сейчас как никогда сильно. Кучерявый, весь в чем-то измазанный, на них усталым взором глядел Гинтоки.       — Так что? — поторопил их с ответом Нобунобу. Исао рассеяно поднял на него затуманенные глаза.       — А... Нет... Не знаю...       — А кто это? — видя подавленность своего шефа, Сагару перенял инициативу на себя.       — Опасный преступник, которого мы ищем долгие годы, — незамедлительно ответил советник юстиции. — Жаль только, внешность его удалось узнать лишь полгода назад.       — И насколько же он опасен? — Исао решил подыграть Сагару и украдкой бросил ему благодарный взгляд.       — Достаточно для того, чтобы после поимки его сразу же казнили.       От таких заявлений и Кондо, и Ямазаки растерялись. От разом разбежавшихся мыслей Кондо непроизвольно уставился в стол. Конечно, он хотел больше не видеть Сакату в их школе, ради детей, но... казнь? Фальшивая смерть — это одно, а вот настоящая — на площади, с позором, с трансляцией по всем телеканалам — это...       — Это что, Широяша, что ли? — прорвался сквозь неутешительные доводы голос Исабуро, который с неописуемым интересом рассматривал фотокарточку через их плечи. Прекрасно понимая, что Сасаки уж точно видел их «директора» и замечательно помнил его внешность, Кондо непроизвольно вжался в стул. Но Сасаки не изменился в лице даже после того, как разглядел фото со всех ракурсов. — Какой симпатичный юноша, — непринужденно и обыденно подметил он. — Такого сложно не запомнить, увидев хоть раз.       — Верно, такого мы бы точно запомнили, — не дрогнув ни на миг, сказал Сагару.       Понимая, что разговор окончен, Нобунобу улыбнулся, выказывая свою благодарность за потраченное на него время.       — Что ж... Простите за беспокойство, — сказал он, вежливо кивнув в знак прощания. От этого жеста его челка неряшливо слетела на глаза и тут же была убрана на место.       Сагару вскочил на ноги с радостью, а вот Исао не шелохнулся.       — Это единственное, из-за чего Вы нас пригласили? — совершенно без каких-либо эмоций поинтересовался он.       — Я не очень лажу с интернетом, поэтому не смог бы отправить вам это фото по почте, — советник смущенно почесал затылок. — Да и высылать такую важную информацию в сеть... Не дай бог еще, Широяша лично увидит это фото и поймет, что мы знаем, как он выглядит. Тогда мы его точно уже не поймаем...       — Логично. Но почему именно мы? Потому что всего лишь находимся за границей?       — На вашу школу нападали много раз, и поэтому мы ее закрыли, — напомнил Нобунобу. — Мы подумали, что это мог быть Широяша, и поэтому...       — И поэтому решили по-тихому заполучить это место и дождаться, когда Широяша объявится снова, — с диковатой ухмылкой закончил его слова Исао. — А для того, чтобы убедиться, что мы не прячем Широяшу у себя, вы решили немного пострелять и выманить его наружу.       Перед глазами Кондо мгновенно всплыл тот день, когда Саката, защищая Хиджикату от людей Хитоцубаши, лично ранил Тоширо, а затем увел стрелявших прочь.       — Это были... крайние меры, — уклончиво отозвался Хитоцубаши. — К тому же, мои люди не стали бы стрелять без причины.       — В таком случае, мне очень интересно, почему у ваших людей было оружие, принадлежавшее Аманто, — колко заметил Исао. — Мы проверили патроны, оставшиеся на земле. Это точно их оружие. Вы спелись с ними, да? Потому что Аманто загребли под себя большую часть страны?       — Это государственная тайна, — неопределенно ответил советник. — Сасаки, проводи наших гостей в их комнату.       — Есть, — по-солдатски отдав честь, Исабуро легонько похлопал Исао по спине, призывая подняться. Недовольно на него зыркнув, бывший полицейский молча встал и сердито зашагал к выходу. Сагару и Исабуро поспешили за ним.       Как только все трое отошли на безопасное расстояние, Исао резко повернулся.       — Что здесь, черт возьми, происходит?! — выпалил он, стукнув кулаком по стене. — Исабуро, объяснись!       Сасаки чудом не подпрыгнул на месте от уровня децибел, разразившихся по коридору.       — Господин Нобунобу не посвящает нас в свои дела, — отказался от ответа Сасаки, но гневный взгляд мгновенно заставил его передумать. — Два года назад Аманто были в этом районе и чуть не убили господина Нобунобу. Не знаю, что между ними произошло, но Аманто ушли, а господин Нобунобу после этого нанял нас своей охраной. Перед самым их уходом кое-что из оружия он успел украсть и передать нам, своим охранникам. Это все, что я знаю. Честно.       — То есть в тот раз стреляли твои люди? — складывая информацию по крупицам, проговорил Исао.       — Мои люди не стреляли, — возразил Сасаки. — Они не идиоты, чтобы стрелять в месте, где есть дети и женщины.       — Но тогда...       — Сасаки-сан, — в их беседу вдруг вклинился Ямазаки, — а какое именно амантовское оружие вы получили? Старое или новое?       «Верно, — уловив ход его мыслей, взглянул на товарища Исао, — оружие, которое использовали в тот раз, было новым. За исключением того, которым стрелял Гин-чан...»       — Я в этом не особо разбираюсь, но, судя по тому, что ему два года как минимум... — Исабуро пожал плечами.       — А посмотреть можно? — уточнил Ямазаки.       — Не вижу преград.       К сожалению, догадка Кондо оказалась неверна. Оружие Мимаваригуми хоть и принадлежало Аманто, но являлось сущим старьем. Не таким, конечно, как пистолет Сакаты, но все же...       Несколько долгих минут Кондо выразительно смотрел на Сасаки, как если бы пытался найти на его лице все ответы. А после ссутулился, отвернулся и тихо буркнул слова благодарности, за которыми тут же последовали слова извинения. Наконец разобравшись, все трое зашагали обратно к временным покоям Кондо и Ямазаки.       — Исабуро, — произнес вдруг Исао, останавливаясь на пороге и пропуская Сагару внутрь, — почему ты его не выдал? Ты ведь понял, кто был на той фотокарточке, верно?       Исабуро вздохнул.       — Ты и так уже остался без погон из-за «помощи Аманто», — грустно улыбнувшись, ответил он. — В этот раз за «повторное содействие» тебя могут казнить. Как и его.       При слове «казнь» Исао снова сжался. Подумать только, их веселого, безбашенного директора ждет только это... У него нет будущего. Нет того будущего, которое они все так хотели. Он не сможет увидеть, как вырастут эти дети. Не научит их новому приему и не пошутит над Хиджикатой. Не будет прятаться по комнатам от Аямэ или сбегать от махающей бинтами Цукуе. Не переступит порог их школы и не пройдется по скользкому полу, жалуясь на скрипучие половицы... Все это уже никогда не случится. И невозможно в этом кого-то винить. Потому что винить просто некого. Здесь виноват только он сам. И теперь он должен понести свое наказание. Но неужели смерть для него — единственный выход?       Тяжко вздохнув, Кондо в последний раз посмотрел на затылок уходящего Сасаки и вернулся в комнату.       «Я уже даже почти жалею, что он не мертв по-настоящему».

