Невменяемый

— Нельзя. По крайней мере, не таким способом, который ты предлагаешь, Альбус. Снейп сидел в кресле напротив директорского стола. Локтем одной руки он опирался о подлокотник, подпирая кистью так внезапно потяжелевшую голову. Он говорил спокойно и даже нехотя. Клонило в сон, хотелось, чтобы все случившееся сегодня ночью просто растворилось в утреннем тумане, который уже тянул свои щупальца к замку из Запретного Леса. Хотелось, чтобы не было тяжелого разговора с Дамблдором. Светало. Часы, стоящие на камине, показывали четыре тридцать утра. Альбус Дамблдор стоял спиной к Снейпу, смотря в самое большое окно в кабинете. Атмосфера была гадкой. Все произошедшее казалось слишком нереальным. Так всегда бывает в эти непонятные часы, когда уже не ночь, но еще и не утро. Тогда время будто повисает в воздухе, становится вязким, текучим, и с легкостью верится, что утро не настанет никогда. Всегда кажется, что еще много времени, ты успеешь выспаться и встретить новый день бодрым, а все ночные кошмары останутся позади. Их нет. Они были вчера, они в прошлом. Только вязкая иллюзия проходит, когда начинает вставать солнце, освещая все твои ночные тайны, и ты с удивлением замечаешь, что платить за них все же придется. Только нужно выбрать способ. Коллектор из ада спросит: — Чем будете расплачиваться — кровью или страданиями? Снейп расплачивался страданиями. Всю жизнь его что-то терзало. Чувство вины за совершенное не им убийство, чувство долга невесомым призракам, которые, казалось, летали над головой, нашептывая все больше и больше фраз из обрывков воспоминаний. Все это ушло на второй план, когда появилась новая обязанность — спасти Драко. И Снейп снова не смог. Не смог спасти. Эту надпись нужно разместить на его надгробной плите. Как жизненный девиз. Он очень надеялся, что все можно исправить. Цеплялся за ниточки дамблдоровского милосердия и здравого смысла. Дамблдор совсем не желал отдавать Драко под суд. — Северус, нужно решать проблему быстрее, — тот все так же стоял, повернувшись спиной к Снейпу. Он говорил очень твердым голосом, без капли намека на его обычное радушие. — Мальчик неконтролируем, если мы не разберемся с этим сейчас, может пострадать кто-то еще. — Я могу отослать Драко в Паучий Тупик, он может пожить там один и … — Нет, Северус, — Дамблдор повернулся и устало опустился в свое массивное кресло. — Это исключено. Что будет с Драко, если изолировать его и оставить без присмотра? Я боюсь даже представить, а после случая с мисс Грейнджер мальчик может окончательно сойти с ума. Чувство вины съест его изнутри похуже проклятья. Нам Драко нужен в здравом уме, если мы хотим во всем разобраться. Кто знает, на какие меры нужно будет пойти, чтобы спасти мальчика? Что касается мисс Грейнджер, то это страшная трагедия. — Укусы залечились, Альбус. — Мы не можем быть уверены… — Укусы от зубов оборотня не залечиваются, ты знаешь это не хуже меня. У Драко нет волчьего яда, мисс Грейнджер ничего не угрожает, пара дней — и на ней и следа не останется, — четко произнес Снейп, чеканя каждое слово. Он знал, что Дамблдор давно догадался, к чему он ведет, он знал, что он согласен с тем, что это единственный разумный выход. Снейп ненавидел себя за то, что они собирались сделать. Все скрыть, стереть память. Притвориться, что ничего и не было. Им крупно повезло, что болезненные частичные метаморфозы, так сильно мучающие Драко, последние три года все никак не хотели завершаться. В когтях и клыках оборотней содержится особый яд, который не дает залечить рану волшебством. Такие раны заживают очень долго, оставляя своим жертвам на память страшные шрамы, которые не удастся убрать обычным колдовством. Кроме того укусы еще и передавали волчий яд, который превращал человека в оборотня. Это было самым страшным. На