Прельститель. Часть 3. "Вы все бросаете меня..."

      Сегодня день был богат хлопотами для многих жителей Нью-Йорка. Близилось Рождество и Новый год. Многие жители общежития уехали к своим родственникам на рождественские каникулы, и совсем единицы остались праздновать праздник здесь. Лита с дочкой тоже никуда не поехали, либо потому, что им не к кому ехать, либо у них просто нет денег на подарки и дорогу. Эдди вообще не считал Рождество и Новый год праздниками, так как у него никогда эти праздники не проходили так, как надо. Пока была жива его мама, эти праздники часто заканчивались отцовскими пьяными дебошами и редко когда умиротворяющей тишиной. Подарков как таковых он получал крайне редко. У матери просто не было на это денег и на праздники она обычно пекла шарлотку или вишневый пирог. Но даже такое для Эдди много значило, однако после смерти матери, праздники в его жизни исчезли. Все, что ему дарили Дженнифер и Джонни на Рождество и день рождения, попадало в руки бабушки Кэтрин. Вот и теперь, сидя у окна в своей комнате и глядя на толпы людей, шныряющих из магазина в магазин, Эдди думал, что эти дни ничем не будут отличаться от остальных. Конечно, он закупился продуктами и купил на всякий случай флакон дорогих женских духов для Литы. После смерти Джонни и замужества Дженнифер, он больше ни от кого не получал даже поздравительной открытки.       Но даже настолько печальное воспоминание не портило ему праздник. Он хорошо жил один в Калифорнии и сам покупал себе подарки по случаю своего дня рождения и Рождества. Можно было себе позволить купить много недорогих вкусностей, всяких полезных и бесполезных вещей, которые продавались в растаможке. Разве что в Санта-Монике никогда не идет снег и не бывает заморозков. Здесь, в Нью-Йорке лето знойное, зима холодная. Даже в Колорадо ничего подобного не было и там и лето, и зима проходили обыденно. Эдди сидел у окна в коридоре и смотрел в окно, наблюдая за потоком людей на улице. Все они торопятся и иногда друг друга толкают плечом. Послышался скрип двери и Эдди посмотрел в ту сторону. Из комнаты вышла малютка Джоан, держа в руке ватрушку. Из всех жителей общежития Эдди всегда был рад видеть только эту милую девочку, которая быстро успела к нему привязаться. Подходя к Эдди, она протянула ему ватрушку:       - Хочешь?       Он ей улыбнулся:       - Мама испекла?       - Да. Скушай.       - А ты разве не хочешь ее съесть?       - У меня еще есть.       Она протянула ватрушку к его губам и он, обхватив ее ручки, откусил небольшой кусочек.       - Ой, как вкусно! – воскликнул Эдди, прожевывая. Джоан подпрыгнула от радости.       - Тогда съешь еще! – снова протянула она ему выпечку. – Давай я тебя покормлю!       И Эдди с радостью подчинился девочке, позволяя ей себя кормить. После каждого куска ватрушки он постоянно говорил, как вкусно, чем радовал Джоан. Когда ватрушка была съедена, она отряхнула ручки от крошек и спросила:       - Хочешь еще?       - Нет, спасибо, я уже наелся.       - А почему ты сидишь здесь совсем один?       - Просто так.       - А в гости к нам, почему не приходишь?       - Как же не хожу? Я каждый день у вас бываю в гостях.       - Нет. Ты приходишь учить маму шить, - обиженно надула она губки.       Эдди по-отцовски улыбнулся малютке и посадил ее себе на колени:       - Твоя мама меня не приглашает, а навязываться ей я не хочу.       - Она не была бы против, если бы ты приходил к нам в гости. Я у нее спрашивала.       Он поцеловал девочку в щеку и спросил:       - Скажи, а как вы будете проводить Рождество?       - Как всегда будем сидеть дома, или гулять по городу.       - Может быть, ты хочешь какой-нибудь подарок?       - Хочу. Я хочу котенка.       - Котенка? А мама против не будет?       - Нет. Я у нее просила купить мне котенка, но она говорит, что ей это не по карману.       Эдди обнял девочку:       - Обещаю, что подарю тебе котенка.       Девочка завизжала от радости и крепче обняла Эдди за шею:       - Спасибо.

