Последняя роза лета: Последнее Воспоминание

Точно жертва в белом на растерзание, Я жду тебя здесь в комнате при свечах. Ты не спешишь, хоть горит так желание, Хищник рядом со мной на простынях.

      Осознание того, что в человеческом мире больше нельзя оставаться, настигло слишком поздно. На юную Богиню давили со всех сторон незнакомые чувства, тем более её не все могли принять такой, какая она есть на самом деле, заметить под стальной маской чувственную натуру, а не женщину-воина. Дориан, тот, в которого она была влюблена вначале их пути, стал чужим для неё после слов «давай начнем все с чистого листа?».       Сердце в груди не болело, но было что-то неприятное в душе. Некий осадок неприятных событий. Отношение юной Богини изменилось ко всему за довольно короткое время. И её разрывали чувства: тоска по дому и нечто, что держало её здесь.       Бал-маскарад находился в самом разгаре, когда она покинула его через открытые двери веранды. Маги огня оказались довольно сообразительными, огородившись от бушующей по округе зимы путем создания купола. Под ним дворец и деревня оказались под надежной защитой от морозов. Поэтому в волшебном саду дворца до сих пор цвели розы.       Богиня явилась на праздник в ярко-алом платье и своём настоящем облике. Ей маска не требовалась – её никто не узнал. Все оказались под властью, под чарами её красоты. Только он узнал её и смотрел так, словно был безумно влюблен в неё. И не просто влюблен, а действительно любил её все душой, всем сердцем, всем своим существом. Он просил её остаться, но Роза понимала, что ей этого не дано. Она не может жить среди людей, забросить свои обязанности – на ней лежала большая ответственность, но вот слова матери волновали её больше всего.       Не бойся любить, ибо тогда тебя ничто не будет страшить.       Все Богини любили и умирали, а она не может? Не может любить безумно и беззаветно? Не может любить ещё сильнее? Она может. Она станет первой Богиней, отказавшейся от своих сил, своего бессмертия, от вечной жизни ради любимого. Но простит ли он её после всего, что она ему наговорила в зале? Да и сейчас. Она все испортила. Едва не выставила прочь из его же собственного сада.       Она дала себе слабину. Слеза скатилась по щеке, а следом ещё одна. Юная Богиня старалась не смотреть на него, иначе бы это разбило ей сердце, а он и так причинял своим присутствием чудовищную боль, да и тишина давила на нервы и нагнетала обстановку.       И она не выдержала, спросила:       — Почему всё ещё ты здесь?       — Потому что жду тебя, — ответил он.       — Давно?       — Вечность.       Этих слов оказалось достаточно для осознания простой истины: она полюбила его, и чувства оказались взаимными. Она не смогла сдержать свои эмоции и бросилась к нему в объятья, подалась навстречу его поцелуям. А он, наконец-то, дал себе волю. Они открыли друг другу сердце, обнажили души.       Он увлек её в глубину сада, расстелил плащ, на который они опустились в порыве страсти. Слишком многое для них обоих стояло на кону, слишком часто смерть дышала им в затылок, возможность потерять друг друга постоянно напоминала о себе. Они вспомнили каждый миг, когда им угрожала опасность, и словно бы сейчас их жизни были на грани, поэтому забыли обо всем и позволили себе все, о чем раньше и думать не смели, не мечтали.       Он шептал ей на ухо всякую ерунду. Неважно, что говорил, она слышала лишь его голос, чувствовала обволакивающее тепло, горела в его руках, в его чувствах, в его родной стихии. Он единственный, кто пробудил её ото сна, взбудоражил все её существование. И она была самой счастливой на свете. Нет, во всей вселенной.       — У тебя есть какое-нибудь заветное желание? — спросила она его, когда они наслаждались обществом друг друга, наблюдая за небесными светилами.       — Когда я увидел тебя, увидел твой взгляд, услышал твой смех, почувствовал твое прикосновение, вдохнул аромат твоих волос, я пожелал всем сердцем, чтобы эта девушка полюбила меня, как полюбил её я. И мое желание исполнилось… — ответил он, прижав её к себе сильнее.       — Желаешь ли ты чего-нибудь ещё? — снова спросила она.       — Чтобы мы были счастливы. Не столь важно как долго: я живу не вечно, а ты бессмертна – для меня важнее, чтобы это счастье не приносило боли ни одному из нас. Если с нами что-то случится, мне бы очень хотелось, чтобы мы встретились как-нибудь снова, — он поднялся на локте и провел костяшками пальцев по её щеке, заглядывая ей в слезящиеся глаза. — Чтобы я, впервые увидев тебя, полюбил эту чистейшую душу. Я бы не хотел помнить об этой жизни, я бы хотел пережить эти ощущения так же, как и в первый раз. Мне не важно, что произойдет с нами: будешь ли ты в нашу следующую встречу Богиней, будешь ли помнить меня, нашу любовь, буду ли я вечным созданием – все равно желаю, чтобы мы нашли и полюбили друг друга, не помня никаких страданий, какие бы могли выпасть на нашу долю. Но мое главное желание – это знать о том, чего хочешь ты.       Она улыбнулась, дотронулась пальцами до его щеки в невесомом прикосновении и ответила:       — Я хочу быть с тобой всегда и вечно. Ты – моя единственная звезда в этой беззвёздной ночи…

Соединённое Королевство, Англия, Лондон, небоскрёб «8 Кэнада Сквер». 13 декабря 2012 года. 20:12.

