Прельститель. Часть 3. "Вы все бросаете меня..."

      Эдди лежал на кровати, тупо пялясь в потолок. Смена обстановки помогла ему на время отвлечься от кошмаров своего прошлого. Пока он может заглянуть в будущее, составить план, а потом действовать. Но если раньше, когда он несколько лет назад уехал жить в Санта-Монику и ему было непросто одному, то сейчас есть только одна трудность – создание семьи. Идея жениться не дает покоя, к тому же узнав, что у него был шанс стать отцом, он поставил эту цель на первое место. Но было одно «но». Паранойя. Каждый раз он пытается представить себе идеальную жену, но раз за разом ему не дает покоя мысль о ее неверности. Женщина – слабое создание. Она падка на соблазны, ее легко обмануть. Будет ли она верна ему одному? Ой, после того, что было, его доверие к женщинам пошатнулось. Иногда ему казалось, что нет на свете хитрее и коварнее существа, чем женщина. Ей опасно доверять, ее чары смертельны. Безумие окрасило женщину в дьявольские краски похоти, обмана и предательства. Нет, лучше выбросить эти мрачные мысли из головы. Если ему не повезло тогда с Беллой, то это не значит, что все женщины такие же, как и она. Келли и Дженнифер, например, точно не такие. Им он верил и не осуждал за те ошибки, что они совершили по своей глупости. Но все равно, что-то не так! Как будто что-то такое засело в голове и не дает здраво мыслить. И это «что-то» зовется помешательством. Эдди понимал, что боится сам себя. Это просто в голове не укладывается! Безумие и так заставило его совершить страшный поступок. Что он сделает в следующий раз? Ему страшно представить. Такое чувство, что в следующий раз будет нечто похуже. Что именно? Эдди сел на кровати и провел рукой по своей стрижке, пригладив волосы. Шум за дверью прекратился, стало более-менее тихо, но болела голова и все раздражало. Радовало только, что в комнате чисто, и убираться не надо. В желудке неприятно и громко заурчало. Надо топать в магазин. Накинув куртку, Эдди вышел из комнаты и запер ее. Той девочки больше не было в коридоре, у окна стояло трое молодых парней и курили. Они уставились на Эдди как на нежеланного гостя и тихо между собой его обсуждали:       - Что забыл здесь этот верзила?       - Он только сегодня сюда заселился.       - Не нравится он мне.       - Может, стоит ему провести "воспитательную" беседу?       - Зачем лишний раз тратить время? Если будет паинькой, то на хрен он нам сдался.       - Ага? Да такой наверняка одну из наших телок будет кадрить. У него на лице это написано.       - Вот пусть Жанетт и шпилит. Она всем "дает".       Не слишком приятно такое слышать о себе, но на их разговор он сделал вид, что не обращает внимания. На счет них было не хорошее предчувствие, лучше с ними не связываться. Он один, а их трое. Одному ему с ними не справиться, тем более драться он не умел. На первый этаж он спустился по лестнице, желая получше осмотреть свое новое место жительства. Конечно, он не в восторге. Возможно, со временем придется подыскать другое жилье. Долго терпеть шум и невоспитанность соседей не хватит ни сил, ни терпения.       Выйдя на улицу, Эдди достал бумажник и проверил наличку, решая, что купит из продуктов. За общежитием раздавался сквозь шум машин детский плач. Спрятав бумажник во внутренний карман куртки, он отправился на детскую площадку, чтобы проверить. В песочнице сидела та самая маленькая девочка из соседней комнаты. Она плакала, а четверо подростков, сгруппировавшись в паре шагов от нее, что-то делали. Подойдя поближе, он услышал, как девочка сквозь слезы кричит на подростков:       - Отдайте моего котенка! Отдайте!       - Заткнись, малявка! – огрызнулся один из них.       Раздалось жалобное мяуканье, подростки издевались над беззащитным котенком. Плач ребенка…! От этого у Эдди сердце кровью стало обливаться, так горько плакала девочка. Взыграло в нем странное и незнакомое чувство. Он оглянулся по сторонам, пытаясь найти мать ребенка, но никого поблизости нет. Слыша, как жалобно мяукает котенок, девочка громче плакала, сжимая в руках плюшевого и испачканного кролика. Эдди сжал кулаки, быстрым шагом подошел к подросткам и схватил одного из них за шиворот.       - Что за…? – опешил он.       