Широяша

Осторожно! Стекло! P.S. Такое чувство, что в этот раз сюжет решил извиниться перед вами за прошлые 7 рабочих страниц, ибо теперь их вышло аж 14. о.о P.P.S. После главы есть список имен новых персонажей (оригинальных) с их значениями. Читать его необязательно, но если интересно, то можете глянуть. Тем более, что по значению можно догадаться об их судьбе. : 3              

Урок 21. Две стороны одной жизни. Часть III. Встреча, изменившая жизнь

      — Теперь тебе придется быть убийцей, Гинтоки, — сказал Оборо, медленно расхаживая по комнате.       — Да, — в ответ безжизненное слово, без каких-либо эмоций или движений. Точно мраморная кукла, сделанная чьими-то умелыми руками.       — Тебе придется забыть свое имя, личность, прошлое, — продолжал перечислять мужчина.       — Да, — мальчик тихо соглашался.       — В Аманто нет настоящих имен, так что и тебе не следует упоминать свое, — Оборо резко остановился посреди комнаты и посмотрел прямо на Гина требовательным, серьезным взглядом. — А еще тебе придется отказаться от Джоишиши. Убийцам там будут не рады.       — Но… — Гин заглянул в сияющие строгостью глаза взрослого и понял: возражений тот не примет. Взгляд мальчишки окончательно потух. — Да.       Оборо уже собирался уходить, но в последний момент все же обернулся.       — Так будет лучше, в первую очередь, для тебя самого, — тихо проговорил он и все-таки ушел, а Гинтоки… или теперь уже Широяша? Он беспомощно рухнул на колени и достал из-под кровати свой любимый дневник. За всей этой суматохой он так и не сделал ни одной записи, да и навряд ли теперь сможет написать в нем хоть что-нибудь. Он убийца. Он убил человека. И даже не одного. Страшно ли ему? Конечно, да. Страшно смотреть в глаза своей жертвы и видеть, как из них уходят последние искорки жизни. Страшно понимать, что оружие лежит в руках, словно влитое, совсем не мешает и не приносит дискомфорт, будто создано специально для него. Да, в такие моменты ему действительно страшно, но сейчас… Сейчас ему уже все равно. Не осталось никаких эмоций, только всеядная пустота.       Устроившись перед раскрытым дневником, Гинтоки честно попытался описать сегодняшний день, но ничего не вышло. В сердцах он швырнул несчастную книгу в стену, а после все же подобрал. Он не готов отказаться от мирной части себя, только не сейчас. Спрятав дневник под подушку, Гинтоки лег в кровать и попытался уснуть. В этот раз он спал без сновидений.       Между Аманто и Джоишиши все же началась война. Ни дня не проходило без стычек, и это сильно изматывало. К тому же, параллельно с этим, Гину еще приходилось учиться быть убийцей. Учиться быть проворным и тихим в движениях, крепко держать пистолет и ожидать нападения даже от своих. Такая жизнь не для него, но мальчик не жаловался и относительно стойко принимал все «уроки» Оборо. Помимо всего этого, Оборо также учил его и орудовать мечом. Гинтоки сразу понял разницу между этими занятиями и занятиями Шое, между взмахом для защиты и взмахом для убийства. Шое учил обороне — своей и близких, Оборо же — кратчайшему способу оборвать чужую жизнь. Конечно, Шое также научил детишек парочке убийственных трюков, но в сравнении с хитростями киллера они были ничем. Однако такой стиль «жизни» позволял Гинтоки забыть об остальном, ни о чем не думать и просто тренироваться, убивать, убивать, убивать и вновь тренироваться… Он стал хуже есть. Лица убитых им людей, являясь перед глазами, отбивали последний аппетит. Он стал хуже спать. Кошмары, все чаще преследуя его, заставляли просыпаться среди ночи в холодном поту и горячих слезах. По ночам ему страшно. Днем же он не испытывал даже физической боли во время не самых удачных тренировок. По ночам он рыдал взахлеб. Днем же был будто каменный, не способный хоть на какую-нибудь эмоцию. Он словно существовал двумя жизнями, настоящая из которых лишь одна. Но он запутался и уже не ответит, какая именно из них — та самая. Мир словно перевернулся с ног на голову и не вернулся в изначальное положение. Его мир, его собственный внутренний мир.       С первыми рассветными лучами Гин отворяет высокие железные двери и заходит в просторную комнату. Именно здесь Аманто проводят свое время вне заданий и тренировок. Больше похоже на мужицкую таверну, хотя такая обстановка все равно умудрялась действовать на Гина успокаивающе. Гинтоки любил приходить сюда. Пусть и в первое его появление здесь эти мужланы его напугали, но всего за каких-то семь или восемь дней, проведенных с ними, он понял: на самом деле эти люди совсем не страшные. «Ну, по крайней мере, изнутри», — добавил мальчик, глядя на Ромвера — устрашающего великана с изуродованным серьезными ожогами лицом.       Несмотря на род занятий — убийства, — здесь у каждого своя судьба и свои причины находиться в Аманто. Одним некуда пойти, другие что-то или кого-то ищут, третьи и вовсе пришли в надежде заработать. Такие разные по характеру и внешне, каждый со своими заморочками и взглядами на мир, и, тем не менее, у них имелась одна общая деталь. Всех их объединяла утрата чего-то важного. Тот же Ромвер, например, пришел сюда из-за возможности работать в маске. В родной деревне его невзлюбили, да и простой люд его сторонится. Еще бы, когда у него лицо, как у какого-нибудь персонажа из ужастиков. А ведь на самом деле он очень добрый и шрамы свои получил, спасая девочку из пожара. И чем ему отплатили за это односельчане? Сказали «Спасибо», отправили лечиться в город, а после стали неумело пытаться скрыть отвращение, когда смотрели на его уродливость. Спустя три года Уцуро разнес ту деревеньку к чертям за предательство президента, а раненного Ромвера взял с собой как заложника. Увы, за ним никто не пришел, и в результате мужчина остался здесь. Впрочем, в Аманто ему понравилось, особенно за возможность хотя бы на время миссии забыть о своем наполовину сгоревшем лице, скрыв его под маской. Почему же Ромвер стал убивать, вопрос спорный. Кто-то считал, что он просто разозлился на своих односельчан и решил мстить таким же предателям государства; кто-то — что так мужчина захотел отдать долг Уцуро, который, по факту, дал ему новое пристанище.       