T e e n W o l f

[AU 3×23: Эллисон ранена, но жива, и Айзек в порыве отчаяния кусает ее, чтобы попытаться спасти с помощью мутации оборотня. Укус срабатывает, Эллисон становится оборотнем, но вот ее реакция весьма категорична] Это были чертовски тяжелые две недели — пожалуй, самые тяжелые в ее жизни. Безжалостная муштровка, которой подвергал ее отец — ничто, по сравнению с тем, что она переживала теперь. Чертов Айзек! Чертов Айзек! — она порой часами могла повторять про себя эти два слова, в отчаянии разглядывая свое лицо в зеркале. Лицо было все то же — ее собственное, скуластое, выразительное лицо с запоминающимися чертами, но уже иное, изменившееся. Лицо, с которого на нее смотрели глаза янтарного цвета. Глаза зверя. Глаза волка. — Мне лучше было бы умереть, — холодно пресекала она все попытки отца поговорит с ней о том, что ей дан второй шанс и глупо злиться на весь мир за то, что шанс этот для нее слишком тяжел. — Ардженты не сдаются и все такое, — криво усмехалась она и била по самому больному месту: — Но вспомни маму. Ей ты дал право выбора. — Она не спрашивала у меня позволения, — тихо отвечал тогда Крис, но Эллисон злилась на него лишь сильнее: за то, что он отказывался понимать ее, за то, что искренне радовался тому, что его дочь жива, за то, что вновь и вновь твердил, что она должна принять новую себя и двигаться дальше. Эллисон не могла двигаться дальше — она не могла даже дышать нормально, потому что проклятый зверь внутри нее ощущался чем-то чужеродным и парализующим, словно бы кто-то начинил все ее нутро взрывчаткой и и теперь играл с детонатором: кнопка всегда была наполовину нажата. Недостаточно для взрыва, но слишком опасно, чтобы вот так просто смириться с происходящим. — Я люблю тебя, Эллисон, — Айзек приходил снова и снова, но Эллисон даже смотреть на него не могла. — Ты не имел права делать этого, — бросила она ему в лицо всего лишь один раз и замолчала для него навсегда: после ответом на все его слова было лишь тяжелое молчание да плотно сжатые и побелевшие от напряжения губы. Конечно же, они больше не были парой. Наверное, это разбило Айзеку сердце — честно говоря, ей было плевать на его сердце, потому что он не задумываясь наплевал на ее нежелание становиться кем-то иным. Если он не подумал о расплате — это его проблемы. — Я могу помочь тебе, — убеждала ее Лидия. — Ты даже себе помочь не можешь, — холодно отрезала Эллисон и велела отцу больше не впускать к ней Мартин ни под каким предлогом: ей не нужен был возлюбленный, и в подруге она не нуждалась больше тоже. Все, чего она теперь хотела, это прекратить чувствовать зверя внутри себя, но он ни на секунду не покидал ее, неосязаемый и заполняющий ее, слишком сильный и властный, чтобы тихо отсиживаться где-то в уголке сознания. Он стремился подчинить ее себе и получал удовольствие от того, что она сопротивлялась. Эллисон ненавидела его — и себя ненавидела тоже, потому что она была теперь едина с НИМ. — Я знаю, что ты чувствуешь, — конечно же, папа привел к ней Скотта, но Эллисон лишь рассмеялась МакКоллу в лицо: — Ты понятия не имеешь, что я чувствую, Скотт! Если ты надеешься, что твоя детско-волчья терапия сработает со мной, то ты просто спятил. Уходи, и оставь меня в покое. Все вы, черт возьми, оставьте меня в покое! Она больше не могла себя контролировать — Зверь словно в насмешку играл с ней, испытывал ее на прочность и снова и снова заставлял ощущать свою никчемность и слабость перед ним. Она заковывала себя в цепи, она намеренно истязала себя, пытаясь научиться контролировать Зверя в моменты, когда над ней довлеют эмоции, но успехи ее были весьма сомнительны. Эллисон лишь сильнее убеждалась в том, что Айзек Лейхи совершил роковую ошибку — она должна была умереть, ее путь закончен и все попытки смириться с новой собой тщетны. Она родилась охотницей, и должна была умереть ею — умереть достойно, как ее мать. К сожалению, отец слишком пристально следил за нею, чтобы она могла последовать примеру Виктории Арджент. Ей казалось, что еще немного, и она окажется у последнего рубежа — безумие готово было захлестнуть ее с головой. Вот тогда-то и появился Дерек Хэйл. * * * — Из-за тебя моя мать мертва. Неужели ты в самом деле думаешь, что я стану с тобой разговаривать? — презрение и ярость, вот чем она была полна до краев теперь изо дня в день, и Дерек Хэйл был самым подходящим объектом для того, чтобы излить на него всю эту желчь. — Твоя мать мертва потому, что она сама так решила, а не из-за меня, — спокойно парировал Хэйл, ничуть не смутившись под ее полным ненависти взглядом. — Я рад, что ты нашла козла отпущения, но я все-таки