The 100

[Беллами и Эхо никогда не были парой, чип Джозефины не уничтожен и Кларк обменивает его на Санктум, массовой резни не случилось] Джозефина Лайтборн могла выглядеть так же, как Кларк, но быть ею, занять ее место она не смогла бы никогда. Это Кларк смогла имитировать Джозефину — потому что такой была Кларк: ради спасения любимых людей она в самом деле перевернула бы землю с ног на голову, не то, что смогла бы изобразить из себя спятившую девицу. Но тот мягкий свет, ту удивительную силу, всю ту надежду, что увидел Беллами в глазах Кларк, когда они наконец нашли время перекинуться парой слов в происходящем хаосе, никто не смог бы сыграть — ни Джозефина Лайтборн, ни кто-либо еще. — Ты в порядке? — Беллами давно уже не удивлялся тому, каким сдавленным становился его собственный голос, когда он встречал Кларк после очередных безумных событий, в которых она могла была погибнуть. Но Кларк выживала — снова и снова, его такая хрупкая и такая несгибаемая путеводная звезда. Вот и сейчас, она стояла перед ним, являя собой символ его неугасаемой надежды, все то, во что он верил и любил… Измученная, но с поднятой головой. Она принесла ему хорошие вести, Беллами знал, но сейчас его в самом деле волновало лишь одно — цела ли она. — Я в порядке, — улыбка вышла острее любых осколков стекла, Кларк была выжата и морально, и физически, но время отдыхать еще не пришло, нет. — А ты, Белл? Все хорошо? — Санктум наш, — просто ответил Беллами. — Оставшиеся примкнули к нам, за небольшими исключениями, без стычек. Несогласные просто ушли. — Мы отдали Лайтборнам два челнока, — кажется, Кларк тоже считала нужным предоставить ему отчет. — Симона мертва, но Рассел счел это справедливой местью за мою мать и допустимой потерей. Они больше не вернутся, Беллами. А если вернутся, то на этот раз я убью их всех. — Мне так жаль насчет Эбби, Кларк. Жаль, что меня не было рядом, что я не смог защитить ее, что не смог защитить тебя от этого горя. — Ты не смог бы, Белл, — слезы в глазах Кларк странным образом сдавили горло самому Беллами, он будто ощущал всю ее боль и безысходность, и это было правильно, наверное. Они были одним целым уже очень давно, и как он только этого не понимал. — Только сам бы погиб. А теперь… Теперь у меня есть новый дом, есть Мэдди, есть ты… — Кларк, — Беллами понял вдруг так отчетливо, что если не произнесет заветных слов сейчас, то момент будет упущен, возможно, навсегда. Он и так слишком долго игнорировал очевидное, чтобы теперь позволить их дорогам разойтись. Новая жизнь в Санктуме должна быть не просто новой главой, она должна обозначать для них двоих новую эру. — Кларк, я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Белл, — Кларк бросилась к нему в объятия так стремительно и отчаянно, прижалась всем телом, и Беллами обнял ее в ответ. На мгновение он испугался — может быть, Кларк не так поняла его? Может, это только он один осознал наконец природу своих чувств, а для Кларк он навсегда останется просто другом, братом, но не более?.. Но затем Кларк повернулась в его объятиях, и ее губы нашли его губы — у этого поцелуя был соленый привкус слез, но он знаменовал неизбежное становление если не безоблачного счастья, то чего-то очень близкого к тому.