А вот Лиро, молодой светловолосый парнишка, также один из Аманто, и вовсе чокнутый. От других киллеров Гинтоки слышал, что Уцуро нашел его ребенком тринадцати лет и вырастил, поэтому теперь Лиро был тут, как дома. Ну, для него это, по сути, и был дом, ведь о своих родителях он помнил лишь то, что они пытались его убить. С этим кадром было все предельно ясно: человек болен и помешался на мести всему миру, который к нему так несправедлив.       В общем и целом, у каждого здесь было что-то свое, и за несколько дней Гинтоки выявил для себя тех, кто ему нравится, кого он боится и кому не нравится он. Например, он избегал тех же Ромвера и Лиро, но нередко приходил поболтать с близнецами Дэми и Тэми, присоединившимися к Аманто, чтобы заработать на лекарства для матери. От них же он услышал, что, по большей вероятности, Уцуро дает им именно «имена», потому что плох в запоминании чисел и не может всех пронумеровать, как в каких-то заумных фильмах.       Сегодня Гинтоки снова пришел к близнецам и даже принес им немного печенья и игральные карты Сеймея. Только оглядевшись как следует, Гин заметил, что в «таверне» все немного не так. Киллеры более шумные, чем обычно, хотя особых причин для этого не было. Оглядевшись еще раз, мальчик исправился. Причина была. Посреди зала, окруженный наемниками, стоял некий мужчина и что-то им говорил. Заметив Сакату, киллеры загалдели и ткнули пальцами в его сторону.       — Знакомься, это наш новенький, — хмыкнул один из Аманто, и незнакомец направил на Гина внимательный взгляд. Затем подошел ближе, с видом кровожадного убийцы протянул к нему руку и…       — Ты такой маленький и худенький, — озадаченно проговорил мужчина, гладя мальчишку по непослушным волосам. — Ты хоть выживешь?       — Выживу, — буркнул Гинтоки и уверенно поднял на него голову, уходя от ладони, все еще путающей и без того лохматые кудри. Мужчина на это лишь усмехнулся краешком губ.       — Тогда постарайся не умереть в завтрашней битве.       — Завтрашней?       Видя озадаченность мальца, амантовец вздохнул и, последний раз взъерошив необычные серебристые волосы, отстранился.       — На рассвете мы нападаем на Джои, так что подготовься, — эти слова пришлись обухом по неподготовленной голове. Вздохнув еще раз, киллер выставил его за дверь, аргументируя свои действия тем, что Гину стоит потратить это время на тренировки, а не на то, чтобы отвлекать взрослых от разработки военных планов.       Закусив губу, Гинтоки зашагал к своей комнате, размышляя над сложившейся ситуацией, а также над недавними словами Оборо. Конечно, он прав, и Гину следует прекратить метаться между Аманто и Джои, выбрав что-то одно, но… он не мог. Он не мог напасть на тех, кого еще совсем недавно считал семьей. Пусть больше в Джои Гин не сможет почувствовать себя легче, не теперь, когда он стал полноценным убийцей и отнял жизни многих из Джоишиши. К тому же Такасуги и Зура ведь видели, как его увели… Возможно, в Джои его уже считают мертвым или близки к этому. И если он вдруг так неожиданно вернется, то вопросов будет точно не избежать. Соврать про побег? Но он бы ни за что не смог покинуть это место самостоятельно. Скорее всего, ему пришлось бы ждать помощи… Гин замер, выпрямляясь и уставившись в никуда. Помощь. Конечно же. Ребята бы не оставили его после того «похищения» и обязательно пришли спасти. Быть может, Джои уже даже в пути и всюду ищут штаб Аманто… Как же ему поступить? Он не в силах показаться перед ними после всего случившегося, но и устраивать панику своим «исчезновением» не намерен.       — Что же мне делать? — в отчаянии Гин опустился на пол, прямо посреди коридора, поджимая под себя ноги. Он не знает, что делать в этой ситуации. Он уже вообще ничего не знает.       — Ты, — рядом возник тот самый мужчина, опускаясь на корточки. Гин не поднимал головы, продолжая изучать азы пространства, но он узнал амантовца по голосу и по обуви, замершей от мальчика в нескольких шагах. — Тебя ведь зовут Широяша?       Гин хотел возразить, но вовремя осекся. Правильно, в этом пристанище нет места Сакате Гинтоки. Но Широяшу здесь примут. Потому он покорно кивает, впервые лично признавая свое новое имя и окончательно закрепляя его за собой. Отныне его всегда будут так называть, по крайней мере, в Аманто. Следует привыкнуть, если не хочется проблем.       — Белый демон, значит. Меня зовут Куро́ка, но ты можешь звать, как и все, Рока, — мужчина также ответил кивком, а Гин все-таки посмотрел на него. О киллере под именем Курока он слышал много раз. Один из лучших убийц Аманто, которому достаются самые сложные и зачастую самые дальние миссии. Но куда более «известным» его делало отсутствие страха перед Уцуро и нахальность даже вступать с ним в споры. Возможно, именно поэтому Уцуро отправлял его в разные концы государства так часто. — Я недавно вернулся с заказа в другой части страны, так что мы с тобой еще не виделись. Ты давно у нас?       — Не очень, — честно признался Гинтоки и, потоптавшись на месте, все-таки спросил: — А Ваше имя тоже что-то означает?       — Нет, это первое, что пришло в голову Уцуро.       — …Уцуро странный.       — Да не то слово.       Какое-то время они просто смотрели друг на друга, а после громко рассмеялись. Гин впервые вот так обсуждал Уцуро с кем-то — Оборо его не слушал и вообще либо спешил сменить тему, либо выставлял за двери. Рока же не такой. Он более раскрепощен и даже отважен в каком-то смысле — все же не каждый сумеет поязвить со строптивым Уцуро. И хоть Гинтоки понял, что Рока солгал, допытываться мальчик не стал. Вместо этого он позволил себе немного поразглядывать этого странного мужчину. Высокий, статный, приятной наружности… Что вообще такой человек забыл в гавани киллеров? Он простой, и с ним очень легко разговаривать… Кажется, последнее Гин случайно сказал вслух, потому что мужчина тут же улыбнулся.       — До того, как я пришел сюда, у меня был братишка, — сказал он, ероша светлые, словно отлитые из серебра, кудри маленького убийцы.       — А где Ваш брат сейчас? — осторожно спросил Широяша. На его вопрос Рока лишь печально улыбнулся.       — Нам запрещают общаться с кем-либо не из Аманто, поэтому я не знаю, — несмотря на улыбку, голос мужчины звучал практически убито. От столь болезненных ноток Сакате захотелось его как-то приободрить, но он не знал, как именно.       — Рока-сан, а почему Вы в Аманто? Вас тоже Уцуро привел? — вдруг спросил Гин, сам же удивляясь своему вопросу. Вряд ли можно такое спрашивать просто так, на него наверняка накричат или же сменят тему, как это любит делать Оборо… Но, к его удивлению, Рока рассмеялся.       — Привел? Нет, — смахивая слезы, вызванные резким приступом хохота, выговорил Курока. — Я пришел сам.       — Но зачем? — Гин был фактически ошеломлен. Стать частью этого кровавого ужаса… добровольно? Правда, что ли? Этот человек просто невероятен. Или он последний псих? «Ну, нет, психи — это у нас по части Лиро», — напомнил себе Гинтоки, на всякий случай все же всматриваясь в лицо мужчины получше. Реакция Гинтоки на все это не могла остаться незамеченной, и Куроке она не понравилась.       — Не думай, что раз мы из Аманто, то все поголовно — плохие парни, — нахмурившись, с легким укором сказал он. Гину даже стало совестно за свои мысли, ведь амантовцы и правда были не такими уж ужасными, в каждом из них хоть чуть-чуть оставалось хорошего, нужно только заметить… — Я пришел сюда, чтобы спасти друга, — взгляд мутных глаз Роки потемнел еще сильнее. — Я хотел лишь проникнуть в штаб, сыграть новичка, все выведать, а потом сразу же вернуться…       — Но Аманто нельзя с кем-либо общаться, — тихо закончил за него Гинтоки.       — А побег карается смертью, — согласился Курока.       — Вам хотя бы есть, куда бежать, — слабо улыбнулся Саката. — А мне идти больше некуда.       «Теперь — некуда».       — Так ты, как Лиро? — потер подбородок Рока.       — Наверно…       — Ладно, — вдруг опомнился убийца, — иди лучше подточи навыки самозащиты. А потом вздремни. Твои силенки тебе завтра понадобятся.       Гин пообещал, что обязательно так все и сделает, и проводил его взглядом до дверей. За тренировкой день пролетел незаметно, так что уже к обеду мальчик валился с ног и впервые за последнее время смог уснуть крепким здоровым сном. И все же утро застало его не в самом выгодном состоянии. Утомленные мышцы теперь ныли от перегрузки, а голова трещала от долгого сна. Когда в комнату зашел Оборо, Гин даже не сразу заметил его, а уж кинутый поверх одеяла ворох одежды оказался полным сюрпризом. Недовольно цыкнув, Оборо раздвинул шторы, и нещадный свет полоснул не до конца проснувшиеся глаза.       — Вставай, соня, — бросил мужчина, проходя мимо, возмутительно громко топая и так же громко хлопая дверью. Гин поморщился от неприятного звука и отвернулся к стене, зная, что уже через минуту Оборо вернется и вытолкает его из кровати чуть ли не ногами. Впрочем, так все и было.       Его снова заставили надеть маску и черный костюм, в котором, к слову, очень удобно передвигаться. Единственный минус: в нем немного жарко, поскольку черный цвет довольно быстро нагревался на солнце.       Чем дальше они шли, тем сильнее сжималось сердечко Гинтоки. В первый раз он идет по привычному до дрожи маршруту в облике Широяши. И сейчас он идет не в гости или на учебу, как обычно, он идет на войну. От одного лишь осознания этого становилось тягостно и ненавистно на душе, но что-либо изменить он не в силах. Гин — всего лишь маленький ребенок, с мнением и желаниями которого не считаются. Если Уцуро, конечно, считается хоть с кем-нибудь, кроме себя. Но прямо сейчас медик не слушал даже верного Оборо, тщетно пытавшегося остановить его нелепыми, по мнению Уцуро, доводами.       Когда на горизонте показалось знакомое здание, винтовка, перекинутая через плечо, показалась Сакате тяжелее самого большого камня на свете. Ноги словно приросли к земле, заставляя остановиться. Широяша не может идти туда.       — В чем дело, мелкий? — раздраженно спросили позади, и Гинтоки пришлось сойти с дороги, чтобы не задерживать остальных. Аманто молча пошли дальше, даже не оглянувшись. Еще одно отличие Аманто от Джои. Эти люди заняты лишь своими собственными проблемами и на других у них попросту нет времени. Эти люди слишком побиты судьбой и потерялись, не знают, что им делать и куда идти, но уперто ищут выход. А еще никто не отменял порядки, установленные Уцуро, одним из которых было старинное «человек человеку волк». В Джоишиши же заботы другого были превыше собственных, и если в Аманто ты пытаешься научиться выживать в одиночку, то в Джои ты учишься жить вместе со всеми.       — Ну и чего ты, чего? — за маской не видно, но, если Гин не ошибается, это Лиро. Такую манеру речи — тягучую, будто игривую и совсем несерьезную — мальчик заметил лишь у него. Из-за того, что этот парень больной на голову, Гинтоки находиться в его компании всегда жутко, но убегать казалось стыдным, да и Саката боялся его обидеть. Также это создало бы лишний шум, а ведь они у самого штаба Джои, шуметь никак нельзя.       — Ни…ничего.       — Миленько, — хмыкнул Лиро. Обогнув мальчонку, он бодро зашагал за остальными, насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик. Гинтоки неловко потоптался на месте, глядя на него, и, напомнив себе, что сейчас он Широяша, побрел следом. Если он не в силах отменить войну, то хотя бы помолится, чтобы никто не умер. Ни из Джои, ни из Аманто.       