Предел.

      Солнце всё ещё припекает, несмотря на то, что время близится к вечеру. Намджун изо всех сил старается не замечать Чонгука и абстрагироваться максимально. Он пошёл гулять со своим любимым хёном, в их парк, где продают фантастическое мороженое в рожках. Старается, как может, но Чонгук не отлипает, маячит тёмным пятном на светлом и милом сердцу образе Юнги. Намджун вызывается сходить за мороженым, только чтоб не видеть эту лупоглазую рожу. Гук говорит:       — Спасибо, Намджун-хён.       Намджун думает "Чтоб ты подавился", но отвечает:       — Не за что, Гуки.       Юнги доволен. Сейчас с ним два его самых близких человека и это, правда, идеально. С одной стороны мягкий и надёжный Намджун, с другой такой милый и необузданно-дикий Чонгук. Он откровенно кайфует, не замечая напряжения между двумя людьми, сидящими по обе стороны от него.       — Надо бы почаще так выбираться, — жмурясь, говорит Юнги.       — Ага, — соглашается Чонгук, сжимая худую коленку, обтянутую тёмной джинсой.       Намджун молчит. Он пытается мысленно сломать руку Чонгука, забывает про мороженое, которое тает и капает на руку.       — Намджуниии, у тебя мороженка тает, — скалится Чонгук.       У Намджуна дёргается глаз:       — Ой. А ты не мог бы ко мне нормально обращаться?       — А что не так? - Чонгук сводит бровки, Юнги видит это, чуть ли не пищит, а глаз Намджуна дёргается ещё раз.       — Называй меня "хён", ладно? — произносит каждое слово с осторожностью, чтоб нечаянно не сорваться и сказать "мудак", "паскуда" или "тварь", которые вертятся на языке, так и норовя с него соскочить.       — Хорошо, хён.       — Оу, Гуки такой хороший, — таким елейным и милым голоском говорит Юнги и треплет своего парня за щёку.       Намджун давится. Потому что это же Юнги, какого хера происходит-то? Юнги стучит по его спине, когда он складывается пополам, заходясь в кашле. Когда приступ проходит, он думает, что надо бежать. Судя по всему, он попал в другую реальность, и как бы опять не напиться в сопли:       — Хён, мне надо бежать, совсем забыл об одном деле.       — Каком ещё деле?       — Да потом расскажу.       Намджун уходит, махая на прощанье испачканной в мороженом рукой, краем глаза замечая взгляд мелкого. И снова это торжество, ему не кажется, глаза не врут, теперь он уверен.       ***       Факультет Чонгука устраивает вечеринку и, по счастливой случайности, они бронируют бар, в котором работает Намджун. Он понимает это, когда чувствует полыхающий взгляд на своей спине. Как жаль, что этого говнюка недавно повысили и он не официант больше, можно было бы поиздеваться. Поэтому он выбирает дружелюбную тактику, чтоб выжать из этого совпадения максимум пользы. Чонгук давно заметил, что Джун влюблён в его Юнги. И то ли максимализм не даёт ему покоя, то ли чувство собственничества, он, до этого никогда не ревновавший своих партнёров, при каждой встрече хочет доказать старшему, что ему не светит. Ну, по крайней мере, пока есть он, Чон Чонгук великолепнейший.       Намджун наблюдает издалека за парнем своего друга: тот, только зайдя в бар, очень искренне и тепло его поприветствовал, чем немало удивил Джуна. Может он и не такой плохой, просто ревнует Юнги, может даже любит его. В таком случае нужно пересмотреть своё отношение. Он думает об этом на протяжении всего вечера, старательно убеждая себя, что нельзя мешать счастью любимого человека, и если Чонгук правда любит, то отпустить и их, и ситуацию в целом. В конце концов, он сам виноват, что тянул так долго. Наблюдал, как меняются, один за другим, парни Юнги, и всегда только ревновал и тихо ненавидел. Да, конечно, в большинстве случаев они и вправду оказывались грёбаными мудаками. Но... В этот раз, может, всё иначе. Юнги присылает смс:       "Пригляди там за моим мальчиком".       И Намджун кивает телефону. Конечно, приглядит, и если малой напьётся, в чём парень, судя по количеству выпитого, преуспевает, даже проводит до дома.       Чонгук теряется из поля зрения, а Намджуну некогда об этом думать. Клиенты в VIPе скандалят и он несётся разбираться и приносить извинения. Это всегда его выматывает, а потому он идёт в служебный туалет, освежиться и привести себя в порядок. За дверью, ведущей в рабочую подсобку, слышен шорох и маты, он подходит ближе, прислушиваясь, приоткрывая дверь. Голос высокий, звенящий:       — Куки, не надо...       — Ну чего ты ломаешься, Чимини, мы же это делали уже.       Звонкий смех кого-то по имени "Чимини" обрывается стоном.       — Куки, но ты же вернулся к своему парню... — шёпот довольно тихий, да ещё заглушаемый вжиканьем ширинки и бряцаньем пряжки, но слух Намджуна напряжён до максимума, как и мышцы на сжатых до побелевших костяшек руках.       Снова тихий стон, сопение. Смех уже ниже, но мелодичный, смех Чонгука, уж его-то Намджун ни с чьим не спутает.       — Серьёзно? Глупенький, ну надо же мне где-то жить...       Намджуна клинит на мгновение, дальше он слышит урывками "...удобно... халява... и дырка всегда под рукой"... На заднем плане кричит кто-то из официантов, а дальше картинки вспышками: вот он тащит Чонгука со спущенными штанами в служебный туалет, вот он прикладывает его головой о плитку, оставляя ярко-красный след на белоснежном кафеле, вот его самого уже оттаскивают в раздевалку и хлещут по лицу ладонями. Потом происходит что-то ещё, сотни вопросов, но Намджуну сложно сконцентрироваться и он просит воды "Холодной воды, шеф, мне плохо...".       ***       Чонгуку страшно до усрачки, он и подумать не мог, что этот идиот с вечно дебильной улыбкой такой сильный. Он всего-то хотел трахнуть Чимина с параллели, тот сам напрашивался, накручивая аппетитной задницей перед самым его носом. Говорил не думая, хоть и правду. И что теперь будет, не знает. Искать новое жильё? Бежать из страны? Если Юнги узнает...Что будет? Ночной воздух неприятно холодит ранку повыше виска и хорошо, что Чонгук просто выскользнул. Если бы Намджун его действительно приложил, наверное, он бы сейчас не сидел на скамейке недалеко от бара. Он не слышит, как подходит к нему старший. Слишком увлечён мыслями и приходит в себя, лишь когда тот плюхается рядом. Чонгук подскакивает, отходя на несколько шагов.       — Сядь на место, урод, — Намджун говорит этот таким тоном, будто предлагает выпить старому другу. Очень спокойно, немного игриво, пугающе до мурашек. — Сядь, не буду я тебя трогать.       Чонгук неуверенно подходит ближе, не отводя тёмных глаз от профиля Джуна. И всё-таки садится, готовый в любой момент подскочить и сбежать.       — Ну и что будем делать, маленький мудак? — и снова этот дружелюбный тон.       Намджуна радует, что он, наконец, может называть мелкого так вслух. Как же приятно, чёрт возьми, это как унять зуд между лопаток, куда не достаёт рука.       Чонгук вздыхает. Терять Юнги не хочется, и если есть шансы...       — Хён, это ошибка, знаешь, это я на спор, мне надо было его уломать и...       — Тебе не кажется, что сейчас неподходящее время для пиздежа?       — Но я правда... Слушай. Не говори Юнги? Я... Я всё что хочешь сделаю! Серьёзно, это я на спор, я и трахать-то его не собирался... С одногруппниками поспорил. Хочешь, у них спроси, я щас приведу, — он подрывается с места, но замирает, когда слышит:       — Прям всё?       Отлично, шанс есть...       — Всё. Клянусь, только не рассказывай...       — Отсосёшь мне?       Чонгук запинается, когда натыкается на чёрные, сверлящие глаза. Намджун смотрит не на него, а в него. Прожигает, режет...       — Хён, что ты...       — Я говорю, отсосёшь мне, и я ни слова не скажу Юнги, — Намджун улыбается, только от этого ещё хуже.       Чонгук пытается думать, пытается анализировать, он не понимает, о чём ему говорит этот человек, который сейчас как будто больше, шире и сильнее, и совсем не похож на того Намджуна, которого он знает. Отсосать? Ему?       — В смысле?       — Гуки, а ты тупой, да? В смысле, взять мой член в свой рот и отсосать. Сосать, понимаешь?       Гук не замечает, как Намджун встаёт и оказывается так близко, что страшно дышать, он давит просто одним своим присутствием.       — Гукиии, — Джун проводит ладонью по щеке и мажет пальцами по пухлым губам. — Отсосёшь мне, и я буду молчать... — он нажимает на щёки, заставляя младшего приоткрыть губы, — Возьмёшь, вот так, — большой палец проникает в горячий рот, гладит по языку и щеке изнутри, — Только ещё сосать будешь... Понимаешь?       Гук неуверенно кивает, загипнотизированный ненавистью во взгляде напротив. Ему хочется бежать, но он не может. А ещё ему очень хочется попробовать губы напротив на вкус. Безумно хочется... перед глазами плывёт, он отступает на шаг:       — Я могу подумать? - он старается не смотреть на Джуна, прячет глаза, вдыхает громко, — Мне надо подумать.       — Оуу... Гуки-Куки... Только недолго, ладно? — голос мягкий, успокаивающий, Намджун дёргает его за подбородок, — Буду ждать тебя завтра вечером у себя. Понял?       — Понял...       Он падает на скамейку и смотрит в спину удаляющемуся Намджуну, пока тот не скрывается за дверью бара.