Глава VIII. Невозможность.
14 июля 2016 г., 23:18
Я ни о чем не думал. Боль заглушала мои мысли. Травмы, раны, переломы – на них затрачивалось слишком много энергии, и её не хватало на обезболивающий эффект. Организм «в договоре» с силой принялся восстанавливать тело, кости, но все оказалось слишком серьёзно.
Я НЕ МОГУ УМЕРЕТЬ!
Когда осознал значимость своей роли. Когда я понял, что люблю её. Когда понял, что без неё невозможно жить. Я не могу погибнуть.
Только не сейчас!
Не только боль убивала меня, но и чудовищный холод, который окружал место, где я потерпел неудачу.
Я знал, кто это сотворил со мной. Знал, с кем Анис заключила сделку. Я все знал. Слишком много. Это меня и погубило.
Нет, я ещё жив!
Не стоит гадать, зачем он наколдовал холод и лед. Это не Дева Льда, она здесь не причём. Тем более, что она оказалась хорошим человеком. Просто её вынудили так поступить – заморозить деревню, которая угрожала ей расправой и едва не убила. Я не хочу разочаровывать принцессу.
Упорно продолжаю называть её так.
Эта девушка немного вспыльчива. Моя смерть выведет её из равновесия. Она рассердится, станет метаться в истерике, злиться на меня. Мне хочется быть для неё значимым человеком, но стоит держаться от неё же в стороне. Она принадлежит другому, её сердце отдано другому. На меня она взглянет только не одобряющим, презрительным взглядом. Какие же чувства она испытает, когда я умру? Облегчение или печаль?
Однако она слишком человечна.
Это правда. Дай же мне избавиться от тебя, проклятая Богиня! Дай мне спокойно уйти. Не лей по мне слёзы, не то ими ты разобьёшь моё сердце. Я слишком сильно люблю тебя. Но у нас нет возможности быть вместе.
Чувствую что-то горячее среди лютого холода. Это её слезы и её руки. Она просит придти в себя, открыть глаза, услышать её голос. С чудовищным трудом мне удается это сделать.
— Открой глаза! — повторяет она. — Тебе нельзя терять сознание! Слышишь меня? Слышишь?! Открой глаза!
— Да слышу тебя, слышу, — через силу отвечаю я и улыбаюсь. — Ты так кричишь, что я уж точно не усну на этот раз…
— Дурак! — ворчит она и обнимает.
Мне больно от ран и её объятий.
Соединённое Королевство, графство Кембриджшир, Кембридж, Трампингтон-стрит, «Адденбрук». 4 октября 2012 года. 23:39.
Прислонившись к ледяной бетонной стене спиной, Роза прислушивалась к разговорам врачей, пытаясь выяснить хоть что-то о состоянии вечернего «посетителя». Их удивлению не было предела, поскольку в таком тяжелом состоянии и с раздробленной рукой мотоциклист оставался в сознании и неплохом расположение духа, раз умудрился сделать комплимент медсестре и поинтересоваться, сколько миллиграмм морфия ему вкололи, а узнав, попросил ещё. Сейчас пациент находился за стенкой, на которую опиралась Роза. Она никак не могла отделаться от странного ощущения, будто магия Белого Демона продолжала действовать на неё: она вся обледенела и никак не могла придти в себя после увиденного. Подняв руку, Картер содрогнулась, увидев, что ладонь оказалась липкой из-за крови. Поймав медсестру, Роза поинтересовалась, где находится «дамская комната», и немедля поспешила туда. В зеркале над рукомойниками отразилась перепачканная девушка в изумрудном платье. На щеках, на лбу, на руках, коленях, на подоле платья красовалась кровь. Роза поёжилась от ужаса и воспоминаний об испорченном вечере. Отмывая в ледяной воде руки, Роза старалась не смотреть на себя, прекрасно понимая, что снова увидит ту картину, которую невозможно забыть. Ей жутко хотелось послать все к черту и разреветься на скамейке возле палаты, но она этого не допустила. И тут, в замкнутом пространстве, она не выдержала. Сидя на холодном кафельном полу, она ревела три минуты