Mutant and Proud

Голова была мутной, мысли путались, а собственное тело отказывалось слушаться. Чарльз с трудом разлепил веки, уставившись в серый потолок над собой. Горло страшно саднило, губы пересохли, и каждый вдох неприятно царапал что-то внутри. Половину лица закрывала кислородная маска, загораживая обзор. Тут же все его ощущения, все его мысли и эмоции перебила одна-единственная, невероятная мысль: он жив! После трех пуль, одна из которых пробила шею, он все еще жив. Чарльз слабо заерзал на больничной койке, попытался поднять руку, чтобы убрать с лица маску… и не смог. Что-то удерживало его руки. Чарльз пошевелил кистью вновь, и раздался металлический звон, запястье захолодило. Его затуманенному разуму потребовалась пара мгновений, чтобы сообразить: он прикован наручниками, как преступник. Он оставил попытки освободиться, и вновь уставился в потолок, пытаясь унять зарождающуюся панику. Что с ним теперь будет? Дадут пожизненное? А может быть, отправят на электрический стул? Его замутило, и он попытался дышать глубже, чтобы справиться с тошнотой.       Следующей мыслью было беспокойство за Рэйвен. Удалось ли ей скрыться? В порядке ли она? Никакой возможности узнать это у него не было. Чарльз закрыл глаза, и неожиданно для себя, снова уснул.       После этого он засыпал и просыпался несколько раз, и каждый раз думал об одном и том же: что будет с ним, и что стало с Рэйвен? Странная мысль вдруг пришла ему на ум: насколько все было проще в тот момент, когда он думал, что умирает. Он просто спасал сестру, и больше, как казалось ему в те короткие мгновения, ничего его уже не касалось – ни дальнейшая ее судьба, ни собственный груз убийства. Однако, он жив, и чем больше приходит он в сознание, тем тяжелее чувствует эту ответственность.       Дверь в палату отворилась, пропуская медсестру. Она была огромного роста – Чарльз был уверен, что в ней больше шести футов, грузная, с круглым красным лицом. Он рассматривал ее во все глаза, пока она проверяла приборы, гремела какой-то больничной утварью. Двигалась она без суеты –с такой исполинской тушей это было бы, пожалуй, невозможно. Затем женщина внезапно наклонилась к нему, поправляя маску, нависнув над Чарльзом так низко, что загородила свет, и вдруг, сделав страшное лицо, прижала палец к губам, и глаза ее на пару секунд из голубых стали ярко-желтыми. - Если сюда зайдет кто-то, кроме меня, не открывай глаз. Если понял, моргни два раза. Чарльз моргнул, с трудом стирая со своего лица крайнее изумление. С одной стороны, он был безумно рад узнать, что Рэйвен жива, с другой – она вновь была в опасности. Тем временем та осторожно, легким кивком, указала Чарльзу на дверь. Тот понял намек – за дверью дежурила охрана. - Теперь спи. Я буду рядом, - она легонько погладила его по голове, и этот жест был таким знакомым и ласковым. Несмотря на все тревоги, Чарльз заснул моментально.       Рэйвен разбудила его через несколько часов, настойчиво хлопая по щекам. Чарльз повернул к ней голову, чувствуя непреодолимое желание уснуть вновь – он все время испытывал слабость, и заметил, что его койка стоит теперь у противоположной стены, а на его месте лежит другой человек. Рэйвен вновь приложила палец к губам и прошептала: - Я объясню все позже, сейчас надо поскорее убраться отсюда. Теперь Чарльз понял, почему она выбрала такой облик – существовала ли эта женщина на самом деле, или Рэйвен лишь придумала её, но силы ей было не занимать – она подкатила к койке кресло на колесиках, и пересадила Чарльза в него легко, словно он ничего не весил. Он с удивлением отметил, что наручники, приковывавшие его к койке, исчезли, перекочевав на запястье человека, который теперь лежал на его месте. Рэйвен поспешно накинула на его плечи куртку, а на колени – плед, подкатила к нему стойку с капельницей. - Держи! – коротко приказала она, и Чарльз послушно вцепился в металлический остов. Она, стараясь не шуметь, выкатила его в коридор, докатила до пожарного выхода и оставила в предбаннике. - Сиди тихо, и постарайся не свалиться с кресла. Я скоро вернусь!       