Эдди швырнул его в сторону, остальные отвлеклись от своей жестокой забавы и уставились на незнакомца.       - Отпусти животное! – грубо потребовал Эдди, глядя на подростка с котенком.       Шпана без всяких споров прекратили тискать беззащитное животное, поставили его на землю и кинулись бежать в рассыпную. Эдди поднял крохотного пушистика и осмотрел его на наличие ран. К счастью, питомец не пострадал. Котенок был еще совсем крошкой, не мог быстро бегать и защищаться. Девочка плакать перестала и посмотрела на Эдди заплаканным глазами, утирая слезы со своих румяных щечек. Он ей ласково улыбнулся и протянул котенка:       - Держи!       Девочка неуверенно забрала у него своего питомца, стесняясь посмотреть ему в глаза.       - Спасибо, сэр! – тихо прощебетала она, глядя на своего пушистика.       - Береги своего друга. А где твоя мама?       - Она дома.       - Дома? А почему ты тут одна без присмотра?       - Джоан!!! – раздался позади взволнованный женский голос.       Эдди оглянулся. Его соседка бежала к своей дочери, набегу накидывая на себя зимнее пальто. Подбежав к девочке, она стала мягко ругать ее:       - Джоан, сколько раз тебе я говорила не убегать из дома без меня?!       Взяв дочь за руку, они вместе ушли обратно, снова не обратив внимание на Эдди. Девочка один раз оглянулась и улыбнулась ему в знак благодарности. Эдди улыбнулся ей в ответ и помахал рукой.

***

      В общежитие он возвращался с двумя набитыми сумками, набрав себе продуктов и прочих необходимых вещей на месяц. Сегодня он будет первый раз обедать за все это время. Тогда, после убийства, он обходился мелкими перекусами и несколькими глотками воды или виски, чтобы хоть чуток успокоить свои нервы. Не смотря на утомительный перелет, усталость и головную боль, Эдди чувствовал, что поступил правильно, решив сменить свой адрес. Хоть он не любил шум мегаполиса, это, по крайней мере, помогало ему заглушить страх перед наказанием за совершенное тяжкое преступление, отвлекало от помешательства, заставляя думать о новых возможностях на новом месте. Возможно, все будет не сразу, как в Калифорнии, понадобится время.       Он никогда не отличался отличными знаниями в области кулинарии, но готовить умел неплохо. Было дело, когда он и Белла жили в Санта-Монике, в гости пожаловал Кристиан с Келли. Эдди их тогда угощал тушенной картошкой с индейкой под чесночным соусом. Келли очень понравилось, она попросила добавки. В кастрюле варились спагетти, в сковороде жарился небольшой свиной стейк. Готовить в общей кухне очень не удобно, постоянно кто-то ходит у тебя за спиной, ненароком задевают, громыхают посудой, громко разговаривают. Добавляя приправы к мясу, Эдди ворчал себе под нос:       - Нет, я здесь долго не протяну! Срочно надо будет отсюда съезжать.       В ногах кто-то ластился. Посмотрев вниз, он увидел того самого котенка, которого недавно спас от хулиганов. В дверях стояла девочка Джоан из соседней комнаты и смотрела на него скромными глазенками, стесняясь подойти. Он отложил в сторону вилку, поднял котенка и поднес его девочке.       - Не теряй его, малышка. Я мог случайно на него наступить.       Девочка взяла своего питомца, продолжая смущаться.       - Джоан, не мешай дяде! Иди со своим котенком в комнату, - раздался рядом строгий голос ее мамы.       Эдди посмотрел на нее. Она сидела за столом и готовила овощной салат, нарезая салат-латук и отправляя его в миску. Сколько ей лет? Уж очень она молодо выглядит для мамы. Может, восемнадцать? Волосы короткие и светлые, взгляд несколько высокомерный, что говорит о ее строгости, губы пухлые, глаза карие, маленькая грудь, красивая фигура, средний рост. Покачав головой, он вернулся к плите, где чуть не подгорел стейк. Перевернув мясо, он искоса снова на нее посмотрел. На ее безымянном пальце нет обручального кольца; похоже, что она не замужем и растит дочь одна без чьей-либо помощи.       