      «Она не придёт», — думал Эрик, рассматривая освещённый огнями ночной город, распластавшийся у его ног. Да, Кристофер был прав, он – король этого мира, мира, где правят зеркала, отражения и стекло. В окне весь Лондон лежал у его ног в ярком зареве неонов.       К нему подошла Джейн Майлксон, предварительно постучав в дверь. Он проигнорировал её «просьбу» войти.       — Сэр, гости уже собрались, — сказала она, явно смущаясь темноте в его кабинете.       Он ей так сильно напомнил героя любовного романа? Смешно. На это все женщины повернуты. Почти все…       — Ещё пару минут, — ответил Эрик, пытаясь найти в темном небе хотя бы одну-единственную звезду. Огни города заглушали все великолепие ночного неба. Единственное, что заменяло сегодня звезды – это маленькие снежинки, кружащиеся в танце темноты.       «Не стоит бояться темноты, — говорила Спарк, — ведь только когда потушена последняя свеча, то ты принимаешь свой настоящий облик. Его не стоит прятать, его нужно принять».       После этого он не боялся ничего, его не страшила темнота. Есть единственный свет, который может озарить этот мрак, но он сейчас слишком далеко и вряд ли вернётся сегодня вечером. Ей нужно наверстать упущенное.       В отражение Эрик видел совершенно другого человека, нежели шесть лет назад. Тогда он был покинутым, забытым парнем. Спутанные волосы, небрежный вид, грубое поведение, обида на весь мир, пустота в глазах. В стекле отразился другой человек – высокий молодой бизнесмен. Волосы уложены, одежда кричала о высоком положении, в манерах значилась власть, а в глазах надежда.       Воспоминание о дружной семье Маклейн, частью которой была Роза, давили на него. Он, правда, завидовал ей. Такого счастья он никогда не имел.       Тяжело вздохнув, Эрик развернулся к выходу из кабинета, машинально поправляя пластрон. Он спустился на первый этаж, где проходил прием по случаю его назначение в должность генерального директора «МейКарт-групп». Лишь единицы знали о настоящем празднике – его дне рождении. Но её нет рядом, значит можно ограничиться одним назначением.       Ловко вытащив золотые часы, Эрик проверил время. Восемь. «Вечеринка» будет всю ночь, но настоящий праздник закончиться через два часа. Её нет рядом, а значит, тогда какой смысл веселиться? Она обещала. Она дала слово. Что она говорила раньше? «Женщинам нельзя доверять!» – вот её слова. Поэтому он держит в руках её подарок и шепчет её имя по ночам в бреду. В полном одиночестве.

