Последняя роза лета: Последнее Воспоминание

      Она стояла в выделенной комнате не в силах оторваться от своего отражения в зеркале. Сегодня она надела черное платье с глубоким декольте с открытыми плечами и бледно-розовой вставкой впереди на подоле. Само по себе платье обтягивало её стройную фигуру, очерчивало соблазнительные контуры бёдер, а лиф выгодно поднимал грудь. Роза был прекрасна. Если до этого она явилась точно ангел в белом платье, то чёрное говорило о том, насколько тьма бывает прекрасна.       Соблазнительно прекрасна.       Глаза её кричали о позоре, который она испытала на арене, когда сражалась со мной. Она оказалась одним из моих испытаний. В железной маске она походила на древнее божество, готовое меня растерзать. Я не понимал тогда, что она меня не видит. И после всего накричал. Я был готов убить её, а она – меня. В отличие от меня, вряд ли её учили убивать. Сражаться – да, но не убивать людей. Конечно, Роза не была какой-то там принцессой. Она – богиня. Она управляет мечтами людей, их надеждами, и, если все разом перестанут верить в чудо, надеяться, она может погибнуть.       Она рассталась с Дорианом.       И что мне теперь? Ликовать? Он мой друг. Единственный друг, а она? Всего лишь испытание. Мое испытание. Или наше? Проверка нашей дружбы? Я уступил её другу. Сохранил её тайну. Оттолкнул её. Заставил её не любить меня. Ведь Дориан должен поверить в себя, иначе не сможет избавить от призраков прошлого. А я должен побороть в себе эгоиста.       Я настолько испорчен?       Да, до встречи с этими людьми я не был примерным человеком, невзирая на статус. Повеса, эгоист, страстный любовник, сильный противник, авантюрист, но никак не примерный сын. И война оказала сильное влияние. На моих руках кровь. Нет. Я весь в чужой крови. В зеркале я вижу демона прошлого. Я ещё хуже, чем Хранитель кольца – дядя Дориана. Но из-за сложившейся ситуации мне пришлось измениться. Но ради кого или чего? Ради брата? Родителей? Долга? Страны? Ради себя?       Она виновата.       Она одна во всем этом виновата, потому что по толстой ветке раскидистого дуба я выбрался перед балом посмотреть на неё, взглянуть одним глазком, чтобы не пребывать в забвении, если увижу её спускающейся с лестницы. Признать, что я влюблен в неё?       С первого взгляда.       Когда произошла встреча наших глаз, я полюбил её. Не было тех чувств, которые я испытывал с другими. Она пробудила их. Даже если я владел силами огня, это не значит, что мое сердце всегда было горячее. Она растопила в нём лед. Но благодарен ли я ей за это?       Я боготворю её за это.       Но мне нужно отпустить её ради друга, с которым она рассталась, разругалась. Почему он не может понять её? Чистейшую душу, полную нежной любви? Она же впервые испытывает любовь, так почему не позволить ей длиться вечно. Она же богиня. Но она девушка. И первая любовь вечно бывает только в сказках. Есть ли у меня шанс?       Есть.       Мне просто нужно стать хорошим.       Мне просто нужно стать хорошим ради неё.

Соединённое Королевство, Англия, Лондон, небоскрёб «8 Кэнада Сквер». 30 сентября 2012 года. 12:13.