Сидя в своей комнате и поглощая спагетти с мясом, Эдди не мог не думать о своей соседке с дочерью. Нет, он не был в нее влюблен. С этим делом надо быть осторожнее. Он однажды уже совершил такую ошибку и ему она дорого обошлась. Но в этой молодой женщине было что-то такое, что его заинтересовало. Может, ее строгость? Возможно. Или хозяйственность? Нет, он видел лишь как она готовит салат. Это еще не показатель. Тогда, может, ее дочь? Вспоминая, как она плакала и смотрела на него, Эдди почувствовал, как на душе стало тяжело. Он вспомнил один сон, который ему приснился после убийства Беллы. Во сне он стоял посреди темной комнаты, его окружала сплошная непроглядная тьма. Сверху загорелся слабый свет. Из темноты раздался плач ребенка, и он попытался глазами найти того, кто плакал. Сделать шаг навстречу рыданию он не мог. Пол странно вибрировал под ним, будто предупреждая его не двигаться с места. Из объятий темноты выбежала маленькая девочка, одетая в белое летнее платьице в красный горошек, обутая в красные сандалики, в черных волосах вздрагивают от каждого движения алые шелковые бантики, а в руках грязная и поношенная тряпочная кукла. Она бежит к нему вся в слезах, перепуганная, протягивая вперед свои ручки, и кричит:       - Папа! Папа! Не дай ей убить меня! Папочка! Папа!       Эдди крепко прижимает ее к себе, успокаивая:       - Тише, милая, тише! Я не отдам тебя ей! Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось!       Девочка обхватила его за шею и продолжает плакать:       - Мне оторвут ножку, потом вторую, а затем ручки…! Папа, я хочу жить! Папа, спаси меня! Я так хочу увидеть тебя! Хочу обнять тебя! Хочу, чтобы ты носил меня на своих ручках! Но почему она не хочет?       Эдди крепче ее обнимает:       - Не позволю ей! Не позволю!       Вдруг обнимающая его детская ручонка отрывается с хрустом и падает на пол, потом вторая, затем ножки и голова, оставляя у него на руках кровь и части тела. Перед ним на полу лежит разорванное тело ребенка и он, ухватившись за голову окровавленными руками, кричит от ужаса.       Этот сон въелся в его память, оставляя глубокую рану на сердце. У него должная была родиться дочь, и Эдди хорошо запомнил ее лицо, когда она ему приснилась. У нее черные волосы, голубые глаза, черты лица ровные и звонкий мягкий голос. Все как у него! Боже, она лицом была его копией! И эта соседская девочка напомнила ему о ней.       От таких мыслей испортился аппетит. Кусок еды в горло не лезет. Отложив свой обед в сторону, Эдди достал из холодильника виски и, налив в стакан до краев, выпил до дна. Это должно помочь немного успокоиться. Крепкий напиток обжег горло. Не помогло. Он налил еще и выпил. Тело стало постепенно расслабляться, и дурные мысли перестали лезть в голову. После третьей порции он захмелел. Сидя за столом, он сонными глазами смотрел на половину опустошенную бутылку виски. На лице растянулась глупая улыбка. Закинув ноги на стол, Эдди, качаясь на стуле, взял в руки бутылку и стал петь: «Женись, сынок, и ты увидишь, каким счастливым можешь быть…» К горлу подступила отрыжка. Громко рыгнув, он из горла отпил несколько глотков и громче запел: «Я искал ее повсюду, но нашел совсем не ту. Ну и дураком я был тогда, что полюбил такую дуру»! Стул скрипнул, не выдержав постоянно расшатывания, и Эдди свалился на пол, продолжая петь песню на свой лад: «Думал я: «Красавица». А она страшней войны. Думал: «Молчаливая». Она трещит как пулемет. Думал я: «Женюсь на ней». Уж лучше паспорт съем с горчицей. Думал я: «Люблю ее». От нее я в петлю лезть хочу». Он поднес горлышко бутылки к губам и выпил все до дна. Виски его совсем разморило и он лежал на полу. Ему все стало до лампочки, на которую он смотрел. Стало весело на сердце и хотелось танцевать. Откинув в сторону пустую бутылку, он попытался встать. Нет, ноги не слушаются. Да, на дискотеку пойти не получится, ноги буквально заплетаются. Тогда надо хотя бы до кровати доползти. Кое-как он все-таки поднялся и, шатаясь, подошел к кровати.       - Ууууухууууу! Брррр! Отлить надо! – невнятно пробурчал Эдди и поковылял за дверь. Жаль, что удобства общие и до них еще надо дойти. Хорошо, что в коридоре никого нет, иначе он точно к кому-нибудь пристал бы, а потом никак не смог бы понять, какого лешего ему от него (или нее?) нужно. Уборщица недавно вымыла пол в туалете и плитка еще не успела высохнуть. Это Эдди, даже в таком состоянии, понял, когда навернулся, обругав нецензурной бранью пол и уборщицу. С трудом поднявшись, он зашел в кабинку туалета, справил все свои дела и, шатаясь из стороны в сторону, отправился обратно, не переставая клясть свое падение.

