Прельститель. Часть 3. "Вы все бросаете меня..."

      Еще долго за стеной плакала Джоан по своему погибшему котенку и мать не знала, как успокоить свою дочь. Ни сладости, ни любимые игрушки не могли помочь ее горю. И Эдди добрые пару часов лежал на кровати и слушал капризы плачущего ребенка и пустые обещания ее мамы. Кончилось все тем, что женщина не выдержала капризы своей дочери и несколько раз ее нашлепала. Но девочка только еще пуще стала реветь, но капризничать перестала. Помимо этого шума, не унимались и брат с сестрой, все пытаясь разобраться, кто имеет право тратить деньги направо и налево. Теперь еще из коридора стали доноситься всякие шумы. Похоже, кто-то сегодня перебрал с алкоголем и решил продемонстрировать свои вокальные таланты всему общежитию. «Что может быть хуже общежития? Это еще одно общежитие»! – ухватился Эдди за голову. Никакой комфорт не заставил бы его остаться здесь, но иного выхода у него нет. Если такие представления здесь будут устраивать каждый Божий день, то недолго окончательно свихнуться. Ох уж этот шумный Нью-Йорк с его жалким подобием жизни! И почему в начале двадцатого века многие эмигранты так массово ломанулись в США? А, это обещание быстрого процветания, жажда стать богатым и глупая гарантия получить бесплатно участок земли! И в Америку кинулись за райской жизнью все, кому не лень, и в основном в Нью-Йорк и Лос-Анджелес. До чего же наивны тогда были эти люди! Не бывает легкой жизни, нигде и никогда. И та катастрофа в Атлантическом океане! Огромный британский лайнер Титаник задел айсберг и девяносто процентов пассажиров утонуло, среди которых были в основном эмигранты. Эдди помнил об этом случае, он тогда в школе доклад подготовил на эту тему и сдал его на «отлично». И он думал сейчас, как бы жили все эти эмигранты, если бы Титаник не затонул. Вряд ли большинство из них смогли бы достичь больших успехов в «Стране больших возможностей». Тут местные жители, которые родились и выросли в этой стране, не могут получать среднюю зарплату за свои труды, и вынуждены всю жизнь занимать у соседей, а потом долго возвращать долги. Как и везде, в США есть свои плюсы и минусы. Так что большинство эмигрантов живут здесь еще хуже, чем жили на своей Родине, а некоторые потом возвращаются домой, понимая, что нет ничего лучше родного дома.       Эдди в каком-то смысле чувствовал себя эмигрантом в своей стране. Это ведь его вторая попытка все начать с нуля. Он не сомневался, что многого сможет достичь в Нью-Йорке, но здесь было совсем не то, что хотелось бы видеть. Здесь типичные каменные джунгли, и небольшой парк рядом с отелем Плаза не сможет обеспечить такой мегаполис чистым воздухом. В Лос-Анджелесе было получше. Только воспоминания о Калифорнии отвлекали от шума и помогало на время почувствовать себя лучше. Закрыв глаза, Эдди представил, как лежит сейчас на пляже, загорая на солнышке, слушает шум океана и наслаждается свежим океанским воздухом. Вот мимо прошли два парня, неся в руках доски для серфинга, а вон катается девушка на гидроцикле вместе со своим женихом. О, эти сладкие годы! Эдди в шестнадцать лет приехал в Калифорнию и поселился у пляжа в Санта-Монике. Это было его самое счастливое время! Он бы все отдал, лишь бы вернуть то время, дабы исправить свои ошибки. Да, он жил тогда один. Не каждый подросток в его возрасте смог бы жить один, а ему это удалось. Его детская мечта осуществилась – он переехал в Калифорнию и жил у океана. Эдди улыбнулся и еще вспомнил своего старшего двоюродного брата, который жил во Флориде и часто рассказывал ему, как здорово жить у океана. В этом он сам убедился. Самое главное для него – он был там счастлив. Но, увы, потерял голову от сногсшибательной красотки Беллы, которая оставила его почти без денег и водила за нос. Приятные мысли о любимой Калифорнии снова испортились. Вспомнилось убийство. Да, он убил Беллу и не жалел об этом, считая, что она сама в этом виновата. Из-за нее у него сломалась жизнь, и он был вынужден бежать из Лос-Анджелеса в захолустье Нью-Йорка. Эдди открыл глаза. Соседи утихли и слава Богу. И только сейчас он вспомнил о своей затее сблизиться