Последняя роза лета: Последнее Воспоминание

      — Расскажите, госпожа Богиня, — галантно начал «допрос» Дориан, — почему мы, смертные людишки, так мало о вас знаем? И почему вы вообще спали вечным сном?       — Простите, господин Дориан, но мне не очень удобно, когда ко мне так официально обращаются. И вы не «смертные людишки». Богини тоже когда-то были людьми, но Всевышний избрал их, положив на плечи столь тяжелую ношу. Быть вечным – проклятье, — довольно милым голосом поддерживала беседу Розелуна.       — Тогда как к вам обращаться? — спросил наставник, ровняя свою лошадь с ними.       — Можно просто Роза. Мне не нравится полное имя, ненавижу его. В Цитадели меня звали «Розой».       — А как насчет сна? — не отставал Дориан.       — Это случилось не по моей вине. Это люди. Когда шла война, люди теряли веру, надежду и мечты. Их желания были ничтожными, сны самыми ужасными. Когда все сомневаются, когда всем страшно, я… — она замолкла. — Богини теряют свои силы, когда в их стихию перестают верить. Тогда людей было слишком много. Я не смогла остаться в стороне и подарила надежду на свет, но это могло стоить мне вечной жизни. Я в Цитадели, и я уже вечная, но тогда это было невыносимо больно. Моя сила исчезала, превращалась в ничто. Хорошо, что верующие остались, у кого-то была ничтожно маленькая надежда, но она и помогла мне выжить. Иначе бы я погибла. Понимаю, поступила ужасно, но сон единственное, что могло меня спасти. У меня было одно могущественное желание: увидеть своего отца.       — Кто он? — мне вдруг самому стало интересно.       — Огненный маг, известный под именем Огненное Сердце…       — Правда, он?! — воскликнул Дориан.       — А что такого? — растерлась девушка.       — Он герой войны! Слышал, его жена погибла в финальной битве. Звали её… как же… — Дориан стал усердно вспоминать, потирая подбородок.       — Воительница Бастет! — не выдержал наставник. — Мы видели её в Цитадели. Это она Богиня Жизни.       — Да у тебя, Роза, родители знаменитости!

Иное измерение, Цитадель Богинь-Хранительниц. 13 июля 2012 года. 13:43.

      — Теперь она никогда не вспомнит ни о тебе, ни о нем… — с предвкушением проговорил Творец, отталкивая Эрика.       Ему хватило только вцепиться в ворот плаща Эрика и отбросить его на пол. Тот упал на спину и скривился, но не проронил ни звука. К нему тут же подлетела Юа и опустилась рядом, помогая подняться. Рядом очутился Хей.       — Ты как? — шепотом спросил помощник, и теперь Эрик понял, насколько он незаменим в своей должности.       — Отлично, — скрепя зубами, ответил Мейдон.       — Знаю, что врешь даже без «Союза» и «барьера», — шепнула Юа, склонившись над ним, и Эрик сдался.       — Совсем фигово…       — Темная материя, верно? — уточнил Тим, подойдя ближе.       — Да, — подтвердил Творец и улыбнулся Паркену. — Ты так похож на своего предка Донована. Вы ведь заметили, что ваш род проклят, — говорил он, обращаясь уже к Хею, Юу и Тиму. — Вас влечет во мрак. Продолжаете бороться ради дорогих людей? Сами видите, к чему это приводят. Ты попал с сестрой в клетку за помощь подруге, ты, — Творец посмотрел на Юу, — потеряла рассудок из-за того, кого хотела защитить и кого любила. А ты, — он посмотрел на Хея, — довел до безумия мать.       — Я не понимаю, о чем вы говорите! — срывался на крик помощник.       — Вы трое не замечаете очевидного факта, — напустил туман Филипп.       Эрик давно обратил внимание на схожесть черт, некоторых деталей и характеров в тех, кто его окружал.       — Полагаю, — вмешался Эрик, — вы имеете в виду, что Милла, Хей и Тим – родственники?       — ЧТО?! — воскликнули три голоса одновременно.       — Тогда это многое объясняет, почему меня так ты нервировал, — буркнул Эрик в сторону Хея. — На неё уже насмотрелся…       — Мы не можем быть родственниками, — насупился Хей, глядя на Юу.       — Можете, — произнес Эрик, прикрыв глаза от очередной вспышки боли. — Ты не знаешь своего отца, но Роза открыла дневник Клеопатры и прочла письмо от твоей матери. Твой отец Корнелий Паркен.       Тим с пылом посмотрел на новоявленного родственника, сожалея, что не обладает способностями огненного мага. Но по блеску в глазах стало ясно, что способность обращать все в глыбы льда не так уж и плоха. Зал могли украсить несколько ледяных скульптур. Если Богини не будут против…       — Но этого не может… — Хей запнулся, обернулась к девушке с белоснежными волосами и ярко-голубыми глазами.       — Я рассказала Розе о своем происхождении, — проговорила Юа, притупив взгляд. — Рассказала ей после её победы в битве. Я – искусственный демон и создана Хранителем Кольца в то время, когда он захватил твоего отца. Он отдал часть себя, чтобы сотворить меня, но во мне человеческое сердце, поверь мне. Именно поэтому я так привязалась к Эрику.       — Роза знала об этом и молчала?! — не унимался Тим, затем обернулся к Творцу, за чьей спиной скрывалась хрупкая девушка без души, без света жизни. — Ты знала и молчала! Как это может быть, чтобы Дориме Джонос был мне братом?!       — Кто ты? — робко спросила она в ответ.       — Амнезия? — удивился Хей, пришедший в то состояние, в котором так привык видеть своего помощника Эрик.       — Она потеряла память, потому как вмешался ты! — в гневе прокричала повелительница Смерти – Лолита Кровавая – обращаясь к Творцу.       Превозмогая боль, Эрик поднялся на ноги. Его взгляд цеплялся за тусклые глаза Розы, ставшей куклой-марионеткой бессмертного мага. Он вытянул руку, призвал свой меч.       — Ты что делаешь?! — воскликнула Юа.       — Иду на смерть, — невозмутимо ответил Эрик, усмехнувшись. — Если кое-кто жаждет разбить об мою голову все, что плохо лежит, то я всегда подставляю под удар. Ну, скажем, спину. Голова мне ещё нужна…       Опираясь на меч, он сделал шаг к Творцу. Бессмертный маг обернулся к растерянной и испуганной Розе. Пустой взгляд обращен к Тиму. Тот отвернулся от неё. Голубые глаза смотрели на Эрика с недоверием.       — Ты ранен, — констатировал факт Паркен.       — Разве это остановило Розу, когда она сражалась со жрицами Беа? — горько усмехнулся Эрик.       — Да, но тогда она спасла и тебя и Алиону, — возмутился Хей, схватив за плечо Эрика, но тот был настроен серьёзно, так что отмахнулся.       — Тогда весь гнев наследницы Богинь обрушится на твою голову черепками всей декоративной утвари в независимости от стоимости и эпохи, — с видом знатока проговорила Юа. — Это она тебя потом «упрекнет» за вмешательство.       Эрик обратил свое внимание на Творца. Тот ловко разминал запястья, профессионально вращая меч. И с вызовом смотрел на Эрика.       — Птица-феникс славится своей долгой жизнью и бессмертием, а чем ты можешь похвастаться? Исцелиться здесь ты не можешь, а от тёмного меча ты точно умрешь, — говорил Творец. — Получается, ты всего лишь фальшивка. Фальшивка не достойна быть подле Розелуны.       — И это говорит тот, кто на протяжении стольких лет успешно притворялся дворецким?! — выкрикнула Юа, небрежно указав на него рукой.       — Оставь его, — ровным тоном произнес Эрик, изучающее смотрел на соперника, словно пытался выведать слабости противника и, сильнее сжав рукоятку меча, прошептал. — Благословите, Великие Богини!       В ушах звучал голос Розы: «Я боюсь и бегу, но бегу к судьбе. Я готова принять её, если это будет необходимо. И верю, что молитва может изменить её. Вот, что ты мог сделать, чтобы не оказаться в этом положении».       Он решил попробовать, посмотреть, услышат ли Богини его голос, когда он так близко к ним. Когда на кону их наследница. Рана на спине страшно ныла и кровоточила. Эрик обратил внимание на Розу. Она все так же сидела, но не испытывала дискомфорт, значит, Луна больше не действует.       «Я не хочу отпускать тебя, — повторял в мыслях он. — Не сейчас, и никогда. Я не хочу потерять тебя».       Эти слова он когда-то говорил ей. И не один раз. Говорил ей, когда успевал схватить её за руку, прижать к себе после долгой разлуки, после пережитой опасности, после долгого молчания сердца.       — Она не помнит о тебе, — продолжал издеваться Творец. — И никогда не вспомнит. Не изводи себя. Сдайся.       — Это ты зря, — сказал Хей. — Этот упрямец никогда не признает свое поражение. Единственный раз это произошло только сегодня, и то, когда его едва не убила Роза. Но, как ты говоришь, она не помнит кто он, и кто она сама, то значит, сражаться будешь ты.       — Верно, у меня-то были в запасе столетия для изучения различных техник боя. Думаешь, выстоишь против меня?       — «Думать» к тебе не относиться, — сцедил Эрик и бросился в бой.       Ему было очень тяжело. Творец действительно ловко уклонялся от лезвия, не используя свой меч. Эрик нанес удар, но… тот оттолкнул его к дальней стене. Подняв глаза на Тима, Хея и Юу, он кивнул им.       — Сейчас! — понял знак Хей и махнул рукой вперёд.       Они бросились к Розе, Творец перегородил им путь. Тим попытался его заморозить, а Хей – сбить с толку иллюзией, но вышло все отвратительно. Маг откинул их к дверям. Юа прошмыгнула незаметно за спиной Творца и ухватила Розу за руку. Творец схватил девушку за горло и отшвырнул к ногам Богинь. Юа жестко приложилась головой об кресло Богини в желтом платье. На какой-то момент девушка потеряла сознание.       — Милла! — вздохнул Эрик, поднявшись на ноги и бросившись в бой.       Творец предугадывал его движения, выпады, тут же их перехватывал и с легкостью сбивал с толку. Эрика это начинало злить. Он слишком много сил тратил на защиту, никак не удавалось пробиться к Розе. Творец играючи обошел его и сильно ударил по шее гардой. Эрик едва устоял на ногах.       — Уверен, что сможешь одолеть меня? — поднял бровь Творец.       — Это и разминкой не было! — улыбнулся Эрик, впиваясь глазами в бывшего дворецкого. Роза всегда говорила эту фразу, когда противник её доставал и недооценивал.       — Ты слишком слабый, чтобы противостоять мне, и с какой это стати Богини решили, что ты подходишь для Розелуны? Смешно. Ты всегда раздражал меня. Во все времена. Слишком неугомонный парень. Умри!       Внезапно Творец попятился, дернулся и полетел на пол от странного удара. Все, как по команде, оживились.       — Ты украл мою фразу! — взревел женский голос.       Она стояла перед ним вся растрепанная и сердитая. Голова Эрика заболела преждевременно. Она появилась как гром средь ясного неба. Нужно действовать быстро. Он протянул руку Розе, ища в ней помощь, опору. Она помогла ему встать на ноги, но и только он поднялся, то тут же заключил девушку в объятия, о каких мечтал давно. Путь и было невообразимо больно.       — Отпустишь? — неуверенно спросила Роза.       — Не надейся, — он сжал её в объятьях крепче, а ответе, как и в самом вопросе, стоял подтекст: он не хотел отпускать её. Не отпустит. Никогда!       — На три часа! — крикнула Роза ему в ухо.       Объятия разжать пришлось, но руку он не отпустил. Девушка вовремя отразила удар своим мечом. Эрик совершил выпад, от которого едва уклонился Творец. Роза крепко вцепилась в руку Эрика, а лезвие её меча пролетело в сантиметре от лица её бывшего дворецкого. Эрик притянул Розу к себе, оттащив от смертельного удара. Девушка вовремя поставила блок. Потом уклонилась и увлекла за собой Эрика. Тот пригнулся от атаки. Творец поставил лезвие меча между ними, когда они оба остановили лезвия мечей возле его шеи. Тот усмехнулся, но насмешливая улыбка сошла на нет, когда в спину мага уперлись лезвие меча и острие копья.       — Вот это да! — прохрипела Юа, шатаясь на ходу. За ней шли освобожденные Богини, готовые одним только взглядом уничтожить Творца.       — Вот уж от кого помощи не ожидала, так это от тебя, — улыбнулась ей Роза, а затем направила острие к горлу и пристально посмотрела на врага. — И с чего ты взял, что он, — она кивнула на Эрика, — не достоин меня, а, Филипп? Может, это я решу, кто мне подойдет, а кто нет? И вообще, я – Розалитта Анжела Розаликлео Дубмон-Маклейн Картер! Или ты забыл, как меня зовут? Жил с нами под одной крышей с момента моего появления, а до сих пор не запомнил? Смешно!       — Тебя всегда звали Розелуна! — повторял Творец.       — Да, я похожа на неё, но её больше нет. Здесь только я, — твердо заявила Роза.       — Ты осторожнее, — предупредил Тим за спиной Творца, — она-то ещё в себя не пришла после этой взбучки и воскрешения из мертвых.       — А то! — согласился Хей. — Знал бы ты, на что идешь, бросил бы эту неприступную крепость.       — Ты-то как-то не сразу отстал от меня, когда я тебе объяснила на улице, что не собираюсь знакомиться, — вспыхнула Роза, нахмурившись.       Внезапно Эрик опустил меч, поскольку в нем отпала необходимость из-за Богинь, и посмотрел на девушку, чью руку все ещё сжимал в своей руке.       — Со сколькими ты мне изменила?! — воскликнул он с насмешкой.       С усталым видом Роза так же опустила меч и обратилась к нему.       — Оставим это на потом, — рассудила она. — Мы с тобой больше суток не спали. Уж я-то точно. Три раза тонула, едва не сбита машиной, попала в аварию, дважды умерла. Ты не думаешь, дорогой, что я просто-напросто устала? Единственное, что я хочу сейчас, так это поесть, искупаться и залезть в теплую постель без желающих прилечь на мою территорию.       Она подняла руку, которую так и не решался отпустить Эрик и измученно вздохнула. Он смотрел на неё понимающе, но просил подождать ещё немного. Вдруг лицо изменилось: нахмурился, во взгляде читалось удивление.       — Как ты сумела придти в себя? — спросил он, тем самым озвучил вопрос многих.       — Милла прошептала мне кое-что, и я все вспомнила, — бодро ответила Роза и обратилась к Юу. — Спасибо.       — Тебе спасибо за мгновение! — воодушевленно ответила она с улыбкой, чем привела в шок Эрика. Заметив это, Хей усмехнулся.       — Странно: твоя бывшая так просто ладит с нынешней, — заметил он.       Возможно, Эрик бы подлетел к нему, если бы его руку не сжала Роза, давая понять, что потом с ним они разберутся вместе. Именно так понял бедный помощник-камердинер. Внезапно лицо Эрика изменилось. Тим ахнул.       — Ты же теперь никогда не вернёшься назад! — осознал он весь ужас.       — Она сможет вернуться, но ей придется отдать нечто достаточно сильное, для сделки с Богами, — вмешалась в разговор первая среди Богинь – Ясмин, попутно оплетая Филиппа лианами, а Роза ответила ей лишь губами.       — Неужели ты настолько сильно рвешься домой? — удивилась Лолита.       — ТЫ ЖЕ БОГИНЯ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВСЕ ОТРИНУТЬ И ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ! ТЫ БЕГАЛА ВСЕ ЭТИ ЖИЗНИ! ТЫ СНОВА СБЕГАЕШЬ! Я ИСКАЛ ТЕБЯ ТАК ДОЛГО, ПЫТАЛСЯ ОБУЧИТЬ ХОТЬ КАКОЙ-ТО ДИСЦИПЛИНЕ, А ТЫ СНОВА ВСЁ БРОСАЕШЬ. КАК ТОЛЬКО БЕСКОНЕЧНОСТЬ ВСТРЕТИТЬСЯ С ЧИСЛОМ БЕСА, ВЕСЬ МИР ПОГИБНЕТ! И ЭТО ТВОЯ ВИНА!       Кричал Творец, пока его уводили другие Богини. Роза в панике обернулась к матери. Та улыбнулась.       — Не переживай, — успокоила она, но Роза все равно видела в её глазах беспокойство. — Но кое-что мы с тобой обсудим в моей комнате…

***

      Пусть покои Богини и находились в одной из тринадцати башен на самом верху, особой роскоши там не наблюдалось. Роза видела её в выцветших плакатах музыкальных групп, модных когда-то в начале девяностых, картинах с пейзажами, запыленных талисманов далеких стран. Единственное отличие от той комнаты, в которой когда-то жила Клео, то это вместо обоев на стенах натянет бледно-красный шелк с узорами цветов. Роза видела мебель, стоящую тут, в родном доме матери на мансарде, где она жила, не ведая ни о чем. Все тот же шкаф, трюмо рядом с фигуристыми ножками и зеркалом с позолоченной рамой, та же длинная низкая тумбочка для книг, маленькая односпальная кровать. Письменный стол у окна, книжный шкаф с экзотическими сувенирами из жарких стран, красные шторы, белый нейлоновый тюль и дверь на балкон, где, цепляясь за садовую сетку, росли такие же вьюнки роз и дикого винограда, какие росли в «Розовой розе».       Роза обернулась к матери лицом. Та села в кресло возле дверей. То самое кресло, в котором однажды Эрик заснул, когда они заночевали в доме. Вид у матери был весьма удрученный. Бледное лицо и обеспокоенные зелёные глаза, с застывшими в них невыплаканными слезами. Роза поспешила к ней и опустилась на колени, взяв Клео за руки.       — Расскажи мне все, прошу! — взмолилась Роза полушепотом.       — Тогда ты должна понимать весь ужас, который произойдет в дальнейшем, — с болью произнесла Клеопатра, поглаживая дочь по голове, путая длинные волосы.       — Я готова.       — Тогда слушай. Эрик станет главой «МейКарт-групп», а значит, в вашем браке необходимость отпадает, но он все равно будет добиваться тебя, несмотря на свое положение, на то положение, которое ты станешь занимать после возвращения домой. Ты можешь остаться здесь, пожертвовав обычной жизнью в мире живых, но тогда, наблюдая за дорогими людьми, за тем, как они тоскуют, стареют, умирают, ты будешь испытывать небывалую боль. Долгая жизнь – проклятье. Если ты вернёшься домой, ты больше никогда не попадешь сюда. В зависимости от выбора Дориана, ты способна умереть или же состариться и умереть, но прожив жизнь с любимым. Его выбор очень важен. Ты же способна только ждать. Надеяться на чудо. Тебя будут хранить те, кому ты дорога.       