Чем не бьют камни?

      Переговоры с гномами вышли на удивление изнурительными. Подгорные жители занудно до одури торговались по каждому пункту договора, постоянно что-то бубнили и доказывали. Ссылались на нормы законов и пункты из давних соглашений, давно уже всеми забытых. К концу переговоров взмокли все. Вымотанные члены королевского совета, в своих пышных одеждах, медленно поддавались под непреклонным давлением гномов и шли всё на большие уступки, лишь бы не сидеть здесь и не париться лишний час.       Я подивился этой невеликой, но действенной хитрости гномьих представителей. Даже поаплодировал в душе их находчивости и выдержке. Перетерпеть алчных пакостных чиновников, стребовав с них лишний серебряный отступной к пошлине соль - это практически подвиг. Незаметный подвиг маленьких самоотверженных героев.       К сожалению, я не мог так просто позволить коротышкам воспользоваться плодами их кропотливых усилий. Это гномам нужен был утверждённый договор, а мне нужны были сведения. Учитывая, что я ещё не отошёл после сегодняшнего инцидента с Архимагом, отпускать гномов без получения некоторых пояснений мне не хотелось. Кто как не они могут пролить немного света на тайну “научной” экспедиции. Но и говорить с гномами сейчас было бесполезно. Сам из увиденного понял, что коротышки ничего просто так не делают и сведениями делиться не станут. Они и зимой будут снег на золото менять. Потому я важно привстал и мерно качнув немалыми телесами, изрёк: — Мы были рады выслушать предложения от наших добрых друзей из Уталара и с радостью обсудим их дополнительно, на личной аудиенции с главным уполномоченным представителем. За сим всё, не смею больше задерживать.       Вытянувшиеся рожи всех присутствующих меня несказанно порадовали. Я ещё научу вас мантию королевскую уважать. Отстёгнутая челюсть старшего гнома тоже обнадёживала.       Сам же последовал в свой рабочий кабинет, собраться с мыслями, порыться в фолиантах и подумать, чем и насколько сумею надавить на прижимистых коротышек. И смогу ли я договориться с ними полюбовно? Из сказок – фэнтези я знал, что гномы – это прежде всего кузнецы, потом ремесленники и наконец банкиры. Очень полезное сочетание при любых раскладах. Лучших потенциальных союзников не сыскать.       Полу уселся – полу улёгся в удобное мягкое кресло, с комфортом вместившее грузное тело. Хорошо, однако, не быть стеснённым в средствах. И опочивальня тебе, и комнаты отдыха, и личные беседки в личном саду, и свой кабинет. Где хочешь, там и торчи. А чтобы никто не докучал, при тебе всегда есть дюжая охрана.       Вот только успел так подумать и застыть на секунду в блаженной истоме, как дверь в кабинет отворилась, без стука и предупреждений. Не, это какого? Проходной двор какой-то и куда только охрана смотрит? Или, может, за мной уже пришли прикапыватели? Как не хотелось бы, только во вкус входить начал. Повернул голову ко входу и замер. Посмотреть действительно было на что.       Какими же могут быть женщины красивыми, когда сами хотят этого. В своём атласном платье Малинар выглядела просто сногсшибательно. И её корсет, туго перетянутый, грамотно формировал основные прелести, приподнимая их кверху и делая доступными нескромному взгляду благодаря глубокому вырезу. Не в конец развратно, но явно на грани фола. А уж когда она заговорила своим тягучим насыщенным грудным голосом, я почувствовал, что в ближайшее время мне из кресла лучше не подниматься, дабы не оконфузиться перед родной дочкой. — У меня к вам очень, очень важный разговор, папа, – поделилась новостью доча, подходя ближе.       