с маленькой девочкой Джоан, а точнее с ее матерью. Эдди сел на кровати и сложил ноги по-турецки. В голову лезло сотню идей, как познакомиться с этой строгой женщиной, но ни одна не подходила. По ее манере говорить и держаться ему показалось, что она фригидная или даже ненавидит мужчин. Он встряхнул головой, выкидывая эту глупую мысль. В этом общежитии живут рабочие швейной фабрики. Если он и она работают в одном цеху, то там будет познакомиться проще. Воспитывая дочь без чьей-либо помощи, у нее наверняка есть проблемы с финансами, это легко заметить и по ее внешнему виду. Не скажешь, что она себя балует дорогой косметикой и фирменной одеждой, и уж наверняка у нее масса долгов. Это похоже на правду, хоть Эдди еще многое не знает о ней. Можно махнуть рукой на свою затею и попробовать поискать другую претендентку на звание невесты и жены. В Нью-Йорке много живет красивых девушек с красивыми формами. Но опять же, эта девочка Джоан! Как же она напоминает ему его мертвую не рожденную дочь, приснившуюся недавно! Значит, несмотря на все явные и неявные личные проблемы ее матери, он решил остановить свой выбор на ней. Главное найти повод для знакомства, а остальное приложится.

***

      Понедельник и его первый рабочий день на новом месте. В каждый будний день шумное общежитие обретало тишину из-за отсутствия большей части обитателей. Те, кто работал во вторую смену, рано в этот день не вставали и продолжали досматривать свои теплые сны в теплой постельке. Вечером общежитие снова наполнится шумом и гамом. Так нынче ведь живут простые рабочие швейной фабрики. Похоже на то. Эдди шел к своему рабочему месту, расположенному почти в самом конце цеха, позади его кто-то окликнул:       - Мистер Глускин! Прошу вас, остановитесь!       Эдди остановился и оглянулся:       - Да? Доброе утро, мистер Уилтер!       - Доброе, доброе утро! Вас я ненадолго задержу. Меня интересуют ваши эскизы. Вы ничего нового не придумали? Я бы хотел их у вас купить.       - Боюсь, что нет, - слегка покраснел Эдди. – В минувшие выходные у меня были дела и мне было не до этого.       - Оу…, понимаю. Ну, ничего страшного! Но если вы все-таки что-нибудь нарисуете, то попрошу вас показать это потом мне.       - Хорошо, - неуверенно согласился он.       - А теперь идите работать. Хорошего вам рабочего дня!       Хорошего рабочего дня? Лично Эдди с трудом мог себе представить этот день добрым. Разумеется, ему не привыкать к работе среди большого скопления людей и он бы был благодарен Провидению, если бы ему предоставили работать одному. Проходя мимо уже во все силы работающих портных, он стал думать о чем угодно, но не о работе. Такое с ним случается не первый раз, когда появляется такое чувство, что что-то не так, но это не мешало работе. Объяснение этому глупому дискомфорту – общество людей. Он с детства старался сторониться людей в силу своей социопатии, которую тщательно скрывал и, проходя мимо работающих, он смотрел на некоторых с некой угрозой, словно предупреждая: «Не лезь ко мне, а то пожалеешь!» На стэнде висел план работы и разные указания, где брать необходимые материалы. Складывалось такое впечатление, что все это написали для совсем глупых новичков. Да, такого не было в Лос-Анджелесе. План работы – шитье вечернего женского платья. Эдди довольно улыбнулся. Уж на это у него рука набита. Взяв все необходимое в подсобном помещении, Эдди за своим рабочим столом отмерил нужную длину сатиновой ткани цвета сапфира, сделал чертеж кусочком мыла и аккуратно отрезал швейными ножницами. Это будет юбка. Дальше корсет. Пояс он украсит позолоченной цепочкой и блестками, лямки – кружевными цветами, декольте – жемчугом.       