Предел.

      Намджун остаётся на весь день. И, пока Юнги сладко посапывает в спальне, он готовит обед из того, что находит в холодильнике, а там на самом деле не густо. Потом смотрит телевизор, докуривает последние сигареты Юнги и уже ближе к вечеру идёт в магазин за новой пачкой. Хён всегда спит много, а с похмелья и подавно, поэтому Намджун не беспокоится, прихватывая ещё и пару бутылок пива, чтоб выпить их за просмотром какого-нибудь фильма. По дороге назад Ким много думает. Он решает, что пора всё сказать хёну, сказать, что он давно его любит, и больше не надо никого искать, потому что он и так всегда рядом. Только не сегодня. Было бы глупо вываливать на него свои чувства, когда он только расстался со своим великолепным Куки, замечательным Куки, который умный, красивый и "Он так трахается, Намджун, я клянусь тебе, какой там Гонконг, Москва, не ближе!" Знал бы этот маленький хён, что чувствовал Намджун во время этих рассказов. Он всегда немного ненавидел Чонгука и, кажется, это было взаимно, потому что мелкий при каждой встрече пулял в него уничтожающие взгляды. А во время этих откровений от Юнги Намджун и вовсе убивал его в своей голове, расчленял, искал место получше, чтоб спрятать труп. Но теперь — просто отлично, Куки в прошлом.       В кухонном окне горит свет и Намджун довольно улыбается — хён встал сам и ему не придётся рисковать жизнью, будя его. Дверь в квартиру приоткрыта, а за ней слышна какая-то возня. Намджун хмурится и осторожно приоткрывает, вздрагивая, когда слышит протяжный стон; тогда он толкает дверь сильнее и заходит внутрь, но тут же останавливается. В коридоре, в тусклом свете, падающем из кухни, он видит Чонгука, вжимающего Юнги в стену. И нет, это не насилие, потому что Мин обхватывает его талию ногами и цепляет затылок пальцами, притягивая ближе. Где-то, в другой вселенной, дверь хлопает о стену, отвлекая любовников, Юнги испуганно смотрит на Намджуна, и Ким может поклясться, в глазах Чонгука он видит торжество и плотоядный блеск.       — Привет... — уголки губ дёргаются, — Хён, тут пиво и сигареты. Твои кончились. Я пошёл, — ставит пакет на пол.       Он поворачивается, на самом деле очень резко, так, что его даже заносит, но ему кажется, что это занимает не меньше минуты — так медленно мелькают сначала лисьи, раскрытые глаза, затем большие, прищуренные хитро, косяк входной двери, угол лестничной площадки. Ступенька, ступенька, ещё одна... А потом он уже на улице. Изнутри что-то давит и Намджун ускоряет шаг, а затем и вовсе переходит на бег. Когда в груди уже невыносимо жжёт и воздуха не хватает, он останавливается, вдыхая как можно больше, и кричит во всю мощь. Получается не так громко, как хотелось, он задыхается и оседает на асфальт, глубоко дыша, хватаясь рукой за грудь, и не замечает, как глаза увлажнились, да если бы и заметил, списал бы всё на быстрый бег и сильный ветер, которого сейчас и вовсе нет.       ***       Уйти в запой — лучший из вариантов, так кажется Намджуну, и он поддаётся верной, по его мнению, логике. А потому примерно на сутки выпадает из социума. Утром в понедельник звонит начальнику и хрипло сообщает, что заболел. Тот верит, ведь это Ким Намджун, надёжный и покладистый, обещает оплатить счета за лекарства, Намджун благодарит и отключается, совсем. Просыпается только ближе к вечеру от нервирующего перезвона дверного звонка и бесконечного стука. Еле соскребает себя с дивана и открывает. Юнги внимательно разглядывает его, щуря и без того узкие глаза:       — Ты на работе не был.       — Я знаю.       — И телефон не брал.       — Я спал.       — Заболел?       — Ага.       — Я войду?       — Нет. Иди домой, хён. Мне надо проспаться.       Намджун закрывает дверь, чуть не ударяя Юнги по носу, и идёт к холодильнику, там его ждёт бутылка водки. Он хвалит самого себя за запасливость и любовь к коллекционированию алкоголя. Текила и ром были выпиты им вчера, и вот водка, такая прохладненькая и перехватывающая дыхание, сейчас как нельзя кстати.       ***       Юнги честно не понимает, что такое происходит с его лучшим другом, ему неспокойно, его это нервирует. Это обламывает ему всё счастье, потому что Чонгук вернулся, "Юнги-хён, я не могу, я правда хотел уйти, но не могу...", он пришёл назад, вместе со своими вещами. Значит, правда любит. И Юнги бы радоваться, но Намджун заболел, кажется... Только когда он открыл дверь, Юнги чуть не снесло от спёртого запаха перегара. С чего бы ему пить? Девушки у него нет, значит, не расстался, и на работе недавно повысили. Странно. Хотя, может, это лекарство на спирту, комнатёнка у него маленькая, вот и показалось... Юнги обещает себе разобраться с этим завтра, а пока ему надо спешить к его Куки, который наверняка приготовил что-нибудь вкусненькое. Он всегда так делает после их ссор.       ***       Намджун решает, что уже достаточно на утро третьего дня. Да и запасы закончились. На телефоне десятки пропущенных и столько же смс. Больше половины от Юнги. Счастливые "Он вернулся с вещами, Джуни", обиженные "У друга счастье, а ты игноришь", обеспокоенные "Намджун, ты куда пропал, с тобой всё в порядке?". Джун собирается ответить лично. Он соскучился, а потому тащится к Юнги в десять утра, в полной уверенности, что тот ещё спит, и, возможно, убьёт его, но риск дело благородное. Юнги не убивает, он открывает ему дверь заспанный, растрёпанный, в одной футболке, судя по всему — Чонгуковой, потому что Юнги она до середины бедра доходит. У Намджуна сердце замирает, пропуская пару ударов, когда такой помятый Мин лезет к нему обниматься. Такой тёплый и домашний.       — Я так беспокоился. Он ушёл в универ, — говорит Юнги, слегка хрипя, видя, как Намджун осторожно оглядывается. — Что у тебя случилось?       — Простыл. Под ливень же попал... — смущённо врёт Намджун, ковыряя пальцем след от сигареты на видавшей виды столешнице.       — А сейчас как? — Юнги ставит на стол две кружки с кофе.       — Всё нормально. После обеда на работу, решил к тебе вот зайти, — Намджун жмурится от удовольствия.       Кофе у Юнги как всегда потрясающий. — А у нас всё так круто... — старший довольно прикрывает глаза, ставя подбородок на острую коленку. — Он такой покладистый.       — Надолго?       — Что?       — Вернулся?       — Айщ... — Мин жмурится и отхлёбывает горький напиток, — Надолго. Зачем ты спрашиваешь?       Намджун жмёт плечами. Он и сам не знает. Просто бесит его Чонгук, и довольная улыбка хёна тоже бесит. Не то чтобы он не любил, когда тот улыбается, но только не из-за этого пиздюка.       — Не порти мне настроение с утра. Давай лучше сходим вечером все вместе погулять? М? Хочу мороженого в рожках. Помнишь, в том парке продают?       "Это наш парк и наше мороженое, при чём тут этот ёбаный Чонгук?" — думает Намджун, но говорит:       — Конечно, отличная идея, хён. Я позвоню, как закончу.       — Оооо... Это отлично, — говорит Юнги.       "Это пиздец", — думает Намджун, но говорит:       — Ага, просто супер.