После череды поздравлений и тостов к нему подходят друзья и поздравляют с Днем Рождения. Даже её друзья. Эйдон их пригласил – Ким, Тима, Джеймса, Акию, Стеллу с мужем. Кстати о парах! Клер осталась дома с двойняшками, а Ленни сообщил, что вот-вот уедет домой к ним, потому что обещал не напиваться с Эриком, как раньше. Счастливая Флоретта стоит неподалеку с женихом, обмениваясь с ним фразами (они с Клором обручились неделю назад), а вот Стелла приехала «на пять минут» из-за своего нынешнего положения только чтобы увидеть «воссоединение», грозящееся превратиться в глупую ситуацию. Давид уговаривал её битых полчаса вернуться домой. Все это говорило Эрику, что жизнь продолжается, все нашли свою пару. Пример тому Акия и Джастин. Стелла была готова убить свою кузину за такой секрет – те встречались с самого Нью-Йорка, правда, только когда Джастин приезжал в Лондон. Мечта Говарда Маклейна вполне реальна.       Спустя два часа, когда прошло все «веселье», в кармане завибрировал мобильник. На неопределенный номер Эрик реагировал одинаково: с надеждой, что звонит Роза.       — Поздравляю! — прозвучал знакомый женский голос.       — Не думал, что ты позвонишь, — честно сознался Эрик.       — Ты ждёшь её. Она придет: нашла, что подарить, — казалось, что Милла улыбнулась на другой стороне. — Год назад она приготовила ужин тебе. Чертов Торн!       — В этот раз я с тобой согласен, — улыбнулся Эрик.       — Дождись её, — сказала Милла.       — Она бежит от меня.       — Нет, она бежит к тебе! Все ради тебя, и ты должен это принять. Ведь это именно так. Ты, главное, не сильно сотрясай неё. Да, и я сказала ей о свадебном платье, которое она надела на бал. Помнишь? Ты его сжег.       — Зачем сказала?! — Эрик не заметил, как повысил голос. Он не хотел вспоминать «расставание». — Я не хочу об этом говорить, так что…       — Сам все поймешь, когда увидишь её. Удачи вам! — и на этом разговор закончился, до Эрика долетели телефонные гудки.       Внезапно в зале воцарилась тишина. Эрик невольно обернулся к раскрытым дверям и увидел самую потрясающую картину: возле Эйдона стоял мистер Картер в парадном костюме, а рядом с ним под ручку находилась таинственная девушка. Он видел, как она улыбнулась его отцу, а тот поцеловал ей руку и указал в сторону сына. Девушка бросила один только взгляд на Эрика, кивнула Эйдону и направилась к нему.       Она не просто шла – плыла по воздуху, точно богиня красоты из древних мифов. Её воспитанием явно занимались Грации, не муза ли она? Весьма изящно она чуть подняла подол рукой, облаченной в черную шелковую перчатку выше локтя. Светлая чистая кожа сияла лунным светом, а распущенные длинные чёрные, словно ночь, волосы развивались. Если мужчин привлекла её прекрасная внешность, то женщины едва не выли от сногсшибательного платья, невероятно сидевшего на ней: красный подол платья окаймлен чёрным широким кружевом, а шёлковый черный лиф обтягивал стройную фигуру и поднимал небольшую, но привлекательную грудь. Накрашенные малиновой помадой, губы складывались в таинственную и обворожительную улыбку. Но Эрика больше всего волновали её глаза, её благородный и гордый взгляд горел изумрудно-зелёным блеском.       Теперь он узнал её. Это Роза! Да-да, это она, немного изменившаяся, сильно повзрослевшая, но это она! Он не сразу понял эту истину. Она повзрослела не только духовно, но и физически. Часто он забывал, что ей этим летом исполнилось восемнадцать.       Она подошла к нему, смущенно опуская взгляд. Редкость для неё. Роза мало смущалась, а если и смущалась, то всегда старалась скрыть это, а не показывать. И вот, остановившись, она сделала книксен.       — Приветствую вас, граф! — сообщила она звенящим голосом.       Эрик на автомате протянул к ней руку, дабы поцеловать её тыльную сторону ладони, что и сделал. Весьма изящно с поклоном и таким взглядом, словно он её уже раздел и наслаждался своим творением. Стоило ей применить силу, чтобы разомкнуть руки, как он не выдержал. Притянул к себе и впился в её губы жадным поцелуем. Плевать, что это будет завтра во всех газетах, плевать на гостей, друзей, родителей, да летит к дьяволу Белый Демон! Пусть время замрёт для них. Он мечтал, хотел её поцеловать с того момента, как пришел к ней в больницу, как увидел её у Ленни и Клер.       