Шитье платьев ему всегда нравилось больше, чем повседневная одежда, хоть по трудности работы они отличались. Нажимая на педальку, швейная машинка в бешеном ритме пропускала иглу с ниткой через ткань, не оставляя за собой ни единой петельки, задев которую можно было испортить шов. Наблюдая, как из обычного сатина и ниток получается красивая одежда, в нем пробуждалась фантазия, вдохновение овладевало его разумом и призывало после окончания рабочего дня взяться за простой карандаш с ластиком и альбом для рисования, чтобы начать творить новые эскизы для шедевров в мире красивой одежды. Утром он и думать не думал, что понедельник начнется для него так удачно. Все те напряженные выходные соседи испытывали его терпение своим шумным образом жизни, и он был уверен, что первый рабочий день на новом месте будет не лучше выходных дней. По правде, он был рад, что его уверенность в плохом была напрасной. Похоже, что только работа за швейной машинкой способна помочь ему забыть обо всем, кроме шитья, и он с головой погрузился в свои труды. То там, то тут можно было услышать брань между портными из-за всякой чепухи. И чего они не поделили? Дело до драки не доходило, но ссоры возникали часто, а заканчивалось все возвращением к работе. Все это Эдди слышал, но даже глазом не повел в их сторону. День начался так удачно и мелкие разногласия сварливых работников не могли отвлечь его от ответственного дела. Настроение на высоте, как тут не запеть! И Эдди напевал свою любимую песенку про идеальную девушку, на которой хотел бы жениться. Те, что работали рядом с ним, косились на него, не понимая, почему у него, как у новичка, хорошее настроение и к тому же быстро получается шить платье без особых усилий. Им этого не понять, точно не понять. Вот и хорошо. Работа идет своим чередом и добро, что никто не мешает.       Возможно, Эдди преувеличивал, считая, что ничто не способно его отвлечь от любимой работы. Как некстати рядом с ним за своим рабочим местом хлопотала его строгая соседка. Эдди закончил украшать юбку для платья и отошел, чтобы взять несколько английских иголок. Возвращаясь, он заметил, что у нее работа не ладится. Он остановился возле манекена, на котором развесил платье, и стал наблюдать за ней. Непонятно, что она шьет? Блузку? Брюки? Или смесь и того, и другого? Результат ее труда ничего, кроме смеха не вызывал, но Эдди не смеялся. Вывод о ней напрашивался сам по себе – она либо не умеет шить, либо сегодня у нее просто не удачный день. И то, и другое выглядело правдоподобно, тем более что настроение у нее было отвратительное, все ее раздражало. К ней подошел заместитель директора, с откровенной неприязнью осмотрел ее работу, скомкал и швырнул на пол:       - Вам, мисс Пайп, можно доверить только шитье носков и мужских трусов. Немедленно все исправить! И поторопитесь выполнить план!       - Я и так работаю на износ и сверхурочно! – огрызнулась она. – Начальство мне за это не доплачивает!       - За что вам, скажите на милость, должны доплачивать? За эти тряпки, которые побрезгует надеть и прокаженный? Не смешите меня, мисс Пайп! Вы ведь феминистка и хотели работать на равных. Вот и работайте! Даю вам неделю испытательного срока! Если вы за это время не выполните требуемой от вас работы, я в лучшем случае переведу вас в соседний цех шить нижнее белье. В худшем случае вам придется искать себе другую работу. И плевать я хотел, что вы мать-одиночка и ваш сбежавший любовник повесил на вас свои долги! Я вас предупредил.       Как интересно получается! Значит, все-таки у нее есть проблемы. Его догадка оправдалась на счет этого. Шить она не умеет, он это уже понял, растит дочь одна без помощи со стороны, ее бой-френд сбежал и повесил на нее свои долги и, наконец, он узнал ее фамилию - Пайп. Мило! Жаль, что она феминистка. Осталось узнать ее имя и сколько долгов на нее свалил ее любовничек. Эдди покачал головой, поражаясь тому, что узнал. Думая о ней и продолжая работать, он ловил себя на мысли, что ей вряд ли удастся пройти испытательный срок с такими умениями. С ее стороны то и дело были слышны ругательства и проклятия в адрес начальства и самой фабрики. Глядя на нее со стороны, Эдди шепнул себе под нос шутку:       - У нее менструация или просто мужчины давно не было в постели?       Он снова уткнулся в свою работу, то и дело, поглядывая на строптивую соседку, которая взялась шить нужную вещь заново. Глядя, как она обращается с тканью и делает замеры, Эдди тихо посмеялся над ней. Она точно не пройдет испытательный срок, и коротать ей время за шитьем нижнего белья или вообще искать другую работу.