Она поспешно ушла, оставив его одного. Помня ее предупреждение, и чувствуя вновь подступающую слабость, Чарльз вцепился в ручки кресла, прислушиваясь к звукам. Насколько он мог судить, была глубокая ночь, но в больнице и в такой поздний час раздавались шаги – не спали дежурные врачи, санитары, медсестры. С улицы донесся приглушенный шум подъехавшей машины. В глубине коридора гулким эхом отозвались голоса: женский – Чарльз узнал Рэйвен в ее временном обличье, и незнакомый, мужской, и напряг слух. - Спасибо, что выручила, Дороти! Хорошая ты тетка! – в голосе мужчины сквозили какие-то извиняющиеся нотки. - Брось! Тоже мне дело – он же овощ, еще и в наручниках. Ерунда! Мужской голос снова забубнил что-то про благодарность, а Чарльз, затаив дыхание, молил про себя, чтобы Рэйвен быстрее отделалась от него и вернулась. В коридоре что-то звякнуло, скрипнул стул, заглушив очередную фразу. - …отойду, - наконец уловил Чарльз женский голос, - Хлебну кофе, иначе засну. - Конечно-конечно.       В коридоре послышались шаги, и Чарльз даже выдохнул, слегка расслабившись, и вновь похолодел, когда мужской голос резко выкрикнул: - Стой! Стой!!! – шаги замерли, а у Чарльза сердце заколотилось, как сумасшедшее. - Дороти, принеси и мне кофе, а? - Тебе с молоком? – голос Рэйвен был потрясающе спокойным.       Чарльз смотрел не отрываясь на дверь, прислушиваясь к шагам. Но когда она отворилась, на пороге показался немолодой мужчина в белом халате. - Тихо, тихо, это я, Рэйвен! – мужчина попытался улыбнуться, но улыбка вышла нервной. Она торопливо скатила кресло Чарльза вниз по пандусу, и он был уверен, что она сейчас боится не меньше, чем он – грохот они производили, казалось, просто невообразимый. - Сюда, - произнесла Рэйвен, направившись к небольшому фургону. Говорила она, скорее, для себя, чем для Чарльза – он никаких вопросов не задавал, да и помочь сейчас ничем не смог бы. Она поставила его вместе с креслом в кузов фургона, привязала кресло веревкой, чтобы его не мотало от стены к стене во время езды, забралась в кабину и завела мотор. Водила Рэйвен неплохо, это Чарльз помнил. - Мы едем к Хэнку, - сообщила она, как только они выехали на главную дорогу. Чарльз удивился ее решению, но она уже вновь отвернулась, и он не рискнул отвлекать ее. Путь занял не меньше часа, но измученному Чарльзу показалось, что поездка длилась бесконечно. Они притормозили у многоэтажного дома, где Хэнк снимал квартиру. Рэйвен заглушила мотор, хлопнула дверь водительской кабины, а затем сама она забралась в кузов к Чарльзу, с мрачным выражением на лице. Лицо было чужое, но так хмурила брови только его сестра. - Ты со своей капельницей и креслом привлечешь к нам слишком много внимания. Я не подумала об этом. Сможешь идти? Чарльз в ужасе вытаращился на нее, и покачал головой: - Я и сижу-то с трудом. - Ладно… Ладно. Черт с ним, с креслом, - она бормотала себе под нос, - Мало ли инвалидов на свете. Ладно, хорошо. Затем она подняла на него глаза и добавила извиняющимся тоном: - Но капельницу уж точно нельзя… Чарльз кивнул, и она вытащила иглу, ловко заклеив место укола пластырем: - Прижми здесь пока. Хорошо, что сейчас раннее утро. Вряд ли кто-то смотрит в окно, - с этими словами она распахнула двери фургона, вытаскивая Чарльза на улицу.