***

      Эдди долго выбирал котенка среди других котят. Каждый пушистик был красив и мог вызвать восхищение даже у самых закоренелых ненавистников кошек. У всех была разная порода и характер, но хотелось купить такого, который бы никогда не убегал от своей хозяйки, не шипел на нее, позволял себя гладить и был бы ласковым. В зоомагазине было полно других не менее интересных животных. В первом отделе продавались котята, во втором – щенки различных пород, в третьем – попугаи и канарейки, в четвертом – хомячки, морские свинки, ручные крысы, шиншиллы, в пятом – аквариумные рыбки, в шестом – насекомые. Эдди первый раз приходит в такой магазин, где такой богатый выбор домашних животных. У него у самого никогда не было ни собаки, ни кошки. Такую роскошь, как говорила мама, они себе позволить не могут. Глядя на щенка золотистого ламбрадора, Эдди вдруг вспомнил, как однажды в детстве просил у мамы купить ему собаку. Но мама ответила строго: «У нас и так едва хватает денег на еду. А тут еще лишний рот кормить!» Будь у него свой дом, а не крохотная комната в общежитии, он бы купил с превеликим удовольствием себе собаку.       Эдди пришлось вернуться в первый отдел, где продавали котят. Недолго думая, его выбор пал на белоснежного котенка, который сидел в клетке и смотрел на него маленькими любопытными глазенками.       - Я беру этого, - сказал Эдди продавцу, указывая на клетку с животным.

***

      Продавец, как и просил Эдди, повязал на шею котенку большой бант серебристого цвета. Эдди спрятал пушистого малыша в свою куртку и так отправился назад в общежитие, придерживая его рукой. Котенок сидел тихо, только иногда мяукая. Эдди было идти еще сложнее. На встречу шло много народу, все торопились и могли его ненароком толкнуть. Он шел медленно, стараясь обходить каждого встречного. Котенок высунул свою маленькую мордочку в щель между пуговицами и посмотрел по сторонам. Его глазенки глядели в разные стороны, но едва он заметил собаку в паре шагов от него, как тут же спрятался обратно.       - Потерпи, малыш! – придерживал его Эдди одной рукой. – Скоро мы будем дома.       Впереди через проезжую часть показался очередной поток людей. Пройти мимо них, не столкнувшись, не получится. Эдди сменил дорогу и пошел в обход через переулки и бульвары. Так будет безопаснее, но дольше. Свернув за угол, Эдди просунул руку под куртку, проверяя котенка. Пушистый комочек ласково коснулся лапкой его руки и мяукнул, вероятно, прося его покормить. Эдди улыбнулся и, убедившись, что с животным все в порядке, пошел дальше. В узком переулке за высокими домами мусора всегда хватало, а к ним еще прибавилось шипение котов, которые делили территорию, и пьяные песнопения местных бомжей. Котенок тихо шебуршал под курткой и иногда высовывал свою мордочку, чтобы немного подышать свежим воздухом. Эдди каждый раз, когда пушистик высовывался, чесал его за ушком. «Ничего, скоро будем дома!» - говорил он котенку.       Когда до дома осталось пройти два квартала, Эдди предвкушал, как будет рада малютка Джоан, как она станет прыгать и кричать от радости, что ей подарили котенка. Подходя к общежитию, Эдди увидел напротив входа дорогую иномарку. «Странно, сюда обычно никто не приезжает на таких машинах!» - подумал Эдди, внимательно оглядывая машину. В комнате Литы горит свет, и она стоит у окна. Эдди почувствовал, что что-то не так. Он поспешил войти. Лифт, который сломался двумя неделями ранее, так и не починили. Пришлось бежать по лестнице. Поднимаясь на свой этаж, Эдди услышал громкую ругань из комнаты Литы:       - Когда ты, сука, вернешь долг?       - У меня нет таких денег. Я и так делаю все возможное, чтобы вернуть вам долг, - раздался напуганный голос Литы.       Поднявшись, Эдди увидел сидящую на полу у комнаты Джоан, которая прижала колени к груди и громко плакала. А скандал в комнате Литы все не утихал. Предчувствуя беду, Эдди поспешно открыл ключом свою комнату и быстро завел туда Джоан.       - Сиди здесь и не выходи! – усадил он на стул.       Закрыв за собой дверь, он вошел в комнату Литы, где возле нее стояла два огромных бугая в деловых костюмах и требовали от нее деньги.       - Что здесь происходит? – начал Эдди.       Все обратили на него внимания.       - Иди гуляй! – грубо послал его один из них.       - Я никуда не пойду, пока не узнаю, что вы делаете здесь! – настаивал Эдди.       Эти два бугая повернулись к нему, сверля его взглядом.       - Неприятностей ищешь свою задницу? – прикрикнул другой.       - Вы пришли требовать с нее долги ее бывшего парня? – спокойно говорил Эдди.       - Это не твое дело!!!       - Оставьте Литу и ее дочь в покое! Я верну вам ее долг!       Они уставились на него так, будто увидели сумасшедшего. В разговор встряла Лита:       - Эдвард, не нужно!       Он махнул на нее рукой, чтобы не встревала. Двое мужчин медленно подошли к нему.       - Да? Говоришь вернешь нам ее долг? – сказал один из них. – Ты хоть знаешь, сколько она должна?       - Должна вам не она, а ее бывших парень. Назовите сумму долга.       - Восемьсот тысяч долларов!       Да, сумма не маленькая. Вот уж влип тот парень, что был вынужден бежать из города, повесив все свои неприятности на плечи хрупкой женщины. Эдди, сохраняя абсолютное спокойствие, молча, смотрел на них.       - Что уставился? Нет у тебя таких денег? – грубо подкалывали они его.       - Я заплачу вам, сегодня же, приходите через сорок минут, - сказал Эдди, сложив руки на груди.       Двое мужчин уставились на него, не веря своим ушам.       - Ты серьезно можешь оплатить такую сумму? – спросил один из них.       - А разве, похоже, что я шучу? Если вы сомневаетесь, то пойдем со мной. При вас я сниму деньги с карточки и отдам их вам.       Они призадумались, думая, что это может быть ловушка. Пошептавшись между собой, один из них подошел к нему и сказал:       - Я пойду с тобой, а Рик пусть остается здесь. Как только я получу деньги, твоя девка может быть свободна, как ветер.       - Я бы попросил вас пойти со мной обоим. Не хотелось бы, чтобы ее дочь сидела одна в комнате и плакала, - осмелился возразить им Эдди. – Даю слово, ни она, ни я не заявим в полицию!       Они переглянулись между собой и согласились:       - Ладно, пошли!       - Одну минуту! – попросил их Эдди.       Открыв свою комнату, он подошел к Джоан и, достав из куртки котенка, протянул ей и сказал:       - Вот твой подарок, малышка! Иди скорее к маме. Все хорошо. Злые дяди больше не станут вас беспокоить.       Джоан убрала ручки от лица и неуверенно взяла котенка. Эдди погладил ее по голове, поцеловал в щечку и провел в комнату к матери.       - Идем! – сказал он двум мужчинам и пошел по лестнице вниз.