***

      Рабочий день подходил к концу, а сварливая мисс Пайп так ничего и не сшила. Каждый раз у нее что-то шло не так и это выводило ее из себя. В какой-то момент она психанула, закричала и швырнула швейные принадлежности об стену. Видя ее взрывной характер, Эдди думал, вряд ли такая девушка, как она, удовлетворит его как жена и мать его детей, более того, она еще и феминистка. Пока она сидит за столом, обхватив руками голову и проливая слезы от обиды, Эдди подбирал нужные слова, чтобы подойти к ней и предложить помощь. Пока лучше не рисковать. Пусть поплачет, ее гнев остынет, и она снова станет спокойной. Только сколько ей для этого понадобится времени, тем более она, хныкая, иногда смотрит на него, как он лихо и без усилий справляется со своей работой. Все-таки ей нужна помощь. Надо действовать. Воткнув иголку в игольную подушечку, он подошел к ней:       - Привет, соседка!       Девушка повернулась к нему и окинула его безразличным взглядом:       - Мы знакомы?       - Ты и я – соседи в общежитии.       Она внимательнее пригляделась к нему и кивнула:       - Ах, да, припоминаю. Что тебе нужно от меня?       - Ничего. Хотел предложить тебе помощь?       - Помощь? – неприятно удивилась женщина. – Мне не нужна помощь мужчины.       Не очень приятно слушать хамство из уст девушки. Взыграло в ней высокомерие, а точнее ее убеждения. Эдди тем не менее ничуть не задела ее грубость, а скорее вызвало насмешку. Самоуверенность девушки ничего, кроме смеха не вызывала. Она, как феминистка, хотела равноправия, тогда пусть сама справляется со своими проблемами. Эдди вернулся к своей работе, но продолжал все равно поглядывать на нее, как голодный лев смотрит на одиноко пасущуюся антилопу. Грубиянка вызывала у него не простой интерес. Сам того не признавая, ее боевой задор ему нравился. Хотелось укротить ее, а еще изнасиловать, грубо и долго мучить своим телом и чувствовать под собой ее напряженность, а в глазах страх и ненависть. Так он однажды поиздевался над Вероникой, дерзкой и сексуальной горничной из Бразилии. Аналогично хотелось поступить и с этой девушкой, и он бы это сделал, если бы не знал, что у нее есть маленькая дочь.       Платье было готово и Эдди довольно разглядывал свою работу. Он всегда гордился своими трудами, тем более сейчас, зная, что грубая соседка с завистью смотрит на него. Оглянувшись, он в этом убедился. Она и в правду смотрела на платье и с восхищением, и с завистью. Чему она завидует? То, что он смог за один день сшить такое красивое платье, или его таланту к шитью? Эдди снова в мыслях посмеялся над ней. «До чего же наивны эти феминистки! Они хотят равноправия? Тогда пусть рассчитывают сами на себя», - подумал он. Отвлекшись на минуту, чтобы убрать все со стола, он увидел, что она подошла к манекену, на котором висело сшитое им платье, и разглядывала его со всех сторон.       - Это ты сам сшил? – вежливо спросила она.       Высокомерия в ее тоне поубавилось. Он кивнул:       - Я.       - Оно очень красивое. Мне всегда хотелось уметь шить вечерние платья, но я не умею. Даже самую обычную футболку не могу сшить.       «Она хочет уметь шить вечерние платья? Немыслимо»! – обрадовался в душе Эдди. Он забыл о ее недавней дерзости и высокомерии, она вдруг стала для него примерной девушкой. Захотелось ей помочь.       - Я могу тебя научить, если хочешь, - предложил он.       Она посмотрела на него и дружелюбно улыбнулась:       - Правда? Ты научишь меня?       - Да.       Ее лицо засияло от радости:       - Я буду тебе очень признательна. Кстати, меня зовут Лита Пайп.       - Эдвард Глускин, - представился он в ответ.       - У меня есть в комнате швейная машинка.       - Хорошо. Когда тебе удобно начать учиться?       - Где-то в 18.00. Сейчас мне надо забрать дочь из детского садика.       Эдди развел руки в сторону:       - В шесть, значит в шесть.