      Он поднялся с места и решительным тоном объявил об окончании собрания акционеров. Эрик направился к выходу. За ним семенила, пытаясь догнать, новая помощница-секретарша. Замена Клер Рейч. Работать ей запретил Ленни, заставив, если не уволиться, так взять декретный отпуск и лечь на сохранение, что выводило модель из себя. Новая помощница – брюнетка на высоченных каблуках – мчалась за ним, не боясь навернуться с лестницы. Возле окна Эрик остановился. Девушка едва не врезалась в него.       — Мистер Мейдон? — робко позвала она его.       — Все в порядке, Джейн, можешь идти вперёд, — сказал Эрик, разглядывая здание вдали.       Над дождливым Лондоном возвышался «Шард» – осколок из бетона и стекла. Прошло не так много времени, но чувство пустоты осталось. Оно разъедало изнутри, точно кислота.       Джейн Майклсон с осторожностью посмотрела на своего босса и поспешила в приемную несколькими этажами выше, а Эрик остался возле окна. Они похожи на осколки: разбились и рассыпались.       — Эрик! — привычка появляться из неоткуда так и осталась у Хея, даже после серьезных угроз. — Тебе письмо из дворца.       Эрик обернулся к нему и забрал конверт из рук помощника, но вскрывать не стал, стоило ему взглянуть на печать.       — И что это? — небрежно спросил он.       — Кажется, кто-то хочет обсудить возвращение домой, — и Хей пожал плечами. — Эйдон не знает, что делать с этим. Торн решил вернуться в семью, а Совет не может найти документы и доказательства его вампиризма. Жертвы тоже пропали, словно их и не было. Никто не помнит об этом инциденте. Даже свидетели исчезли. Роза с Богинями постаралась на славу.       — Проблема в том, что это стоило ей жизни. Она потеряла способности к перерождению… как и я.       — В смысле? — удивился Хей.       — Помнишь мое ранение фламбергом? Богини исцелили, забрав у моей души способность перерождаться. Мы с Розой живем на земле последний раз. Больше мы не увидимся снова. А я обещал, что мы будем вместе до самого конца, даже в пустоте. Я не собираюсь её бросать. Она – единственная кто может пробудить меня ото сна…       — Да ты романтик! Я тебя не узнаю. Ты говоришь загадками, метафорами из-за Розалитты Картер. Что же будет дальше? Что будет, если она не вернётся? Ты станешь искать её? Найдешь её?       — Она сама придет ко мне. Ей же нужно как-то отдать подарок…       — А ты знаешь, где она? — спросил Дори.       — Знаю, но не собираюсь вмешиваться в её деятельность. Она взрослый человек, так что теперь может сама справиться с трудностями. А если у неё что-то и не выйдет, то я помогу. Тайно, конечно же.       И Эрик грустно улыбнулся. Дори положил ему руку на плечо и внимательно посмотрел на мужчину.       — Тогда скажи мне, где она.       — Оставь её в покое. Она вернулась после своей маленькой экспедиции никакая: кто-то убил её друга-египтянина, а он был Живой звездой, что по силам не каждому.

Соединённое Королевство, графство Кембриджшир, Кембридж, Королевский колледж. 30 сентября 2012 года. 12:13.