***

      Эдди не был уверен в том, что он делает, но отступать не собирался. Двое алчных мужика шли за ним, не упуская его из виду, словно он сейчас поднимет панику и сбежит. Не уверенность била в нем тревогу вовсе не потому, что они отстанут от Литы и Джоан. Было предчувствие, что они будут наведываться к нему и шантажировать. «Нет, им нечем меня шантажировать»! – подумал Эдди и сунул руку во внутренний карман, чтобы проверить наличие банковской карточки. На месте.       - Кем ты приходишься этой женщине, фитиль? – спросил один из них.       Эдди не посмотрел в его сторону и равнодушно ответил:       - А это не твое дело! И тебя не должно волновать, кем она мне приходится!       - И откуда такой дерзкий взялся?       - Из Колорадо!       Они усмехнулись и замолчали, продолжая идти за Эдди. На улице уже темнело и заметно холодало, но от своего Эдди не намеревался отказываться. Как только они нашли банк, Эдди снял нужную им сумму и грубо пихнул в грудь тому грубияну пачку денег, что так интересовался его отношением к Лите:       - Вот ваши деньги!!! Подавитесь ими!!! И оставьте в покое Литу и ее дочь!!!       Больше ему было нечего сказать этим типам, и он поспешил домой. Вслед они ему сказали:       - А с тобой приятно иметь дело, фитиль! Приходи к нам в казино…       Эдди пропустил мимо ушей их предложение и направился обратно в общежитие. То, что его банковский счет значительно сократился, его не волновало, но теперь было другое предчувствие. У Литы очень скверный характер из-за ее феминизма. Вряд ли она скажет ему хотя бы спасибо, а возможно вообще накричит на него, мол «Я сама могу о себе позаботиться». Но к этому он был готов, в конце концов, к женской истерике ему не привыкать. Для этого ему было достаточно вспомнить свою совместную жизнь с Беллой. Та чуть ли не ежедневно устраивала ему скандалы, если что-то шло не по ее воле. «Теперь будет так, как я сказал!» - мысленно настраивал себя Эдди. К буре эмоций и негодования Литы он готов. Раз она независимая такая, он ей быстро даст понять, что это далеко не так.       Поднимаясь в свою комнату, Эдди на ходу расстегнул куртку. Он достал ключ из кармана и только хотел вставить его в замочную скважину, как из соседней комнаты вышла Лита. Только Эдди хотел спросить, как у нее дела, как она всыпала ему сильную пощечину. Ключ выпал из его рук. «Что ж, это мы уже проходили!»       - Ублюдок!!! Я не просила тебя мне помогать!!! Мне не нужна была твоя помощь!!! – верещала она так, что слышала соседи.       Эдди, сохраняя спокойствие, одной рукой тер больную щеку, а другой поднял с пола ключи, присев на корточки. Так и вышло, как он и предчувствовал – у этой высокомерной девки взыграла задетая гордость. Судя по ее гневливому состоянию, еще чуть-чуть и она вцепится в него ногтями и зубами, но отступать он не собирался.       - Да? Тебе не нужна была моя помощь? А что на счет твоей дочери? – совершенно спокойно сказал он.       - Моя дочь тебя не касается!!! – не унималась она.       - В таком случае открою тебе простую истину. Я помог не тебе, а твоей дочери!       - Она моя дочь и я решаю, что ей нужно!!!       - Да? Значит, ты считаешь нормальным, когда ребенок живет постоянно с чувством страха, что скоро придут подозрительные мужланы, чтобы требовать с тебя долг? Это нормально? И нормально, когда ребенок с завистью смотрит на других детей, которые ни в чем не имеют нужды? Если тебе себя не жаль, пожалела бы дочь!!! – прикрикнул Эдди.       - Да кто ты такой, чтобы учить меня!!! – еще громче разверещалась Лита. – Я и без тебя могу справиться!!!       Эдди расхохотался:       - И это мне говорит женщина, которую чуть не уволили с фабрики за отсутствие швейных навыков? Или ты забыла, как сама меня просила тебя научить шитью?       Лита опешила от этих слов, а Эдди продолжил:       - Вот когда станешь богатой и влиятельной женщиной, тогда можешь всему миру кричать, что ты независима и не нуждаешься в чьей-либо помощи!       Больше ему было нечего ей сказать и пока она думала над его словами, он открыл дверь и вошел в свою комнату. Повесив куртку на вешалку, Эдди сел за стол и налил себе в бокал немного Вермута, который он купил две недели назад. Делая небольшие глотки крепкого напитка, он никак не мог выбросить из головы недавний разговор. Щека, покрасневшая после сильного удара, все еще болела и горела огнем. Уже который раз он получает пощечину?! То бабка Кэтрин его била, то Белла, когда он ей возражал. Настроение было и без того испорчено, а тут еще и эти отвратительные воспоминания. Вместо того чтобы ему сказать спасибо за безвозмездную помощь, ему всыпали оплевуху. До чего же эгоистичная и неблагодарная эта особа! Но ничего! Пусть подумает теперь над своими поступками и словами, и о том, что он ей сказал. Может, станет умнее и будет думать в первую очередь о своей дочери, а потом о себе.