***

      Он возвращался в общежитие немного усталый, но довольный собой. Этот день был для него полон хороших эмоций. Столько сегодня ему удалось! И платье получилось идеальным, и начальник все еще заинтересован в его эскизах, и познакомился со своей соседкой. Лита Пайп. Красивое имя для феминистки. Странная она какая-то. Поначалу она дерзила ему, завышая свою самооценку, а потом поняла, что без его помощи ей не обойтись. Эдди никогда не встречал феминисток, но много о них слышал. Лита была первой феминисткой, с которой он познакомился. Надо ли быть готовым к тому, что она будет показывать свой вздорный характер? Глупый вопрос. Конечно, надо. Стоит ли ее ставить на место, если она снова начнет ему заявлять, что ей не нужна помощь мужчины? Опять глупый вопрос. Да пожалуйста, справляйся сама, раз такая умная. Вот и весь ответ. Высокомерие в девушках он не любил и даже презирал, но в отношении Литы, придется потерпеть и однажды он покажет ей и свой характер тоже, если она начнет перегибать палку. А что до ее обучения шитью, то Эдди свое слово сдержит. Настоящий мужчина всегда держит слово, и он сдержит. Да только было предчувствие, что она после того, как научится шить, сразу вышвырнет его из своей жизни. Многие девушки любят пользоваться парнями. Манипуляция! Эдди вспомнил Беллу. Да, она долго им манипулировала и получала все, на что указывала своим красивым тонким пальчиком. Только вот где теперь этот ее пальчик? Где ее гордыня и алчность? Где ее мания командовать мужчиной? Нет, лучше это не вспоминать, иначе с ним опять заговорит его помешательство. И так хочется забыть все плохое! Все, все, все плохое, оставив только хорошее!       Переодеваясь в своей комнате в домашнюю одежду, Эдди думал, что будет есть на ужин, и если честно, то сказывалась усталость и желание готовить пропало. Он открыл холодильник и изучил его содержимое. Нет ничего быстрого приготовления. Идти в магазин тоже лень. Тогда, может, заказать что-нибудь по телефону, например пиццу или пельмени из китайского ресторана? Недолго думая, он решил заказать пиццу и парочку овощных салатов. Предыдущий житель этой комнаты оставил несколько буклетов: такси, стоматологическая клиника «Улыбка», китайский ресторан, пицца-ресторан. Китайскую кухню он никогда не жаловал, а от пиццы точно не откажется. В буклете пиццы-ресторана было относительно небогатое меню: несколько видов пиццы, различные мясные, рыбные и овощные салаты, напитки. Свой выбор он остановил на пицце «Ассорти» и овощном салате с печеной куриной грудкой. Жаль было, что телефон находится в коридоре.       Общежитие снова наполнилось суматохой. Одни рабочие вернулись с первой смены, другие только собирались. С кухни доносились смешанные запахи приготовления еды, по коридорам носились то туда, то сюда женщины. Требовалось много терпения и осторожности, чтобы ни с кем не столкнуться ненароком. Все еще было трудно привыкнуть к такому раскладу порядка. В коридоре на этом этаже был один единственный телефон, и то он был занят. Местная вертихвостка Жанетт с кем-то долго и кокетливо разговаривала. Даже