Потребовались титанические усилия, чтобы отстраниться друг от друга. Эрик прислонился к её лбу и прошептал в губы:       — Прекрати сводить с ума…       — Если перестану, то какая из меня Убийца Времени? — игриво ответила она и с озорством подняла глаза.       — Подаришь мне танец? — спросил Эрик.       — Только? — спросила Роза с улыбкой.       — На другое я не могу рассчитывать. Пока.       — Рассчитывал ли ты на ужин год назад?       — Не надеялся.       Кажется, кто-то понял его намерение и заказал музыку. Медленную и воздушную. Танцы сегодня не планировали, так что приглашенный оркестр играл одного Антонио Вивальди и его неизменные «Времена года» по три круга подряд, но сейчас звучала мелодия скрипки. Это Secret Garden «Ты поднимаешь меня». Звучала лишь мелодия, слова были не нужны. Вряд ли кто не знал замечательных слов этой песни. Она не обращена к Богу, обращена к любящим сердцам.       Они медленно вальсировали. Кажется, чьи-то «пять минут» оправдались. Желание Стеллы исполнилось, как и его: она пришла! Пришла, когда он отчаялся увидеть её. Пришла к нему. Остальное не так важно, как то, что она рядом.       — Я не спросил, — вдруг заговорил Эрик, — как прошел твой разговор с отцом после всего?       — Ему пришлось сознаться во всех своих грехах, а потом я «немного» вспылила, и Мари пришлось помогать в уборке моего «решения сделать повторный капитальный ремонт», — улыбнулась Роза.       Он заметил на её шее золотой медальон, который подарил на Новый год, после их победы на Рождество. На одной цепочке с ним висело и Лунное Кольцо. Эрик улыбнулся.       Музыка закончилась, прозвучали аплодисменты. К Эрику подошел Эйдон со светящейся улыбкой. А Роза внезапно растворилась среди гостей.       — Здорово она придумала, а? — сказал отец.       — Ты это о чем? — напрягся Эрик.       — Платье невесты, которое ты спалил, когда Роза покинула тебя…       Эрик обернулся к выходу в коридор, где промелькнула среди гостей Роза. Весной он обманом заставил её надеть черно-красное платье, символизирующее по традициям Арбары, что девушка – невеста.       — Так она знала об этой традиции? — продолжал говорить Эйдон.       Но Эрик его не слушал. Он последовал за ней. Нужно ли ей все объяснять? Нуждается ли он в объяснениях? Определённо… да. А может, и нет.       В коридоре царила прохлада. Это был «банкетный» этаж и располагался на три этажа ниже офиса Эрика, который являлся самым последним. В коридоре, куда ушла Роза, окна открывали такой же вид, как и из окна его кабинета. Тот же Лондон в неоновых огнях, то же черное небо и тот же кружащийся в причудливом танце снег. Роза следила за медленным вальсом снежинок, напевая слова из песни, под чью мелодию не так давно танцевала.

Ты поднимаешь меня, и я стою на скалах; Ты поднимаешь меня, иду сквозь шторм морей; И я сильней, держась за Твои плечи; Ты поднимаешь... и я больше, чем быть могу.*

      Он положил ладони ей на плечи, а она, обернувшись к нему, улыбнулась. Ему хотелось поделиться с ней своими тревогами, но стоило лишь увидеть её, как сердце успокоилось.       — Ты знала, — сказал Эрик и пояснил. — Платье. Специально, да?       — О чем ты? — даже слишком правдоподобно удивилась девушка.       — Цвет невесты в культуре Арбары, — сказал Эрик.       — Цвет проигравшего, — ответила Роза. — Я пришла, как проигравшая.       Ему прекрасно было видно, как она подавляла желание броситься ему на шею, но удержать себя в руках все же не смогла. Роза коснулась его щеки, поднялась на цыпочки и поцеловала. Подавшись вперёд, Эрик ответил на её поцелуй. Вот у кого и была борьба, так это у него: он боролся с всепоглощающим влечением к ней. Как же долго старался все делать правильно, даже вбил в голову, что она ребёнок. Больше нет, ведь здесь перед ним стоит красивая и потрясающая, несбыточная мечта, и она – его мечта.       