***

      На улице снова темно и многие торопятся поскорее домой к праздничному ужину. Сегодня канун Рождества. Эдди представил себе, как люди будут друг друга поздравлять с этим праздником, дарить подарки и набивать свои животы всякими вкусностями. Для себя Эдди ничего готовить не стал, только разогрел бифштекс с картофельным пюре в микроволновке. Этого ему будет вполне достаточно для праздничного ужина. За стеной он услышал мелодичный голосок Джоан, которая, наверно, играла со своим новым питомцем. Эдди хмыкнул. Даже эта очаровательная девочка не поблагодарила его за подарок, о котором она его просила. «Видать, у мамы набралась дурных манер!» - подумал Эдди, прожевывая кусок мяса. С улицы доносились радостные крики и поздравления прохожих людей, слышались взрывы хлопушек и петард. Это все было ему так знакомо! С тех пор, как его воспитанием занялась бабушка Кэтрин, Новый год и Рождество проходил у него в его комнате в заточении без куска вкусного пирога и чашки ароматного горячего чая. Видите ли, бабушка считала, что он, как протестант, не имеет право есть то, что едят католики на такие праздники. Эдди грустно усмехнулся, вспомнив ее слова: «Раз ты протестант и многое отвергаешь, то тебе и не положено есть рождественскую индейку и пирог!» И так каждый раз. Она с подругами в рождественский сочельник могла себе позволить разговеться, в то время как его морила чрезмерным постом постоянно, который заключался в голодовке и безвылазных посиделках в комнате. Эдди вспомнил, как однажды услышал по телевидению проповедь православного греческого священника, который говорил, что пост – это дело добровольное, и каждый может поститься по мере своих сил и возможностей, и вообще, главный пост – это пост духа, а не плоти. Помнится, бабушка Кэтрин с отвращением восприняла проповедь греческого священника: «Он не нашей паствы. Ему ли знать, как нужно поститься?» Так это или нет, но Эдди очень понравились слова этого священника, но при этом он поститься хотя бы духом так и не начал.       Помыв за собой тарелку, Эдди отправился чистить зубы. Если не считать шум с улицы, то в общежитии царила умиротворяющая тишина. Стены были украшены красивыми рождественскими плакатами и гирляндами. Эдди снял майку, оставаясь топлес, и чистил зубы, угрюмо глядя на себя в зеркало напротив. Сейчас он как всегда после чистки зубов вернется в свою комнату, но на этот раз займется более полезным делом – станет рисовать эскизы. Кто-то вошел. Эдди искоса заметил, что это была Лита. Тоже пришла чистить зубы. Эдди отвел от нее глаза, лишь бы не видеть ее напыщенности, но краем глаза все равно заметил, что она на него как-то странно смотрит. «Она мужика с голой грудью не видела что ли»? – подумал он, сплевывая зубную пасту. Прополоскав рот, он закинул футболку на плечо и вышел. У окна возле ванной комнаты он остановился. На улице все также было шумно и еще больше ездило машин, все торопятся поскорее домой. От этого почему-то Эдди стало грустно и он, сложив руки на груди, облокотился плечом на стену у окна, глядя на проезжающие мимо машины. Снова воспоминания, только теперь о Дженнифер. Вспомнилось, как они однажды, уже в открытую встречаясь, в такое время шли домой, держась за руку. Ни его, ни ее не волновало, что их могут наказать. Бабушка требовала от него строгой пунктуальности, а родители Дженнифер запрещали ей с ним встречаться, считая его