***

      — Южную часть города снова затопило. Плотина...       Тоширо задумчиво катал по столу кем-то забытую стерку, в пол-уха слушая вечерние новости, звеневшие из недр маленького старенького телевизора, стоявшего в самом углу учительской. День, несмотря на нещадно палящее солнце, сегодня выдался просто ужасный. Еще утром к ним прибежал до смерти напуганный Сого и потащил их в покои Абуто. Примчавшись, первым делом они обнаружили труп мужчины и сидевшего рядом с ним Камуи. Мальчика еле удалось оторвать от одеревеневшей руки бывшего Ято, весь оставшийся день Камуи провел в медпункте под наблюдением Хиновы.       — Как же так вышло, что он умер раньше, чем предполагалось? — качнувшись на стуле, сокрушенно протянула Цукуе, сидевшая рядом с Тоширо.       — Да кто ж его знает, — выдохнул струйку дыма Такасуги, стоявший у открытого окна. — Нужно Кондо-сану сообщить. Но, возможно, он еще не освободился.       — Будем ждать, когда он сам нам позвонит? — с пониманием спросила Кьюбей, поднимая на него свои печальные аметистовые глаза. Где-то слева недовольно вздохнул Ито.       — ...А теперь переходим к более важным новостям...       — Я думаю, нам нужно забыть пока об этом и...       — ...Широяша.       Услышав знакомое слово, Ито смолк.       — Тоши-кун, — оживился Такасуги, — сделай-ка громче.       Хиджиката послушно нажал на кнопку.       — ...Этот человек разыскивается уже почти двадцать лет, и только сейчас властям удалось узнать его внешность, — вещала миниатюрная девушка-ведущая, рядом с которой появился еще один кадр — с фотографией. — Пожалуйста, если вы знакомы с этим человеком, видели его или знаете, где он находится, немедленно сообщите нам по номеру...       — Нет, ну они что, издеваются? — возмущенно уставился на фото товарища Сакамото. — Кинтоки не может быть Широяшей, ну совершенно!       — Возможно, — скрестил руки на груди Такасуги, — но теперь, когда у них есть фото предполагаемого Широяши, просто так они не отстанут. К тому же, подозреваю, что Кондо-сана вызвали в Эдо именно поэтому.       — Думаешь, Мимаваригуми сдали нас? — нахмурился Хиджиката. Ему, как бывшему, хоть и лишь на словах, члену Шинсенгуми, не особо хотелось верить в предательство собратьев-полицейских.       — В любом случае, теперь звонить в Эдо крайне опасно, — заявил Шинске, рассматривавший свою кисэру. — Дождемся звонка Кондо-сана и решим, как быть дальше. Есть вероятность, что правительство еще ничего не знает.       — Так и сделаем.       За всем этим никто и не заметил выскользнувшую в коридор тень. Прокравшись к ближайшему телефону, этот некто чуть дрожащими руками набрал нужный номер и чуть не икнул от испуга, когда ему ответили после первого же гудка.       — Это Вы ищете Широяшу? — сбивчиво уточнил он, пытаясь собраться мыслями. — Я знаю не так много, но я могу Вам сказать его настоящее имя и... кое-что еще.       Нобунобу, находившийся по другой конец провода, выпрямился с довольной улыбкой. Он и не ожидал, что фото, которое после разговора с Кондо он все же решил выпустить в свет, принесет плоды так скоро.       — Как Вас зовут, дорогой? — еле скрывая ликование, спросил советник имя звонившего. Уж теперь-то он точно сумеет поймать Широяшу и лишить его головы.       В трубке послышался неприятный уху треск, а затем «дорогой» все же ответил.       — Ито Камотаро.