Странно, что она прервала их поцелуй и накрыла ладонью его губы, чтобы он не думал о её губах. Он видел её алеющие щёки и сверкающие глаза, видел её соблазнительные губы, но не смел их коснуться.       — Ты не слышал, что я сейчас сказала тебе?! — возмутилась Роза, очевидно, блеск в глазах говорил о её разочаровании. — Я проиграла тебе, — она смущенно посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя!       В ответ он ласково улыбнулся. Дотронулся костяшками пальцев одной руки её щеки, в то время другой убирая от своих губ её руку.       — Глупая моя Убийца Времени, — нежно произнес он, — я повторял тебе эту фразу столько раз, что сбился со счета!       — Вот и объясни мне, когда это было? — начала закипать Роза.       — Каждый раз, когда ты рядом, каждый раз, когда ты спала, я повторял их как молитву: «Я люблю тебя!», — признался Эрик.       — Погоди! — нахмурилась Роза. — Это не было ли тогда, в больнице? — на что Эрик кивнул. — Но ты был под морфием и виски и… и нес всякую околесицу про женитьбу, детей и… и… и… совместную старость!       — И когда увозил тебя раненую из больницы, — добавил Эрик.       — Вот тот день я помню кусками, — ответила Роза.       — И перед поездкой в Нью-Йорк. Все равно проиграл я, — улыбнулся Мейдон, перекладывая руку Розы себе на плечо. — Ваш преданный раб, ваш верный камердинер готов исполнить три любых ваших желания.       Роза рассмеялась. Очень искренне. Потом она сняла с шеи золотой медальон и отдала Эрику Лунное Кольцо. Она сумела снять его. Обманула?! Нет, он сам так решил. Все зависит только от неё. Вдруг она пожелала то, на что он надеялся, но никак не ожидал. Роза зачитала первое «требование»:       — Подари мне Луну,       Подари лунный свет,       Звезд мне горсту одну       И получишь ответ…       В то мгновенье, когда       Взойдет Солнце с Луной,       Я не буду одна –       Я останусь с тобой!       Если она прочитала его полностью, то это означает, что именно он выбран на роль жениха. Эрик не ожидал, что она пустит в ход «Лунное Заклятие», но это желание ему понравилось, поэтому он нагнулся к ней и одарил девушку невесомым, целомудренным поцелуем. Затем, взял её левую руку, медленно стянул перчатку и надел на безымянный палец Лунное Кольцо. Роза смущенно улыбнулась.       — Осталось последнее, — пояснила она и добавила: — Ты меня так очень мало целовал. Ну, а последнее желание отдаю тебе: ты именинник.       — Оно несбыточное, — ответил с тяжелым вздохом Эрик.       — Восемнадцать, ноль восемь, двадцать-одиннадцать, — отчеканила Роза, не разрывая с Эриком зрительный контакт. — Я поменяла пароль на твоем дверном замке. Ты помнишь эту дату?       Эрик взял её за руку и использовал магию. Они воспламенились на мгновение, перенеслись и оказались у дверей его дома. Насторожившись, он набрал новый пароль. Дверь открылась.       — Через пять дней после твоего Дня Рождения? Не знаю, я тогда в Сиде «отдыхал», — честно сознался Эрик. — Похороны Сандры?       — И не только. Ты тогда схитрил с помолвкой и кольцом, когда я пришла тебя оттуда вытаскивать, прервала твой «отпуск», — улыбнулась Роза и прошла на кухню, где ждал ужин.       На столе все приготовлено на двух персон. Осталось лишь свечи зажечь. Эрик догнал девушку.       — Надеюсь, здесь нет подтекста, — настороженно произнёс он.       Измученно Роза то ли простонала, то ли взвыла, закатив глаза.       — Это намек! — не выдержала она. — Чей сегодня праздник?!       Впервые за долгое время Эрик растерялся и не скрыл это. Он лишь внимательней посмотрел на девушку перед собой и нахмурился.       — Ты хочешь сказать, что… — он обвел все руками, не в силах подыскать нужные слова.       — В курсе, что ты – дурак? — как-то подавленно заявила Роза, на что Эрик подошел ближе к ней.       — В смысле, ты… решила подарить мне… себя?! — нахмурился Мейдон, положив руки на талию девушке.       — Реально дурак, — так же разбито проговорила Роза. — Нет, Совет Старейшин, Пизанскую башню! Ты же хотел, чтобы это затронуло и тебя и меня! Или мне уйти?       