Джои обнаружили их быстро. Хватило и двух выстрелов в окна, чтобы наружу вышли люди, вооруженные мечами. Похоже, их уже ждали.       — О-о-очень миленько, — протянул Лиро, с детским любопытством рассматривая один из вражеских мечей, в котором отражалось яркое солнце.       Момент, когда оба «отряда» сошлись в битве, Гин пропустил. В себя он пришел, только когда один из Джои чуть не засек его насмерть. К счастью, на выручку примчался Оборо, так что все обошлось для Гина лишь неглубокой царапиной на щеке и отрезанной прядкой волос. А вот Оборо досталось куда сильнее.       — Ты ране… — мужчина спешно зажал ему рот ладонью.       — Не болтай, — шепнул он и толкнул мальчишку рукой, другой делая блок с помощью пистолета и отшвыривая противника куда-то вбок. Плечо и правда кровоточило и пекло, но это все мелочи в сравнении с тем, что их ждет дальше. Так думал Оборо, глядя на дымящийся горизонт и полуразрушенный штаб Джоишиши. Ему не удалось уговорить Уцуро не трогать Джои хотя бы ради Гинтоки. Что, черт его дери, задумал этот упертый господин? Чего он добивается? Просто хочет показать брату свою правоту? Или хочет лишить Шое всего, что ему дорого?       Очередной взрыв отвлек от мыслей, так что Оборо повернулся на звук. Дымилась одна из построек, и мужчина начал смутно вспоминать, что именно там находилось. А когда вспомнил, то замер от ужаса. И не только он.       Гин, удивленный не меньше Оборо, уставился на застывшего у образовавшейся дыры Року — узнал его по голосу. Вернее, по непонятному набору букв, который он издал при виде сидевших в нише детей. Напуганные, слегка засыпанные крошкой от стен, они во все глаза смотрели на стоявшего перед ними убийцу и не шевелились. Гинтоки даже отсюда разглядел побледневшего Кацуру и вцепившегося в него Такасуги. Кто-то в отряде яро зажестикулировал, приказывая Куроке нападать — Гину почему-то подумалось, что это был Уцуро. Но Рока не двинулся с места. Когда же, по новой команде, к нише шагнули еще двое, Рока их не подпустил, наставив на мужчин пистолет.       Гин недоуменно взглянул на Оборо, дернув того за рукав.       — Что происходит? — прошептал он, глазами снова возвращаясь к происходящему. Те самые двое, все также слепо выполняя приказы, схватили Куроку под руки, предварительно ударив поддых, но мужчина стал вырываться. Он будто пытался защитить детей, и этот поступок… Он тронул Гинтоки до глубины души. А в следующий миг в «потасовку» амантовцев вклинились Джои, и все вокруг вновь укуталось в пыль и грохот выстрелов.       Оборо преградил путь одному из бойцов, не позволяя приблизиться к Широяше, болезненно морщась от жгущей раны. Мальчик этого даже не заметил, поскольку и сам был вовлечен в поединок, но это даже к лучшему. Может, так он хотя бы незримо искупит вину за свое молчание. Оборо не ответил на тот вопрос по нескольким причинам. Но одной из них и, пожалуй, самой главной являлась зависть. Зависть Роке, который смог сделать то, на что не отважился он.       Все закончилось тем, что из-за заминки, созданной Рокой, Джои успели окружить их и в результате оттеснили. Утратив последнее преимущество, Аманто пришлось отступить. В штаб возвращались кругами и врассыпную, разделившись по три-четыре человека, чтобы Джоишиши было сложнее отыскать их укрытие и чтобы, в случае чего, можно было защититься. Жаждущий ответов, Гин увязался за Рокой, и Оборо пришлось пойти с ним. Также мужчина потащил с собой Лиро, не сразу понявшего, что уже пора домой, и потому продолжавшего колотить палкой какой-то мешок с зерном, что выпал из склада во время бойни. Своей разношерстной шайкой — давно снявшей порядком надоевшие маски, едва Джои все-таки решили поберечь свои силы и плюнуть на беглецов, — они прошли лишь пару жалких километров, а Гинтоки уже понял две вещи. Первая: Лиро никогда не затыкается; вторая: между Оборо и Курокой что-то случилось. Неприязнь друг к другу в этих двоих чуть ли не на лбу прорисовывалась, и любые попытки заставить их хотя бы идти рядом заканчивались злобным взглядом Оборо, тяжелым вздохом Куроки и противненьким смешком Лиро.       — А солнце красит небосвод в цвет крови! — посвистывал этот шумный психопат, с неприкрытым весельем щурясь на вечереющий горизонт. Гинтоки поднял взгляд на небо, и действительно: то начинало розоветь в лучах алого заката. Если подумать, то в каком-то смысле и правда похоже на кровь. Солнце — рана, глубокая, серьезная, а его прощальные лучи — кровоподтеки.       Гин удивленно закусил губу, подумав о том, что, кажется, он уже тоже начинает сходить с ума, как Лиро.       — Ну и зачем ты это сделал? — все же не выдержал Оборо. Он знал примерный ответ, но лучше все-таки убедиться. Курока устало покосился на него, вдыхая нагретый за день воздух. «Кстати, — подумал вдруг Гин, — а какое сейчас время года? Нужно будет посмотреть в дневнике… Ох, я же больше не веду его». За всей этой суматохой ощущение времени у всех сильно пошатнулось, но Гину почему-то казалось, что Аманто всегда так жили, и Оборо с Уцуро в том числе. Жили вслепую, ориентируясь лишь на погоду и сумерки.       — Что именно? — Курока тоже решил больше не упрямиться и ответить.       — Не прикидывайся тупее, чем есть, — цыкнул Оборо, поправляя свои наспех повязанные бинты. Времени обработать раны нормально не оставалось, ведь они буквально убегали, путая следы в лесах и пустырях. В штабе он обязательно приведет плечо в более-менее приемлемое состояние, а пока придется немного потерпеть.       — Ты нарываешься? — оба мужчины вперились один в одного взглядами, готовыми метать молнии, если понадобится.       — Он имеет в виду, когда ты… защитил детей, — тихо проговорил Гинтоки, все же встревая в разговор взрослых и тем самым неосознанно прерывая любую вероятность драки.       — Предатель, пре-пре-предатель, — все также посвистывая, пропел Лиро, вприпрыжку обгоняя соратников и смотря куда-то вперед. — Небо кровавое, Кури тоже будет кровавым!       — О чем он говорит? — насторожился Широяша, но его вопрос проигнорировали. Правда, специально или нет — сказать трудно.       Курока резко остановился, уставившись себе под ног.       — Среди тех детей был мой брат, — негромко проговорил он. — Это значит, что нашей деревни больше нет. И матери, скорее всего… Я… я не смог. Не смог напасть на них… на этих детей…       — В…все будет хорошо! Уцуро обязательно все поймет, если мы объясним! Он… — Гин попытался его утешить, но мужчина даже не поднял на него глаз, в алеющих отблесках заката казавшихся не карими, а слегка красноватыми. Совсем, как у Гинтоки. Гин прикоснулся к своей порезанной щеке, стирая смазанную кровь и думая об этом, и вдруг понял, что стало слишком уж тихо. Ни Оборо, ни Рока больше ничего не говорили, и фоновые звуки природы перекрывались лишь усилившимся к вечеру ветром да посвистыванием Лиро, уже ушедшего далеко вперед. — Эм…       — Возвращаемся, — прежде чем Саката успел заговорить, Оборо, быстро озирнувшись, уверенно зашагал влево. — Лиро! Домой!       «Обращается с ним, как с собачкой», — невольно отметил Гинтоки. И повернулся к Роке, все еще стоявшему на месте, словно приросший к одной точке цветок.       — Рока-сан…       — Ты прав, Широяша, — наемник резко вскинул голову и посмотрел на багряное небо. — Все будет хорошо, — он мягко улыбнулся и подхватил уставшего Гина на руки, усаживая себе на плечи. Рока знал, что этот мальчик ему поверит. Даже если в его словах не было ни капли правды.       В штаб они прибыли уже ближе к полуночи. Впрочем, Уцуро терпеливо ждал их возвращения и теперь чертовски злился.       — Курока, — прохрипел он, хватая провинившегося за ворот и притягивая к себе. Рока благоразумно не дергался и помалкивал, боясь вызвать еще бо́льшую волну гнева и ожидая свой неутешительный приговор. — Ты ослушался приказа два раза, — сделав особый акцент на последних словах, шипел Уцуро. — Нас могли раскрыть или даже взять кого-то в плен. Ничего не хочешь мне сказать? — он выжидающе поглядел на подчиненного, но тот стоически молчал. — Ах вот как, — лицо медика мгновенно переменилось, став более свирепым и немного издевательским. — Ну, тогда извини. Ты нас предал, а долг Аманто — избавляться от предателей. Ты ведь не забыл это, Кури-чан?       — …Нет.       — В таком случае, эта ночь станет твоей последней, — Уцуро удовлетворенно кивнул и отвернулся к выходу. — На рассвете за тобой придет киллер. Добрых вечных снов тебе, мой маленький Кури-чан. Оборо, уведи его.       Двери хлопнули, оставляя комнату в тишине. Гинтоки в ужасе повернулся к Роке, по его виду пытаясь убедиться, что все услышанное только что — шутка. Но все надежды разбились в щепки об искривленную болезненную усмешку.       — Я… Я поговорю с Уцуро! — Гин сам не заметил, как оказался рядом, не давая мужчине ударить кулаком по стене. — Если ему все объяснить, он точно… — увидев, что Курока его не слышит, мальчик бросился за Уцуро. Оборо только обессиленно вздохнул, провожая его взглядом.       — Ты уверен, что так будет лучше? — голосом, совсем незаинтересованным, спросил он у Роки, осевшего на пол. Тот еле заметно кивнул.       — Пусть лучше я, чем брат.              — Уцуро! Что все это значит?! — Гинтоки решительно бежал за врачом, намереваясь, если придется, выбить из него все ответы до последнего. Благо, основам боя его уже успели обучить.       — О чем ты, маленький белый демоненок? — краем рта ухмыльнулся Уцуро, продолжая идти.       — О Роке-сане! Что вы собираетесь с ним сделать?       — С Кури-чаном? То же, что и со всеми предателями, — мужчина произнес это таким тоном, будто Гинтоки не понимал элементарного. А затем этот чуть ли не звериный оскал обратился в милейшую улыбку. — Убить.       — Что… — Гин так и застыл посреди коридора, позволяя Уцуро пройти вперед. Року-сана убьют? За то, что он помог детям? Что отказался от сигналов? Защитил свою семью? — У-Уцуро, но он правда не мог!       — У наемника не должно быть оправданий для невыполненного задания, — утомленно напомнил Уцуро.       — Ну послушайте же!       — Это ты меня послушай, Широ-чан.       — Вы не можете быть такими жестокими! Там ведь был его брат!       Уцуро остановился, и Гин наконец-то догнал его. Несколько долгих секунд они сверлили друг друга взглядами, пока Уцуро вновь не заулыбался.       — А знаешь, согласен, — признал он, легко касаясь плеча мальчишки. — Ты прав, заставлять убивать его кого-то из Аманто жестоко. Пусть лучше это сделает один его маленький приятель, — глаза мужчины сверкнули, намекая на кое-кого определенного, и Саката, точно громом пораженный, отступил на два шага назад.       — Вы хотите… чтобы это сделал… я? — слова острым комком застревали в горле, терзая его и царапая, но Гинтоки все-таки выдавил их. — Нет… нет… Я не…       — Что ж, тогда попрошу Ромви или Лиро…       От одной только мысли о грубоватом обгоревшем громиле и болтливом психопате Гинтоки сжался. Эти двое убьют Року и бровью не поведши, поскольку для них Уцуро — кто-то вроде спасителя, а его слово — практически закон.       — Я… — воздух в легких разом кончился, забирая с собой и последние крупицы рассудка. — Я сделаю это.       — Отлично, — лучезарная улыбка пояснила Гину, что он сделал правильный выбор. — Приходи за ним на рассвете. О, и с первым заказом тебя, Широ-чан.       Уцуро исчез в коридорах, а Гин, едва сдерживая слезы, достал из кармана зазвеневший телефон. Сжав мобильник в руках, он рухнул на пол животом и дал волю слезам. Так и есть, Уцуро сделал этот «заказ» официальным. На экране черным по белому светилось одинокое сообщение, самое первое для этого телефона:

«Курока, А862-144-415. Комната 413, на юге от подвалов».

