WOAS. Этот безумный мир.

[Таймлайн где-то… Черт знает, какой это был сезон, но примерно тогда, когда началась отдельная линия TO. Энзо уже появился, он друг Дэймона, который заявляется к Сальваторе для того, чтобы переждать неприятности, которых он себе нажил. Форвуда уже нет, Хэйли в Новом Орлеане в плену у ведьм, Кэролайн на грани того, чтобы упасть в объятия Клауса, но появление Энзо меняет все] — Она — особенная. Не такая, как другие. В ее волосах — солнце, в улыбке — нежность, во взгляде — любовь. Она — единственная для меня. Настоящая. — Ты сошел с ума, Никлаус, — проговорил Элайджа в ответ на слова брата, неодобрительно покачав головой. — Кэролайн Форбс еще совсем ребенок, ее обратили в вампира до того, как ей исполнилось бы восемнадцать. Эта девочка абсолютно не та, кем кажется. Как ты можешь не видеть ее истинной сущности? Она… — Еще одно слово, брат, и я вырву тебе печень, — пообещал Клаус холодно. — Я люблю ее. Кэролайн станет моей, и в Новый Орлеан я уеду лишь тогда, когда она согласится поехать со мной. — Вырвешь печень? — хмыкнул Элайджа. — Серьезно? Брат, ты забываешься. Пелена, что упала тебе на глаза, становится опасной. — Боишься, что от любви я впаду в маразм? — желчно усмехнулся гибрид. — Не волнуйся, я помню, что ты истинно бессмертен, и вырванная печень не погубит тебя. Но, согласись, лишиться печени дьявольски неприятно. Регенерация — противная штука… — Мы не можем больше оставаться в Мистик-Фоллз, Никлаус, — прервал его Элайджа настойчиво. — Наш город нуждается в нас. Наша семья нуждается в нас. — Эта шлюха и ее дитя, которое она понесла неизвестно от кого, совершенно не имеют отношения к моей семье, — досадливо поморщился Клаус. — Оставь меня, брат. Я не желаю больше говорить об этом. — Она путается с тем вампиром, которого пустил под свою крышу Дэймон Сальваторе, — мрачно обронил Элайджа. — Твоя драгоценная Кэролайн. Кажется, его имя Энзо. Ребекка видела их вместе, мчащимися на его мотоцикле. — Ложь, — глаза первородного гибрида опасно заблестели. — Спроси у нее сам, — предложил Элайджа. — И пойми наконец, что эта девочка — совсем не то, чего ты ищешь. Ты явно не из тех, кто будет гонять ночи напролет на мотоцикле со своей любовницей. Тебе тысяча лет… Вырванная печень и в самом деле не убила Элайджу, но доставила ему несколько неприятных мгновений. *** — Я думал, ты не питаешься людьми, — протянул Энзо, с удовлетворением глядя, как Кэролайн отрывается от шеи своей жертвы и слизывает капельки крови из уголков собственных губ. — Я сменила приоритеты, — отозвалась Кэролайн, томно улыбаясь. В баре их было трое — бармен уже собирался запереть дверь, когда на парковке остановился мотоцикл, и очаровательная блондинка и ее спутник уговорили его передумать. Кэролайн использовала внушение с явным удовольствием, да и клыки в горло бармена вонзила с упоением — и Энзо нравилось видеть, как она наслаждается своей сущностью. В современном мире большинство вампиров были зажатыми и боялись любой тени — охотники свирепствовали повсюду, и обладатели клыков вынуждены были проявлять осторожность, сливаться с толпой, играть в людей, чтобы выжить. Кэролайн была иной — дерзкой и жадной, упивающейся жизнью и каждым глотком крови… Именно эта страсть, с которой юная блондиночка проводила каждую минуту, и притягивала Энзо к ней. — Уедем со мной в Эл-Эй, красавица, — кажется, он предлагал ей это уже дюжину раз, и она снова ответила то, что говорила в таких случаях: — Я не уверена, что это то, чего я хочу. — Все еще колеблешься между мною и своим тысячелетним ухажером? — презрительно рассмеялся Энзо. — Неужели тебе так нравится всякая старая рухлядь? — Дэймону не следует трепать своим поганым языком обо мне, — нахмурилась Кэролайн, отталкивая от себя бармена, который едва стоял на ногах от потери крови. Бармен с глухим стоном упал на пол — как-то плавно опустился и затих. Ни Кэролайн, ни Энзо не обратили на это особенного внимания. — Я умею быть настойчивым в расспросах, Кэролайн, — отозвался Энзо. — К тому же, я должен знать о тебе все, раз планирую провести с тобой целую вечность. — Ты так самонадеян, — хмыкнула блондинка. — Это что, моя карма? Все мужчины, которых я встречаю, уверены, что могут решать за меня. — Ты даешь повод так думать, — отозвался Энзо, — Когда проявляешь свою благосклонность. — Благосклонность еще не обещание вечности, — произнесла Кэролайн, а затем, чуть помедлив, шагнула вперед и обвила Энзо руками за шею, прильнув к нему. Ее шепот был едва слышен, но вампиру хватило и этого: — Но искушение просто невероятное, — вот, что она сказала. *** — Я ведь предупреждал тебя, брат, — проговорил Элайджа, наблюдая, как мрачный и злой Клаус напивается перед картиной, которую сам же и написал. Это был портрет — портрет одной юной и очень ветреной особы, которая умчалась прочь с вампиром, который водил мотоцикл и обещал ей бесконечные развлечения. — Я вырву тебе печень еще раз Элайджа, если ты вздумаешь злорадствовать, — предупредил гибрид далеко не дружелюбным тоном. — Поехали в Новый Орлеан, Никлаус, — вздохнул старший брат. — Здесь тебя больше ничто не держит. — Согласен, — неспешно кивнул Клаус. — И я уезжаю. В чертов Лос-Анджелес. — Только не говори мне, что ты собираешься преследовать ее, чтобы сделать своей, — закатил глаза Элайджа. Вырванная печень таким образом могла стать их милой семейной традицией.