Невменяемый

Она просто взяла и села рядом с Невиллом. Просто шлепнула свои тяжелые книги о парту. Просто улыбнулась и поправила волосы. А я сидел и комкал в руках свое пишущее перо, смотря строго перед собой в затылок Блез. В этот момент я желал лишь двух вещей: обернуться и в то же время — никогда не оборачиваться. Грейнджер сидела в соседнем ряду, но немного дальше меня, позади Поттера и Уизли. Мне жгло шею желание повернуться и посмотреть на нее. Встретиться взглядами и понять, что все позади. Но шейный позвонок будто атрофировался. Я сидел к ней слишком близко и одновременно далеко. Не мог обернуться — слишком заметно. Оставалось только сидеть и прожигать пустым взглядом доску, приводя свои пишущие перья в негодность. Поттер повернулся к Грейнджер, я насторожился и приготовился слушать. — Гермиона, ты не дашь мне новый пергамент, ты обещала мне за завтраком? — Да, конечно, Гарри. Шелест пергамента, снова все тихо. Я прислушивался к каждому шороху со стороны Грейнджер, слышал все: от шелеста ее юбки до тихого дыхания. Она ни с кем не переговаривалась, просто сидела и строчила конспект под диктовку. Когда Гойл похлопал меня сзади по плечу, честное слово, я чуть не вскрикнул от неожиданности, а шея от напряжения так затекла, что повернуться получилось не сразу. Медленно развернувшись к Гойлу, скользнул взглядом по Грейнджер. Это было облегчение, будто с головы сняли плотный бумажный пакет, мешавший мне дышать. Она сидела, склонив голову над своим пергаментом. Все, как всегда — просто Грейнджер. Все, как всегда. Бесконечная трансфигурация закончилась. Все поспешили к выходу из класса. Черные мантии смешались в одно темное пятно, просачивающееся через большую двустворчатую дверь во внутренний дворик школы. Из класса я уходил одним из последних. Из раскрытой двери пахнуло холодом, захотелось достать из сумки свой серебристо-зеленый шарф. Выйдя из класса, я прошел во внутренний дворик и сел на каменную скамью. Было пасмурно. Белые тучи, какие бывают только зимой.  — Неужели уже зима? Я не обращал внимание на числа последнее время. Достал из сумки конспект по зельеварению за сегодняшний день. В уголке пергамента значилось пятое декабря. Наступил декабрь, принеся со своим холодом немного анестезии для моей совести. Мне стало спокойней. Может, все и наладится. Нужно просто идти дальше.  — А что же будет дальше? Цифра пять в моем конспекте вдруг размылась и растеклась черными разводами. Я поднял голову. Пошел снег. Не такой, какой бывает в ноябре. Пошел настоящий белый пушистый снег. — Что дальше, Драко? Дальше Зима…