      В нужное время Гинтоки… нет, Широяша, под надзором одного из Аманто, стоял перед комнатой четыреста тринадцать и смотрел на номерок, болтавшийся под косяком. Если думать позитивно, то все не так плохо, ведь у него есть шанс помочь Роке сбежать. Главное, до упора закрыть дверь и для убедительности выстрелить в пустоту. Верно, он не должен бояться, он пришел не убивать.       Посмотрев на врученный мужчиной ключ уже более уверенно, Гин отпер двери и вошел внутрь. Как он и думал, мужчина за ним не последовал, соблюдая конфиденциальность, присущую каждому в Аманто: вмешиваться в чужие убийства или хотя бы смотреть за ними, а уж тем более подслушивать, категорически запрещено. Заказ на то и заказ, что знать о нем должны лишь заказчик и исполнитель. В случае же Гина, постороннего все же приставили, но только для того, чтобы Гинтоки не учудил что-то вроде побега.       Едва мальчик оказался в комнате, надежно прикрыв за собой двери, глаз коснулся оставшийся от ночи полусумрак, после яркого света коридора кажущийся даже приятным.       — Ро… Рока-сан… — Гин неуверенно позвал в пустоту, взглядом пытаясь найти Куроку. Спустя пару секунд ему ответили слабым шорохом в районе кровати.       — Это ты, Широяша? — казалось, Рока даже не ложился. Его лицо было уставшим, а глаза почти не блестели. Голос был тоже изрядно ослабшим. Кровать же выглядела нетронутой, разве что чуть-чуть смята, как если бы прилегли поверх одеяла. — Так он выбрал тебя… Вот же подонок… Хотя так даже лучше.       — Я… я не буду Вас убивать, Рока-сан, — прошептал Саката, предполагая, что любым громким звуком он рискует привлечь так ненужное сейчас им внимание. Увы, мужчину его слова не вдохновили.       — Что за глупость? — Рока предпочел свести все к штуке, но Гин совершенно точно не шутил.       — Я серьезно, Рока-сан! Я помогу Вам сбежать! — заверил его Саката.       — И тогда тебя убьют за помощь предателю, а меня просто убьют, — Курока даже издал слабый смешок от абсурдности этой идеи.       — А я пойду с Вами! — не сдавался Гинтоки. — А… Но я не смогу оставить Оборо, его ведь накажут… Может, мы и его с собой возьмем?       Курока невесело посмотрел на мальца, подбирая слова.       — Возможно, Оборо предан Уцуро больше, чем кто-либо из нас, — он наконец заговорил, но голос был холоден и пугающе равнодушен. Словно его это не касалось. Уже не касалось. — Он не оставит Уцуро, как бы ты ни упрашивал.       — Но ведь…       — Не забывай, что я предатель. Из-за меня наверняка влетело всем, пока Уцуро бесился в наше отсутствие, так что… — Курока не стал говорить, что Аманто будет даже в радость от него избавиться. А если он сбежит, то для убийства даже появится повод: чтоб избежать возможности раскрытия штаба врагам.       — Но я не смогу Вас… Только не Вас… — слезы предательски скатились по щекам, теряясь где-то в складках одежды. Рока вздохнул и, вытерев влагу с детского личика, опустился перед Гинтоки, заглядывая прямо в глаза.       — Не нужно, Широяша, я того не стою, — искусанных в кровь губ коснулась теплая улыбка. — Тебе не придется меня убивать, я все сделаю сам. Ты только скажи всем, что это ты меня убил, ладно?       — Э? — от удивления Гинтоки даже перестал реветь, хотя слезы все еще обжигали лицо. — Что Вы…       Рока взял мальчика за запястье руки с пистолетом, который он все это время прижимал к груди, и приставил дуло к своему животу, специально в нужной точке, чтобы умереть мгновенно.       — Отпусти, — мягко прошептал он и провел пальцем по тыльной стороне маленькой ладошки, все еще сжимающей обойму. Гин шмыгнул носом и отрицательно замахал головой, заходясь в новом приступе истерики. Рока, заметив это, прижал его к себе, успокаивая. — Ну-ну, тише. Поверь, так будет лучше. Ты должен жить и вырасти хорошим человеком. Не позволяй Уцуро сломить тебя, ладно? Живи. Хотя бы ради меня.       — Т…тогда хотя бы назовите мне свое имя, — Гин, почти разжавший руку, вцепился в пистолет с новой силой. Мужчина озадаченно поглядел на него, но все же ответил.       — Курока.       — Нет! Настоящее!       —…Полагаю, теперь действительно можно, — Рока почесал затылок и внимательно посмотрел на Гинтоки. — Терада Тацугоро.       — Саката Гинтоки! — Гин честно постарался не расплакаться снова.       — Гинтоки… Какое красивое имя… Приятно познакомиться, Гинтоки, — Тацугоро ярко улыбнулся. — Будь хорошим мальчиком и обязательно скажи, что ты убил меня, хорошо?       Как бы противно ему ни было, но Гин согласился. Опустив голову, мальчик отнял руку от оружия, предоставляя его Тераде.       — Прощай, Гинтоки.       Выстрел пронзил еще спящий штаб, растворяясь в предрассветном тумане.       То утро Гинтоки проплакал. Он не пытался быть убедительным, что выполнил заказ, но все и так ему поверили: мальчик шокирован и напуган, труп имеется. Оборо так и вовсе пришел в ужас, ведь он совсем ничего не знал и в такой тяжелый для Гинтоки момент просто спал в своей комнате. И хоть Гин упорно говорил ему, что это не страшно, Оборо корил себя все последующие два года, пока этот случай наконец не забылся. За все это время Гинтоки ни разу не улыбнулся и в Джои побывал лишь единожды: дать знать, что он живой, что все в порядке, и соврать про то, как его спас Оборо и что они уезжают. Шинске было что-то заподозрил, но Шое быстро разогнал всех по комнатам, позволяя Гину и Оборо уйти без долгих проводов. К слову, самому Шое они придумали сказку о новом штабе, и через два месяца она сбылась, поскольку этот нашли люди Джоишиши. В тот миг Гинтоки воистину не знал, на чью сторону податься, и трусливо сбежал. После ему, конечно, влетело от Оборо, но тот смолчал о случившемся, оставив Уцуро в неведении.       Вести войну становилось труднее еще из-за того, что Джои знали Уцуро, Гинтоки и Оборо в лицо. Когда же, в пылу очередной битвы, с одного из Аманто сбили маску, Уцуро и вовсе решил отстранить человек двадцать от участия в войне, в том числе и их самих. Хорошо еще, что маска слетела с Ромвера, лицо которого и мать родная не узнает, а ребенок со страху в обморок грохнется. Плюс, заказы на убийства все еще поступали, так что со временем пришлось убрать с фронта еще пятерых. Да и Широяше требовался куратор, который проследил бы за его работой, поэтому Уцуро приставил к нему какого-то жутенького амбала. Сам же медик заперся в своем кабинете и продолжил создавать какие-то зелья. С Оборо Гин с тех пор виделся все реже, да и им обоим было как-то не до этого: заказы не ждали, и времени порой не хватало даже на сон; есть и вовсе зачастую приходилось в дороге.       