Голос её был сладок и возбуждающе тягуч. Движения плавными и мягкими. Лицо разрумянилось и преисполнилось чисто женским кокетливым выражением. Глаза лукаво поблёскивали в азарте и предвкушении. О, как много мужчин во все времена ловились на этот возбуждающий подстрекательный взгляд, сколько безумств совершалось ради того, чтобы вновь увидеть его. В некоторых случаях все мужчины ведут себя одинаково. Я не мог отвести свой восхищённый покорённый взор от этого лица, от этих глаз, от этого тела. Бившаяся в отдалении мысль, что это странно и недопустимо, вот так вот с вожделением смотреть на родную дочь, была задавлена логичными ответными аргументами. Тут же пришло на ум, что Малинар пропустили внутрь без доклада не случайно. Ведь прежде я не замечал от охраны такого попустительства. А значит, у Нерхода с дочкой точно что-то было. И почему бы мне не влиться так сказать в образ, не подыграть немного и не получить малость удовольствия. К тому же она мне не дочь, так что это и инцестом не будет. Любой суд меня оправдает, тем более мой, королевский. — Хочу ещё раз обсудить с вами, папенька, – делает особое ударение на последнее слово и обжигает меня своими карими глазищами доча. — Вопрос о моём замужестве с его высочеством Эрано, принцем Эпроса, наследным принцем. В прошлый раз вы не дали мне своего согласия, но на сей раз, я думаю сумею уговорить вас, папенька.       С этими словами поправила свои дыни и придвинулась ко мне едва ли не вплотную. Поскольку я сидел, а она стояла точно напротив, передо мной открывалась просто безумно заманчивая картина с видом на два нежных холмика. Да каких там холмика – холма, холмища. У меня всё во рту пересохло. — Доченька, – взмолился я. — Что ж ты такое… говоришь. Ты ещё так молода. А замужество очень ответственный шаг.       Я промокнул платочком выступивший на лице пот. — Да, ладно вам, папенька, – придвинулась ко мне Малинар ещё ближе.       Её груди уже находились перед самыми моими глазами. И тут я слишком прикипел к взглядом к соблазнительным формам. Опомнился от серебристого, как колокольчик, чистого, но вместе с тем какого-то злого смеха. — Да, папенька, теперь ты точно дашь своё согласие, – красавица – дочка склонилась к самому моему уху. – Иначе про твой секрет узнают все. — Какой секрет, – прошелестел я онемевшими губами. — Про то, кем ты являешься, – по-змеиному улыбнулась Малинар. – Или, вернее, кем не являешься, мой милый папочка.       Я хотел было возразить, но её насмешливые и жёсткие глаза смотрели так непреклонно.       Я тяжело вздохнул. Так жестоко обламывать могут только настоящие леди. Устроить бы ей прямо здесь и сейчас несчастный случай. Но женщину? Да и что говорить, я ж в своей жизни кошек не мучил. Как же я влип. — Не переживайте, папенька, мои братики очень глупы и ни о чём не догадываются, – утешила меня “доча”, пощекотав ухо своим жарким дыханием.       Как же, глупы её братики. Вспомнился внимательный оценивающий взгляд Киланса и пламенный прожигающий – Якурста. Эти-то? Как бы ни выяснилось, что единственный дегенерат в семье, это я – их несчастный отец.       Какой же я всё-таки глупец. Так подставиться по полной программе со своим поведением. Неужели было не ясно, что я и король – два разных человека, и что меня с ним не спутает никто, из знавших Нерхода близко. Меня же теперь будут брать на слабо всяк во что горазд. Наверняка её братцы следующими подтянуться. Ещё может и послали вперёд себя такую умную сестричку за подтверждением. И в качестве громоотвода, если что. Что ж, будет им громоотвод!       