Невменяемый

Когда я был маленьким, я всегда восхищался елкой в бальном зале Малфой Мэнора. Большая, серебристая, украшенная дорогими игрушками. Мне было совершенно непонятно, как взрослые равнодушно снуют повсюду, не обращая внимание на окружающую нас красоту: гирлянды, чары мерцания, свечи, упакованные подарки. Поместье было великолепно украшено к праздникам и гулять по нему, разыскивая спрятанные родителями маленькие подарки, было моим любимым времяпрепровождением. Все аристократы, состоящие в высшем обществе, давали балы, каждый день не обходился без поездки в гости. Мама меня наряжала в красивые праздничные мантии, и мы всей семьей отправлялись на очередной прием, чтобы достойно представить чету Малфоев. По традиции, каждый год одна из семей по очереди давала «главный» рождественский бал, на котором считали своим долгом присутствовать все уважающие себя семьи. В этом году для проведения празднества был выбран Малфой Мэнор. Люциус, мягко говоря, не обрадовался, было нелегко устраивать грандиозное мероприятие в доме, где отсутствовала хозяйка. Мама устраивала потрясающие праздники, все не уставали восхищаться, какой же прекрасной хозяйкой являлась Нарцисса Малфой. Люциусу никогда не устроить что-то подобное. Малфои были освобождены от участия в светской жизни последние два года, так как держали траур по почившей Нарциссе. Это было выгодно для Люциуса, ведь не приходилось объяснять, почему я не прибыл на очередной прием вместе с ним. Но в этот раз Люциусу не удалось отделаться от своих обязанностей, я уверен, что там не обошлось без вмешательства Темного Лорда, который всеми силами старался поддерживать традиции чистокровных семей и проводил политику против грязнокровок. Все верили, что, уничтожив всех маглорожденных, он остановится и начнется тишь да благодать, как в былые времена, но никто не задавался вопросом: остановится ли он на этом? Покончив с маглами, примется за полукровок, кончатся полукровки — примется за чистокровных. Всегда в этом мире есть крайний, сколько не кромсай бумагу ножницами, край никогда не исчезнет, для этого придется уничтожить весь лист. На свое счастье, я далек от этого стада, следующего за Темным Лордом, я не знаю, в курсе ли он о моем существовании или же нет. Люциус ампутировал меня, словно больную ногу, и старался прыгать на одной, как ни в чем не бывало. Я не был в Мэноре больше двух лет. Были приглашены куча людей, в том числе и все мои друзья из Хогвартса. Люциус здраво предположил, что будет лучше, если я помелькаю в углу и исчезну, чем если каждый задаст вопрос о старшем сыне, который по непонятным причинам отсутствует на балу в «собственном» доме. И вот, я стою в бальном зале и снова смотрю на Рождественскую ель, ту самую, серебристую, с игрушками. Праздник в самом разгаре, и все, так же, как раньше, проходят равнодушно мимо праздничного дерева. Им нет дела, им важно другое. У кого сегодня лучше наряд, больше галлеонов в банке, грандиозней поместье. Они все встречаются, здороваются, улыбаются, задают вопросы, но не из желания выслушать ответ. Им не интересно, как у тебя дела, им интересно рассказать о своих. Они всегда искренне порадуются твоим неудачам и завистливо подожмут губы в ответ на описание успехов. К чему это все? Зачем пытаться кричать во всё горло, если никому не интересно, о чем же ты там кричишь? Зачем заставлять меня переодеться в дорогой костюм, если после бала я снова надену то, в чем я пришел, а костюм будет наверняка сожжен? Почему нужно наряжать дом и эту ель побогаче и понаряднее для других? Они все равно скажут, что все было не то и не так. Почему просто нельзя стоять и смотреть на нее, не обращая внимание на то, что происходит вокруг. Что я и делал. Я и Дерек. Он стоял, затянутый в крошечный фрак, неуклюже подплясывая под рождественский гимн. Его светлые волосы были аккуратно уложены. Я не мог поверить, что этот маленький человечек являлся моим младшим братом. В глазах Дерека было столько же восторга, сколько