при виде Эдди, который хотел позвонить, она и не подумала поскорее закончить разговор и уступить ему телефон. Она продолжала лепетать и хихикать, иногда веляя ягодицами, зная, что сзади стоит Эдди и терпеливо ждет, когда телефон освободится. Но и его терпение было не безграничным, к тому же его вывести из себя несложно. Он с раздражением постукивал пальцами по стене, откашливался, переминался с ноги на ногу, давая ей понять, что ему тоже нужно позвонить, но распутница издевательски подмигнула длинными ресницами и продолжила разговор. С нижних этажей, где так же располагались телефоны, было слышны ругательства, требуя поскорее положить трубку. Все бесполезно! Наглая девка не обращала ни на кого внимания. Терпение Эдди было на грани срыва и он, сам того не заметив, смял буклет пиццы-ресторана. Когда ему показалось, что сейчас Жанетт закончит свой разговор и повесит трубку, как она предлагала своему собеседнику новую тему для разговора. Швырнув в сторону смятый буклет, Эдди выхватил трубку из ее рук. Сразу последовала волна истерического женского возмущения:       - Да как ты смеешь, кабель ты драный!!!       - Пошла к черту, шлюха размалеванная!!! – прорычал в ответ Эдди.       - Да я тебе такое устрою!!!       Девушка кинулась на него, пытаясь вцепиться длинными ногтями в руку, но на своих длинных каблуках оступилась и упала. Она и без того никогда не одевалась скромно, а сейчас ее короткая юбка задралась, давая всем проходящим мимо людям понять, что она не надела трусы. Сразу последовало улюлюканье, и полетели в ее адрес пошлые шуточки. Девушке ничего не оставалось, как быстро встать, отдернуть вниз юбку, чтобы как-нибудь прикрыть свои бесстыдства и уйти в свою комнату. Эдди хотел плюнуть ей вслед, но здесь убираются. Негоже плевать там, где живет он сам. Сняв трубку, подобрав смятый буклет и собравшись набрать нужный номер, он услышал, что телефон уже занят. Кто-то этажом ниже успел его занять. Не стесняясь своего напрочь испорченного настроения, он громко нецензурно выругался и вернулся назад. В своей комнате он с раздражением пнул ногой об стол и сел на кровать, пыхтя от злости. Сегодняшний день так хорошо начался, и так плохо заканчивался. Все разом разозлило его, а еще очень хотелось есть, но кухня полностью занята. В дверь кто-то постучался. «Если это Жанетт, то я сейчас устрою ей БДСМ секс-шоу»! – злился Эдди, подходя к двери. Но это была не Жанетт. В дверях стояла Лита Пайп. Эдди почувствовал себя неловко и смотрел куда угодно, но не на нее:       - О, мисс Пайп!       - Привет, Эдди. Зови меня просто Лита. Я видела тебя в коридоре и твою перебранку с Жанетт.       Он почувствовал себя еще более неловко:       - Да, как-то не хорошо получилось…       - О, не волнуйся, я пришла не для того, чтобы упрекать тебя. Я ее сама терпеть не могу. Она, слухи ходят, проститутка. Но не будем о ней. Дело в том, что я хотела бы тебя пригласить к себе на ужин. Ты не возражаешь?       Эдди посмотрел на нее так, словно она была его спасительницей:       - С радостью приму твое предложение, Лита!       - Тогда пойдем.

