Широяша

      Клан Ято. Многовековая семья с большим количеством различных ответвлений, мудрая и благородная, широко известная в своих кругах и кое-где за границей. Основные силы страны по налаживанию контактов с другими государствами и перениманию их открытий и опыта. Или, в простонародье, шпионы. Великий, гордый, преданный государству клан. Когда-то он был именно таким. Но с недавних времен все Ято без исключения стали считаться изгоями, предателями Эдо, предателями своей родины. Ведь если ты предал родину — ты предал всю страну. Чтобы предать страну, нужно всего лишь не угодить президенту. Смешно… Камуи тоже так думал. Пока не понял, что мир вовсе не шутит, пока не прочувствовал его серьезность на собственной шкуре.       Шутки закончились, когда они лишились дома. До этого ничто не могло задеть гордость их маленькой семьи, ведь Ято от рождения по-королевски горделивы. Плевать было на ругательства в свой адрес от бывших товарищей и случайных прохожих. Плевать было и на летящие со всех сторон камни, когда просто вышел к колодцу за водой. На попытки соседей выжить их к черту, на уничтоженные сад и урожай, на не подавших в трудный час руку лучших друзей. Но на пламя, пожиравшее палисадник и крышу, наплевать было трудно. Камуи так и застыл, когда, придя после удачной охоты, поскольку во всех магазинах страны Ято отказывали, вместо привычного дома он застал лишь догорающие останки и рыдающую у них Кооку с Кагурой на руках. Отчаянье, гнев, боль, ненависть — эмоции жадно поглощали его душу от одного лишь вида всего этого.       — Сегодня десятое сентября, — процедил Камуи сквозь зубы. Отец… Канко уехал за границу по работе девять лет назад и до сих пор находится там, вдалеке от царившего тут хаоса. Камуи регулярно отправлял ему письма, в основном получая короткие ответы, но вот недавно пришло письмо, где говорилось, что Канко вернется за ними в этот день. Теперь ему некуда возвращаться. От осознания этого хотелось выть. А ведь Камуи обещал ему сохранить это место. Обещал позаботиться о матери и сестре до его возвращения. Он не смог ничего.       Они прождали там до утра, но Канко не явился. В конце концов, не оставалось смысла сидеть на пепелище, и уйти все же пришлось. Для начала — на запад, где жили другие Ято. А там уже как попрет. О том, что Канко не сможет найти их, Камуи не волновался. Ято всегда помогают друг другу. А в нынешнее время — особенно. Камуи чувствовал, что не уйдет далеко босиком, но свою обувь он отдал матери — ее вся сгорела. На то, чтобы найти хоть какое-то пристанище, у них ушло трое суток, но этот брошенный дом — определенно знак свыше, что надежда еще есть. Что Ками-сама еще не отвернулся от них. Хоть кто-то.       — Крыша немного протекает, да и окна продуваются, но жить здесь можно, — констатировал Камуи после короткого изучения домика. В ответ Коока ободряюще улыбнулась, будто прочла вину и извинения в его глазах. За эти годы он так и не научился прятать от нее свои эмоции.       — Вот и хорошо, — мягко сказала она, — теперь нам есть, где отдохнуть. Правда же, Кагура?       Камуи знал, что она лишь пыталась быть сильной. Ради них она держалась и притворялась, что все в порядке. Она совсем не изменилась.       В новом доме им удалось пожить спокойно два дня. Потом закончились оставленные хозяевами крупы, запасенные на зиму, так что Камуи решился отправиться в город.       — Тебе ничего не нужно? — спросил он перед уходом. На их скромные сбережения купить можно не так много, но это все же лучше, чем совсем ничего. Мать как всегда улыбнулась и попросила чего-то для Кагуры. Снова думает только о них, а не о себе. «Мне не нравится, что у нее слишком бледное лицо, — думал Камуи, выходя из прихожей. — И эти синяки под глазами… Она ведь нормально спит. Странно все это».       Холодный ветер выдул плохие мысли из головы. Судя по желто-красным листьям, уже глубокая осень. Как же быстро летит чертово время… «Скоро жить в этом домике станет трудновато», — пронеслось в голове юного Ято, заставляя обернуться в сторону здания, заменявшего им последнее время родной дом. Крыша совсем износилась, и укрываться от ветров и дождей все сложнее. Такими темпами совсем скоро им придется искать другое пристанище. Или пробовать починить это. Но опять же, понадобится много материала, а денег у них… Камуи звякнул горстью монет в руке. И почему только в этом гребаном мире все построено на деньгах? Вот было бы у него что-то, что можно дорого продать… Что-то важное для ведения хозяйства там или оружие. Увы, в этом плане они банкроты.       Легкий шорох приглушенной возни привлек внимание Камуи. Похоже, впереди кто-то есть. Отличный шанс разузнать обстановку и, если повезет, вернуться к матери хоть с чем-нибудь.       Камуи ускорил шаг, и совсем скоро он вышел на небольшую площадь. Кажется, когда-то тут находился рынок; во всяком случае, брошенные лотки и палатки указывали именно на это. Но здесь слишком тихо для рынка. Нет… не тихо. Безлюдно.       — Не часто у нас посетители, — сказал кто-то слегка удивленно. Камуи резко обернулся, готовый в любой момент защищаться, но заметил лишь мужчину в странной одежде и с не менее странной улыбкой на устах. — Молодой человек, Вы заблудились?       — А… Нет, — Камуи посмотрел прямо в глаза незнакомцу, чтобы показать: он совсем не боится и застать его врасплох не получится. С вероятностью в восемьдесят-девяносто процентов этот человек знает, кто перед ним. Источник всех последних проблем государства, предатель страны и далее по списку. По какой-то причине в этом плане семья Камуи была особенно известна, и пока не находилось ни одного человека, что не знал бы об их личностях. Но, похоже, один все-таки нашелся. Камуи с недоверием пялился на мужика, но тот и не думал нападать. Возможно, ему просто плевать на все эти разборки, хоть таких людей почти и не было. Или же… Об этом Камуи предпочел не думать. Если этот тип и правда как-то замешан, он бы непременно уже дал знать об этом. А он молчит. Лучше остерегаться его и не терять бдительность.       — Жители уже давно покинули это место, вот я и решил, что ты не здешний, — заговорил незнакомец. При этом он совершенно не смотрел на собеседника, так как был занят уборкой одного из лотков. Возможно, когда-то здесь лежали свежие овощи или рыба, выставленные на продажу. — Прошу прощения, если оказался не прав, — он поклонился в извинении и как ни в чем не бывало вернулся к своим делам. Будто Камуи тут и вовсе не было.       — Но Вы же здесь, — осторожно начал мальчик, из последних сил заставляя себя не хмуриться. Не стоит показывать этому человеку свою настороженность. Пусть и дальше считает его наивным простачком-мальчишкой.       На эти слова мужчина не отреагировал, невозмутимо оттирая какое-то явно не существующее пятно. Камуи даже специально глянул ему через плечо: стол и правда чист.       — Последние несколько лет это действительно так, — хмыкнул он, на пару секунд посмотрев на небо. — Кстати, сколько тебе лет? Не ответишь? — мужчина недоуменно вскинул бровь, но Камуи чувствовал: это наиграно. На деле этому человеку плевать на его возраст. Да и на его самого, в общем-то. Приятное чувство. Словно он и не Ято вовсе. — Ты остановился где-то неподалеку, — не вопрос, прямая констатация факта. Что за странный мужчина… — Я каждое утро привожу здесь все в порядок, так что в любой момент обращайся за помощью.       — Почему Вы это делаете? — Камуи сам не понял, зачем задал этот вопрос. Наверно, все дело в странной атмосфере, царившей между ними. Впервые за долгое время он не чувствовал от человека напротив отвращения или враждебности. Только вежливая доброжелательность. При нынешнем положении дел Камуи рад даже этому.       — Слежу за богом забытым рынком? — незнакомец понимающе дернул уголком губ. — В этом месте меня воспитали и вырастили, так что, думаю, это что-то вроде благодарности.       — Что здесь… случилось?       — Как и везде, — мужчина пожал плечами. — Война.       — Это сделали… Аманто?       Незнакомец не ответил, но все и так было ясно. Камуи жалел, что спросил это, но слов не вернуть. Как и не вернуть нейтральное выражение лица этому чудаковатому смотрителю бывшего рынка. Когда-то Аманто были не больше, чем охраной президента, но с годами все изменилось. Они стали убийцами-наемниками, по приказу президента затеяли «чистку неугодных», то есть предателей страны, затем и вовсе развязали войну с каким-то мелким додзе, оказавшимся целой тайной группировкой, работавшей против президента. Пропаганда вольной жизни и избавление от президента-дьявола, все дела… Ко всему прочему, помимо раздора в политике, у этих Аманто и, вроде бы, Джоишиши, были какие-то свои терки, это и превратило жизнь всего Эдо в сущий кошмар. Втянуты оказались все. Одни пытались остановить войну, другие, напротив, разжечь еще больше. И Ято, также некогда работавшие на президента, стали изгоями. Якобы они начали продавать информацию страны другим государствам. Иными словами, они помощники Джоишиши. Камуи считал это откровенным бредом. Но из-за этого бреда они лишились собственного дома.       От мыслей Камуи отвлек только голос того самого смотрителя.       — Ну, кажется, все, — бодро протерев лоб, мужчина послал мальчику лукавый взгляд и стал собирать вещи. Похоже, он уходит. — Чуть не забыл, — остановился. — Держи, — достал что-то из походной сумки и развернулся обратно. — Рад был поговорить хоть с кем-нибудь. В этих краях уже давно никого не было… Я живу во-он там, так что заглядывай, как выдастся свободная минутка, хорошо?       Камуи кивнул, молча проводив его взглядом до высившихся неподалеку домов и почему-то прижимая к груди полученную коробку. Наверно, в той стороне местная деревня. А ведь верно, рядом с рынком всегда есть какой-нибудь населенный пункт. Пусть теперь этот пункт вовсе не населенный.       Вернулся Камуи в смешанных чувствах. Подумать только, судьба закинула их в истерзанный войною район. Долгожданная передышка и возможность почувствовать, каково это — жить спокойно.       «Когда совсем похолодает, можно попробовать поискать пристанище в той деревне», — думал Камуи, разглядывая содержимое загадочной коробки. Внутри оказалась еда домашнего приготовления и фляга с водой. То, что нужно. «Этот человек… Почему он помог мне?»       С тех пор он приходил на рынок каждое утро, и каждое утро тот странный мужчина был там и что-нибудь чистил или чинил. Вскоре Камуи сам стал начинать их разговоры, но в основном они крутились вокруг погоды и всяких жизненных мелочей. Каждый раз смотритель делился с ним готовыми блюдами или грибами-ягодами, собранными где-то в лесу. Однажды даже подарил какую-то самодельную безделушку. «Ну и зачем она мне? — думал Камуи, разглядывая странную вещь. — Может, повесить при входе?»       Так прошло две недели. После очередного визита на рыночную площадь Камуи выложил полученные продукты на стол и посмотрел в окно. Погода снова портилась, а ведь день только начался. Ветер довольно сильный... Интересно, оставит ли тот мужчина свой рынок, если начнется ливень? Он и правда живет в деревне совсем один?       Мимо промчалась Кагура, чудом не сталкивая продукты со стола.       — Эй! — Камуи хотел было прикрикнуть на нее, но девочка выглядела такой испуганной… — Что случилось?       — Мама! — в больших глазах малышки блеснули слезы. — Ей плохо!       Не помня себя, Камуи бросился к матери. Она лежала в том же положении, что и до его ухода, такая же бледная, если не больше, и тяжело дышала.       — Мам? — присев рядом, он попытался посмотреть ей в глаза, но женщина как специально смотрела вниз. Кагура стояла за его спиной и взволнованно сжимала мокрое полотенце. Судя по миске с водой у его ног, сестра занималась этим уже какое-то время. — Продолжай так и дальше, а я в деревню! — велел он Кагуре, крепко стиснув ее плечо, и выбежал из дома прежде, чем девочка успела что-либо спросить. Тот мужчина, он ведь поможет, правда? Раз он живет здесь, то у него, по крайней мере, должны быть лекарства. Сейчас, кроме него, Камуи больше не на кого положиться. Сам он не справится.       Бежать до деревни пришлось гораздо дольше, чем казалось сначала, но долгожданные домики впустили в сердце надежду. Пробежав мимо двух или трех, Камуи в панике остановился. Нежилые.       — Черт! — кулаки отчаянно упали на колени. — Я не знаю, где он живет!       — Где кто живет? — спросили впереди. Это он! Спотыкаясь, Камуи что есть силы рванул к смотрителю, курившему на крыльце одного из домов. — Быстро же ты решил меня навестить, — хмыкнул он, затягиваясь.       — Дяденька! Помогите! — Камуи не был уверен, что в состоянии сейчас что-либо объяснить, но по выброшенной сигарете понял, что ему готовы помочь, даже не зная всей ситуации. — Маме стало плохо, и…       — Аптечка понадобится? — быстро спросил смотритель. Едва Камуи кивнул, он скрылся в доме, чтобы затем выйти с той самой походной сумкой. — Показывай дорогу.       Камуи бросился к дому, молясь, чтобы они успели вовремя.       — Братик! — Кагура встретила их на пороге, широко раскрывая двери. Похоже, их ждали. Ничего не говоря, Камуи отвел мужчину к матери, обняв напуганную сестренку за плечи. Он поможет. Он точно поможет. Почему-то Камуи уверен в этом.       Они молча наблюдали, как мужчина осматривал Кооку и спрашивал о чем-то, прося то сжать его ладонь, то повернуться, то еще что в таком духе. От слабости голоса матери становилось не по себе. Затем смотритель дал ей лекарства из сумки и измерил температуру, давление и прочее, прочее, прочее… Когда он достал огромный шприц, показав ампулу с обезболивающим, Камуи сглотнул. За себя он был спокоен, но вот Кагура… Камуи молча вышел с ней в коридор и нехотя закрыл дверь. Сестре лучше не видеть этого. Им вообще сейчас лучше не мешать.       — Мама ведь… не умрет, да? — робко спросила девочка, сжимая край его толстовки.       — Конечно не умрет, глупая, — ответил Камуи. Он не знал этого наверняка, но он верил. Это все, что им сейчас оставалось — верить.       Когда мужчина вышел к ним, заплаканная Кагура уже тихонько дремала в объятиях брата, сам же Камуи сидел у стены и тревожно изучал серые облака на таком же сером небе. Возможно, будет дождь.       — Как она? — спросил Камуи, развернувшись на тихие шаги. Смотритель опустился рядом и утомленно вытянул ноги по светлому полу.       — Плоховато. Вы ее врачам-то давно показывали?       — Ну…       — Сегодня ей лучше отдохнуть, а завтра я отвезу ее в ближайший город, пусть осмотрят, — встретив хмурый взгляд, мужчина пояснил: — Я оказал вашей маме только первую помощь, этого маловато. Особенно в таких условиях.       — Но у нас нет денег, — отказался Камуи. Этот человек слишком добр, Камуи неописуемо ему благодарен, но все же. Поездка в городскую больницу — мероприятие не из дешевых. Даже если у них будет транспорт.       Камуи вздрогнул, когда большая ладонь легла на его макушку и слегка растрепала волосы. Дождь все же забарабанил по крыше.       — А ты довольно упрямый, — смотритель улыбнулся. — Я оставил сумку с медикаментами в комнате. На всякий случай. Но в состоянии вашей матери… По-хорошему, это место не совсем подходит для больного человека, — он выразительно показал на тонкие стекла окон. Почти одновременно с этим порыв ледяного ветра хлестнул стекло, заставляя его дрожать. Даже здесь, в доме, ощущался дикий холод, что творился на улице. Плюс ко всему, судя по равномерным звукам, крыша снова начала протекать.       — Но нам больше некуда идти, — Камуи уставился на сестру, пытаясь спрятать свое отчаянье. Им правда некуда податься. И вряд ли Коока сейчас сможет далеко уйти.       — Почему бы вам пока не пожить в деревне? — спросил мужчина. Камуи моргнул. В деревне? — Там и дома поцелее этого, и я буду рядом. Старику одиноко жить одному в целом поселке, — добавил он с хитрой усмешкой. Камуи подумал о том, что он совсем не старый.       — Если только Вы не против…       В тот же день они совершили свой маленький переезд. Смотритель прикатил старую телегу, на которую сбросили тяжелые вещи и аккуратно уложили Кооку, предварительно завернутую в несколько одеял. Список дел, за которые Камуи нужно будет поблагодарить его, медленно пополнялся.       — Правда, закат здесь прекрасен? — беззаботно спросил смотритель, поддерживая огонь в старенькой печи. В доме заметно потеплело. — Я буду в доме напротив, так что приходите, — сказал он, плотнее кутаясь в куртку. Он снова уходит.       — Спасибо… Вам, — Камуи все же сказал это. Тихо и почти неуверенно, но сказал. И его точно услышали.       — А! Дяденька! — где-то в прихожей его догнала Кагура, и Камуи лишь оставалось надеяться, что она не достанет их спасителя, как делает это обычно с ним самим. — Спасибо большое! Я Кагура, а мой брат — Камуи. А Вы?       Казалось, Камуи застыл. Он-то так и не догадался спросить его имя.       — Кагура? Какое милое имя, — по голосу Камуи понял, что смотритель улыбается. Все же забавный он человек. — Приятно познакомиться, юная леди. Я Абуто.       Камуи дождался, пока смотритель выйдет из дома, и облегченно вздохнул. А потом все же вылетел на улицу.       — Спасибо еще раз, Абуто-сан!       Как и ожидалось, Абуто улыбнулся.       Наутро они действительно отправились в город. Транспорта у них, по сути, не было, только та самая телега, но без лошади на ней точно далеко не уедешь. Впрочем, Абуто заявил, что вполне докатит ее до города сам, и никакие отговорки семьи на него не действовали. Даже мольба в глазах Кооки, всегда срабатывавшая на Камуи и отце, его не тронула.       — Тогда я тоже повезу! — скомандовал Камуи, также хватаясь за телегу. — Одному Вам будет тяжело, а так мы доберемся даже быстрее.       — Ребята, не стоит, я сама дойду, — уверяла их Коока, но на ее мнение на этот счет, похоже, им было плевать больше всего. В конце концов, больным стоит отдыхать, а не издеваться над своим телом еще сильнее.       Абуто для приличия немного подулся, но сдался. К тому же, через пару часов выяснилось, что в одиночку он бы точно ничего не утащил. Коока и Кагура, сперва тоже толкавшая телегу, но потом устало вскарабкавшаяся на нее, мирно спали. Абуто смотрел в горизонт, вспоминая наиболее короткую дорогу, а Камуи исподтишка разглядывал его. Неизвестно, почему он до сих пор им помогает, но Абуто точно хороший человек. Вчера он не думал об этом, но теперь Камуи стало вдруг интересно: какая у него история? Почему он живет здесь совсем один и зачем присматривает за брошенным рынком? Сколько ему лет, где он был раньше, кем работал, знает ли что-нибудь о войне или Ято… Так много вопросов в голове, но ни один из них он не осмелится задать вслух. Или, может, стоит попытаться? «Он помогает нам и ничего о себе не говорит, это как минимум нечестно», — в итоге вынес вердикт юный Ято и решительно развернулся к смотрителю. Тот насвистывал какую-то незамысловатую мелодию себе под нос и разглядывал потрепанную жизнью песчаную дорожку. Колеса звонко шуршали песчинками, изредка задевая росшую рядом траву.       — Давай-ка чуть-чуть отдохнем, — предложил Абуто, останавливаясь специально медленно, чтобы Камуи не запнулся. Мальчик согласно кивнул, опуская телегу одновременно с мужчиной и энергично разминая затекшие руки и плечи. Небольшая передышка сейчас и правда не помешает. Абуто хмыкнул, наблюдая за ним, и потянулся за бутылкой с водой. — Еще вчера было так холодно, а сегодня печет, как в аду, — заметил он. Убрав бутылку обратно в сумку, Абуто устроился у дерева и сунул в рот какую-то травинку. Наверняка загрызал желание притронуться к сигарете. Не зная, чем себя занять, Камуи присел рядом, глядя то на спящих маму с сестрой, то на загадочного смотрителя рынка. Отличный момент спросить хоть что-то из того длинного перечня, терзавшего его рыжую голову, но язык будто не слушался.       Словно прочувствовав атмосферу или подумав о том же самом, Абуто заговорил первым.       — Все же как иронично, что вы выбрали для жилья именно тот дом, — сказал он сквозь грустную улыбку. — Вы не знали, что дальше деревня, так ведь?       — А вы знали об этом доме? — вместо ответа Камуи машинально спросил ерунду. И тут же в мыслях упрекнул себя за это. Впрочем, Абуто ему ответил, так что не важно.       — Разумеется, знал, — хмыкнул он. — Там жили мои давние знакомые. Кажется, лет двадцать (или меньше того) назад их сыновья приютили какого-то мальчишку. Ненадолго, правда, поскольку потом к ним наведались Аманто с «проверкой», и мелкий сбежал. Он так спешил удрать, что даже оставил свой меч, — Абуто, кажется, хихикнул.       Камуи закусил губу. Он сказал «меч», правильно? Продав его, можно было обрести целое состояние. Вырученных денег им с матерью и сестрой бы хватило на ближайшие два года. Сейчас раздобыть мечи довольно трудно, поскольку почти все деревни, отвечавшие за их изготовление, истреблены. Аманто использовали высококачественный огнестрел, так что мечи можно было увидеть разве только у полицейских. «А еще у Широяши», — не к месту вспомнил Камуи все эти странные легенды о самом ужасном наемнике Аманто. Если бы у Камуи был меч, он бы смог защитить свою семью. Но он не умел ни фехтовать, ни сражаться, и научить его некому.       — Ну, отдохнули, а теперь в путь-дорогу, — вздохнул Абуто, поднимаясь. Несмотря на несколько часов в дороге, он все еще бодрячком. Сколько все-таки ему лет? На шее смотрителя что-то сверкнуло, отразив лучи солнца. Камуи схватил чужой медальон и подсознательно потянул на себя.       — Откуда у Вас это? — побелевшими губами спросил он. Ногти впились в железную пластину с вырезанной фамилией. Фамилией их клана. Этот человек… Он либо убил кого-то из Ято, либо…       — От родителей, — Абуто невозмутимо пожал плечами. С плеч мальчишки будто каменный груз упал. Секунды через две заменяясь недоумением, настолько громким, что Коока и Кагура проснулись.       — Вы из клана Ято?!

***

      Несмотря на будний день, в больнице было пусто. Камуи молча сверлил взглядом Абуто, пока тот объяснял врачу ситуацию и то и дело кивал на Кооку. Они договорились, что поговорят, как только выбьют место Кооке в больнице, но это не мешало Камуи продолжать злиться. Вот, почему Абуто не среагировал на него при их первой встрече. Но почему он тогда ничего не сказал? Он поэтому им помогает?       — Я жду объяснений, — напомнил Камуи, едва они вышли на улицу. Кагуру также оставили в больнице: уж лучше пусть находится в тепле и питается три раза в день, чем то, как они теперь живут. В силу ее маленького возраста, возражений у медиков не осталось, да и Абуто отвалил им немало денег, наивно надеясь, что Камуи не заметил.       — Что именно ты хочешь знать? — и вновь эта лучезарная улыбка, теперь отчего-то казавшаяся фальшивой. Или Абуто так всегда улыбался? Натянуто и будто не по-настоящему.       — Все, — неопределенно ответил Камуи. Он и сам не мог сказать, что именно хотел узнать. Потому что узнать хотелось многое. — Где раньше жили и работали, почему пришли в деревню. Я хочу знать все.       Абуто почесал затылок и посмотрел на свою телегу.       — Давай оставим ее тут и вернемся пешком, — не дожидаясь ответа, Абуто начал идти. Камуи зашагал следом. Если только что это была попытка сменить тему, то совсем неудачная. На недовольном лице Камуи это буквально жирным шрифтом было написано. Однако, вопреки его мрачным ожиданиям, Абуто все же заговорил. — Раньше я, как и большинство Ято, служил за границей. Работал под началом Умибозу, после возвращения в Эдо был отстранен от дел и вернулся в деревню, где меня вырастили, — отстраненно начал он свой рассказ. Создавалось ощущение, что говорить об этом ему неинтересно, возможно даже, неприятно, и Камуи слегка загрызла совесть, но отступать он не собирался.       — А дальше? Дальше что? — поторопил он мужчину, когда тот замолчал.       — Как видишь, деревня оказалась уничтожена, но я решил все равно остаться, вот и жил здесь в одиночестве несколько лет, пока не встретил тебя, — говорил Абуто все тем же монотонным, скучающим голосом.       — Где Ваши настоящие родители? — нахмурился Камуи. Пока что прошлое этого человека все равно ему казалось туманным. Какие у него причины оставаться здесь? Все дело в том, что он Ято? Разве не странно, что его просто отстранили? По меркам Эдо он же один из «продавцов родины».       — Я их не помню. Медальон — это все, что мне оставили. Думаю, они погибли на миссии.       «Где его учили так отвечать?» — взвыл Камуи, когда Абуто вновь с ним говорил в некой солдатской манере. Этим он сильно напоминал отца, что только больше бесило. «Минуточку, — вдруг осенило Камуи, — он говорил что-то про Умибозу. Знакомое имя…»       — Кто там, значит, был Вашим начальником? — мальчик попробовал состроить святую невинность, чтобы смотрителю стало легче. Еще одного «солдатского» ответа он просто не вынесет.       — Умибозу, — похоже, сработало. Голос Абуто звучал значительно проще. — О, — вот черт, он заметил смесь эмоций Камуи, — это рабочий псевдоним, под которым он служил в Аманто.       — Аманто? — Камуи заметно напрягся.       — Ну, да… Он все-таки глава информационного отдела, так что естественно, что он был в Аманто. Но убийствами он не занимался. Честно говоря, он даже не знал о них, потому что Аманто начали это дело в его отсутствие… Что случилось?       Абуто точно заметил, что Камуи совершенно растерян. Камуи уверен, что раньше слышал имя Умибозу. Да конечно слышал, и не раз. Так называли порой его отца.       — Как зовут… твоего начальника на самом деле? — довольно смелый вопрос, но Камуи решается на него.       — Ято Канко, — Абуто ответил как всегда честно. Секунды три они молча смотрели друг на друга, явно обдумывая получившийся диалог и взаимно не втыкая в детали. Наконец, будто решив в уме какую-то сложную задачку, Абуто медленно перевел взгляд на Камуи. — Ты его сын, — сказал он с пониманием, от неожиданности даже остановившись. — Вот так совпадение. Значит, это была… — он повернулся в сторону больницы, так и не договорив. Жизнь явно богата на злые шутки и черный юмор.       — Вы знаете, где он сейчас? — Камуи смотрел точно на Абуто, поэтому по появлению маски непринужденности понял: Абуто знал. Знал, но, вероятно, не скажет. — Пожалуйста, отведите меня к нему! Или я сам найду дорогу, и плевать, что это опасно. Вы же сами знаете нашу ситуацию! Отец нам сейчас очень нужен, поэтому…       — Хорошо, — Абуто тихо прервал его, неосознанно концентрируя все внимание мальчишки на себе. — Иди за мной.       Возможно, он сейчас делает ошибку. Очень серьезную ошибку, непростительную для служащего его ранга. Но об этом Абуто подумает уже потом.       Они шли недолго: часа полтора или около того. И за весь путь Камуи обратил внимание лишь на три вещи: Абуто молчал, они шли в противоположном от деревни направлении, а вокруг уже давно нет никаких построений или хотя бы людей. Может ли быть, что его ведут на какую-то секретную базу? Вполне вероятно, учитывая, что Ято сейчас — объект откровенной ловли. Правда, странно все же, что отец вернулся и не забрал их. Хотя, наверно, он просто не мог их найти. Камуи на секунду сбился с шага: или не искал. Нет, он не должен так думать об отце, Канко ведь обещал. Обещал забрать их, когда вернется в Эдо. Обещал, что все будет хорошо и… Взглянув на высокую черную ограду, Камуи вдруг подумал, что «хорошо», возможно, больше никогда не будет. То, что он видел впереди, место, куда они шли. Оно казалось знакомым. Нет, это не то «знакомое», когда ты бывал именно здесь когда-нибудь, с кем-то. Это то «знакомое», когда ты смотришь на чужое здание, но понимаешь, что это больница. Как было там, в городе.       Камуи перевел взгляд на Абуто, но тот все еще шел. Шел прямо туда, к этой черной ограде. Осторожно открыл ее, вошел внутрь. Камуи замер у самой калитки, не в силах идти дальше. Это место… Несомненно, это кладбище.       — Здесь и покоится твой отец, — Абуто прошел мимо нескольких могил, остановившись у самой дальней. Она была пуста, но ухожена — похоже, кто-то регулярно сюда приходит. Возможно даже, сам Абуто.       — М-м… Имя и дата рождения не его, — заметил Камуи, когда присел у надгробной плиты. — И фотки нет.       Все это происходило будто не с ним. Может, Абуто все же ошибся?       — Естественно, он же работал шпионом, — как что-то само собой разумеющееся, ответил Абуто.       — Как он…       — Как умер? Его убили, — и вновь тон Абуто даже не дрогнул. — Тогда мы только вернулись с задания и еще толком не знали о войне. Мы думали, нас вызвали обратно, чтоб отправить на поле боя, но вместо этого нас распустили. Грубо говоря, нас уволили, а Умибозу как самого главного убили. Ходят слухи, что его убили за неповиновение президенту. Наш отряд узнал об этом лишь через месяц, поскольку правительство опасалось, что мы вмешаемся. Дабы избежать мести, Ято объявили изгоями, ведь истинных имен шпионов клана Ято не знал никто, кроме них самих и их семей, — закончив столь непривычный для него длинный монолог, Абуто взглянул на Камуи и удрученно вздохнул. — Теперь-то ты понимаешь, что происходит?       Камуи понимал, но от этого легче не становилось. Теперь хотя бы ясно, чем так «провинились» Ято, но… что на самом деле случилось между отцом и президентом? Почему отца убили? За что?       — Ну, поговорите. Думаю, он рад увидеть тебя спустя столько лет.       — Столько лет… — автоматически повторил Камуи. Почти сразу опомнившись: — Когда он умер?       — Семь лет назад.       Так давно… Камуи провел рукой по плите, сквозь пелену мыслей наблюдая, как после ладони оставался чистый от пыли след. Отца убили семь лет назад. Примерно тогда началась эта травля. Рука замерла на выгравированном имени, чуждом для отца. Семь лет назад… Осознание тяжелым валуном рухнуло на голову. Семь лет. Кто же тогда отвечал на его письма все эти семь лет?       — Вы случайно не знаете… кто убил его?       — К сожалению, знаю, — голос Абуто доносился словно сквозь толстый кусок пластика. — Один из лучших наемников Аманто. Широяша.