в моих равнодушия. Сейчас его детство и его время волшебства, но оно никогда не будет лучше того, что было у меня, по одной простой причине — здесь нет мамы. Когда Снейп передал мне приглашение отца, видит Мэрлин, я обрадовался. Нет, я не хотел увидеть Люциуса или Дерека, я просто хотел окунуться в свою прежнюю жизнь. Раньше было все так просто и так беззаботно, раньше меня любили, у меня был свой дом. Но стоило немного отойти от канона прописанной для меня роли — и я был вышвырнут. Как же часто я предавался мечтам о том, что мой дом еще на месте, что когда-нибудь вернусь и увижу все то, что делало меня счастливым, но, переступив порог Мэнора, я осознал, что все мое счастливое прошлое осталось только в воспоминаниях. Для меня здесь совершенно чужое место, я могу поклясться, что даже не бывал здесь раньше. Все стало ощущаться совершенно по-другому. Это разрушило все мои иллюзии. Стало очень пусто на душе. Каждый человек хочет домой, куда теперь хотеть мне? — Драко, я не думал, что тебя здесь увижу! Питер подошел ко мне, ведя под руку Панси, сияя улыбкой. Она старательно опускала глаза, избегая моего взгляда. — Счастливого Рождества! Почему же ты не ожидал меня встретить в моем собственном доме, позволь спросить? — я улыбнулся, мне было приятно видеть Питера и Панси среди множества незнакомых лиц. — Я полагал, что твоя подружка Грейнджер не отпустит тебя после пары совместных вечеров, проведенных в библиотеке под покровом ночи. Питер рассмеялся, а Пэнси странно дернулась и отвернула голову. Что же ты за идиот, Питер Паркинсон. — Чего веселимся и без меня? — будто из ниоткуда появилась раскрасневшаяся Блез. — Мы обсуждаем то, что Драко теперь каждый вечер проводит наедине с Грейнджер в библиотеке, весьма интимно. Питер приподнял брови и многозначительно взглянул на меня. Я же не знал, что ответить. Каждый раз, когда мне приходится слышать имя Грейнджер, я все еще дергаюсь. Фантомная боль вперемешку с фантомным беспокойством. Я провел вместе с ней уже несколько вечеров, разбирая и приводя в порядок книги в Запретной Секции. Помню тот вечер, когда пришел первый раз. Я пунктуален, но Грейнджер — самая пунктуальная. Когда я появился в Запретной Секции, она уже организовала бурную деятельность, получив все указания от библиотекаря. Сидела, вырисовывая руны волшебной палочкой над большим черным фолиантом. Она, конечно, услышала, что я подошел, но упрямо делала вид, будто занята книгой. Что за детские замашки? Меня это откровенно веселило, мне нравилось поступать так, как она не ожидает, чтобы видеть это обескураженное выражение лица. — Добрый вечер, Грейнджер. Грейнджер подняла голову и окинула меня взглядом, ее лицо аж перекосило от удивления. Я даже засомневался, не наложил ли Пит на меня красящее или уродующее заклинание, он, весь вечер собирая чемодан, шутил на тему моего ночного свидания с Грейнджер. — В приличном обществе принято здороваться вообще-то, — она быстро кивнула. — Извини, просто непривычно видеть тебя, хммм, в таком виде... — и снова уставилась в книгу. Я оглядел себя. Ну естественно, Грейнджер непривычно видеть меня в магловской одежде, для нее я все еще тот самый задира, сноб, который не вылазит из дорогих черных костюмов. Нет теперь ни снобов, ни костюмов, а недоверие все же осталось, от Грейнджер им прямо несло, эти флюиды смешивались с ее собственным запахом и щекотали мое острое обоняние. Я очень охотно шел на эту встречу, можно даже сказать, ждал ее, я лежал и смотрел на часы, ожидая, пока минутная стрелка, превратившаяся в улитку, наконец доползет до нужной отметки. Я не мог понять, что же меня тянуло в библиотеку, но я с удовольствием предвкушал предстоящую встречу с ней. Мне было необходимо разрушить ее правильные устоявшиеся понятия, хотелось снова вывести из равновесия. — Ты забыла в прошлый раз, — я достал из сумки книгу, которую Грейнджер благополучно оставила валяться на полу, трусливо сбежав тогда. Я положил книгу прямо перед ней на