Я решительно встал со своего кресла, не стесняясь более своих несколько выпирающих анатомических особенностей. Ничего, так даже натуральней выйдет. — Не заиграйся, доча, – сказал я, лязгнув от злости зубами. — Не считай себя умнее других. А то ведь по статистике умные живут меньше. — По сати, чего? – растерялась Малинар, оторопело хлопая своими ресницами. — Сати того, – прошипел я, прихватывая её рукою за горло. — Думаешь всё так просто. Погрозишь пальчиком, и всё устроится? Обломись! Король здесь только я. Выступи против меня и сдохнешь, моя милая дочурка. Или ты думаешь, что я только жрать умею и больше ничем не занимался. Так ты будешь удивлена. У меня хватит людей, преданных если не мне, то государству, чтобы расквитаться с тобой, и прочими изменниками даже из могилы. И насчёт принца Засрано – тоже нет. Сказал, не пара он тебе, значит не пара. Короли зря слов на ветер не бросают.       Я пихнул принцессу своим объёмистым животом так, что она упала. Горло предусмотрительно отпустил. Получилось знатно, плюхнулась на пол с запасом. Всё-таки в большом теле есть некоторые преимущества. — И не дерзи мне больше, девочка, – сказал я, склоняясь над ней.       Вот разогнуться назад было сложнее. Прихватило спину.       Пауза чуть затянулась, и всё это время я усиленно корчил устрашающую рожу, что было несложно, учитывая, как прострелило. Наконец, усилия принесли успех, и я сумел выпрямиться. Поднял любимую дочурку за руку, грубо отряхнул и выпихнул за дверь, захлопнув за собой что есть силы. И обессиленно облокотился на косяк с обратной стороны.       О великий могучий полярный лис, о толстый северный пушной зверёк. Да пребудет воля твоя, да наступит царствие твоё. Что же мне делать, хоть ты подскажи. И сил дай побольше.       Охранники пропустившие без вопросов принцессу к королю были очень плохим признаком. Малинар являлась кем угодно для убывшего правителя, но только не любовницей. Советницей – тоже вряд ли. А значит, никаких причин пропускать её внутрь, тем более без предварительного запроса или хотя бы уведомления охрана была не должна. Есть ли у меня хоть какая-то защита?       Наверное, уже весь дворец знает или догадывается, что я это не я. Ну, в смысле не король. Это же форменный абзац. Понимаю, что сам немало этому поспособствовал: я ведь нисколько не представляю себе, что за человеком был мой реципиент.       Вот казалось бы, что с того, что я веду себя чуток неадекватно? Мало ли причин у короля для маленьких милых странностей. Может, у меня потеря памяти, или коклюш. И разве не могу я, как любой уважающий правитель просто прямо сейчас впасть в детство, без всяких видимых причин и объяснений. Чёрта с два. Разорвут, прожуют и спасибо не скажут.       И с чего я вдруг решил, что Нерход II был глуп и ни на что непригоден. Лишь оттого, что он наел себе пузо толстое? Человек между прочим свыше двадцати лет реально страной рулил. Значит были у него рычаги, на которые он давил.       Какие же это рычаги? Конкретные люди, обязанные лично правителю, или короне в целом, желательно выбранные и назначенные непосредственно королём. Только кого я, то есть Нерход, мог назначить? И согласятся ли назначенцы помогать мне, именно мне, а не исчезнувшему королю, если заподозрят подвох. Будем надеяться, что они имеют хорошую финансовую привязку к Нерходу II, достаточную, чтобы не артачиться. Должен же был король обосновать их преданность заинтересованностью.       Осталось найти этих людей. Блин, какой же я тупарь. Начальник дворцовой охраны по любому должен быть назначенцем. Иначе никакой Нерход не усидел бы на престоле и пары месяцев.       В глухой тишине отчётливо скрипнула открывающаяся дверь огромного платяного шкафа, стоявшего прямо напротив моего рабочего стола.       Сердце захолонуло. Как? Уже?       Вот жешь. И почему я не задумался над тем, за каким лядом в рабочем кабинете потребовалось размещать подобное монструозное чудовище.       