и ещё пять пыталась привести себя в порядок из-за последующих всхлипов. Убедившись, что поблизости никого нет, она скинула с плеч зелёный плащ и достала из внутреннего кармана завернутый в окровавленный шейный платок серебряный кинжал. Не так давно его рукоять была «опорочена» прикосновением Белого Демона, а клинок обагрился кровью Черного Ангела. Из-за этого рукоять почернела, а кровь осталась на лезвии. Розе пришлось отмывать и это. Потом, бросив взгляд в зеркало и увидев ещё более страшную версию себя с красными опухшими глазами, Роза осмелилась выйти из «скорлупы». И сразу столкнулась с Дориме Джоносом. Парень был напуган и немного ошеломлён. Оглядев с ног до головы девушку, он открыл рот, да вот спросить о чем было слишком много. — Привет! — разбито произнесла Роза, закрыв за собой дверь уборной. — Привет! — так же хмуро ответил Дори. — Что случилось? И что ты тут делаешь? В смысле в Кембридже? — Я поступила в Королевский колледж. Думала, Эрик и тебе рассказал, где я нахожусь, — честно возмутилась Роза. — Именно это он и скрыл. И не только от меня, — взгляд актёра остановился на перепачканном подоле изумрудного платья. — Мама родная! Что произошло? Что это?! — Это? — Роза растеряно посмотрела на подол и измазанные в грязи колготки. — Последствия предчувствия. Кое-что произошло, о чем я вообще не собираюсь вспоминать ближайшие сто лет. — Это ты оказалась там? — И вспоминать такое не особо хочется, — призналась девушка. — Что с ним? — наконец-то задал главный вопрос Дори. — Левая рука раздроблена, небольшое сотрясение и колотая рана на спине, — процитировала девушка слова врачей, а потом добавила полушепотом. — У него была голова разбита и ребра сломаны. А в спине торчал кинжал. Это ещё мы вовремя подъехали. Вокруг него образовался ледяной склеп. Если не от потери крови, то он точно бы умер из-за переохлаждения. — Как он мог быть в сознании после всего такого?! — Не мог, так что пришлось собственноручно приводить его в чувства. — Боюсь представить как. — Нет, пришлось подойти к проблеме творчески, отказавшись от более действенных способов из моей практики, — и поймав изумленной взгляд Дори, пояснила. — Я отдала ему большую часть своей энергии. И теперь меня шатает. — Это видно. Ты очень бледная! — обеспокоенно произнес Дори, вовремя успев схватить девушку под руку, и подтащил к ближайшей скамейке. — Сейчас схожу за кофе. — Нет-нет, только не кофе, — запротестовала Роза. На полпути Дори остановился и, обернувшись к ней, улыбнулся. Сказал: — Хорошо, тогда Лапсанг Сушонг* подойдет? Роза устало улыбнулась. С каждым вздохом ей становилось тяжелее, а значит, Эрик быстрее восстанавливает свои силы. Если все пойдет в таком темпе и дальше, то без посторонней помощи ей отсюда точно не уйти. Возможно, и она тоже загремит сюда с диагнозом «переутомление». — Просто черный чай с молоком, — разбитым голосом попросила Роза. Дори скрылся из виду, а девушка достала кинжал. Он был все таким же черным. Такого Роза ещё ни разу не видела. Это ставило ей в заблуждение. Когда актер вернулся с чаем, а Роза второпях обожгла им горло, то из палаты вышел врач и объявил состояние пациента. Невзирая на общий вид, мотоциклист оказался живучим везунчиком, поэтому девушка вздохнула с облегчением. Дори, как доверенное лицо, зашел проведать друга, а Роза осталась стоять снаружи возле окна в палату, прислонившись к стене. Они о чем-то говорили, но не долго. Наверняка Дори оценил весь ущерб и поломку «дукати дьявол». Потом выглянул из палаты и позвал Розу. — Эрик просит передать, цитирую: «Хватит прятаться, я тебя вижу». Прикусив губу, Роза вошла в палату. Эрик игрался с пультом, поднимая койку так, чтобы оказаться