***

Малышка Джоан стучала вилкой по тарелке, пытаясь попасть по кусочку жареного в панировке брокколи, высунув свой маленький язычок. Эдди медленно поглощал свою порцию, с улыбкой наблюдая за стараниями девочки ухватить кусочек еды. Когда ей это удалось, она откусила немного и не торопясь прожевала. Прошлая перебранка с вертихвосткой Жанетт быстро забылась. Он сидел в гостях у своей соседки, разделяя с ней и ее дочерью прекрасный ужин. Как и у него, у Литы комната была тоже не богато, но с комфортом обставлена, везде был порядок, если не принимать во внимание мягкие игрушки и куклы, которые валялись по разным углам. Напротив окна на столе стояла механическая машинка «Зингер», рядом с ней небольшая картонная коробка, битком набитая цветными нитками, на краю стола лежала книжка «Шитье и кройка для начинающих». Эдди никогда не доверял таким книгам, так как его учили шитью на деле. Возможно, надо будет Лите обязательно сказать, чтобы она не тратила зря деньги и время на такие бессмысленные книги. На стене над кроватью висела большая фотография в рамке, на которой была изображена Лита в красивом спортивном купальнике на берегу моря с доской для серфинга в руках. За столом никто не разговаривал, и Эдди осмелился нарушить тишину:       - Красивая фотография! Ты раньше занималась серфингом?       Лита кинула на фотографию беглый взгляд:       - Да, было дело, когда я жила на Ямайке.       - Ты родилась на Ямайке?       - Нет. Я родилась во Флориде. На Ямайку я ездила учиться. А ты, Эдди, давно живешь в Нью-Йорке?       - Я не местный. Так-то я родился в Лейквуде, штат Колорадо. В шестнадцать лет я переехал в Калифорнию, жил в Санта-Монике, а сюда приехал в прошлую пятницу.       - В шестнадцать лет ты один переехал в Калифорнию?       - Да.       - А как же твои родители? -       У меня их нет. Мать умерла, когда мне было двенадцать лет, а отец…я даже не хочу вспоминать его.       - Ой, извини, Эдди, я не знала!       - Ничего.       - А почему ты приехал в Нью-Йорк?       - Из Санта-Моники я перебрался вместе со своей бывшей девушкой в Лос-Анджелес. Там я работал какое-то время, пока не застал свою бывшую возлюбленную в постели с любовником.       - Извини. Ты из-за нее уехал в Нью-Йорк?       - Да. Она оставила меня ни с чем, а здесь мне предложили хорошую работу. А ты давно живешь в Нью-Йорке?       - Четыре года. Я сюда переехала, потому что на Ямайке мой бывший паренек влип в какую-то неприятность и сказал, что надо сматываться сюда. Но и здесь, в Нью-Йорке, он снова влип по самое не балуй. Влез в огромные долги, обрюхатил меня и сбежал, оставив все свои неприятности расхлебывать мне. Однажды я с дочкой, которой тогда был только месяц от роду, ехала на машине в больницу. По пути заехала заправиться. Там мой бывший работал заправщиком. Пока я с ребенком расплачивалась за бензин, он успел угнать мою машину. В больницу с ребенком я шла пешком, имея в кармане десять баксов. С тех пор я его больше не видела. Из квартиры меня выселили какие-то бандиты, которым он должен немалую сумму. Три года я шляюсь по Нью-Йорку, здесь мое последнее пристанище, и то обещают уволить, если я не начну нормально работать.       Да, печальная у нее история. Но его ничуть не удивило, что она рассказала ему напрямую о своих проблемах и долгах, что на нее оставил незадачливый ухажер. С ее феминистским настроем, она должна была молчать и не жаловаться ему. Нет, какой бы феминисткой она не была, видно, что ей нужна помощь мужчины. И Эдди, когда за столом снова воцарилась тишина, в мыслях прикидывал, как ей помочь. Глядя на ее дочь, сердце кровью обливалось, что предстояло ей пережить. Жалко было в первую очередь девочку. Она напоминала ему не только его не рожденную дочь, но и его самого. Бедная девочка живет в нужде и с мыслями о скором возможном переезде. Каждый подарок для нее очень важен и приносит столько радостей. Что же она еще видит в своем возрасте? Вряд ли что-то хорошее. Ее мама постоянно приходит домой уставшей и расстроенной, лишний раз не в состоянии купить даже самый дешевый леденец, а про детские праздники лучше промолчать. Не может ее мама устроить ей в день рождения пышный праздник, накрыв на стол много сладостей, поставить торт с разноцветными свечами, и украсить комнату шариками и поздравительными плакатами. О, если бы не этот ангельский ребенок, Эдди бы попользовался Литой, как женщиной, и ушел бы искать свою настоящую избранницу. А может, Лита и сама сможет стать той единственной женщиной, которая будет его ублажать, и которую он будет любить и баловать? Готовит она вкусно, комнату держит в чистоте, дочка не голодает, обута и одета. Ему это начинало все больше нравиться, а то, что она не умеет шить, то это не беда. Многие женщины не умеют шить, отдавая предпочтение вязанию или обычной покупкой новой вещи. Ее он обязательно научит шить и тогда она смогут сэкономить больше денег. С финансами у него проблем нет, он ей сможет помочь. Пока что Лита ему нравилась, но это только пока. Нужно еще время узнать ее получше.