несколько иное животное, не чуждое благородства. Я спасал Скотта, помнишь? Того самого парня, в которого ты была влюблена. — Все это как будто было сто жизней назад, — сухо произнесла Эллисон. — Полагаю, именно так и должен ощущать себя новообращенный волк, — хмыкнул Хэйл. — Потерянным, дизориентированным и чертовски злым на весь мир. Ну, или хотя бы на одного отдельно взятого Хэйла. — То, что мой отец простил тебя, еще не значит… — Успокойся, Арджент, — велел Дерек, хладнокровно поблескивая алыми зрачками альфы. — Я здесь не ради прощения. И когда из его глотки исторгся рык, ее внутренний Зверь покорился — Эллисон внезапно ощутила умиротворение, которого достичь уже и не надеялась. Так у нее появился альфа и она стала частью стаи парня, которого вообще-то жаждала убить уже довольно давно и с особой жестокостью. Ее новая жизнь была полна парадоксов, самым большим из которых стал Дерек Хэйл. * * * Она слишком напоминала ему Кейт — потому что все женщины Арджент своевольны, резки и прямолинейны, бескомпромиссны и порой стервозны настолько, что впору заплакать. Но вместе с тем — они очаровательны и притягательны настолько, что сопротивляться этой харизме просто невозможно. По крайней мере, долго это никому не удавалось — Дерек когда-то ощутил на себе губительный магнетизм Кейт, а теперь вот его неумолимо тянуло к Эллисон. На самом деле, это было весьма парадоксально — он сделал ее своей бетой по просьбе Криса, чтобы она стала зависима от него и выжила, но при этом умудрился и сам впасть от нее в какую-то тягучую, нездоровую зависимость. Это было дико — дочь охотника, ставшая волчицей, слишком похожая на Кейт, которая принесла ему лишь боль и горе. Увлекаться ею было просто недопустимо. Видеть, что это взаимно — не менее дико. Она оттаивала понемногу, настоящая Арджент — упрямая, твердолобая и не умеющая доверять. Но и он был тем еще мрачным и замкнутым типом, так что в конце-концов его молчаливое присутствие и равнодушное выражение лица сделали свое дело: она перестала от него шарахаться и стала доверять ему, позволила обучать себя и оказалась весьма способной ученицей. Спустя пару месяцев она даже вернулась к прежней жизни — снова стала появляться в школе, выходила куда-то вечером вместе с Лидией Мартин и Стайлзом, даже наладила контакт со Скоттом. Правда, бедняга Лейхи остался в опале — Эллисон так и не простила ему своего спасения, и парень смирился с этим. Дерек уважал его — за силу духа и за непоколебимость, с которой он принес свою любовь в жертву ради того, чтобы Арджент выжила. Лейхи наверняка знал, что его поступок разведет их раз и навсегда, но все же сделал то, что сделал. Благодаря ему Крис Арджент не сломался окончательно, благодаря ему Дерек ощутил вновь нечто, подозрительно напоминающее романтическую привязанность. * * * — Нам стоит поговорить, — Эллисон преградила ему путь, когда он намеревался выйти из кабинета Криса, где они вдвоем с девушкой провели последние полтора часа, обсуждая новые неприятности, которые обрушились на и без того многострадальный Бикон-Хиллз: кажется, в этом городке никогда не бывает спокойно. — Мы разве не этим только что закончили заниматься? — скептически вскинул бровь Хэйл. — Разговаривали. — Нам стоит поговорить о нас, — Эллисон смотрела прямо и настойчиво, явно не намереваясь отступать. В этом была вся она — готова идти до самого конца, чего бы ей это не стоило. — Уверена, ты чувствуешь, что между нами что-то происходит. Между нами есть притяжение, и я не вижу смысла… — Сопротивляться ему? — попробовал угадать Хэйл. — Или же поддаваться? — У нас всего два варианта, — с деланным безразличием пожала плечами Эллисон. — Я все же оставлю выбор за тобой, потому что… — Я — твой альфа? — снова предположил Дерек и усмехнулся: — Лжешь, Арджент. Ты просто боишься быть отвергнутой, потому что слишком часто и слишком активно демонстрировала мне то, как я тебе неугоден. — Это было до того, как я начала наконец понимать тебя, — сдержанно откликнулась Эллисон. — Дерек, я… — Не нужно, Эллисон, — попросил ее Хэйл. — Я не умею говорить красивых фраз, и выслушивать их мне так же тяжело, как и формулировать. Давай просто остановимся на том, что я понятия не имею, как так вышло, и что с этим делать, но ты мне не безразлична. Мрачная отрешенность на ее лице уступила место намеку на улыбку, не лишенную кокетства: — Значит, я могу рассчитывать на свидание? — И начнем мы его с того, чем обычно заканчивают, — отозвался Дерек, а затем привлек девушку к себе и поцеловал. Ее губы были мягкими и приятными на вкус — кто бы мог подумать, что ершистая Арджент окажется такой сладкой.