стол. Грейнджер с удивлением сначала посмотрела на книгу, затем на меня. Ну в самом деле, это уже начинало подбешивать. За кого она меня принимает, если ее так удивляет обычное проявление дружелюбия с моей стороны? — Тут принято обычно благодарить, — я улыбнулся ей. — С-спасибо, — запнувшись, выдала Грейнджер. — Пожалуйста. Она так отстраняется от меня, что становится не по себе. Неужели она может помнить о том, что я с ней сделал? От этой мысли все внутри холодело. Нет, она просто считает меня тем подонком, которому назвать ее грязнокровкой было легче легкого. Мне нужно было установить с ней контакт, чтобы Грейнджер не дергалась от каждого моего к ней обращения. — Мадам Пинс уже дала указания? — я решил поискать путь к сердцу Грейнджер через знания, это наверняка работает всегда. — Да, нам просто нужно сверяться с книгами и их инвентарным номером, налагать несколько проверочных заклинаний. Если найдем неисправность, нужно определить ее характер и наложить нейтрализующее заклинание. — Да уж, нелегкая работка, но я думаю, что мы справимся. Это «мы» прозвучало неожиданно, непривычно даже для меня. Руки Грейнджер застыли лишь на долю секунды, но я заметил — для нее это тоже звучало непривычно. — Думаю, каждый должен постараться, — сказала она и принялась за работу. Следующие два часа прошли под звучание заклинаний и шелест страниц. Мы изредка переговаривались, уточняя то или иное заклинание. Когда стукнуло одиннадцать, Грейнджер захлопнула последний фолиант и известила об окончании нашей смены. Заперев Запретную Секцию, мы двинулись к выходу из библиотеки. Замок был непривычно тих и пуст. Все разъехались на каникулы. Обычно, даже в такое время, можно было встретить пару нарушителей комендантского часа. Мы шли молча. Чем ближе был поворот к подземельям, тем больше мне хотелось замедлить шаг. Она недоуменно посмотрела на меня, когда я шагнул с ней на лестницу, ведущую к Башне Гриффиндора, ответив на ее краткое «До завтра, Малфой», что намереваюсь ее проводить. Хорошие манеры, страх за Грейнджер — я не знаю, что заставило меня последовать за ней, но мне это не казалось чем-то необычным, в отличие от нее. Кого ей бояться в темноте, кроме меня? — Хорошо. Она даже не стала спорить, просто развернулась и снова стала подниматься по ступенькам. А у входа в гостиную пожелала мне спокойной ночи. Тот же сценарий повторился и на второй день, и на третий. А сегодня я не пришел. Я предупредил ее за обедом. В школе осталось совсем мало учеников на Рождество, человек десять, необходимость в отдельных столах для факультетов отпала, и мы теперь ели за одним. Когда я сообщил, что еду на Рождественский бал домой, она, кажется, даже немного нахмурилась, но быстро улыбнулась, пожелав хорошо провести время. Это было странно, эта связь, что образовалась между нами, наш маленький ежедневный ритуал приветствия и прощания, за три дня совместной работы мы сказали друг другу не более трех десятков слов, но мне постоянно хотелось их говорить. Хотелось приходить и сидеть с Грейнджер бок о бок, перебирая груды книг. Она даже перестала избегать меня, став немного спокойней. Мне вдруг остро захотелось обратно в Хогвартс, в библиотеку к Грейнджер. Не хотелось больше оставаться на этом бессмысленном для меня празднике. — Драко, перестань делать такое лицо, будто кто-то только что умер. Питер вернул меня из раздумий обратно в бальный зал Мэнора. — Ты Трагик, лучше давай пригласим дам на танец. Пит ловко подхватил Блейз под руку и повел танцевать, оставив меня наедине с Панси. Она стояла, потупив взгляд, в своем ослепительно красивом платье и не знала, куда же себя деть. Если честно, со мной ситуация была не лучше. Меня все еще мучила совесть за тот пьяный поцелуй, после которого меня вывернуло чуть ли не на саму Панси. — Потанцуешь со мной? — я протянул ей руку. Она ничего не ответила, просто вложила свою ладонь в мою. Танцуя с Панси, я инстинктивно смотрел на часы. Без четверти девять. Может быть, я еще успею?