в сидячем положении. От больничной пижамы он видно отказался, поэтому сидел без рубашки. На шее виднелся медальон, подаренный Розой на его двадцать первое День Рождения. Левая рука полностью перебинтована, как и грудная клетка, поскольку рану нанесли серебром. К правой руке была присоединена трубка от капельницы, которую он беспощадно вытащил и отбросил в сторону. На постели поверх покрывала лежали бумаги. Он их изучал, пока не заметил Розу. — Ты, полагаю, узнала, наконец-то, что обычно делают на свиданиях, я прав? — совершенно непринужденно спросил он, подняв глаза на Картер. — Прав, — согласилась она. — Так что узнала? И чем же? — продолжал расспрашивать он, совершенно не скрывая того факта, что следил за ней. — Ерундой, — честно призналась Роза, присаживаясь на край больничной койки – ей было трудно стоять. — По правде сказать, мне было очень весело с тобой в прошлом декабре. Смертные меня разочаровали. Эрик ухмыльнулся, как в старые добрые времена, когда не было этих странных отношений и их выяснений. — Ну, — задумчиво потянул он, как кот, — не все бегают за монстрами. — Как будто мы каждую встречу именно это и обсуждаем! — развела руками в негодовании Роза. — Нет, конечно. А чем мы обычно занимаемся? — с улыбкой спросил он, подняв в предвкушении брови. Его резкая перемена в настроении заставила Розу напрячься. — Чаще всего ругаемся, — ответила она со вздохом. — Разве мы ругаемся? — удивился Эрик. — Просто беседуем. — Под «беседой» ты подразумеваешь, мое извечное желание съездить тебе по лицу чем-нибудь тяжелым? — уточнила девушка. — Я экстремал, — просто ответил Мейдон. — Оно и видно, — буркнула Роза. — Даже не спросишь, почему я следил за тобой? — вдруг спросил он. — Зачем? Я и так знала что у тебя с головой не все в порядке, — ответила Картер. — Читать нотации не стану. Сам знаешь, пары так себя не ведут. — Теперь ты считаешь нас «парой»? — ещё больше удивился Эрик. — Если тебе это не нравится, то предлагаю расторгнуть наш «Союз». Я в этот раз на него понадеялась, — произнесла Роза. — Ты решила использовать его, как средство самообороны, если случай с Генри повторится. Туше, мисс Картер! — улыбнулся Эрик. — Верно. И не говори, что я не имела права так поступить, — сухо произнесла Картер. — Почему? Я разрешаю. Тот парень… Стредфорд. Странно, что при первой встречи ты его не ударила. Я попкорн купил для представления, — слукавил Эрик. — Думаешь, я не могу быть женственной, когда захочу? — удивилась Роза, на что Эрик поднял брови в удивлении и с соблазнительной улыбкой ответил: — Ты немного резкая, упертая, но, если присмотреться, то можно увидеть твои мягкие стороны. Его взгляд скользнул по изгибам, скрываемым изумрудным платьем. — Надеюсь, здесь не было подтекста, — измученно простонала Роза. — Это был намек! — не выдержал Эрик и немного повысил голос, в глубине которого отчетливо слышалось раздражение. — Почему каждый раз я должен флиртовать за нас двоих?! — Вообще-то, временами и я с тобой заигрываю, — возмущенно призналась Роза, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок. Единственное, что его отодвигало, это самочувствие Эрика. — Да, я это заметил! — с сарказмом ответил Мейдон, но сменил гнев на милость и хитро прищурился. Тяжело вздохнув, Роза отвернулась от него и стала читать названия на колбах в капельнице. Значилось там вроде "морфий". Она почувствовала холодную ладонь, накрывшую её руку, поэтому вздрогнула от непривычки. — Почему она такая холодная? — прошептала Роза. — Почти все силы потратил на восстановление рёбер, — ответил Эрик и отвел взгляд куда-то в сторону, осматривая помещение. — Всегда замечал, что в больницах холодно. — Согласна, — грустно