Эрик притянул девушку за талию, прижав к себе, нагнулся к её губам, поцеловал и… забылся. Углубляя поцелуй, он медленно, сам того не замечая, прижал Розу к стене. Руки заскользили по корсажу, волосам. Эрик ещё никогда не испытывал такого сильного желания к какой-либо девушке. Он смог оторваться от её губ, но взглянув на её растерянное и смущённое лицо, Эрик наклонился и коснулся губами её тонкой изящной шейки. Девушка судорожно вздохнула, обхватила руками его шею и притянула к себе ближе, зарылась пальцами в его волосах, наводя на голове беспорядок. Это дало повод спуститься Эрику к ключице и положить горячую ладонь на её затянутую в лиф грудь. Он ощущал её желание. Её руки, взъерошившие его волосы. Господи, разве это не счастье – признание и взаимные чувства? Сколько же он ждал?       Не в силах противиться, Эрик отстранился от неё и хриплым от возбуждения голосом прошептал:       — Ты осознаешь, что я делаю?       — Да, — прошептала она.       — Откажись от своих слов пока не поздно, — сказал Эрик.       — Нет, — решительно проговорила Роза, глядя прямо ему в глаза.       — Хорошо, — прошептал он и поднял её на руки.       Она опять похудела, он ещё в прошлом месяце заметил это. Эрик поднялся с Розой в свою спальню, которую она занимала в декабре, спать в которой он всячески избегал после «разрыва» с ней. Осторожно опустив девушку на кровать, застеленную темно-синим шелковым бельём, он стал целовать её шею, руки заскользили по талии. Эрик старался не спешить. Хотел запомнить каждое мгновение с ней. Когда он поднял глаза, то увидел её покрасневшее от смущения лицо. Она с замиранием сердца наблюдала за его действиями, особенно за тем, как он снял с её ног неудобные туфли.       Внезапно он остановилась, отстранился от Розы, сел на кровать и притянул девушку к себе. Стянув пиджак, Эрик дал ей знать, что делать. Дрожащими руками она стала распутывать пластрон, а когда стянула его, принялась расстёгивать рубашку. Нетерпеливым жестом рубашка тут же оказалась распахнута и брошена на пол, Эрик припал к губам Розы в нежном поцелуе, прижимая её к себе. Ловкие пальцы тянули шнуровку корсажа, высвобождая девушку из платья. Затем снова опрокинул её смущённую и желанную на постель. Медленно целуя щёки, шею, ключицы, он опускался ниже. Роза изогнулась под его ласками. А он, опустившись ещё ниже, подарил самый откровенный поцелуй.       В миг его чувства смешались с её бушующими эмоциями. С губ Розы сорвался перемешанный со стоном вздох. Она изогнулась, заметалась по простыням, комкая шёлк руками. Эрика заметил, как Роза закусила губу, как на ресницах сверкают слёзы. Чувствовал её прикосновения на плечах. Приподнявшись на локтях, Роза столкнулась с его горящим взглядом. Эрик же медленно и грациозно поднялся к ней, заставил снова откинуться на подушки. Долго глядя в её глаза, он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой и поцеловал её в губы. Вжимая её в перину, Эрик крепко обнял Розу, а она зарылась в его растрёпанные чёрные волосы пальцами. Сам же дотронулся рукой до самого сокровенного, наблюдая, как девушка снова изогнулась, изнемогая от желания. В тот момент, когда с её губ сорвался стон, а девушка обмякла в его руках, Эрик решился, склонился над ней, когда их уже ничто друг от друга не разделяло.       — Ты доверяешь мне? — прошептал Эрик ей на ухо севшим голосом.       Открыв помутневшие глаза, Роза взглянула в его. Перед ним не было той маленькой девочки, которую он встретил пять лет назад. Перед ним девушка, сумевшая удивить его. И спросил её лишь потому, что она должна сама ответить ему. Удивительно, что память принесла Эрику те мгновения, когда она твёрдо говорила «нет». Она никогда не доверяла ему. Обхватив его за шею, Роза подалась на встречу и чувственно прошептала ему в губы:       — Даже больше, чем когда-либо…       Об этом он мог только мечтать.       — У нас будет долгая ночь… — загадочно прошептал Эрик в ответ, со страстью целуя её в губы.       