недостойной парой своей дочери. И вот в тот далекий год в Рождественский сочельник они бегали друг за другом, кидаясь снежками. Мимо также проезжали машины, люди шли с набитыми сумками в руках, и настроение было на высоте. Подготовка к Рождеству шла полным ходом. И вот они остановились под козырьком кондитерского магазина, откуда приятно пахло всякими сладостями. У Эдди уже давно не было карманных денег, а те деньги, что он зарабатывал шитьем, старательно прятал от коварной родственницы, навязанную ему государством. Но сегодня у него в кармане завалялось десять долларов. Этого вполне хватит на парочку вкусных пирожных и по чашке горячего шоколада. Эдди улыбнулся, вспомнив, с каким аппетитом они тогда ели пирожные тирамису и запивали горячим шоколадом. Дженнифер иногда тихо хихикала и шепотом рассказывала ему о своих впечатлениях. Эдди знал, что она имела в виду. Они оба тайком в школе занимались любовью в подсобке, когда никого не было. Ни он, ни она не задумывались о возможном зачатии и предавались любви с большой страстью. Дженнифер всегда была в восторге, а Эдди доволен, что ему иногда выпадает возможность насладиться любовным соитием с любимой девушкой. Когда свидание подходило к концу, он как всегда провожал Дженнифер до дома. В мыслях ярко всплыла картина с того момента. Вот, он и она подходят к ее дому, где в окнах горит свет, улица украшена разноцветными гирляндами, и вот он горячо целует свою подругу, переплетаясь во французском поцелуе с ее языком. Восхитительно!       Он уже давно не вспоминал свою первую любовь. Дженнифер! Девочка, с которой он учился в одной школе, в одном классе. Та, которая подарила ему столько тепла и нежности! Прекрасная девушка, с которой он познал первую любовь и грешную страсть. Да, они грешили вместе блудом, но при этом любя друг друга! Он и она мечтали пожениться и сбежать из Колорадо в Калифорнию. Но уехал он без нее. Эдди опустил глаза, думая: «А что бы было, если бы она все-таки сбежала со мной тогда?» И ему отчетливо предстала картина – они оба работают, чтобы хоть как-то обустроить свой пустой дом и как-то заработать на дешевый обед. Конечно, им бы было сперва нелегко, но потом бы все поменялось. Не может же быть всегда только черная полоса в жизни человека. Ему самому было нелегко жить одному, когда он начал жизнь с чистого листа в Санта-Монике, но потом все поменялось. Глядишь, он и Дженнифер сейчас имели бы двоих детей. «Может, стоило тогда забрать ее, когда я приехал на похороны Джонни»? – подумал Эдди. Только сейчас к нему пришло осознание, что Дженнифер никогда бы по своей воле не бросила его, что она любила его таким, какой он есть, и была бы счастлива родить ему детей столько, сколько бы он захотел. Возможно, она не была красавицей как Мэрилин Монро, но главное она любила его, а он не захотел ее понять, а когда выдалась попытка снова обрести с ней счастье, он ее прогнал, обрекая на несчастливую семейную жизнь с нелюбимым человеком.       Эдди так увлекся своими воспоминаниями, что не заметил, что за ним наблюдают. Услышав скрип двери за своей спиной, он оглянулся. Облокотившись на дверь, за ним наблюдала Лита. Эдди серьезно на нее посмотрел, ожидая очередное от нее «шоу»:       - Снова будешь заявлять о своей независимости?       Лита на удивление выглядела абсолютно спокойной и не плевалась ругательствами направо и налево. Она скромно улыбнулась и сказала:       - Вообще-то, я хотела попросить у тебя прощения за сегодняшний инцидент!       