улыбнулась Роза, забравшись к нему поближе и отобрав пульт. Отыскав нужную функцию, она держала кнопку до тех пор, пока койка не приняла обычное положение. Но Эрик умудрился остановить девушку и, выгнувшись дугой, положить ей на колени голову. На большое удивление она не запротестовала, а наоборот стала гладить его по волосам. Медленно силы стали возвращаться к ней. — Спасибо! — прошептал Эрик. — Только в этот раз, — спокойно проговорила она, не пытаясь, как раньше, скрыть в голосе нежность, вот только смысл фразы дошел поздно. Она вымоталась за целый день, а ещё и стресс… — Все равно поддашься, — усмехнулся Эрик. — Мечтай! — фыркнула девушка. — Ты же Богиня Мечты и Снов, вот и исполни мое желание! — возмутился Мейдон, заёрзав на коленях. — Это зависит от твоего поведения, — важно заявила Роза. — Они мне морфий вкололи, — вдруг признался Эрик, — а перед этим выпил, так что мне очень даже хорошо. Посидишь тут со мной: морфий с виски смешался… Очевидно, говорить ему становилось все труднее. Насколько Роза помнила, то доза могла быть убийственной, и именно поэтому Эрик забрал себе намного больше энергии, чем требовалось. — Если, заметь, если я выйду за тебя, то кому-то придется завязать с таким «баловством», — улыбнулась Роза. — Ради тебя и нашей семьи я пойду на все, — ответил он. — Кому-то сейчас очень хорошо, — усмехнулась девушка. — Ты вернёшься в колледж? Не останешься… — и не два ответить, продолжил говорить. — Тебе это необходимо. К тому же мне следует научиться доверять тебе. Кто же знал, чем все обернётся. И зачем, скажи, я так поступил. Ещё бы чуть-чуть, и ты бы погибла. Я чувствовал твое сердце… — Тебе нужно поспать, — оборвала его Роза. Он долго что-то говорил, нес несуразицу, болтал о разных пустяках. От его голоса Розе становилось легче. В конце концов, она закрыла глаза и провалилась в череду кошмаров, где оказалась лишней в битве между Белым Демоном и Черным Ангелом. К своему сожалению и к их великому счастью, она не могла им настучать по голове, а только стояла возле открытых врат в бездну, куда её под конец сна затягивало. Дернувшись от финала очередного кошмара, Роза осмотрелась. Кое-что изменилось в её положении. Да и в обстановке тоже. Она лежала на больничной койке! в нижнем белье! в крепких объятьях Эрика! притом сама прижалась к нему! В палате было светло, а вот жалюзи на окне в коридор оказались опущены. Видно, Эрик проснулся ночью и привел все в относительный, на свой взгляд, порядок. Сам он умиротворенно спал. Его лицо, которое обычно выглядело либо серьёзно, либо хитро, стало по мальчишечий озорным. Часто они забывали, сколько им лет. Ему скоро исполнится двадцать три, а он уже много достиг, многое пережил, как и она сама. Не сдержавшись, Роза дотронулась его щеки, от чего его губы тут же расплылись в довольной улыбке. Он открыл глаза. — Я и привыкнуть к такому могу, — вдруг сказал он бодрым голосом. — Ты не спал? — удивилась Роза и тут же помрачнела. — Ты меня ночью облапал! — Не порть такой момент. «Мгновенье! О, как прекрасно ты, повремени!»**, — улыбнулся Эрик, блаженно прикрыв глаза. — Хочешь закончить, как доктор Фауст? Хорошо. Я тебе сейчас обеспечу экспресс на небеса! — но заметив подозрительный взгляд Эрика, тут же пояснила. — В самом плохом смысле, а не то, о чем ты подумал! Из-за того, что Эрик поднялся на локте и накрыл их больничной простыней, Роза дернулась, задев его левую руку. От этого Эрик зашипел, скривив лицо от боли. Отбросив все, что она хотела высказать ему в лицо, Роза остановилась. — Прости! Я не хотела, — обеспокоенно выпалила она, дотронувшись до перевязанного предплечья. — Очень больно? Я лучше встану… — Не стоит, — улыбнулся Эрик, накрыв