***

      С тех пор прошел целый месяц. Кооке стало получше, и ее отпустили из больницы. «Новый» дом не продувался и не тек, а благодаря Абуто продукты никогда не переводились. Казалось, жизнь начинала приходить в норму. Возможно, где-то на западе в этот же самый момент, когда Кагура спокойно уплетала третью за обед булочку, кто-то снова убивал Ято. Охота на их клан возобновилась с новой силой — во время выписки Кооки они слышали об этом от горожан. Вполне вероятно, однажды настанет день, когда клан Ято окажется полностью вырезан. Возможно, вскоре им снова придется отправиться в путь — слишком рискованно оставаться на одном месте так долго, когда вокруг творится такое.       Камуи честно выполнял обещание не мстить, которое опрометчиво дал Абуто, но сил терпеть оставалось все меньше. Особенно теперь, когда он понимал, что кто-то семь лет пудрил ему мозги, выдавая себя за Канко. Этот человек знал их адрес, их каждое новое пристанище, что происходит в их жизни… Он знал все. И лишь при мысли, что это мог быть тот самый убийца, становилось до ужаса мерзко. В письмах ни разу не было обратного адреса, однако Камуи всегда был уверен, что они от отца. Потому что там даже почерк и манера писать его. Чтобы проделать такое, нужно как минимум несколько месяцев провести вместе с Канко. И, увы, это точно был не кто-то из его коллег, ведь в отряды информационных шпионов испокон веков вступали исключительно Ято. А Ято всегда помогают друг другу. В нынешнее время — особенно. Они бы точно не опустились до писем от покойного человека. Тем более, что этим человеком был их главнокомандующий.       От Абуто Камуи узнал, что меч, оставленный некогда ребенком, хранится в доме Накаджия. Том самом доме, что сперва стал для них с Коокой и Кагурой верным пристанищем. Как оказалось, здесь раньше жили торговцы, специально поселившиеся ближе к рынку, оттого они и были слегка вдали от деревни. Мечу порядком около двадцати лет, наверняка он ужасно старый, но Камуи он нужен во что бы то ни стало. Хотя бы для тренировок. Если бы у Камуи был меч, он бы смог защитить свою семью. Он бы смог отомстить за смерть Канко. Но как и где найти этого чертового Широяшу, Камуи не знал. Одно он знал точно: это имя он не забудет никогда — слишком уж больно выжигалось на сердце.       Вновь оказавшись в доме, Камуи вспомнил, как они впервые вошли сюда. Как он не высыпался на твердом полу под холодным одеялом и как еле хватало еды. Как он встретил Абуто. Как Кооке стало плохо. Столько разных воспоминаний от одного лишь прихода сюда.       Если он не ошибался, меч оставили на чердаке. Там Камуи ни разу не был, поскольку чердак его совсем не заботил. Наверху оказалось пыльно до ужаса. Казалось, затхлость и грязь впивались в самые легкие и врастали в них до основания. Как же давно сюда никто не приходил? Свет проникал только сквозь щели-дыры в крыше, но видно было неплохо. Неудивительно, что потолок протекал так сильно. Оглядевшись, все еще покашливая от пыли, Камуи медленно, шаг за шагом обошел все полки и ящики. У стены стояла длинная палка, укутанная в ткань… Наверное, это он. Камуи приблизился и стянул мешающий мешок, усеянный многочисленными дырками. Похоже, мыши тут нещадно погуляли.       — Вао, — казалось, сердце мальчика пропустило удар при виде сверкающего лезвия и тонкой рукояти. Возможно, раньше он бы и правда продал его, но не теперь.       Несмотря на то, что провалялся тут много времени, меч выглядел неиспользованным и практически новым. Словно его всего лишь забыли на чердаке на двадцать лет. От осознания, что этой деревни не существует так долго, на душе стало тошно. Приятно знать, что Абуто собственноручно восстанавливал домики в деревне и рынок и следит за ними до сих пор. Похоже, это место и правда ему очень дорого.       Камуи на пробу замахнулся мечом. Тяжеловатый, но сразу видно, что работа мастера. Абуто как-то упоминал, что кузнецы нередко вырезают свою фамилию на рукояти или лезвии — что-то вроде своеобразной рекламы и возможности потом вернуться к создателю с претензией и просьбой заменить меч. Подстрекаемый любопытством, Камуи выставил меч на свет и внимательно изучил рукоять и лезвие. Так, кажется, вот оно… Чтобы разглядеть заветные иероглифы, пришлось напрячь зрение (как оказалось, для чтения освещение тут все же не очень), но прочитать фамилию мастера все же удалось.       — Спасибо Вам, Саката-сан, — прошептал Камуи, прежде чем спрятать меч обратно в мешок и покинуть чердак.