***

      Утро нового дня было таким же солнечным, как прошлое, и очень многообещающим. По крайней мере, для Исао. Хитоцубаши, конечно, они больше были не нужны, но ведь он их и не выгонял, верно? А это значит, что сейчас самое время изучить это место и понять, что известно правительству о Широяше, а что нет. Как ни крути, а его казнь в планы Исао категорически не входила.       Они с Сагару собрались выйти на разведку уже после завтрака, когда коридоры не будут наполнены голодными бойцами Мимаваригуми. К тому же, рабочий день здесь начинался именно после завтрака — отличная возможность сунуть нос в правительственные дела.       Кондо еще раз осмотрелся, проверяя, не нужно ли с собой что-нибудь взять. Заки был в коридоре — звонил в школу поинтересоваться делами, — поэтому посоветоваться с ним на этот счет пока было нельзя. Стоит ли им брать оружие — то самое, которым Тоширо стрелял в Гин-чана? Нет, — тут же ответил себе Кондо, поправляя пиджак, и со вздохом напомнил себе, что оружие это ранее принадлежало Аманто. А амантовское оружие в месте вроде этого воспринималось чуть ли не как оскорбление. Хотя стойте-ка... Разве не Нобунобу прибрал к рукам пару-тройку огнестрельного амантовского?       Скрип за дверью в мгновение ока привлек к себе каждую крупицу внимания, однако заходить никто не спешил. Голос Сагару звучал приглушенно, поэтому разобрать, что именно он говорил, было почти невозможно. Но Кондо и не пытался расслышать, ведь прекрасно знал: все самое важное (и даже самое неважное) Сагару обязательно ему расскажет, сопровождая свою историю жестами и смешными рожицами — такой уж он человек.       Наконец дверь отворилась, и Заки, осунувшись, шагнул на порог. По его мрачному выражению лица стало ясно: что-то случилось. Дождавшись, пока Заки опустится в кресло, Исао сел на соседнее и принялся ждать.       — Кондо-сан, — еле слышно начал Ямазаки, уставившись на свои руки, уложенные на коленях, — прошлым утром умер Абуто-сан.       — О-о-о Господи... — схватившись за рубашку в районе сердца, выдохнул Кондо. — Как Камуи? Что с похоронами?       — Камуи, вроде, пока держится, но надолго его не хватит. Насчет похорон... Ребята решили дождаться нас и тогда уже их устроить.       Кондо измученно повесил голову, тут же кладя на нее свои широкие ладони. При таких обстоятельствах они должны вернуться обратно как можно скорее. Например, сегодня. Сейчас же. Вот прямо сейчас.       — И... это не все, Кондо-сан.       Исао глянул на коллегу так, будто хуже услышанного уже просто быть не могло.       — Фото Гин-сана вчера показали в новостях на всю страну с просьбой позвонить, — голос Сагару задрожал. — Первый звонок уже есть и... Он из нашей школы, Кондо-сан, — казалось, Сагару сейчас просто разревется. И не столько из-за того, что кто-то выдал Сакату, сколько из-за того, что среди них оказался предатель. — Из-за этого звонка в школе полная неразбериха. Такасуги даже подрался...       — Кто.       Только и сказал Исао. Он даже не спросил, а буквально выплюнул это слово.       — Ито... Ито...сан... К-кондо-сан, Вы куда?! — Сагару ошеломленно глядел, как шеф начал передвигаться по комнате со скоростью метеорита и швырять вещи в сумку.       — Собирайся, Заки, — сквозь крепко сцепленные зубы процедил он. — Мы уезжаем.              Когда Кондо и Ямазаки вернулись в место, которое долгие годы называли домом, было уже ранее утро. Первым делом они навестили Абуто, а уж после наведались в мед.пункт. Впрочем, туда Ямазаки не пошел, предпочтя отсидеться в коридоре.       Камуи все еще был там и просто лежал на кушетке, безразлично вперившись взглядом в потолок. Был там и Сого, расположившийся рядом на полу, подстелив для тепла и удобства чью-то куртку, которую он нашел в процедурной. Там же нашелся Сейта, привычно сидевший в своем углу.       При виде Исао Камуи и Сого встрепенулись, а Хинова с удивлением оторвалась от заполнения детской медицинской карточки. И только Сейта продолжил сидеть с низко опущенной головой. Приглядевшись, Исао понял, что мальчик спал.       Не произнеся ни слова, Кондо быстро приблизился к Камуи и Сого и потрепал обоих по мягким челкам. Этот простой и невинный жест заставил юные сердца на мгновение сбиться с ритма, а затем также быстро успокоиться. Так ничего и не сумев им сказать, Кондо, цыкнув, молча направился к двери.       — Абуто сказал мне, что Гин-чан жив, — неожиданно заговорил Камуи, заставляя Кондо остановиться. — Это правда, Кондо-сан?       Исао обернулся. Оба — и Камуи, и Сого — глядели на него сейчас так, будто он был их последней надеждой, будто он тут единственный, кто еще может сказать им правду. И если сейчас он скажет, что Гинтоки мертв, они поверят ему, поверят безоговорочно. Особенно Камуи.       — Гинтоки погиб, — вновь отвернувшись, отчужденно ответил Исао. Незачем давать им заведомо пустую надежду. — Постарайтесь забыть этого человека как можно скорее. Похороны проведем завтра, вместе с Абуто.       Сказав так, он с чувством распахнул дверь и растворился в коридоре. Схватившись за голову, Камуи плотнее сжался в комок, выпустив на волю дикий крик вперемешку со слезами. Сого пытался его успокоить, но и у самого все плыло перед глазами от непрошенной влаги. Проснувшийся от крика Сейта непонимающе уставился на ребят.       Хинова смотрела на этих детей с разрывающимся от боли сердцем. Но она знала, что сказать им правду будет ошибкой. Саката Гинтоки... больше не вернется. Никогда.       Громко топая и сердито покачивая локтями, Кондо вломился в директорскую. Ямазаки, с горем пополам поспевавший за ним, еле успел закрыть двери.       — Ито, — услышав свою фамилию, Камотаро спешно вскочил на ноги, — как прикажешь это понимать?       — На правах директора я...       Кондо насмешливо взглянул на это подобие директора с подбитым глазом и треснутыми очками — на новые денег нет, — и чуть не прыснул со смеху, отчаянного и истеричного. Такасуги постарался на славу.       — На правах директора ты сдал нас под правительственный суд, а своего предшественника обрек на верную смерть, — кое-как взяв себя в руки, процедил Исао. Сагару нервно переводил взгляд с Исао на Камотаро и обратно, пытаясь определить вероятность назревающей драки. — Идиот! — взорвался Кондо. — Эту казнь покажут по всему миру! Об этом будут знать все в стране, куда нас, если ты не забыл, выгоняют отсюда! И только если произойдет чудо, дети об этом не узнают!       — А Вы не думали, что узнать правду для них будет лучше?! — сорвался на крик и новоявленный директор. Кондо отчетливо вспомнил, почему те три года они ждали именно Гин-чана, а не ставили на должность директора кого-то другого. Кого-то вроде гребаного Ито. — Вам самим-то приятно им лгать?! — вновь воскликнул этот самый Ито. — Совесть не грызет врать им прямо в глаза и понимать, что такая «правда» режет их больнее тупого ножа?!       — Ито-сан, — попытался утихомирить его Сагару, но оказался, впрочем, как и всегда, проигнорирован.       — Как будто знать о том, что их Гин-чан — Широяша, им будет в радость! — вспыхнул праведным гневом Исао. Камотаро хоть и попал в самую точку, но этим только разозлил. Ведь Исао считал свои действия правильными и действительно верил, что так будет лучше. Для всех. — Саката оберегал это место не просто из своей прихоти. А учитывая, кто он, на это у него точно были какие-то причины! Не просто так же убийца спасает жизни тех, чьих родственников убил! Я верю, что он хотел исправиться! Я верю, что в нем еще осталось хоть что-то человеческое! В отличие от Вас, Ито-сан.       Заметив, как близко Исао стоит от Камотаро, которого явно намеревался ударить, Заки резко появился между ними, схватив шефа за плечи.       — Кондо-сан, успокойтесь. Ито-сан прав, — уверенно произнес он, пытаясь до него достучаться. — Мы не сможем скрывать это вечно, рано или поздно ребята обо всем узнают. И уж лучше им узнать это от Вас, а не от какого-то левого проходимца, которому и дела нет, был Гин-сан хорошим или плохим. Ведь если они узнают это от кого-то другого, то Вы станете для них предателем, понимаете? А детям такое сложно простить. Очень сложно.       Кондо неуверенно поднял взгляд на Сагару.       — Ты прав, — все же выдохнул он. — Надо сказать.       Но как именно об этом сказать, он и представить не мог.       На следующее утро Исао проснулся от телефонного звонка. В трубке послышался незнакомый голос, и мужчина не сразу понял, что именно происходит и зачем ему звонят.       — Еще раз... Что? — сонно протирая глаза, протянул он.       — Ваша школа не закрывается, — терпеливо повторил голос в трубке, ранее представившийся подчиненным Сасаки, — вы просто переедете в другое место. Отправляться можете уже через неделю. К этому времени новый интернат как раз будет убран и обустроен для обитания. Мы пришлем за вами несколько машин.       — С чего вдруг Нобунобу изменил свое мнение? — остатки сна наконец сползли, унося морфееву пелену с собой. — С какой стати?       — Кое-кто попросил за вас, — будто это все объясняло, ответил юный Мимаваригуми. Кондо нахмурился.       — И кто же?       — Я не могу Вам сказать его имени, — мгновенно отказался парнишка. — Но он просил в случае чего представить его как «Гин-чан». Извините, на этом все, — и он действительно бросил трубку, оставляя бывшего полицейского в одиночестве слушать печальные короткие гудки.       Сложно сказать, что происходило дальше. День похорон в памяти всех остался каким-то смутным, но болезненным пятном, от которого хотелось как можно скорее избавиться. Чем быстрее шло время, тем ближе становился час, когда придется навсегда покинуть это место. Их не разлучат, это здорово, но вот школа... В ней ведь столько всего осталось, что напоминало о Мацудайре и о Гин-чане... Заклеенные им в первый же день окна, дыра в стене спортзала от застрявшей в ней катаны, оторванные штанины Хиджикаты, которые девчонки поместили в рамку и повесили в кабинете истории... Куда ни глянь: каждая щель, каждый уголок напоминали о Сакате. Казалось, его дух до сих пор жил здесь, витая в воздухе ветхими воспоминаниями, таившимися в разговорах о директоре.       За эти несколько дней Камуи окончательно уверился, что Гинтоки мертв. Ведь он слышал это ежедневно и от каждого в школе. Даже трудно поверить, что он, веривший в Сакату как никто, сдался самым первым. Уговоры ребят на него больше не действовали, да и учителей он как будто не слышал. Камуи стал теперь больше похож на искусственную куклу с неживыми бесчувственными глазами и отрешенным выражением лица. И даже если бы ему сейчас сказали, что все это — чья-то идиотская шутка, он бы просто послал их, попросив оставить его в покое.       Глянув на приятеля с явным неодобрением, Сого вздохнул. Последние несколько суток он только и делает, что вздыхает, ведь помочь себе Камуи не дает даже ему. Взглянув вдаль как можно более равнодушно, Сого все же завязал разговор.       — Что собираешься делать с дневником? — спросил он настолько непринужденно, насколько был способен, и краем глаза скользнул по черной обложке, которую Камуи задумчиво сжимал в руках.       — Выброшу, — глядя в пустоту, отозвался он. Окита чудом удержался от удивленного возгласа.       — Ты уверен? — не поверив в услышанное, спросил он. Уж кто-кто, а Окита прекрасно знал, насколько важна была эта вещь его другу. И потому слышать от него нечто подобное было... странно.       — Кондо-сан прав, нам нужно поскорее забыть этого человека, — холодно отозвался Ято. — И лучше начать это делать прямо сейчас.       — Но как же Абуто? Ты же не думаешь, что он соврал тебе?       — Именно.       — Ложь во спасение? — сомнительно изогнул бровь Сого. — Не думаю...       Камуи резко вскочил на ноги, не дав ему договорить, и, швырнув дневник в Сого, молча вышел из столовой, в которой они сейчас все находились.       — Ну и что нам теперь делать? — грустно проговорила Кагура, провожавшая брата растерянным взглядом. Таким Камуи ей совершенно не нравился: слишком уж отличался от привычного хулиганистого раздолбая.       Окита подобрал дневник, отряхнул и уставился на кожаную обложку. Было видно, что сейчас он о чем-то думает, о чем-то важном, наверняка касающемся Камуи и Гинтоки.       — Есть идея, — вдруг высказался он. — Не знаю, как вы, а лично я не верю, что Абуто соврал. Перед смертью люди обычно стараются сказать что-то важное.       — То есть... ты думаешь... — Шинпачи закивал каким-то своим догадкам, вслух ими так и не поделившись. Но Сого, казалось, понял его без слов.       — Я собираюсь раскрыть это дело, с Камуи или без, — с уверенной улыбкой заявил Сого, обводя решительным взглядом сидевших вокруг ребят. — Вы со мной?       — Конечно!       — Тогда держите это в секрете, — хмыкнул он, вновь созерцая старую потертую обложку.       — Даже от Камуи? — усомнилась Матако и тут же получила ухмылку.       — А от Камуи — в первую очередь.