Дохнуло холодом и сквозняком. Потайной ход? Как банально. Из шкафа вылез хмурый Киланс. Да у нас сегодня день открытых дверей, не иначе. И день памяти родственной любви. Я невольно скосил глаза, пытаясь высмотреть в бездонных гардеробных глубинах новых посетителей. Но странное дело, Киланс пришёл один. — Не стоит кричать, ваше величество, – произнёс он совсем тихо. — Нас не должны слышать. — С чего это не должны? – удивился я, отодвигаясь от незваного гостя на всякий случай. — Я вам не враг, ваше величество, – улыбнулся он, протягивая мне открытую ладонь. Вы видели когда-нибудь, как улыбаются змеи. Точь-в-точь. Только что язык не двоится. — Друзья редко выходят из стен, – не согласился я, пристально наблюдая за Килансом. — Я не говорил вам, что мы друзья, – усмехнулся Киланс косой ухмылкой. Какое же у него всё-таки неприятное лицо. – Мог бы зайти пораньше, но раньше вы бы не стали меня слушать. Только теперь, когда вы подтёрли мантией полы архивов, наш разговор имеет какой-то смысл. И, кстати, в моей библиотеке выбор книг поприличнее. Вы там найдёте куда больше ответов на свои вопросы. Не на все, конечно же. Всё известно только богам. Но ваше любопытство они удовлетворят. — Откуда ты знаешь, что меня способно удовлетворить? – фыркнул я сквозь зубы. — Еда, женщины, досужие разговоры, нехитрые забавы и бессистемное чтение, – пожал плечами Киланс. — Может где-то ошибся, но это значения не имеет. — А что имеет? – спросил я опасливо, когда пауза затянулась. — Только то, чего мы хотим достичь, к чему стремимся. – Киланс усмехнулся в своём стиле по холодному змеино, словно кожа лица треснула, обозначая улыбку. — Стать законным наследником, – предположил я, заранее уверенный в правильности ответа. — Ты хочешь, чтобы я объявил тебя своим приемником.       Киланс рассмеялся безжизненным сухим смехом. — Мне не быть наследником ни в Пакоде, ни в империи, ни в какой другой стране мира. Вы мало разбираетесь в реалиях страны, которой вам выпало управлять волей случая. И если не поправить это, то вы погибнете. Невелика беда, но ваша смерть повлечёт много ненужной крови. — Не понял, – покачал я головой. – Чего вы хотите? Ваша сестра и то изъяснялась доступнее. — Доступнее, это да, – Киланс сделал тихий стремительный шаг ко мне. Я не успел уследить, а кадык уже ощутил неприятный холодок от упёртого в него лезвия. Киланс смотрел в мои глаза бесстрастно и без эмоций. – Вам, ваше величество, смотрю нравится доступность. — Чего же я хочу? – глаза Киланса сузились, превратившись в маленькие щёлочки. – Хочу, чтобы вы выслушали меня, ваше величество.       Лезвие исчезло так же стремительно, как и появилось. — Не хочу, чтобы вы поняли меня превратно. Мне наплевать на вашу жизнь и вашу судьбу. Но я не хочу, чтобы Пакод обратился в руины. Это моя Родина. А после вашей смерти, Якурст или Малинар со своим хахалем раздерут страну на клочки, и непременно ввергнут во внешние войны. Меня это не устраивает. Мне нужен порядок. — А почему вы не можете быть наследником? – спросил я, ощупывая горло и инспектируя его на предмет повреждений. — Всё просто. Я полукровка, – Киланс пожал плечами, словно это всё объясняло. – На престоле Пакода никогда не сядет тот, в ком не течёт чистой крови пакодской знати. Батюшка Нерхода, ныне покойный, не видел своего младшего сына правителем, потому и женил его на девушке из рода Брасидов. Своеобразная гарантия того, что не будет потом в будущем междоусобной вражды между царственными кузенами. Так что я единственный из потомков Нерхода II, кто точно никогда не примерит на себя королевский венец. Даже в случае гибели всех прочих родственников в роду, права на престол перейдут к другой аристократической ветке, только и всего. Я по любому останусь в стороне. — Жалеешь? – спросил я, вглядываясь в его бесстрастное лицо. — Есть немного, – скривив губы улыбнулся он. – Я был бы лучшим правителем, чем любой из моих братьев. Оба они считают, что власть принадлежит им по праву, что это награда. Для Якурста и для