***

Прошло две недели. Близилось Рождество. Хагрид уже притащил большущую елку из Запретного Леса. Профессор Флитвик украсил Большой Зал. Отовсюду слышались рождественские гимны, которые без устали распевали участники хора. На улице давно было белым-бело. Озеро замерзло, позволяя всем желающим кататься на коньках. Через несколько дней все должны были разъехаться на рождественские каникулы. Были сданы последние зачеты. А я все еще не мог не смотреть на Грейнджер. Занималась ли она бычными делами, ходила ли в библиотеку или в Большой Зал на завтрак — мой взгляд всегда украдкой сопровождал ее. Конечно, я был предельно осторожен. Нельзя было допустить, чтобы Грейнджер заметила мою слежку. За период наблюдения я понял, что Грейнджер не общается с Уизли. Они просто равнодушно здоровались. Воспоминания о той сцене в коридоре, конечно, сохранились в ее памяти; если бы Грейнджер не помнила свою ссору с Уизли после резкого отсутствия на уроках, то это вызвало бы немало подозрений. В целом, поведение Грейнджер не изменилось. Она иногда так странно вздрагивала, стоило кому-то ее неожиданно коснуться, но на этом все. После первой недели ее возвращения меня, казалось, немного отпустило, и я вошел в русло привычной жизни. Даже выбрался с Питером в Хогсмит, чтобы выбрать подарок Северусу на праздник. Неблагодарное это дело — дарить подарки Северусу Снейпу, ему, как правило, абсолютно все не по душе, а то, от чего он придет в восторг, мне не достать, к сожалению. Рождество — оно и есть Рождество, чтобы показывать близким людям свою благодарность за их участие в твоей жизни: через подарки, через присутствие, через совместное празднование. Я выбрал подарок даже для Нокса, кот был частью нашей… Имею ли я право сказать «семьи»? Наверное, это было слишком самонадеянно с моей стороны, но это все, что у меня было. Мой хрупкий покой разрушил разговор с Северусом и Дамблдором, состоявшийся неделю назад. Дамблдор спустился в подземелья к Северусу поздним вечером. Когда я явился в личные апартаменты Северуса, они уже что-то живо обсуждали за чашкой чая. Нокс сидел на софе, сердито поглядывая на Дамблдора. Удивительно, но кот всегда недолюбливал директора, а иногда даже на него шипел. Но он щерился на всех, порой даже на Северуса. — Добрый вечер, Драко, — взял слово Дамблдор. — Надеюсь, мы не вытащили тебя из кровати? Не хотелось бы причинить тебе неудобства. — Добрый вечер, мистер Дамблдор. Нет, что Вы, я еще не ложился. Что-то случилось? Так волнительно быть разбуженным среди ночи ничего не объясняющим патронусом. Быстро одеваться и бежать к Северусу. Мои нервы и так были в последнее время на прeделе, а тут приглашение среди ночи «на разговор». — Хорошо, присядь, пожалуйста, — Дамблдор указал рукой на софу с сидящим на ней Ноксом. Вопреки жесту Дамблдора, я предпочел кресло в другой части комнаты софе с ненавидящим меня котом. — Драко, мы хотим поговорить с тобой о мисс Грейнджер. Сердце упало. Мы с тех пор не говорили о мисс Грейнджер. Словно заключили пакт о молчании. С тех пор, как Гермиона попала к Северусу и он проводил лечение, мы говорили о чем угодно, только не о мисс Грейнджер. — Видишь ли… — начал Дамблдор, — мы старались наблюдать за мисс Грейнджер в последнее время, за ее поведением. Не вы одни. — Профессор Снейп и я старались не спускать с девушки глаз, когда она находилась в нашем поле зрения, но скоро начнутся рождественские каникулы и наше наблюдение потеряет свою эффективность. — Профессор, — прервал его я, — Вы полагаете, что мисс Грейнджер все-таки может быть заражена волчьим проклятьем? Мой голос вибрировал, щекоча горло, от сильного волнения так, что хотелось хорошенько прокашляться и, желательно, побиться головой о стену где-то за углом. — Мы не можем ничего с точностью утверждать, — Северус почувствовал мое напряжение и поспешил взять слово. — Я накладывал на мисс Грейнджер много диагностических заклинаний, все, что мне удалось найти, но ни одно не выявило отравления волчьим ядом. Драко, твой случай, он, скажем так, не... типичный. На последнем слове голос его немного дрогнул — я знаю, что Северус хотел сказать «ненормальный», но осекся. Потому что — какого оборотня можно назвать нормальным? — Я понимаю. Вы хотели попросить, чтобы я помог Вам в наблюдении за Грейнджер? Я понял, — как будто я не занимался этим в последнее время. — Но как Вы собираетесь это осуществить? Скоро Рождество, и она уедет домой на каникулы на целых три недели… О черт! Я уронил лицо в ладони. Три недели, следующее полнолуние наступит как раз в этот промежуток, а если Грейнджер все-таки стала оборотнем, то это значит, что ее родителям и всем, кто окажется поблизости, грозила смертельная опасность.  — Да, Драко, но беспокоиться не о чем, — Дамблдор отпил из своей чашки. Я поднял голову и проследил за чашкой. — Мисс Грейнджер останется в Хогвартсе, как и ты. Под нашим наблюдением. Это, конечно, лучше. Я и так последние два года проводил свои каникулы в Хогвартсе, но как они убедят Грейнджер остаться здесь? — От меня будет толку не больше, чем от вас на каникулах, мы с Грейнджер учимся на разных факультетах и проживаем в разных концах замка. И как же я буду следить за ней в ночь полнолуния, если мне самому становится… так скажем, не по себе? Неужели Директор думал, что я заберусь в спальню девочек Грифиндора и буду бдить целую ночь над Грейнджер? — Если принять вовремя «Волчий отвар», то с тобой все будет в порядке. Я сварю тебе достаточное количество зелья. Конечно, Северус, ты сваришь, в этом можно было не сомневаться. — А как же я останусь рядом с Грейнджер наедине на всю ночь? Не звучит ли это бредово? Мне не хотелось быть рядом с ней. Я только начал успокаиваться и приходить в себя, такими темпами и спятить можно. — Вы не будете одни, мы с Северусом позаботимся о хорошем наблюдении и страховке, в случае чего. Просто мы можем не разглядеть некоторых признаков… Директор намекал на усиление моего чутья, которое находилось на своем пике в полнолуние. — Драко, ты сможешь почувствовать, что с мисс Грейнджер что-то не так, гораздо раньше нас, когда не будет поздно, и мы примем меры. Это было логично. С этим выводом нельзя было даже поспорить. И вот, спустя неделю после нашего разговора, я сижу в библиотеке и делаю вид, что выписываю важную информацию из книги про вредоносные яды для своего эссе. В тот момент, как Гермиона в четырех метрах раскладывает книги по полкам, стоя ко мне спиной. Я не заметил в девушке никаких изменений, все было как всегда, но чем ближе приближалось полнолуние, тем более мне становилось не по себе и тем пристальнее я за ней наблюдал. Сегодня в библиотеке было много студентов, завтра все должны были разъехаться по домам и поэтому спешили сдать все книги обратно в библиотеку. Послезавтра канун Рождества. А неделей позже — полнолуние. Какой подарок попросить у Санты? Чтобы у Грейнджер не выросли клыки и хвост. Не знаю, почему, но эта мысль меня рассмешила, я сдавленно хмыкнул и продолжил рисовать бессмысленные узоры на пергаменте, как вдруг мне почудилось, будто Грейнджер возмущенно фыркнула. Она стояла, открыв книгу, и вся ее поза явно свидетельствовала о раздражении, она нервно передернула плечами и тряхнула головой. Что это с ней? Уизли снова насолил? Если же Грейнджер не повезло и у нее все-таки вырастут клыки, она сможет его покусать. Эта глупейшая мысль показалась мне смешной, и я снова сдавленно хмыкнул. Шлепок об пол. Быстрые шаги. Голова сама собой резко взметнулась вверх, встречаясь с разъяренным взглядом. Грейнджер нависла надо мной, как черная грозовая туча, оперевшись двумя руками о стол. Я отшатнулся от неожиданности. Девушка наклонилась еще ближе и прямо в лицо мне прошипела: — Может хватит уже пялиться на меня, Малфой?!