их с головой простынею. Он прошептал ей в губы. — Тебя так легко провести… Возмущение не успело сорваться с губ: оно оказалось подавленно дерзким, дразнящим поцелуем. Он давал ей понять, насколько она ему важна после пережитой аварии. Да, и Розалитта отвечала тем же. Они скучали друг по другу. И говорить об этом вслух не было необходимости. Прикосновения, поцелуи, желание… — Пресвятая Дева Мария, это что вы тут творите?! — въелся в сознание голос медсестры, чей приход остался незамеченным. Роза дернулась, понимая, в каком положении находиться, и что правая ладонь Эрика накрыла её затянутую в корсет грудь. Сам Мейдон выглянул наружу и одарил женщину взглядом «не мешайте!», а когда за ней закрылась дверь, то обратился к Розе. — Продолжим? — спросил он. Невзирая на красные щёки и желание провалиться сквозь землю, Роза изловчилась и ударила Эрика по правой руке, а потом выбралась из-под него, присев на край кровати и оглянувшись. — Злюка! — буркнул Эрик, откинувшись на подушки и наблюдая за сборами девушки, которая никак не могла найти свое платье. — Меня так ещё никогда не обламывали. — Со мной тебе нужно привыкать таким выходкам, — как-то странно ответила Роза, залезая в одежду. — К тебе невозможно привыкнуть, и мне это нравится, — улыбнулся Эрик и протянул руку замку на платье, расположившемуся на спине, до которого Роза никак не могла дотянуться и нормально застегнуть. Когда с платьем было покончено, и оно чудесно очертило тело Розы, она не обернулась к Эрику, а так и осталась сидеть к нему спиной. Мейдон прикоснулся к её плечу, Роза вздрогнула. — Больше так не делай, — прошептала она. — Я очень испугалась. Он заметил на зелёной ткани темные пятна, на которые вчера не обратил внимания из-за ужасного самочувствия. Эрик поднялся с подушки, подвинулся ближе и обнял её за плечи. Впервые за время их разлуки она снова почувствовала себя в безопасности. И была этому рада. Только одно беспокоило её. Вчерашнее воспоминание принадлежало не ей, а Розенн Коридж! Но как он узнал о том, что она сказала Эрику в Букингемском дворце? Он следит за ней, за каждым её шагом. Знает, где она и что делает. — Кстати, я хотел тебе сказать, но потом передумал, а затем и авария… — беспокойно начал Эрик. — Что случилось? — насторожилась Роза, повернув к нему голову. — Ленни рассказал о твоем «прошении» об уходе из семьи… — Мерзавец! — …и после того, как тебе отказали, кто-то пытается оклеветать тебя, знаешь, твое причастие к «убийству» Дерека Рейдера, незаконная транспортировка холодного оружия, контрабанда антиквариата, крушение «Дивины» и тому подобная чепуха. Понимаешь, что происходит? — задал Эрик риторический вопрос. — Кто-то всеми силами пытается меня подставить, чтобы я и так вылетела из Картеров, — ответила Роза. — И это «кто-то» связан с попытками моего убийства. Этот «кто-то» запер меня в затапливаемом отсеке, предварительно запихнув в железную клетку, он же заключил сделку с капитаном корабля-призрака, натравив на меня кракена, а в завершении всего попытался сбить меня с Тимом, когда мы выбрались с затонувшего судна. Он же «натравил» на нас грузовик, когда мы ехали с агентом Сондресом в Лондон. А теперь полным ходом старается «повесить» на меня все грехи. Тебе не кажется, что ответ сам напрашивается? — У него достаточно хороший «послужной» список. И что ты собираешься делать с этим? — Я поговорю с ним, — и, заметив обеспокоенный взгляд Эрика, пояснила, — по-семейному. Роза высвободилась из желанных объятий и поднялась с кровати. Вовремя, поскольку в палату заглянул врач, а за ним просеменила и медсестра. — И это тут происходит нарушение больничной дисциплины? — поинтересовался мужчина, поправив