Малинар это ещё и трамплин для прыжка в величие, как они считают. Ими движет ещё и жажда славы, стремление увековечить себя. Якурст грезит воинской славой. Станет правителем и точно рванёт играть в войнушку. На восток к Тайра, или на запад, в Анкартскую империю. Последнее вообще подобно смерти. Империя не церемонится со своими врагами. Малинар же мечтает о мирном объединении Пакода с Эпросом, нашим ближайшим сухопутным соседом путём династического брака. О подобной унии мечтали поколения пакодских правителей. Случись так и имя Малинар сразу станет в ряд величайших правителей. Кроме того с замужеством с Эрано она получит в свои руки в его лице ещё и неплохого боевого генерала. При амбициях Малинар это та же война, только в рассрочку. Оба они не ведают, что власть это ответственность. Перед людьми, перед богами, перед самим собой. Правление означает великий бесконечный труд во имя того, чтобы доверенное тебе умножилось. Только тогда правитель имеет право сказать, что выполнил свою миссию.       Я ошарашено смотрел на этого худосочного парня со злым неприятным лицом и думал, что может он не совсем и неправ. Мне даже немного стыдно стало, что это он мне говорит такие слова, а не наоборот. Острый укол растревоженной совести.       Да чтоб вас всех! Я буду отвечать только за себя. — Не терпится, наверное, возродить жертвоприношения? – спросил я скорей, чтобы уязвить Киланса, чем услышать ответ. — Ещё бы, – произнёс тот с таким мечтательным выражением на лице, что меня чуть не вывернуло. Во многом от неожиданности, на контрасте. Всё же успел уже немного обвыкнуть к этому парню и слегка даже зауважать. И тут такое. – Только возможность жертвовать отделяет нас от животных. — В глазах Киланса мелькнула искра сумасшедшего пламени, безумие чистого фанатизма.       Я содрогнулся. А ведь принц показался мне почти нормальным человеком.       Нет, с безумцами нужно держать ухо востро. Чего от них можно ожидать?       Однако, есть и положительный момент. Его не надо уговаривать сотрудничать. Сам пришёл. — Ну, с Малинар и Якурстом понятно всё. Но почему бы тебе не поддержать в таком случае Макра? Он не похож на авантюриста, разве при нём страна не будет жить в мире и процветании. — Макр – идиот, – сказал Киланс тихо. – А при идиотах процветание стран происходит редко. Но вы правы, ваше величество, это мой запасной план. Как только вас не станет, я буду помогать Макру во имя Пакода так же, как намереваюсь поддерживать вас. Но я рассчитываю, что сумеете продержаться подольше. Макр, как я уже говорил, не очень умён. — Так я могу считать вас моим союзником? – спросил я. — Разумеется, ваше величество, – чуть поклонился Киланс. – И обращайтесь ко мне на ты, а то поймут неправильно.       Столько слов и почти ни единой эмоции. Только при упоминании о жертвах оживился. Что он за человек такой? Или правильней сказать – монстр. Однако, когда пятки припекает, стоит воспользоваться даже предложением, исходящим от дьявола. — И чем ты можешь мне помочь? – поинтересовался я. — К сожалению немногим, – усмехнулся Киланс жёстко. – Все знают, что королём мне не быть и группируются вокруг трёх основных претендентов. Там и громкие имена, и средства, и люди, и оружие. Три сильные клики, готовые поддержать своих избранников. Ещё есть несколько аристократических сильных групп, что стоят пока в стороне, ожидая удобного случая. Но у меня нет связи с ними. На меня никто не делает ставки, мои личные средства очень ограниченны. — Иными словами, ты бесполезен, – выдохнул я разочарованно. — Я бы так не сказал, –скривил губы принц. — У меня всё-таки есть люди, преданные лично мне. Осведомители, чиновники, офицеры. Их немного, но повлиять на развитие конфликта, когда он состоится, я буду в состоянии. Кроме того я готов делиться