теле мисс Грейнджер все раны затянулись моментально. Снейп использовал заклинания из темной магии, он отдал большую часть своих жизненных сил на то, чтобы для девушки эта ночь прошла бесследно. Но даже такая сильнейшая магия не смогла бы вылечить укусы и царапины оборотня. Грейнджер в безопасности, ее жизни больше ничего не угрожает. Пара дней волшебного сна — и она сможет вернуться к нормальной жизни, к своим друзьям. Чего нельзя было сказать о Драко. Уже третий год Снейп ломал над ним голову, пытался выяснить, почему волчье проклятье не желает укорениться, сделать Драко обычным оборотнем, как сотни других. Почему терзает его изнутри, словно не может выбраться наружу. Было ясно одно — что-то сдерживало проклятье, не давало ему освоиться. Внутри Драко вечно шла борьба волчьего проклятья с чем-то еще, причиняя ему новые и новые мучения. За три года Снейпу удалось только немного изменить Волчье Противоядие так, что оно усыпляло волчье нутро — в полнолуние Драко мог уже не бояться потери рассудка. Снейп наблюдал за этим дважды. Это было страшно. Драко не превращался в волка, нет. Он оставался собой. Зрачки расширялись до такой степени, что глаза становились угольно-черными. Прорезались клыки и когти. Драко вначале кричал, сопротивлялся. Но после просто становился не собой. Он не узнавал никого. Мог убить кого угодно, даже его — Снейпа. Это длилось недолго. Минут десять. Оставляя после себя опустошенного Драко без сил. Было важно принимать лекарство. И за ошибку, что Драко совершил этой ночью, он будет расплачиваться еще очень долго. Уж Снейп позаботится, чтобы этого не повторилось. Когда вчера вечером мальчишка не явился за зельем, Снейп кинулся на его поиски не сразу. Он слишком положился на Драко, забыв, что это всего лишь шестнадцатилетний подросток, к тому же еще и безмозглый. Который умудрился напиться прямо в полнолуние. Такого затравленного выражения лица, как у Драко, когда встретил его в коридоре подземелий с Грейнджер на руках, Снейп не видел еще никогда в жизни. А ему многое пришлось повидать. Дамблдор прав — нельзя оставлять Драко наедине с собой, это сведет его с ума. — Все же, нам следует понаблюдать за мисс Грейнджер в следующее полнолуние, — голос Дамблдора вернул Снейпа из раздумий. — Ты должен сделать все идеально, Северус. Дамблдор внимательно посмотрел на Снейпа. — Ни одна живая душа не должна знать о том, что произошло этой ночью, кроме нас троих. — Да, Директор, — Северус вздохнул с облегчением: он не ошибся. Дамблдор, как и он, считал, что не стоит губить Драко и мисс Грейнджер одним махом ради чертовой порядочности. Если все станет известно, Драко станут судить. Упекут в Азкабан, в министерстве не станут хлопотать ради Малфоя, тем более Малфоя, от которого отказался собственный отец. Неизвестно, во что эта ночь выльется для Грейнджер. Не легче ли получить Обливейт? Не будем лукавить, о Гермионе Снейп пекся в последнюю очередь. Но теперь он точно знал, что Дамблдор не допустит огласки этого случая. При лечении Гермионы Снейп использовал запрещенную магию, а это может открыться, если колдомедики осмотрят мисс Грейнжер в следующие несколько дней. Тем более Снейп не зарегистрировал Драко как оборотня, не уведомил министерство о том, что творится с мальчиком. За это его могли серьезно привлечь. А Дамблдору меньше всего сейчас хотелось терять своего верного шпиона — у них было много планов на этот год, отмена которых была равна проигрышу в войне с Волан-де-Мортом. — Можете быть уверены, Директор, я прослежу за тем, чтобы все прошло, как надо. Снейп поднялся со своего места, намереваясь отправиться обратно в подземелья. Он нуждался в паре-тройке флаконов восстанавливающего зелья. Да и с Драко не мешало бы поговорить. — Подожди меня, Северус, я хотел бы тоже побеседовать с Драко.