      Её держали, заставляли смотреть, как спину воина покрывают красные полосы, а затем кнут распарывает плоть. Она кричала от ужаса, плакала, рыдала, умоляла. Она не могла смотреть, как убивают её любовь.       О, Великая Веста, пощади его! Не убивай любимого…       Тщетно. Богам все равно, что происходит с теми, кто служит им. Они глухи к мольбам. Где они были, когда его невесту насиловали и убили? Где они были, когда любимый выносил приговор убийце? Где они сейчас, когда его собираются высечь до смерти? Её жизнь ничего не стоит – его жизнь важнее. Ей не нужны все эти привилегии весталок: уважение, эмансипация, неприкосновенность.       Он не издал ни звука. Просто перестал держаться на ногах и рухнул на землю. Его спина – месиво из крови и плоти. Он перестал дышать.       Кастул, тот, кто избивал его, зачитал приговор с позволения великой весталки Капитолины, а она не слышала.       — Росана Возлюбленная, ты нарушила обет храма Весты – не сохранила целомудрие. Соблазнитель твой получил своё наказание. Рим не может принять такой грех, но наказание должно быть исполнено, а посему тебя доставят к подземелью и оставят там дожидаться смерти…       Ей было все равно. Она сейчас же вытащила бы гладиус у ближайшего легионера и пронзила бы своё сердце. Но её держали.       Она не проронила ни звука, когда её сажали в закрытые носилки, затягивали наглухо ремни. Она молила о быстрой смерти, хотела воссоединиться с возлюбленным. Пока её несли через форум, она вспоминала в глухой темноте и духоте, как пощадила его и его друга. Как тайком выбиралась ночью из храма, куда её, волей случая, отправил отчим. Как она привязалась к этим юношам. И как полюбила. Как её чувства приняли, невзирая на все предостережения. И как она отдалась этой любви без остатка. И когда их тайну раскрыли, как он защищал её. Умолял сбежать, но она отказалась. Она надеялась, что сбежит он, а сама отправилась обратно в храм, где молилась, пока её не нашли у священного огня. Его ждала смерть от кнута, а её – погребение заживо.       Но как было хорошо в сильных и жарких объятиях холодными ночами. Как хорошо было знать, что нет больше того одиночества, что мучило душу. А ведь сначала они не ладили из-за непонимания. Он любил её, а она его. Это было счастье.       Она не жалела о том, что произошло. Зачем ей жалеть? Она счастлива. Веста может не простить её, но его – обязана. Он не вор, а тот, кому преподнесли ценный дар.       — Прошу тебя, Великий Юпитер, вознеси моего возлюбленного на небо, чтобы дух мой знал, блуждая в царстве Плутона, что он рядом и даст мне сил… — шептала она, когда подземелье, в которое она спустилась за наказанием, засыпали землёй. — Стань моей звездой в тёмной ночи…       Она помнила, как сказала подобное ему, когда он был с ней, называя её своей душой…       Она всегда так поступала, когда ей было скучно – смотрела в окно и думала о своем. В этот раз задремала и её привиделся Древний Рим. Пара, где присутствовала тема о Доисторическом периоде, ей не слишком-то нравилась. Ей очень хотелось, чтобы дедушка вернулся к любимой работе, но профессор Сейдж Кейн прервала ход её мыслей.       — Мисс Картер, — громко произнесла она строгим тоном, — вас можно понять из-за происшествий этого года, но не стоит отвлекаться от лекции, особенно если эти темы будут присутствовать на зачете.       — Простите, — пробормотала Роза под нос скорее себе.       — Знаете, мисс, — снова обратилась Кейн к девушке, привлекая внимание остальных присутствующих студентов, — наш предмет – история – довольно необычный. В начале года я говорила вам о его важности и спрашивала, почему вы выбрали именно его для дальнейшей профессии. Вы, насколько я помню, ответили, что изучаете его по двум причинам: хотите пойти по стопам своих родных и больше узнать о прошлом. Вопрос: о каком или чьем прошлом вы хотите знать?       