сведениями. А они бывают на вес золота. — Сведениями поделишься? – спросил я. – Ну что ж, колись. Ты что по магии знаешь? — По магии? – несколько оторопел Киланс. Его лицо слегка вытянулось от удивления. – А, вы, ваше величество, видимо познакомились с Репусом? Все знают, что ему нельзя смотреть прямо в глаза. А если уж подобной оказии не избежать, то хоть настроить себя заранее, чтобы злым быть, тогда его чародейский взгляд спасовать может. А так ничего особенного в нём нет. Его и взяли в Архимаги потому, что ничего толком не умеет. Я вообще не знаю ни одного доподлинно подтверждённого случая, чтобы какой-либо чародей проявил своё искусство. Думаю, маги в наше время выродились, если действительно когда-либо существовали. Что и правильно. На самом деле никому при дворе сильный и могучий маг не нужен. Важная должность не пустует, занята, иноземные недоброжелатели видят – маг есть, в наличии. Все довольны. Игра на престиже. Во всех других странах маги ничуть не сильнее нашего. Больше фокусники и шарлатаны, а не чародеи. В империи магов вообще никогда не было. К чему нужны неудачники-неумехи, когда за тобой стоит настоящая сила. — Значит, всего лишь гипноз, – решил я, вздохнув с облегчением. Всё-таки не хотелось цеплять на себя ещё и возможные разборки с такой неведомой величиной, как маги.       А Киланс безразлично обронил, как окончание: — И при дворе к Репусу уже привыкли все, он же у нас лет двести в магах, ещё самого Немара видал.       Я поперхнулся. Посмотрел на Киланса. Тот никак не отреагировал, словно только что сказал обыденную вещь. Вот и думай после этого. А неглупый вроде бы человек. — А почему ты называл империю, как там ты сказал? – спросил я, напрягая память. — Анкартской. Так называют свою страну обитатели тех земель. Это правильное название.       В голосе Киланса послышалась едва прикрытая грусть. Я покачал головой. Оказывается, и такие люди могут печалиться. Да бог ему судья. Кто я, чтобы судить другого. Встанет на пути – убью, а пока будем вместе изображать друзей. — Захотите ещё чего узнать, приходите ко мне сами. – Киланс хмуро посмотрел на меня. – Моя библиотека тоже к вашим услугам. Я отдам распоряжение, чтоб вас допустили.       Это что же меня, короля, могут туда без разрешения и не пустить? М-да. Всё чудесатее и чудесатее, то ли мне теплее стало, то ли ноги – волосатее.       Киланс убрался через платяной шкаф, как и пришёл.       Чёрт, я же теперь хрен усну. Если тут стены в дырах, как швейцарский сыр, то странно, как правители здесь вообще доживают до старости. Меня бы придушили здесь спокойно, а охрана узнала бы о смене правления только бы когда запах из щелей пошёл.       И ходят ещё всякие, сапогами раздвигая мои выходные костюмы. Это же негигиенично.       А что если, ну да. Киланс же прошёл по потайному ходу, чем я хуже?       Открыл платяной шкаф. Пусто.       Нет, одежда есть, хода нет.       Подумал, почесал тыковку. Решил по совету Шерлока Холмса поэкспериментировать со свечой. Поднёс её к стенке шкафа, надеясь уточнить месторасположение потайной двери по отклонению пламени. Пламя не отклонилось, что не помешало мне подпалить жабо на одной из расшитых золотом праздничных рубах. Как только не сгорел со всем шкафом от полыхнувшего огня. Они одёжку здесь что, керосином пропитывают? Или лучшее только для королей? VIP-сервис? Ну не должно было так вспыхнуть, ой не должно. Повезло, что среагировал быстро, выбросив рубаху из шкафа прежде чем занялась остальная одежда. Что только добавило поводов для размышлений. Разве не должно всё нательное гореть примерно одинаково? Я понимаю, материал разный, и реагирует по-разному, но настолько ли? А так повезло, что только брови опалил во время импровизированной игры в пожарного.       