И вот, сейчас Широяша собирается на новое задание, толком даже не поев и совершенно не выспавшись. С недавнего времени он работает сам, уже без «наставника», что просто не могло не радовать. Ему наконец-то доверяют и держат не за ребенка, а за способного киллера.       Имя своей новой жертвы Гинтоки еще не смотрел, но оповещение о письме услышал еще пару минут назад. Подготовив все нужное, Гинтоки включил телефон и открыл сообщение. А открыв его, секунды две еще попялился в экран, после чего все же вернулся к вещам.       — Что ж Вы такого натворили, Хиджиката Шизуо? — пробормотал Широяша. И, поправив пряжку ремня, посмотрел в окно. Похоже, еще один надежный союзник предал их.       В деревеньку, где жила жертва, Гин прибыл через несколько часов. И не сказать, что увиденное его покорило. Обыкновенный бой Аманто с очередным поселком, решившим поднять бунт против войны. Последнее время такое происходит все чаще.       К слову, о времени; Широяша уже давно перестал различать его. Как и для каждого в Аманто, для него были лишь «ночь», «не ночь» и «зима». Судя по огромным сугробам, сейчас зима. А судя по резко возросшим шепоткам, его заметили и, конечно же, узнали.       — Он просто дьявол! — воскликнул кто-то особенно громко, и Гинтоки поморщился. Дьявол, да? Слишком точно подмечено.       — О ком он? — не понял один из жителей.       — Ты не знаешь? — забормотал его собеседник. — Это сам Белый Демон, лучший киллер Аманто.       — Но он же совсем ребенок! — вклинился в их перемывание юных косточек третий. — Серьезно? Ужас какой…       — Я слышал, он не участвует в войне, а только выполняет заказы убийств, — вновь заговорил второй. — И раз он здесь, значит…       Под тяжестью пытливых взглядов Гинтоки ускорил шаг, а после и вовсе перепрыгнул на крышу. За эти два года он действительно стал в каком-то смысле известным. Во многом — из-за своего маленького роста, ведь киллер-ребенок очень сильно выделялся. Гин мечтал поскорее вырасти, чтобы наконец слиться с другими Аманто и не привлекать к тебе столько внимания, но также он понимал, что может и не дожить до этого момента — жизнь убийцы опасна и полна неприятностей. Многие в Аманто его не любят — еще бы, какой-то младенец стал круче и известнее их. А еще мирные жители. Они его боялись и слагали целые легенды. Единственный маленький киллер в Аманто, спокойно убивающий взрослого любого возраста и любой комплекции — он внушал страх, наводил ужас, сеял панику. Такая «жизнь» Гинтоки совсем не нравилась.       Укрывшись среди дымоходов и запутав следы, Широяша влез в один из домов через уже кем-то разбитое окно и осмотрелся. Внутри пусто и одиноко, и вскоре становится ясно, что еще совсем недавно тут готовились к ужину. А теперь вокруг полнейший разгром. У самой дальней стены обнаружился хозяин дома, зажимающий рану на руке и равнодушно смотревший на своего «гостя».       — Так и думал, — он неожиданно ухмыльнулся в иронии к кому-то невидимому. — Этот старик все же решил меня прикончить. И кого за мной прислали? Самого мелкого из наемников, которому вечно дают самые важные заказы. Выходит, я могу гордиться? А, Широяша?       Как и положено убийце, Широяша не ответил. Но в глубине души порадовался, что маска надежно скрывает его лицо, не пропуская истинных эмоций.       — Не хочешь говорить со мной? — Шизуо фыркнул и отвернулся к стене. — Что ж, я готов. Делай свое грязное дельце.       Гин осторожно приблизился, в любой момент ожидая, что жертва атакует или хотя бы сбежит, но Хиджиката не двигался. А приглядевшись, мальчик понял, почему. Его ноги. Они были очень сильно изранены и затопили кровью весь пол, где сидел мужчина. Заметив его взгляд, Хиджиката насмешливо хмыкнул.       — Убедился? Не стану я от тебя убегать, так что заканчивай скорее. Как хоть зовут тебя? — спросил он, когда маленький убийца подошел совсем близко и приставил к его лбу пистолет. — Даже этого не скажешь? — удивился Хиджиката, не получивший ничего, кроме игнора. Пробормотав что-то еще, он все-таки смолк. Через пару секунд после выстрела — уже навсегда.       Отступив от покореженного тела, Гин подавил скупой вздох и покинул дом, также через окно и по крышам. Пора возвращаться.       Вот только вернуться прямо сейчас ему все же не светило. Отсюда, с крыш, он вдруг увидел занятный вид. Среди снегов сидел ребенок, возможно, его возраста, а прямо к нему направлялись Аманто, еще явно не заметившие малыша из-за проснувшейся пурги. Но если они его увидят, то непременно утащат на опыты Уцуро, а этого Гинтоки допустить не мог. Поэтому, по крышам, а затем и деревьям догнав киллеров, он солгал про обвал впереди, и ему почему-то поверили. Возможно, то, что он был все еще наверху и вполне мог заметить преграду, убедило их.       — Тогда обойдем, — сказал амантовец, оставшийся за главного, Мино. Никто не смел противиться его воле, ведь по влиянию среди Аманто он шел сразу после Оборо, так что все послушно свернули с дороги. Вскоре их взорам предстала изничтоженная деревня — видимо, тоже попала под удар войны. Последнее время их бессмысленный бой все чаще затрагивал мирных жителей, из-за чего люди ополчились не только на Аманто, но и на Джои. Они нарушили покой, их боялись, их ненавидели. Они принесли лишь разрушения, они ужасны. И сейчас, глядя на эту опустевшую деревеньку, Гин понимал это как никогда.       — Что это за место? — спросил он у Мино, тот уставился на оголенный фундамент одного из сгоревших домов.       — Красный «Ф». Мы давно уже не были здесь, — ответил мужчина, переводя взгляд на мальчика. И, заметив его озадаченность, добавил: — Его разрушили без тебя, ты был на задании.       — Понятно.       — Мино! — рядом с ними появился еще один амантовец. — Сюда кто-то идет!       Гин среагировал мгновенно и вскарабкался обратно на дерево. В их направлении шла группа людей, многие вооружены.       — Ну, что там? — нетерпеливо спросили внизу, и Гин описал все увиденное. — Ну, прекрасно, — буркнул Мино, доставая пистолет. А он так надеялся, что на сегодня уже все. — Оставайся наверху, — бросил Мино напоследок и повел остальных к неожиданным визитерам. Дальше Гинтоки плохо помнил, что именно происходило, но сквозь снегопад ему удалось углядеть маленький силуэт, рванувший в деревню. Несомненно, это ребенок. И он должен его спасти.       — Мелкий, за ним! — звучит, как сигнал, и Широяша срывается с ветки, следуя за мальчонкой. Он давно уже дал себе слово: убивать только по заказу и, по возможности, уберегать детей от Аманто. Однако тех все равно находили, и каждый раз Уцуро получал новых опытных кроликов. Многие погибали сами, не в силах выдержать этих пыток. Гин не до конца понимал, почему для своих опытов Уцуро брал исключительно детей. Наверно, дело в том, что с детьми легче договориться, чем со взрослыми, ведь дети легко доверяются. Может, дело тут в чем-то еще, но этого девятилетний Саката понять пока не мог.       Увидев, что мальчик не двигается, Гин затормозил. Похоже, он споткнулся и упал и теперь барахтается в сугробе, пытаясь подняться. Белые, словно снег, волосы, большие темные глаза и кровоточащее плечо — это было первым, на что обратил внимание Саката, подходя к нему медленно, боясь спугнуть. Кажется, его все-таки подстрелили.       — Не бойся, — приговаривал Гинтоки, подкрадываясь к напуганному ребенку, — я тебя не обижу.       — Ты всегда так сюсюкаешься с жертвами? — удивленно вскинул бровь Мино, и Гин чуть в сугроб не свалился от неожиданности. — Иди уже в штаб, дальше мы сами.       Ослушаться приказа равносильно предательству, а умереть так рано Гин позволить себе не мог. Ему еще нужно успеть спасти как можно больше детей, так что рано уходить на покой. Уж лучше пожертвовать одним, чем пожертвовать всеми, — так он считал.       — Какая жалость, — вздохнул Мино, уже схвативший зашуганного мальчишку за плечи и внимательно изучая, — он не проживет и пары дней, рана слишком серьезная. Уцуро-доно такой материал не сгодится.       — И что с ним будет? — спросил Гинтоки. Ответом послужил выстрел в голову, забравший маленькую жизнь. Нет. Все-таки он никогда к этому не привыкнет.       — Возвращайся в штаб, — произнес Мино тоном, будто не ребенка только что убил, а куртку надел. — А с этим я и сам разберусь. За ним может кто-нибудь вернуться, так что лучше подождать.       Закусив губу, Гинтоки ушел. Мино всегда был таким — щепетильный, всегда ищущий подвох, перебирающий все возможные варианты развития событий, сам себе на уме. Порой его опасаются даже больше, чем ненормального Лиро.       В штабе Гинтоки оказался уже к утру и первым делом отправился спать. В любой момент могут прийти новые заказы, поэтому стоит перед ними поднабраться сил. А после будут еще и еще — и так уже бесконечно. Во всяком случае, за следующие несколько месяцев ничего не изменилось, разве что сошел снег и однажды ночью Аманто проснулись от пожара на складе. Как оказалось, в ту ночь сбежал один из пленных, которого почему-то не убили. Среди амантовцев ходили слухи, что это был давний знакомый Уцуро, но Гин не особо в это верил.       Ну, сейчас это все не важно, ведь сейчас он идет к Оборо, которого давно не видел. Оборо только недавно вернулся с задания и весь день отсыпался, теперь самое время поговорить.       — О, ты все-таки пришел, — мужчина слабо кивнул в приветствии и продолжил свое занятие: борьбу с пододеяльником.       — Как заказ? — с порога спросил Гинтоки, забираясь с ногами на стол.       — Как обычно, — отмахнулся Оборо, наконец разобравшийся с одеялом и теперь косившийся на подушки. — А твои как? Справляешься? Ты ведь у нас теперь нарасхват, прямо маленькая знаменитость, — он сказал это в шутку, но Саката от этих слов расстроился. Сколько он себя помнил, его всегда раздражало повышенное внимание. Он ведь просто убийца, зачем им восхищаться? Вокруг полно людей куда более достойных, но нет, правительство будто в насмешку выбирает именно его. Потому что с детьми легче договориться, чем со взрослыми, ведь дети легко доверяются?       — Кстати, Оборо, — Гин свесил ноги со стола, разворачиваясь к мужчине и стараясь заглянуть в самые глаза, — ты ведь так и не сказал мне свое настоящее имя. Нечестно, что ты мое знаешь, а я твое — нет. Я ведь уже несколько лет тебя прошу.       — Я же тебе говорил, что…       — «Я его не помню, поэтому больше не спрашивай», — передразнил его мальчик и, усмехнувшись, спрыгнул на пол. — Ну, ладно, ладно, понял я. Нет — так нет.       — Давно бы так, — фыркнул Оборо, едва двери комнаты наконец-то закрылись, оставляя его наедине со снятой наволочкой.       Саката шел по коридорам, в пол-уха слушая сплетни убийц и думая о своем. Последнее время все чаще появляются слухи, будто повадился кто-то проникать в штаб и похищать плененных детей. Гину до этого дела не было — напротив, он даже рад, — а вот другие не на шутку разволновались. Гинтоки здесь не первый год и привык к такой жизни — жизни киллера, хоть временами очень боялся, что не справится. С Джои он почти не виделся из-за войны: все были заняты тренировками и усилением обороны, так что им сейчас никак не до общения. Да и у самого Гинтоки теперь все меньше свободного времени: все же, помимо убийств, ему вручили и целый участок, за который он теперь в ответе: все нарушители, пробравшиеся на его территорию, автоматически становились жертвами Широяши, — и такой охраняемый клочок земли был у каждого. Вот и сейчас кто-то снова пролез — вон, как сигнализация надрывается. «Хоть бы не ко мне», — взмолился в мыслях Саката и тут же услышал заветное:       — Широяша, на твоей территории!       Обреченно вздохнув, мальчик взял пистолет поудобнее и пошел проверять. Закатные лучи приятно опалили кожу, согревая теплом. На улице никого — все же это часть двора Широяши, да и многие уже давно спят без задних ног, утомленные изнурительными миссиями. Порой сил на них уходило действительно много, особенно если ради выполнения приходилось добираться в другой конец страны. Транспортом же Аманто пользоваться запрещалось — из-за риска оказаться раскрытыми, — оттого передвигаться можно было лишь пешком. И нередко до дома жертвы киллеры добирались уставшими и уже не хотевшими ничего, кроме мягкой кровати.       Гинтоки внимательно огляделся: действительно никого. И только странный мужчина с поседевшими волосами и в солнцезащитных очках сидел на толстом заборе, перекинув одну ногу через него. Тогда Гинтоки еще не знал, что именно эта встреча даст старт всем изменениям в его жизни и перевернет ее с ног на голову. И кто знает? Может, эта встреча была дана ему самим небом? __________________ Значения имен введенных персонажей: Ромвер [Romover] (яп. ロムオーバー) — игра окончена Лиро [Riro] (яп. リロ) — загружать Дэми [Dami] (яп. ダミ) — манекен Тэми [Tami] (яп. タミ) — семья Курока [Kuro-ka] (яп. 黒家, 黒 черный и 家 дом) — черный дом Рока [Roka] (яп. 呂佳) — японское мужское имя, которое Рока взял себе из «Черного дома» Мино [Mino] (яп. 美濃, 美 красивый и 濃 темный) — «красивый темный»; по отдельности звучит как Bi-ko \\ Вы ведь помните, кто такой Терада Тацугоро? ;) \\

Далее: Специальная глава (про встречу взрослого Кацуры и Шинсенгуми)