***

— Малфой! Черт тебя дери! Малфой, вставай! Я не спал. Так и не смог уснуть. Просто вернулся в свою комнату, сел на кровать и тупо пялился в стену целый час. Мне было «никак». Это эффект от тех успокоительных зелий, которые влил в меня Снейп. Я даже не помню, о чем со мной говорил Дамблдор — просто отвел в какую-то комнату, сказал, что если нужно, то она всегда здесь появится и в ней будет все, что я пожелаю. Меня это не удивило. Я хотел лишь одного — вернуться к Северусу и стеречь Грейнджер. Хотел снова смотреть на нее и не верить, что от страшных рваных порезов остались лишь красные пятна, светлеющие с каждым часом. Еще бы. То, что творил Северус, я не забуду никогда. Я видел, как после прочтения длинного заклинания Северус с Грейнджер начали светиться. Северус — ярко, насыщенно, синим светом, Грейнджер — почти прозрачным слабым свечением. Поток света, исходящий от Северуса, окутал Грейнджер, ее свечение усилилось, сменяясь на ярко-голубое. Я знал, что это за магия и что она запрещена. Я был очень рад, что Грейнджер выживет. Потому что я боялся. Мне никогда в жизни не было так страшно. Я все ждал и ждал когда откроется дверь и ворвутся мракоборцы. Я не хотел в Азкабан. Я избегал смотреть на изображение этой статьи даже в газетах. Но было спокойно. Все как всегда. Поэтому верилось, что теперь моя жизнь кончена. После нашего разговора, Дамблдор отправил меня в комнату, освободил от уроков на сегодня. Но Питер об этом знать, конечно, не мог. Поэтому уже минут десять к ряду барабанил в мою дверь. Я все-таки решил ее приоткрыть и немного выглянуть в коридор. Пит стоял спиной к двери, руки он сложил за затылком и сейчас перекатывался с пятки на носок. Он уже был одет в школьную форму, а через плечо висела сумка с учебниками. Услышав, как я открыл дверь, Питер резко повернулся с гневным выражением лица, видимо, намереваясь дать мне хороший нагоняй. Но только он встретился со мной глазами, гневное выражение его лица мигом испарилось, сменившись обеспокоенным. Неужели я и правда так паршиво выгляжу? — Драко… — только и смог выдавить из себя Питер. — Ты в порядке? Нет, я определенно был не в порядке. — Да, Питер, все хорошо, — я сам не узнал свой голос. — Я, наверное, не пойду сегодня на занятия… — Точно? Ты очень хреново выглядишь… — Я просто вчера выпил стакан-полтора, ты же знаешь, как тяжело проходят первые пьянки… Я попытался сослаться на сильное похмелье, видимо, подействовало. Питер улыбнулся. — Держись, Малфой. У меня тоже голова трещит. Стучался к тебе, а казалось — стучу по собственной голове. Нужно завязывать с этим ромом. Хотя повод все же был. Мне теперь восемнадцать. Драко кивнул. — Я пойду тогда, у меня сдвоенные зелья. Я и так уже опаздываю. Снейп шкуру с меня за это сдерет. Но если что — ты знаешь, где меня найти, да? — Да, Паркинсон, спасибо. Не дожидаясь ответа, я захлопнул дверь и, опершись о нее лбом, облегченно вздохнул. Вряд ли Питеру что-то угрожало. Судя по тому, в каком Снейп был состоянии пару часов назад, зелья отменят. Восемь часов утра. Сейчас мне особенно стало по душе, что в подземелье отсутствовали окна. Я хотел спать. Просто спать. В кармане брюк нащупал снотворное зелье. Снейп вручил его мне с установкой выпить, как только вернусь к себе в комнату. Похоже, что он наложил на меня еще и заклинание, потому что я полчаса сидел и думал о том, что хочу пойти в душ. Но тело меня не слушалось. Снейп подумал, что я могу утопиться? В душе? В любом случае для такого дела у меня кишка тонка. А вот открыть дверь или достать из кармана зелье получилось сразу. Выпив зелье, я лег на кровать. Смотрел в потолок, пока глаза не стали сами собой закрываться. Сегодня во сне хотелось увидеть маму.