Клеопатра указала на двери балкона. Поднявшись на ноги, Роза подошла к ним и отвела легкий тюль в сторону. Вместо балкона там оказался сад. Точно такой же, какой Роза видела на старых фотографиях в семейных альбомах. Он располагался на заднем дворе «Розовой розы». Цветущие вишни, облетающие лепестки добавляли восточной красоты этому месту. Все весенние цветы распустились. Алый куст роз добавлял загадочности. Вьюнки, оплетшие беседку, распустились, источая сладкий аромат. За столиком сидели две женщины, до щемящей боли в груди знакомые Розе. Александра Дубмон и Элизабет Маклейн. На лице тети Элиз застыли слёзы, Сандра старалась сохранять хладнокровие, которое ей было присуще. Позади них стоял Гордон Картер, умерший прошлой зимой. Рядом с ним стоял парень из «Ноболнеста» Генри Вебстер, погибший в Тибете на горе Шамбала. Поодаль стояла пара – Симфония Горал и Дерек Рейдер, точнее Кэрроу Феникс, а с другой стороны от них и Кристофер Грост – Фабио Вольпе.       Закрыв рот ладонью, Роза смотрела на них, изо всех сил сдерживая рыдания. Она не могла поверить в развернувшуюся перед ней картину. Некоторые из них были её врагами, но все они умерли, помогая ей.       К ней поспешил Крис. Он вовремя подхватил её под руки, не дал ей упасть на землю. Ласково улыбнулся.       — Chao, amore mio!* — произнес он.       — Chao, — дрожащим голосом заставила себя сказать Роза.       — Что я тебе сказал? — говорил он укоризненным тоном. — Забыла все, да? Раскисла. Госпожа Дубмон тебя так отчитает, что мало не покажется.       — Знаю, — громко всхлипнув, выдавила из себя Роза. Она упала на колени, не в силах больше стоять на ногах и зарыдала. — Мне так жаль. Простите меня, простите!       Крис опустился рядом с ней на колени и обхватил её плечи.       — Все хорошо, — шептал он, — ты не виновата…       — Эрик был готов умереть за тебя, отдал победу тебе, спас тебя, а ты сделала ему подарок – вернула жизнь его брату, — говорила с расстановками Сандра. — Необычно и в стиле Богинь. Ты не должна забывать о Дориане.       — Я знаю, — всхлипнула Роза и принялась вытирать глаза. — У меня есть один план для дальнейших действий. Слишком жестокий, но справедливый. Осудите, знаю, но могу поступить только так.       — Да, — согласился Гордон. — Тебе необходим отдых.       — Как мне вернуться назад? — наконец-то спросила Роза.       — Цена очень высока, — настораживающее произнесла Сандра, но затем улыбнулась. — Мы сами все устроим, от тебя лишь требуется быть счастливой. И передай Эрику, что если тебя не спасет, он знает, что с ним будет.       Улыбнувшись сквозь слёзы, Роза приняла помощь от Криса. Он вызвался проводить её до балконных дверей комнаты Клеопатры. Бывший демон придерживал девушку за плечи, совершенно не думая отпускать её из рук.       — Эрику очень повезло, — вдруг выдал он.       Роза остановилась, нахмурилась. Обернувшись к Крису, она пристально посмотрела ему в глаза, но опустила их, не найдя ничего «интересного». Затем прикусила губу.       — Почему ты в этом так уверен? — спросила она, взглянув на парня краем глаза.       — Потому что вы заботитесь друг о друге. Да, согласен, со стороны это выглядит, словно вы убиваете друг друга, но когда он прикасается к тебе, когда ты смотришь на него, такое хочется испытать любой паре. С какой лаской он называет тебя по имени. Как ты тосковала по нему.       — Наша любовь обречена на гибель, и это знает каждый, — сухо произнесла Роза, подавляя внутри себя боль и горечь.       — Ты сама меня учила: «Выход есть всегда!», — продолжал Крис.       — Выход действительно есть: мы можем жить вдали друг от друга, завести семьи, прожить долгую, но несчастную жизнь, поскольку сердце будет разрываться. Сам знаешь, каково было мое состояние эти месяцы… Мне не следовало возвращаться.       — Думаешь, что любовь бессильна против проклятья? Дурочка ты, — усмехнулся Крис, погладив девушку по голове.       — Спасибо за все, Фабио Вольпе, — улыбнулась Роза. — Я никогда не забуду твой поступок и твою доброту.       — Только для тебя я и был добрым, — ответил бывший инкуб.       — Что же во мне такого необычного? — и Роза заглянула ему в глаза.       — Скажу словами ненавистного мне Петрарка, — сказал Крис, вздохнул и начал декламировать один из многочисленных сонетов на родном языке: При благородстве крови – скромность эта, Блестящий ум – и сердца чистота, При замкнутости внешней – теплота, И зрелый плод – от молодого цвета, – Да, к ней щедра была её планета, Вернее – царь светил, и высота Её достоинств, каждая черта Сломили бы великого поэта.       Он смолк. И это показалось Розе странным. Она не услышала концовки. Огорчилась.       — Он скажет тебе финал этого сонета, — ответил на немой вопрос Крис. — Тебе нужно идти.       — Спасибо, — снова повторила Роза.       Направившись к дверям в комнату Клео, она ещё долго чувствовала на себе его взгляд. Но стоило ей переступить порог комнаты, как она очутилась в тронном зале Букингемского дворца. В непонимании она огляделась. Позади неё стояли Тим, Хей и Юа. Немного поодаль и Эрик.       На вопросы друзей они старались отвечать кратко. Кто-то из настоящих слуг дворца доложил, что завтра настоящая королева примет их, как только разгребут весь тот завал, который образовался в зале после сражения. А пока им предложили гостевые комнаты в жилом крыле. Это шло в большой разрез с устоявшимися правилами и экскурсиями.       Выйдя в коридор из комнаты, Роза увидела Эрика, сидевшего на подоконнике и облокотившегося на открытые ставни. Они оба успели переодеться и принять душ. Роза переоделась в черную юбку, сапоги на подъёме и короткое черное ципао с красной вышивкой дракона на спине. То самое, в котором она дралась в логове СиДепфс. Эрик оделся просто: черные джинсы, ботинки, черная шелковая рубашка. Его привычки остались прежними – несколько пуговиц расстегнуты от воротника, придавая молодому человеку больше шарма. Казалось, будто бы он дремал, но нет. Тяжело вздохнув, он перевел взгляд из-под полуопущенных век с уличного пейзажа на девушку. Она остановилась в паре шагов от него.       — Ты, правда, целовалась с Крисом? — вдруг охрипшим голосом спросил Эрик, подняв глаза.       — Да, — созналась Роза, поступив наоборот – опустила глаза в пол.       — Что он тебе сделал? — внезапно задал он следующий вопрос.       — Спас меня от… — девушка запнулась, ей было тяжело каждый раз рассказывать о случившимся. — …спас от людей Сондреса. Дважды. Первый раз, помогая мне, сильно пострадал Тим: его подстрелили, а потом забрали с Ким на базу. Я была в отчаянье…       Эрик долго смотрел в открытое окно, затем обернулся, уступил место на подоконнике, приглашая девушку присесть. С осторожностью Роза опустилась рядом, чувствуя себя разбитой и потерянной.       — А потом? Второй раз? — спросил Эрик, глядя куда-то в противоположную стену в коридоре.       — Потом он принял на себя весь удар, на него полилась морская вода. Она подействовала на него, как кислота: кожа вздулась, покраснела, местами сильно почернела. Мы спрятались в доках среди контейнеров. Я просила его пойти со мной, думала, он исцелиться, а он…       Горький ком не позволял продолжить трудный рассказ. Роза замолчала, переживая тот момент снова и снова, и все-таки собралась с духом.       — Он превращался в человека, — жалобно произнесла она, чувствуя, как слёзы рвутся наружу. — Он многим пожертвовал, чтобы спасти меня… Я была так ему благодарна. Пообещала, что никогда не забуду. И поцеловала…       — В губы? — прозвучала горькая усмешка.       — Прощальный поцелуй безо всяких излишеств, — холодно проговорила Роза, сдерживая чувства. — Он просил меня бежать, разорвать тех, кто сотворил такое со мной. Затем использовал остатки демонических сил: перенес меня на корабль и стер память людям Сондреса.       — А что с ним было дальше, полагаю, спрашивать не стоит, — тихо произнес Эрик, хотя старался вести себя отстранено.       — Он нашел ко мне подход, — призналась Роза. — Только ты и он смогли меня взволновать. Но ты это делал часто.       — Делал – что? — удивился Эрик.       — Читал стихи. Признаюсь, я из тех девушек, которым нравится, когда им читают стихи и сонеты. Ты меня развлекал весь вечер тогда. Помнишь?       — «Призрак Оперы», Театр Её Величества, узкий тротуар, мокрый снег… как такое забыть? — грустно сказал Мейдон и обернулся к девушке. — Я читал тебе стихи весь путь до театра, а он?       — Он рассказал только два сонета Петрарки. Один за день до смерти, а второй раз… когда мы были у Богинь. Но рассказал не до конца. Сказал, чтобы концовку я у тебя спросила.       — А что в нём?       — Ну, про щедрость планеты, блестящий ум, зрелый плод, про достоинства. О природной красоте – «очам на радость».       — При благородстве крови – скромность эта, Блестящий ум – и сердца чистота, При замкнутости внешней – теплота, И зрелый плод – от молодого цвета, – Да, к ней щедра была её планета, Вернее – царь светил, и высота Её достоинств, каждая черта Сломили бы великого поэта. В ней сочетал Господь любовь и честь, Очарованьем наделя под стать Природной красоте – очам на радость. И что-то у неё во взоре есть, Что в полночь день заставит засиять, Даст горечь меду и полыни – сладость.**       В недоумении Роза посмотрела на Эрика. Он сидел с задумчивым видом и усмехался, усмехался скорее над собой.       — Надо же! — воскликнул он, хлопнув себя по лбу. — Это единственный сонет Петрарка, который я хорошо запомнил.       — Это он, — улыбнулась Роза.       — Крис был прав, — улыбнулся Эрик в ответ, притянув к себе девушку и обняв её за плечи, прижимая так, словно боялся снова отпустить, отпустить навсегда. — Этот сонет описывает тебя. Не удивляйся. Ты благородна и имеешь в этом отношении умеренную гордость. Хладнокровно действуешь в критических ситуациях, но не переходишь грань. Ты отталкиваешь людей своими шипами, но жаждешь тепла. В эту встречу ты сильно повзрослела. Ты осталась верна своей семье и не отказалась от неё – «любовь и честь». И глаза, — он отстранил её от себя, только чтобы увидеть её лицо, — глаза заставляют врагов трепетать, они очаровывают мужчин, внушают уважение женщинам. Этим ты остаешься собой. Ты не утратила огонь, шторм. Как-то ты сказала, что только по глазам ты видишь мои чувства. Я твои замечал не раз.       — Тогда ты знаешь, что я сейчас чувствую, — прошептала Роза.       Темно-синяя бездна и изумруд столкнулись снова. Как и при самой первой встрече. Холод ушел. Осталась боль.       Эрик прижал девушку к себе, боясь отпустить. Ведь этим днем она умерла у него на руках, шептала о перерождении, молясь, чтобы они встретились вновь.

И когда ты пройдешь через темную вуаль смерти, Гром пушки не сможет остановить, А те, кто охотится за тобой, потерпят крах, И ты станешь моей настоящей любовью, И ты станешь моей настоящей любовью…***

*Chao, amore mio (с итал.) «Привет, моя любовь!» **Франческа Петрарка сонет CCXV (перевод Е. Солоновича). ***Строчки из песни «And you will be my ain true love» («И ты станешь моей настоящей любовью») Sting.