***

      Вот уж о чем он не подумал, так о своем состоянии после такой пьянки. Проснувшись утром от шума за дверью, Эдди боялся лишний раз повернуть голову. Казалось, что по ней долбят кувалдой, так сильно она болела. Это было первый раз, когда он так напился. Во рту было сухо, желудок выворачивало. К горлу подступила рвота. Заставив себя встать, он, прикрывая рот рукой, выбежал из комнаты и поспешил в туалет. Там его хорошенько прорвало, да так, что в туалете воняло не переваренным алкоголем. Умывшись холодной водой, он вернулся в комнату. Очень хотелось пить. Хорошо, что вчера он купил двухлитровую бутылку минеральной воды. Он ее за раз опустошил, но легче не стало. Голова продолжала раскалываться. В комнате он искал среди вещей аспирин, но никаких лекарств не было, а вчера забыл купить. Громко обматерив ситуацию, Эдди пошел на кухню. Достав из морозильника пакет со льдом, он приложил его к голове, может, так станет лучше. Возле плиты стоял пожилой мужчина и жарил себе на завтрак яичницу с беконом. Эдди сразу почувствовал голод и проглотил от аппетитного аромата слюну. Возникло желание приготовить что-нибудь поесть, хотя бы обычный бутерброд с ветчиной и сыром, но голову прострелила резкая боль и Эдди, зажмурившись, сразу забыл про голод. Возле окна за кухонным столом сидела молодая девушка, держа в одной руке тлеющую сигарету, а в другой – чашку с горячим кофе. Одетая в черную мини-юбку, сетчатые чулки и белую расстегнутую рубашку, она курила, а потом, выпустив дым, делала пару глотков горячего напитка. Своим внешним видом она больше напоминала распущенную малолетку, так сказать «нимфетку», как окрестил подобных девиц Набоков. И снова резкая пронизывающая головная боль. Эдди громко ойкнул, девушка равнодушно на него посмотрела:       - Что такое? Головка болит?       «Она издевается?» - с обидой подумал он. Девушка встала, потушила сигарету и, оставив чашку с кофе на столе, ушла. «Вот и правильно! Вали отсюда, шалава»! – тихо прорычал он. Пожилой мужчина только покачал головой, сказал что-то вроде о невоспитанности современной молодежи, положил свой завтрак на тарелку и ушел. Через пять минут она вернулась с наполненным стаканом.       - Вот! Выпей, - протянула она ему стакан.       Он взял и залпом выпил. Его тело обдало жаром, а горло обожгло. Пробрал сильный кашель и он выронил из рук пакет со льдом:       - Что ты мне дала? Что это было?       - Джин с тоником.       - Чего?       - Уже ничего. Скоро тебе станет лучше.       Виляя бедрами, она ушла. Все еще кашляя, Эдди вернулся в свою комнату и выпил немного холодной воды. «Что это за девка?»- спрашивал он себя, когда кашель прекратил его донимать. Да разве это было важно?       Голова стала вроде меньше болеть. Она для этого дала ему выпить джин с тоником? Да, Эдди чувствовал себя отставшим от жизни. Первый раз он так напился, не зная о последствиях. Выпил так, что чуть не умер, а сегодня похмелился. «Уж лучше бы я вчера умер!» - простонал Эдди и прилег на кровать.