Выматерился, потушил напрочь испорченную рубаху методом затаптывания на полу, очистил шкаф от посторонних предметов, то есть от одежды, и принялся осматривать внутренности сего многофункционального гардероба уже без помощи огнеопасных предметов. Работа с места не продвигалась ни на йоту. Задняя стенка оказалась сделана из древесной доски, лакированной, окрашенной в охровый матовый цвет и кажущейся совершенно монолитной. Я не заметил ни одного выступа, ни одной неровности, шероховатости, шовчика. А ведь этого просто не могло быть. Дерево не камень, чтобы его можно было настолько плотно подогнать, что мало того не оставить ни одной щели, но чтобы эти щели – неровности ещё и не возникли со временем. Древесина имеет свойство рассыхаться и рассыхаться неравномерно. Она сама по своей структуре неоднородна. Более плотные волокна там, менее – здесь. Холод, тепло, сжатие, расширение, трение при открывании потайного механизма. Где, я спрашиваю вас технологические зазоры, последствия правильно заданного припуска? Ни трещинки, ни малейшей заусеницы, задира, скола. Ничего. Обнадёживающим был только отзвук на простук. За слоем дерева явно был скрыт слой более плотного материала. Ну, об этом можно было догадаться и так. А больше ничего. И это притом, что я знал, проход вот он, здесь, я сам его видел.       Стоило наверно сразу попросить Киланса поделиться сведениями как раз о потайных ходах, раз уж он о них знает. Думаю, он не отказал бы мне, как новому союзнику. Собственно принц и пришёл ко мне вот так, демонстративно, чтобы выказать свою степень заинтересованности в союзе со мной и готовность делиться своими ресурсами. А этот ресурс был что надо. Да если Киланс знает все ходы-выходы во дворце, то это же роскошное подспорье. И он по сути безвозмездно согласился поделиться со мной этим драгоценным знанием. Жаль, я сразу не сообразил о столь очевидной выгоде. Вот уж точно говорят, хорошая мысля застряла, где нельзя. Ещё выпендривался перед ним, стоял, мол “сынок” ничего не может. Впрочем, трудно соображать быстро и толково, когда у тебя кинжал под горлом.       В каких обстоятельствах соображать ещё труднее, я узнал спустя несколько минут, когда из-за дверей моего кабинета донеслись крики. Сперва предупреждающе – настороженные, затем агрессивные и испуганные. Раздался странный шум, подозрительно напоминающий звяканье сваливаемого в кучу металлолома. Что там твориться? Чёрт, дождался всё-таки. Похоже, секрет платяного шкафа мне не открыть и в Нарнию не попасть.       Шум за дверью между тем усиливался. Оттуда доносились вскрики боли, ругань, проклятия, скрежещущие звуки, стоны. И дикий яростный вопль, наполняющий сердце ужасом: “Рухай и Махайрод! Рухай и Махайрод!”       Рухай? Твою ж… А вот и обещанные националисты. И правда не дворец, а проходной двор.       Входная дверь распахнулась под вежливым пинком ноги и мне предстало радостное зрелище. Толпа с десяток, простите, голодранцев, бездоспешных, грязных и даже на расстоянии ощутимо пахучих, уверенно пролезала в мою комнату. В руках, о боже, какие-то ножи. А у меня, помниться в охране всегда шаталось человек шесть – восемь при полном вооружении.       Да что ж это такое? Неужели стража такая трусливая, что сбежала при первой опасности? Да нет, отсюда вижу пару-тройку трупов в характерных доспехах. Но как? Видимо, мой попаданческий поиск закончится раньше, чем я рассчитывал. Король, прирезанный в шкафу. Интересно, в истории прецеденты были? Не хочется быть первым.       Ноги предательски подкосились от слабости, и я облокотился спиной на предмет моих недавних тщетных изысканий. Мир перед моими глазами сделал стремительный оборот. Я словно оказался внутри центрифуги. Меня отчётливо обернуло вокруг своей оси и выбросило инерцией куда-то головой вперёд.