Эдди удивился, но промолчал.       - Ты был прав. Я не подумала о своем ребенке. Но и оправдываться не буду. Я виновата. Прости меня! Прости за грубость и за то, что ударила тебя.       Эдди еще больше удивился. Феминистка просит прощения у мужчины! Да, она явно не всегда живет по принципам феминизма. Он хмыкнул:       - Ладно, забудь о том, что было.       Лита подошла к нему ближе:       - А еще я хотела тебя отблагодарить!       Она обхватила руками его шею, притягивая к себе, и сладко поцеловала в губы. Поцелуй быстро прошелся по его телу возбуждающим импульсом и Эдди потерял над собой контроль. Он крепко прижал к себе Литу и затолкал ее в душевую, захлопнув за собой дверь. Не прерывая поцелуя, он прижал женщину к стене, обхватив ее руками за бедра. Лита не сопротивлялась, а, наоборот, со страстью отдалась похоти Эдди, крепче обняв его за шею. Страстный поцелуй сводил его с ума, и он весь словно горел огнем от сильного похотливого желания. Не отпуская Литу, он переключился целовать ее шею, аккуратно покусывая губами кожу. Девушка глубоко дышала от нахлынувшего возбуждения, не меньше желая соития. Эдди опустил руку под юбку Литы и, нащупав трусы, просунул руку под них. Девушка издала тихий стон. Не в состоянии сдерживать возбуждение, она опустила руки ниже и расстегнула на его джинсах ширинку. Все шло именно к «этому». Им никто не помешает. Эдди стянул с Литы домашнюю тунику, под которой она была голой, и страстно сжал ее маленькие груди. Лита обхватила его за шею обеими руками и страстно произнесла:       - Сделай же это! Я хочу тебя!       Эдди дерзко развернул ее к себе спиной, толкнул к раковине и нагнул. Одно движение рукой и на ней порвались трусы. Испытывая дикую страсть, он вошел в нее сразу без всяких предварительных нежностей. Лита тихо вскрикнула, крепче ухватившись за края раковины. Каждое движение внутри нее, и она просила не прекращать. Эдди то усиливал темп, то сбавлял, то плавно, то резко. Хоть она и попросила у него прощения, он не стал к ней при этом относиться лучше. Сейчас над ней доминировал он, а она, подобно ненасытной шлюхе, просила иметь ее. В этом тоже заключается ее феминизм – полная самоотдача во время внебрачной связи с мужчиной. Эдди ее ненавидел с каждым проникновением внутрь. Он получал удовольствие, но не такое, какое испытывал, когда занимался любовью с Дженнифер. Здесь он просто, как грубо говорят нынче, трахался без любви, как животное. От таких женщин ему ничего, кроме грешного соития, не нужно. Литу он тихо ненавидел за ее высокомерие и еще больше за ее похотливость. Хотелось обозвать ее грязным словом, но он молчал, продолжая иметь ее так, что она вскрикивала от каждого его движения.       Под конец Эдди ускорил темп, приводя ее в еще больший экстаз. Она недолго терпела и кончила, а потом кончил и он. Лита не устояла и упала на колени, а Эдди, шатаясь, отошел назад, упираясь рукой в стену. В ванной было слышно их громкое дыхание. Лита стояла на коленях на полу, придерживаясь за раковину. Эдди смотрел на нее безучастно, словно ничего не произошло, и через пару минут он был снова полон сил. Глядя на бесстыдство Литы, Эдди проникся еще больше отцовской любовью к Джоан и сочувствием, что у нее такая мать. Как бы он не испытывал отвращения к Лите, ради Джоан он был готов потерпеть.