***

      Половину дня он провалялся на кровати, пытаясь отойти от вчерашней пьянки, которой пропахла вся его комната. Как только голова перестала болеть, Эдди поднялся, взял гель для душа, полотенце, губку и шампунь, и отправился принимать душ. Одно дело, когда общий туалет, другое дело, как общая душевая. Он и в школе не любил мыться со всеми, несколько комплексуя из-за своего роста. И это у него осталось и поныне.       Как же все-таки непривычно! С ним еще зашел один из тех парней, что вчера обсуждал его. Эдди предпочел не связываться с ними. Их много, а он один. Мыться в присутствии постороннего было неудобно, тем более этот парень то и дело его подозрительно разглядывал. Это еще сильнее нервировало. Для чего он так смотрит на него? Он гей или хочет потом рассказать своим дружкам, что собой представляет новый жилец? Эдди встряхнул головой под приятной горячей струей воды, смывая пену. Закончив водные процедуры, он направился в свою комнату. По пути он снова встретил ту «нимфетку». Она одарила его соблазнительной улыбкой, подмигнула и пошла дальше вертлявой походкой. Тот парень, что принимал с ним душ, шлепнул его по плечу и тихо сказал:       - Это Жанетт, наша местная шалава. Запомни, если она тебе так улыбается и подмигивает, значит намекает «присоединиться» к ней в душе.       Эдди посмотрел на него, как на идиота:       - И что? Думаешь, я такой дурак, что не понял этого?       - А ты и не похож на умного! Сразу видно, что ты не местный, - с сарказмом ответил парень.       - Ты тоже не умнее, а откуда я приехал, тебя не касается! Мне с тобой трапезу не делить, - оттолкнул он его с дороги и пошел дальше.       - Ты, кажется, забываешься, остряк! Одно мое слово и на тебе живого места не останется, - догнал он его.       Эдди остановился и смерил его насмешливым взглядом:       - Я хомячков не боюсь и уж тем более таких крыс, как ты!       Парень ничего не ответил, только глаза сузил от обидных слов. Эдди усмехнулся и вернулся в свою комнату. Теперь у него точно будут проблемы. Этот сопляк пожалуется своим приятелям и они группой его изобьют где-нибудь на улице за углом. Эдди это понимал, когда дерзил ему, но идти на поводу у каких-то гопников не собирался. Самоуважение взыграло!       Он достал из сумки свой альбом с простым карандашом, но идей не было. Покоя не давало представление быть избитым, достаточно вспомнить его конфликт с Кристианом. Тот его сильно избил тогда, а эти местные хулиганы могут и вовсе убить. Такие, как правило, бьют без разбора, а потом обчищают карманы. Ничего, его не так просто убить, а если изобьют, он найдет способ им отомстить, да так, что им будет хуже, чем ему.       Ничего нового Эдди не придумал и отложил пустой альбом в сторону. Нет ни идей, ни вдохновения. Шитье для него – это тоже искусство. Мода на месте не стоит. Как писатели следят за популярностью жанра и темы книг, так и портной должен следить за модой. У соседей за стеной назревает семейный конфликт. Эдди никого не знал здесь поименно (кроме Жанетт , конечно), но, судя по голосам за стеной, ругаются брат с сестрой.       - Твои деньги? Так-то это и мои деньги тоже! – пререкалась сестра.       - Даяна, я, кажется, тебя просил не встречаться с Алексом! Ты и так знаешь, в какой компании он ошивается.       - Твоя шайка не лучше!!!       - Я не ошиваюсь со всякими дебилами в отличие от тебя!       - Ты дашь мне денег или нет???       - Нет!!! Пускай он на тебя деньги тратит, а не ты на него!       - Я же твоя сестра! Как ты можешь так обходиться со мной?!       - Все, что я делаю, так это вкалываю как раб, чтобы тебя обеспечить. А ты, неблагодарная, все деньги спускаешь на какого-то наркомана!       - Он не наркоман!!!       - Если я узнаю, что ты с ним трахалась, то вышвырну на улицу как бездомную собаку!       - Ты, Дэвид, просто эгоист!!!       Дальше слушать перебранку брата и сестры Эдди не стал. Пнув с раздражением тумбочку, он надел куртку и ушел на улицу. Второй день в общежитии испорчен. То брат с сестрой выясняют отношения на повышенных тонах, то девочка бегает по коридору, то три отморозка угрожают устроить разборку с мордобоем. Эдди быстро разочаровался в Нью-Йорке. Первый раз, когда он сюда приехал, было гораздо легче, а сейчас его шаг за шагом преследует невезение.       - Нет, в этом муравейнике я жить не буду! – рассуждал он. – Срочно надо съезжать!       Первый делом он направился в супермаркет с целью купить газету с объявлениями, но там ничего из этого не продавали. Это еще больше стало раздражать. Прорычав под нос несколько матерных фраз, Эдди отправился вверх по улице в поисках киоска с газетами. Стоял такой шум и воняло выхлопными газами бесконечных автомобильных пробок. Эдди стоило большого труда не сорваться на первом встречном человеке. Он чувствовал себя еще большим идиотом, решив переехать в Нью-Йорк. Первый раз, когда он сюда приехал на конференцию, его не так раздражал городской шум и давящая атмосфера этих каменных джунглей. Бесконечные небоскребы и многие достопримечательности помогали не думать об этом. Сейчас, переехав в Нью-Йорк на постоянное место жительства, он увидел город и людей с их обратной стороны. Больше не впечатляло величие и красота высоток, местные девушки не вдохновляли на создание новых эскизов. Начинать жизнь заново во второй раз оказалось труднее, чем в первый раз. Каким бы многообещающим не казался Нью-Йорк, он все равно будет с тоской думать о теплой Калифорнии.       Купив газету, Эдди не торопился возвращаться в общежитие. Он медленно шел обратно, думая о многом, но не о прошлом. Шум города с бесконечными разноцветными огнями мог заставить думать о чем угодно. По пути и на встречу шел поток людей разных национальностей. Похоже, что все-таки этот мегаполис не такой уж и плохой, каким казался, раз сюда приезжает так много людей из разных стран. Может, обычная прогулка умерила его гнев? Возможно, но Эдди больше не удивлялся городским красотам. Первый раз, когда он приехал в Денвер, ему все казалось волшебным. В Лейквуде, где он родился, не было такого количества небоскребов, да и высокие здания небоскребами не назовешь. Но ему тогда так казалось. Помнится, он был влюблен в Денвер, пока не переехал в Санта-Монику, имея возможность ездить в Лос-Анджелес, когда захочется. А теперь он здесь. Кажется, что большие города его так и манят.

***

      Эдди вернулся к общежитию. У входа он снова увидел соседскую девочку Джоан, которая играла со своим непоседливым котенком. Умиляющая картина, но только Эдди поставил ногу на ступеньку, как позади раздался визг тормозов, а через несколько секунд – громкий плач ребенка. Он обернулся. Джоан стояла у обочины и плакала, глядя на своего погибшего под колесами питомца. Маленький котенок побежал за фантиком и угодил под машину.       - Флафик! Флафик! – рыдала девочка.       И снова слезы ребенка странно отразились на подсознании Эдди. Захотелось прижать ее к сердцу и утешить, словно она была его родной дочерью. Из общежития выбежала перепуганная мать и, взяв ребенка за руку, стала выяснять:       - Что случилось, дочка?        - Мой котеночек…, - сквозь слезы всхлипывала она. – Его задавила машина!        Но мать глазом не повела в сторону. От несчастного животного, по которому проехала не одна дюжина машин, осталось только мокрое место.       - Джоан, ну, почему ты меня не слушаешься? – стала ругаться она. – Я столько раз говорила тебе никуда без меня не уходить!       Эдди неотрывно следил за разговором матери и ребенка. Эта женщина одна воспитывает ребенка. Где же ее муж? Почему ей никто не помогает? Разве это нормально? Это немыслимо! Так быть не должно! Ребенку нужны оба родителя. Женщина ушла вместе с плачущей дочерью обратно, а Эдди остался стоять, мучимый дилеммой. И ситуация обострилась. Его «двойник», о котором он почти забыл, снова вмешался: «Вот теперь ты видишь? Этой женщине нужна помощь. Ей нужен муж, а ее дочери – отец!» И снова молчание в его разуме. «Двойник» появился, как чертик из коробочки, дал совет и сразу исчез. Думать долго не пришлось. «Он» прав. На лице Эдди отразилась хитрая улыбка. Он знал, что надо делать, чтобы завоевать расположение женщины и войти в доверие ее дочери. Пускай день прошел не совсем удачно, но вечер оказался многообещающим, и Эдди в этом не сомневался.