очки. — Да-да! Именно тут я застали их за… непристойным занятием! — ответила женщина и сурово посмотрела на Розу, от чего та покраснела до самых корней волос, готовая сгореть со стыда. — Ещё какое «непристойное занятие»! — согласился Эрик, откинувшись обратно на подушку. — После вашего прихода, она мне все испортила! — Когда тебе подлечат ещё и голову, то возможно я и скажу тебе «да», а пока развлекайся с персоналом: кое-кому ты сделал не однозначный комплимент. И довольная собой Роза с вещами направилась к выходу. — И куда ты? — спросил Эрик. — Пойду заниматься любимым делом: обламывать людей. Раз кое-кому понадобилось убить меня, надо бы нанести ему визит, — с улыбкой ответила девушка и помахала на прощание рукой. — Выздоравливай. Переполненная решимости снести голову тому, кто осмелился покуситься на её жизнь, Роза покинула госпиталь и направилась в общежитие. В мыслях она уже составила список и план действий. Ничего грандиозного в нем не было. Главное ничего не испортить. Поэтому Роза только переоделась, взяла небольшую сумку и отправилась на остановку. Междугородний автобус ходил раз в три часа, она поймала ближайший. «Придется испортить планы отца», — усмехнулась Роза про себя, доставая из сумки наушники, дабы оказаться за пределами окружающего мира, ибо жить в нем становилось невозможно и противно. Но почему она увидела обрывки прошлой жизни? Почему именно сейчас нужно все бросить, когда она только начала дышать полной грудью? Из-за этого Роза всё больше расстраивалась и раздражалась. В наушниках голоса кричали о разбитых сердцах, прелестях рок-н-ролла, бессилии, новых встречах и расставаниях. А так же о долгом и темном декабре, который Роза умудрилась пережить прошлой зимой. Что же будет в этот раз?Не хочу я быть солдатом, Корабельным капитаном, Чей корабль обречён…
Откинувшись в кресло, Роза задумалась. Именно эти строчки повторил Эрик за певцом, когда они танцевали на его День Рождения. Какую же боль он испытывал, находясь рядом с ней? Равна ли она той, что чувствовала она сама? Трудно определить. «Хорошие слова», — подумала девушка и повторила их у себя в мыслях по завершении песни. — «Так если любишь, зачем отпускаешь?» «Если любишь, даешь ли знать мне?»*** Затем набралась смелости и резко изменила свои планы. Просто вытащила наушники и набрала номер человека, желающего её смерти. Вряд ли он ответит, учитывая их «разговор по душам». Сколько же раз он пытался убить её и выйти сухим из воды. Наконец-то гудки прервались, и возмущенный голос поинтересовался, чем обязан внезапным звонком. — Я знаю о твоих планах, и знаю, что это ты пытался меня убить, так что исходя из всего этого, нам нужно встретиться. Желательно лично. Надеюсь, ты не струсишь. Учитывая тот раз, когда ты оскорблял мою мать. Так что скажешь, Андре?Закрой глаза, И я постараюсь войти и Разбудить твоё сердце, как весну, Потому что я родился, чтобы Затронуть твои чувства. <...> Ты родилась, чтобы проиграть или победить, Стать чьим-то ребенком по залёту, Чтобы жить между разумом и чувствами. Ты ещё молода, как солнце после дождя, Следуй за светом, это не напрасно, И ты увидишь, как я затрону твои чувства…****
*Лапсан Соучун — один из самых известных сортов чая из Южного Китая. Отличается своеобразным вкусом и ароматом («копчёный чай» или «дегтярный чай»). В «Песнь одинокой бабочки» Роза угощала им Дориме и Тима, когда они нарушили её покой. **Строчка предсмертного монолога Фауста из трагедии И. В. Гёте «Фауст» (перевод Б. Л. Пастернака). ***Перевод песни «Violet hill» («Лиловый холм») британской рок-группы Coldplay. ****Песня «Born to touch your feelings» («Рожден затронуть твои чувства») немецкой рок-группы Scorpions.