Перед Розой встала дилемма: рассказать правду или промолчать – но в обоих случаях она будет выставлена на посмешище. Все же она решилась.       — Понимаете, мне заинтриговала одна легенда, — начала Роза. — Она повторяется в нескольких мифах разных народов и в разное время. Одну прекрасную девушку с чистой душой полюбили двое мужчин, лучшие друзья. И с тех пор идет противостояние любви и ненависти в душе. И какой бы миф я не читала, девушку на разных языках зовут Розой.       — Такое частенько бывает. Мифы о ковчеге и потопе тоже повторяются, — сухо ответила Кейн.       — Но, профессор, подобная история повторилась не так давно. Больше шестидесяти лет назад, во время Второй мировой. С Розенн Коридж произошло то же самое, что и в легенде. А прошлым летом мне показали дневник девушки, живший в восемнадцатом веке. И с ней – та же история. Проблема в том, что двое последних имели связь с моими предками.       — И что вы хотите сказать? — профессор Кейн подняла бровь.       — Не родовое ли это проклятье? Хочу жить с любимым, а не бояться смерти, узнавая каждый раз о своей семье что-то новое и ужасное.       — Вы ещё молодая, — просто ответила Кейн. — И знаете, как продлить себе и любимому жизнь самым простым способом? Родите от него. Ребёнок запомнит своих родителей. К тому же проклятий не существует, они существуют только тогда, когда в них верят и бояться их. Если вы не суеверный человек, то думаю, нет смысла бояться всей этой чепухи.       «Она права», — подумала Роза, сокрушенно опустив голову на сложенные на парте руки.       После лекции, девушка вышла с сокурсницей Клариссой на улицу и расположилась с ней на траве возле галереи, дабы повторить материал перед занятием. Профессор Рид частенько освежал память о прошлой лекции вопросами, о которых он упоминал вскользь. Кларисса была иммигранткой из Норвегии и говорила с легким акцентом. Пара прядей из общей темной массы густых блестящих черных волос окрашены в ярко-синий цвет. Сама девушка некогда принадлежала какой-то субкультуре, но привычка красить волосы в синий сохранилась.       — Так значит, ты собирала сведения о тех мифах? — спросила она, когда Роза вытащила из сумки конспекты.       — Да, но я не хочу об этом вспоминать. По моей вине пострадал человек, — призналась Роза.       «Как пострадал – погиб», — заметила её совесть.       — Знаешь, я тут подумала: раз скоро будет вечеринка, то нам следует обзавестись партнерами на вечер, — поделилась мыслью Кларисса и указала на компанию парней, так же расположившихся на лужайке. — Парни с юридического факультета очень даже ничего. Джимми уже пригласил меня. Если никого не найдешь, я попрошу его найти и тебе пару на вечер.       Роза улыбнулась. Кларисса очень напоминала ей Ким, которая точно так же крутилась как белка в колесе, лишь бы поддержать подругу.       — Прости, но одно из моих свиданий закончилось тем, что мой так сказать «опекун» надавал ухажёру хороших тумаков за попытку меня изнасиловать лесу. Бырррр! — призналась Картер и поежилась.       — Какой кошмар! — в ужасе прошептала Кларисса.       — И из всего этого мне обидно за себя: с детства обучали самообороне, а тут так опозорилась перед «опекуном»! Вот это вот настоящий кошмар!       — А что за «опекун»? Ты так часто о нем вспоминаешь…       — Не знаю, как об этом рассказать. Он… ну, как бы… он…       — Твой брат? — предположила Кларисса.       — Вообще-то сначала я приняла его за надоедливого извращенца. К тому же наша первая встреча оставляет желать наилучшего: я его едва не ударила. Хотя, он был первый, кто сумел предвидеть и перехватить мой фирменный удар. Почему я это рассказываю?       — Видно он очень крутой…       — Да, гоняет на мотоцикле, водит дорогие машины черного цвета, носит сногсшибательный прикид. Он очень привлекательный и слишком самоуверенный.       — Ты влюблена в него?! — воскликнула Кларисса.       — Даже больше – я люблю его и обещала, что вернусь в декабре. К несчастью, мы не можем говорить об этом. Он дорог мне, но обстоятельства складываются не в нашу пользу. Кто-то хочет его смерти.       — Даже так? Что же ты планируешь сделать?       — Я планировала бросить его, дабы сохранить ему жизнь, но боюсь, что все слишком сложно. Мне нужно отвлечься.       — Тогда пойдем на вечеринку. Я все организую. Тебе нравятся блондины? Нил Стредфорд довольно симпатичный и умный. Тебе стоит…       Но Роза уже не слушала. Она переваривала слова по поводу блондинов. Никогда Роза об этом ещё не задумывалась. Только от мыслей её отвлек силуэт с другой стороны двора колледжа.       — Прости, Кларисса, — бросила Роза, поднимаясь с колен.       Она подлетела к высокой фигуре в кожаной куртке и похлопала по плечу, заставляя обернуться. Шатен улыбнулся, как только заметил смельчака, решившегося подойти к нему.       — Привет, Роз! — улыбнулся он.       — Что ты тут делаешь, Ленни? — возмутилась Роза, оглядываясь по сторонам. — Ты и Эрику рассказал, где я, верно?       — Он сказал, что не собирается вмешиваться в твою жизнь, а я здесь исключительно по просьбе твоего отца. То, что ты сказала ему перед уходом, правда? Ты действительно собираешься уйти из семьи Картер?       Роза пожала плечами.       — Они не оставили выбора, а я ни разу не пользовалась тем, что оставила мне мама, — Роза почувствовала облегчение, когда назвала именно этим, таким важным словом Клео. — В общем, я просто начну жизнь с чистого листа. Даже сама напишу её сценарий. Вот что я решила.       — Он отказал тебе в этом, — перебил Ленни пламенную речь кузины.       Роза застыла с открытым ртом. Она прекрасно понимала, что это значит, поэтому в бессилие закрывает глаза. Она проиграла в который раз своему отцу и его планам. Он предвидит каждый её шаг, невзирая на отсутствие Творца. Но по его ли прихоти Картер так поступал? Этим он раздражал Розу до крайней степени, выводил из себя. Он все предвидел.       — Ты знала, что он тебя не отпустит? — осторожно спросил Ленни.       — Надеялась, передумает. Он что-то сказал по этому поводу?       — Нет, просто попросил тебя вернуться хотя бы на Ночь костров*, хочет с тобой поговорить обо всем произошедшем.       Роза опустила глаза. Она не хотела вспоминать прошедшее лето, когда оставила его на растерзание врагам только из-за того, что была безумно зла на него. Что в принципе он и заслужил. Иначе бы она его убила. Девушка сильнее сжала кулаки, стараясь сдерживать рвущуюся наружу силу, которая все чаще давала о себе знать.       — У нас не было времени пообщаться, — заметила Роза и взглядом указала на левую руку кузена. — Как давно? И когда пополнение?       Ленни растеряно взглянул на обручальное кольцо и смущенно улыбнулся. Такое Роза видела впервые.       — Не так давно. Все прошло без лишних хлопот и свидетелей. Присутствовали лишь наши родители. А Клер сейчас на сохранении. Едва её уговорил уйти в декрет раньше времени, — и Ленни снова глупо заулыбался.       — Так, когда мне ждать племянников? — не отставала Роза.       — Скоро. И с чего ты взяла, что будет не один ребёнок?       — У этой семьи такие гены – всегда двойня рождается, так что готовься, папочка, — хитро улыбнулась девушка и заговорила серьёзно. — Я за тебя очень рада. Ты это заслужил.       Ленни улыбнулся и обнял кузину.       — Я надеюсь, что и ты найдешь свое счастье с достойным человеком, — прошептал он, крепче прижав к себе родственницу. — Эрик старается с ума не сходить без тебя. Ты слишком сильно действуешь на него. Это пугает.       — Это не односторонние чувства, — призналась Роза и легонько похлопала двоюродного брата по спине, давая знак, что её можно отпустить, что он и сделал. — Только ему не говори, а то его самомнение перейдет все границы. А как там Паркены?       — Остались в Лондоне. Куда поступил Тим, не помню, а вот Ким – на врача, — ответил Ленни.       — С её-то знаниями анатомии?! — воскликнула Роза с глупой улыбкой. — Я так с ума сойду!