Он помнил, как она реагировала на его голос, поэтому что-то говорил, какую-то ерунду, и видел, как в океане её эмоций страх медленно отступал. Да и сама Роза прикосновениями вызывала вихрь чувств. Она гладила его мускулистые руки и наслаждалась своей хрупкостью и беззащитностью, в то время как Эрик высказывал через обжигающие ласки своё превосходство и главенство над ней. Действительно потерялся смысл, исчезла грань между проигравшими и победителями.       Роза не сдержала слез. Теперь же, когда он держал её в своих руках, она чувствовала лишь радость, умиротворение и в то же время невиданное желание, любовь, бурлящие эмоции, как и он. Все это выражали его глаза, прикосновения, голос, поцелуи.       Больше нет ни её, ни его. Они стали единым целым. И Эрик знал, что Роза могла точно ощущать его эмоции. Он спокоен и счастлив. Роза обняла его, прижала к себе, запустила в волосы пальцы и стала считать удары сердца. Ещё долго Эрик дышал ей в шею. Потом поднялся, убрал её руки с плеч и поцеловал в лоб.       — Можно я помою твои волосы? — совсем неожиданно спросил он.       — Что? — опешила Роза.       — Нам необходима ванна, так что можно я займусь твоими волосами? — никак не отставал Эрик. — Ты однажды сказала, что прикосновение к волосам это…       Он замолк. Вздохнув, Роза попыталась подняться, но слабость оказалась сильнее её. Эрик ждал её ответ.       — Да, говорила, а почему ты сейчас об этом вспомнил? — начала она своим привычным взвинченным тоном.       — Так ты мне разрешаешь или нет? — не вытерпел Эрик.       — Разрешаю! — буркнула Роза.       — Отлично! Идём купаться! — с улыбкой произнёс он и поднял её на руки. — Всё уже готово.       Под ванной в его доме подразумевалась шикарное джакузи, вмонтированное в черный пол. Он знал: обычно Роза им не пользовалась, ограничиваясь одним душем, поэтому весьма удивилась. Эрик зашёл в воду опустился, но не отпустил девушку, а лишь крепче прижал к себе. Потом оставил её возле бортика, а сам развернулся за шампунем. Видел и чувствовал её неловкость. Внезапно она окунулась с головой, а когда вынырнула, то на влажные волосы Эрик вылил душистый шампунь. Длинными пальцами стал втирать жидкость в волосы, массируя кожу головы. Роза расслаблялась.       — Тебе кто-нибудь мыл голову? — спросил Эрик.       — Няни и Элла, — тяжело вздохнула она. — Знаешь, это успокаивает…       Зачерпнув пригоршню воды, Эрик плеснул на намыленную макушку, и с волос по плечам потекли белые струи. Видел, как отяжелели волосы и скользнули на спину, открывая соблазнительный вид. Роза стала протирать глаза из-за попавшей в них пены. Она не дождалась его помощи и нырнула, смывая шампунь. Когда вынырнула, оказалась к нему спиной, он заключил её кольцо рук, прижал Розу к своей горячей груди, положил голову ей на плечо.       — Обожаю твои волосы, — прошептал он, заставив Розу улыбнуться и закатить глаза к потолку.       Что она может там увидеть? Шикарный купол, имитация звёздного неба.       Перестанет ли его тело когда-нибудь не реагировать на эту девушку так «бурно»? Уловив его желание и на физическом уровне и на эмоциональном, Роза выгнулась, обняла его за шею, все ещё сидя к нему спиной. Эрик обнял её за талию.       Они вместе окунулись с головой в новые чувства. Их истинные стороны, стихии вырвались наружу. Этой ночью Роза горела. Её сжигал огонь. Она оказалась бабочкой, летящей в объятья пламени. Их души слились воедино и оказались объяты всепоглощающим огнём.       Снегопад за окнами утих ближе к раннему утру. Выбившаяся из сил Роза заснула у Эрика на плече, а он, отправляясь следом за ней в царство Морфея, прижимая любимую к груди, молился Богиням, чтобы это не было сном.

Безрассудная, глупая гордость И я знаю, да я знаю, Что ты хочешь Сегодня ночью… И я буду сладкой, Позвони мне, Расскажи, как любишь Рассказывать истории мне. Детка, я буду следовать Твоему примеру. Возьми меня дико, Я была одинока… Нечто похожее на сахар. Обними меня, Мы могли быть тайной Или реальностью. Меду я полна, Наполни меня. Возьми меня дико Я была одинока... **

*Отрывок из песни «Sugar» («Сахар/Сладость») американской группы Wanderhouse. **Вольный перевод строчек из песни «You Raise Me Up» («Ты поднимаешь меня») ирландско-норвежского дуэта Secret Garden. Поется как современный гимн в церковных службах.