***

      Кондо удивился, когда в его кабинете появился Камуи и молча сел у стены. Они ничего не говорили друг другу, просто сидели в абсолютной тишине, поколебить которую оба оказались не в силах. Мужчина не знал, сколько времени они так просидели, но точно долго. И когда он уже собирался спросить, что случилось, Камуи сам заговорил.       — Кондо-сан... — едва слышно прошептал он. — Гин-чан действительно больше не вернется?       От такого вопроса Исао растерялся. Он был уверен, что вера Камуи в смерть Гинтоки за последние дни стала непоколебимой, но, видно, мальчик все же сомневался. А может, не хотел верить вовсе. Не хотел, но почему-то верил. И, возможно, верил именно потому, что так ему было легче.       — Не вернется.       Сейчас Исао не лгал, Гинтоки действительно больше не придет. Особенно теперь, когда его фотография облетела весь мир.       — Никогда?       За мыслями Кондо не сразу понял, что у него что-то спросили, а когда понял, то Камуи уже принял его молчание за положительный ответ.       Внезапно двери с грохотом распахнулись, и в кабинет влетели Сого, Кагура, Таэ и вся компашка полным составом с Тамой, вооруженной шваброй, во главе.       — Кондо-сан, народ требует правду! — состроив удивительно жалобное лицо, прокричал Сого, всеми силами делая вид, что он честно пытается остановить это дикое нашествие Креста.       Но на этом шумные визиты не закончились, и уже через секунду следом за детьми на пороге показались Ямазаки и Хаттори с каким-то левым, явно второстепенным персонажем, которого они держали под руки — наверно, чтобы не сбежал.       — Эм... Кондо-сан, у нас тут это... гость... — пробормотал Сагару, смущенно потирая затылок, ибо, судя по швабре в руках Тамы, гость пришел к ним явно невовремя.       Исао вяло повернулся, окинув пришедших недовольным всем на свете взглядом, на несколько секунд задержавшись на незнакомце.       — Кто это? — спросил он, решив пока что проигнорировать воспитанников интерната, особенно ту, что со шваброй.       — Назвался другом Сакаты Гинтоки, — ответил Хаттори, не особо дружелюбно скосив взгляд в сторону гостя.       «Друг, значит? — хмыкнул Кондо про себя. — Уж не из Аманто ли это к нам пожаловали?»       Сложив руки на груди, он спросил:       — Ну и как же зовут тебя, «друг»?       Незнакомец в ответ уважительно склонил голову в приветствии, и слова его заставили встрепенуться всех и каждого в этой комнате, а особенно Ято, так и не покинувшего кабинет.       — Я пришел к вам по важному делу, господин, — вежливо начал он. — Зовите меня Оборо.

Далее: Урок 14. Нельзя ошибаться дважды