***

      Камуи не сразу понял, что уснул. Но этот сон… Он не видел его достаточно долго, чтобы успеть подзабыть детали. И это одновременно счастье и проклятие, ведь это его первые воспоминания про Абуто. Уточнить уже не у кого, и от этого больно. Больно знать, что ни одного участника тех событий он больше не встретит. Кагура тогда была совсем маленькой и наверняка не помнит того ужаса. Оно и к лучшему. По крайней мере, теперь она может спокойно улыбаться и общаться с «гражданами-своей-страны». А он не может. Уже сколько лет прошло, а он продолжал смотреть на всех волком. И если бы не Абуто и та тетка-похер-фейс, если бы не эти двое последние Ято в его жизни… кто б знал, как бы сложилась его судьба. Определенно не так.       Камуи сонно моргнул и повернулся к шкафчику с личными вещами. Молча открыв его, уставился на длинную палку, укутанную в мешок. В день, когда он забрал этот меч, он пообещал себе, что найдет кого-нибудь из семьи Саката или тех, кто их знал. Он бы попросил этих людей научить его фехтовать, ведь Абуто, как и, впрочем, все Ято, не владел фехтованием. Ночью следующего дня в их скромную обитель пришел Широяша. Возможно, если бы они покинули этот дом раньше, все бы сложилось иначе. Камуи мог закрыть глаза и увидеть события того дня снова. Вот он, уставший после тайных тренировок наугад, возвращается в дом. Вот слышит непонятные звуки и странные шорохи, очень похожие на тихие голоса. Нет, больше на всхлипывания… Вот он врывается в комнату матери и… И видит окровавленный труп и плачущую под столом Кагуру. А на выбитом к черту окне, на подоконнике, усеянном осколками и обломками дерева, сидит он. Освещенный луной настолько ярко, что лица совсем не видно, да Камуи и не увидел бы: Широяша сидит спиной.       — МАМА!       Камуи открыл глаза и вновь посмотрел на шкаф. В ту ночь он не успел ничего сделать. Он лишь услышал беспощадное «Последний из Ято» и тихий прыжок с подоконника. Похоже, день, когда клан Ято окажется полностью вырезан, наконец наступил. Он бросился к окну, но там было пусто.       — Мама, пожалуйста…       Тогда он был ужасно напуган, но когда понял, что мать мертва, а смысл слов Широяши дошел до него в полной мере, то он из последних сил схватил Кагуру и бросился в дом Абуто, уверяя себя, что тот жив. Абуто не мог умереть. Не мог. Только не Абуто. Но ведь киллеры не ошибаются? Однако его с Кагурой Широяша будто напрочь не видел. А ведь Кагура плакала так громко, что невозможно было этого не услышать.       Дом Абуто тогда оказался пуст. Лишь наутро Камуи узнал, что мужчина засек Широяшу и сражался с ним целую ночь, пусть и совсем не умел фехтовать. В той битве Абуто лишился ноги и руки, но не жизни. Камуи убедил его вставить протезы и покинуть деревню как можно скорее. И если на первое Абуто согласился почти сразу, то со вторым пришлось еще побороться. Абуто не хотел оставлять родные сердцу места, и Камуи понимал его чувства и не мог корить за это. Но также он понимал, что оставаться и дальше в месте, о котором знает Широяша, смертельно опасно. Пусть не из-за себя, но ради Кагуры и Абуто он заставит этого упрямца уйти. И как же им повезло, что, во время одной из смен протезов в той самой городской больнице, им встретилась Муцу. Именно она рассказала им о Мацудайре-сане и его интернате, от чистого сердца желая помочь своим соклановцам. Камуи до сих пор ей за это благодарен.       — Камуи? — в их общую комнату зашла Кагура. Свет, влетевший сквозь открытую дверь, ненадолго ослепил, вырывая из окружающего сумрака. — Все в порядке?       Проморгавшись и наконец привыкнув к свету, Камуи снял фамильный медальон Абуто с рукояти меча и сжал в кулаке, прислонив тот к груди. Хотелось прямо сейчас схватить этот проклятый меч, сломать на щепки и спалить нахер, но он не сделал ничего из этого. Когда он узнал, что директором станет Саката, то отнесся к нему с презрением. Идиот. Нужно было сохранить это мнение до конца. И плевать, что этот Саката умеет орудовать мечом. Плевать, что он, возможно, потомок того самого Сакаты, что выковал этот меч. «Но если это и правда ты… — холодно подумал Камуи,— ты умрешь от этого же меча. За всю ту боль, что принес с собой. За все, что ты сделал».       — Да, — Камуи вспомнил, что Кагура все еще ждет ответа, и уверенно захлопнул шкаф. — Теперь — да.       Он верил этому человеку столько времени, восхищался им и даже считал отцом… Блядскому Оборо повезло, что он смотался сразу после своего блядского рассказа.       Взгляд синих глаз стал постепенно наполняться чистой ненавистью.       «Да будь ты проклят, Широяша».                            

Далее: Урок 22

Долгожданное возвращение в реальное время!

                     Немного о возрастах персонажей в этой главе Камуи: 12 Кагура: 9 Абуто: 32 Широяша (Гин): 23 !! В главе присутствует история о мече, которой, по словам Абуто, около 20 лет. Если вы любители точной информации, то специально для вас: на самом деле этой истории не 20, а 19 лет.