Соединённое Королевство, графство Кембриджшир, Кембридж, клуб «Сирена». 4 октября 2012 года. 19:54.

      За всю жизнь Роза посетила два десятка скучных мероприятий, где собиралась знать и богачи, и только, по меньшей мере, три молодежные вечеринки, и все они заканчивались обломом и масштабными разрушениями. Ступив в полумрак клуба, Картер ощутила волну паники. Все могло кончиться катастрофой. С ней только так и происходило.       Колонки грохотали, стены сотрясались, и Розе казалось, что она провалилась куда-то глубоко под землю, подобно Алисе. Естественным желанием было сбежать. Покинуть этот грохочущий душный ад, попасть в свою комнату и забраться с книжкой под теплое одеяло. Вот только представлялась ей не её комната, выполненная в традиционном стиле с массивным балконом, лёгким кружевным тюлем, кроватью с бархатным балдахином. В её мыслях не было того трюмо с фигурными ножками и позолоченным зеркалом, не было маленького аккуратного письменного стола и резной ширмой из красного дерева, оббитой натуральным расписным шелком. В мыслях вставал образ совершенно другого помещения со сплошными окнами, широкой кроватью, застеленной темным покрывалом. Не было всяких подставок для ваз, каких в поместье было хоть отбавляй. Без излишеств. Все только необходимое.       С ужасом Роза поняла, что жутко хочет оказаться в Лондоне на том берегу Темзы, где стоял дом Эрика. С ужасом поняла, что хочет оказаться в его спальне с книгой из его библиотеки в руках. Ей хотелось, чтобы он был рядом, слушал, как она читает ему нечто романтическое, и отпускал забавные комментарии по поводу той или иной ситуации.       Все фантазии разлетелись вдребезги, когда её кто-то задел плечом. Роза пустила вдогонку нахалу пару крепких проклятий и обернулась к Клариссе, мило беседующей со своим кавалером Джимми с юридического факультета. А вот когда на плечо кто-то по-хозяйски положил руку и прижал к себе, Роза была готова съездить по всем болезненным точкам «смельчака». Им оказался блондин Нил Стредфорд, о котором говорила Кларисса. Однокурсница оказалась права: парень хоть и был на втором году обучения, но оказался довольно симпатичным и умным. Портило все впечатление его конечность, небрежно закинутая на Розу. Она дала слово молчать до самого последнего. Ничего страшного не случиться, если он вдруг полезет целоваться, все равно мало чего получит, разве только ожог первой степени. Тогда-то она об этом не знала. К тому же кинжал Роза оставила в чемодане.       — Выпьем? — спросил Джимми, перекрикивая клубный шум.       — Я – за! — ответила Кларисса, погрузившись в атмосферу.       — Что-нибудь будешь? — заботливо спросил Стредфорд.       — Я, пожалуй, сама сделаю заказ, — ответила Роза, помня прошлый горький опыт, когда выпила не тот махито с подачки Катрины.       Не таскать же ей все время с собой на такие случаи препараты против аллергической реакции. Компания подошла к бару. Заказали коктейли. Сели за небольшой столик, рассчитанный как раз на четырех человек.       — От чего такая красавица скучает? — небрежно спрашивает Нил, наклонившись к самому уху девушки.       Роза вздрогнула от неожиданности. Ей было жутко неуютно из-за изумрудного платья-футляра с широким поясом. Цвет наряда выгодно подчеркивал цвет глаз, делая их более выразительными и яркими.       — От того, что суженного ждет, — игриво ответила Роза и вдруг содрогнулась.       Стаканы с напитками на столе внезапно запотели, а потом и вовсе обледенели, как и поверхность стола. Нил это заметил первый и чертыхнулся. Остальные клиенты тоже заметили странности в виде резкого понижения температуры. И Роза поняла от кого исходила эта сила, темная энергия. Он стоял у барной стойки в белом саване, как и тогда. Роза вскочила с места и направилась к нему, а он бросился в сторону выхода на улицу. Нил и Кларисса кинулись следом. На улице царила настоящая зима. По крайней мере, возле клуба. От человека в саване распространялся холод, и шлейфом следовала метель. Игнорируя холод, попутно ругая Эрика с его силой феникса, Роза нагнала Белого Демона.       — Стой! — крикнула она. — Стой, кому говорю!       — Кое-что останется неизменным во все времена, особенно эта привычка командовать, — слукавил Белый Демон и обернулся.       — Что ты хочешь от меня? — бросила Роза, жалея, что оставила кинжал в чемодане. Только сдаваться она не собиралась, поэтому и шла напролом.       — Самую малость. Ещё одну жизнь, — просто ответил Демон.       — Я не смогу переродиться снова. И Эрик тоже. Тронешь его, и я убью тебя со всей жестокостью, на которую только способна, — со стальным звоном клинка в голосе предупредила Роза, твердо стоя на ногах.       — Сколько раз ты слышала это слово «жестокая»? — внезапно спросил Белый Демон, обернувшись к ней. В прорезях тканевой маски блистали глаза. Розе от этого стало не по себе. И вдруг он прочитал отрывок стиха, который девушка так старалась позабыть:

<…>С усмешкой гордою идешь по трупам ты, Алмазы ужаса струят свой блеск жестокий, Ты носишь с гордостью преступные мечты На животе своем, как звонкие брелоки **.<…>

      Именно это стихотворение Роза старалась позабыть после одного инцидента, о котором ни при каких условиях не собиралась вспоминать. Ибо оно было для неё слишком болезненным и слишком горьким. Ей посвятили это стихотворение на одном вечере. Она даже забыла об этом. Задвинула это воспоминание в дальний ящик без всякой надежды извлечь его на свет когда-нибудь снова. И вот, этот день, точнее вечер настал.       — Скажи, любила ль ты, волшебное созданье?*** — распевая, обратился к ней Белый Демон. И эти слова заставили Розу содрогнуться, пробуждая болезненные воспоминания. — Ты совсем забыла о том вечере, когда для тебя я выучил Бодлера, — удручающим тоном произнес мужчина и вздохнул, припоминая. — А так тогда все хорошо начиналось… Помнишь ещё одно? Или ты вычеркнула это из своей жизни, из памяти, сказав Эрику тот отвратительный комплимент?

<…>Зову одну тебя, тебя люблю я слепо! Ты, как ущербная звезда, полувидна; Твои лучи влечет Безумия страна, Долой ножны, кинжал, сверкающий свирепо! <…>Ты – розовый рассвет, ты – Ночи сумрак черный. Все тело в трепете, всю душу полнит гул, - Я вопию к тебе, мой бог, мой Вельзевул!****

      Роза закрыла глаза, понимая, что проиграла, раз в голове эхом отдается это стихотворение именно этим голосом. —       Долой ножны, кинжал, сверкающий свирепо! — и Демон поднял на уровень лица серебряный кинжал. — Кое-кто не может изменить своим привычкам и до сих пор следит за тобой из тени. Как думаешь, с ним все будет хорошо, если я устрою ему небольшую аварию?       И в сумасшедшем танце снежинок он исчезает. Как и весь снег в округе. Никто не в силах понять, что произошло. Кларисса, Джимми и Нил подходят к Розе, расспрашивают её о случившемся, но она не в силах ответить. И буквально спустя пару минут после ухода Белого Демона её сердце обрывается.

Я видел твое падение, но следовал за тобой до конца, Я останусь пустым, слова не смогут защитить меня. Ты никогда не узнаешь, кем я стал из-за тебя. Десять тысяч обещаний, десять тысяч способов потерять…*****

*Ночь Гая Фокса или Ночь костров, Ночь фейервеков — традиционное для Великобритании ежегодное празднование (но не государственный праздник) в ночь на 5 ноября. В Великобритании в ночь Гая Фокса зажигают фейерверки и костры, на которых сжигают чучело Гая Фокса. **Отрывок из стихотворения Шарля Бодлера «Гимн красоте» из сборника «Цветы зла» (перевод Эллиса). ***Строчка из стихотворения Шарля Бодлера «Непоправимое» из сборника «Цветы зла» (перевод Эллиса). ****Отрывок из стихотворения Шарля Бодлера «Одержимый» из сборника «Цветы зла» (перевод Эллиса); Вельзеву́л (от ивр. «повелитель мух», буквально — «повелитель летающих вещей») в христианских представлениях один из злых духов, подручный дьявола (часто отождествляется с ним наряду с Люцифером). *****Строчки из песни «Powerless» («Бессильный») американской группы Linkin Park. Вольный перевод.