Прельститель. Часть 3. "Вы все бросаете меня..."

      Эдди смотрел на Литу, которая обхватив свою обнаженную грудь, сидела на полу, уставшим, но довольным взглядом смотрела на него. Он не стыдился своей наготы, как и она. В ее глазах было еще больше похоти, чем у соседской шалавы Жаннет. У той на лице написано, кто она. Лита свою испорченность умело скрывает, притворяясь строптивой мужененавистницей. Стоило ей осознать, какое тяжкое бремя с ее плеч снял мужчина, как она готова раздвинуть для него ноги. Как не крути, феминизм и всех его сторонниц Эдди ненавидел и презирал, но чего он не мог терпеть, так это лицемерие, а Лита полна лести и лицемерия. Глядя на нее, ему вспомнилась Белла. Такая же красота, неописуемое очарование и гнилое нутро, скрытое в сексуальном теле. Эдди не отрицал, что падок на женскую красоту, как и многие нормальные мужчины. Но больнее было осознавать, что за такой красотой может скрываться моральное уродство. «Лита, какая же ты шлюха!!!» - мысленно говорил Эдди, не моргая глядя ей в глаза. Поражало, что у такой женщины растет хорошая дочь, которая со временем станет брать пример со своей матери. Таковы дети, они во всем стараются подражать взрослым, не зная, что хорошо, а что плохо. Лита соблазнительно потянулась, выставляя свою обнаженную грудь на обозрение и, маняще, немного раздвинула ноги. Даже такие женщины, как она, манили его только лишь с одной целью – жестко трахать их. Эдди подошел к ней с приспущенными штанами, выставляя «себя» на обозрение и, пока она «делала свое дело», он в который раз убеждался в разнице выражений «трахаться», «заниматься сексом» и «заниматься любовью». Трахают обычно шалав, сексом занимаются чисто из-за взаимной симпатии, а любовью занимаются по взаимной и преданной любви. Последнее могло относиться только к Дженнифер. Да, она вешалась ему на шею, но не потому что вожделела, а потому что любила его, очень любила, сопереживала и страдала за него. «О, Дженнифер, как мне тебя не хватает!» - подумал Эдди, глядя на греховную мерзость того, что делала сейчас Лита. Этим «трюкам» его научила Белла и к ним он пристрастился. Мерзкий грех любодеяния пустил в его и без того ожесточенном сердце большой корень, ставший его душегубительной сладостью с ядовитой начинкой. Закрыв глаза от удовольствия, Эдди придерживал голову Литы, чтобы она не сбавляла темп. Перед ним из тьмы возникла Белла, одетая в одежду БДСМ, провоцируя его и дразня. Уста убитой им невесты источали яд: «Получи то, что ты так хочешь! Насладись и забудь обо всем! Весь мир лежит в этом, а ты часть этого мира!» Помешательство! Снова оно дает о себе знать, заставляя не забывать. Конечно, Эдди не забыл, но и не думал, а оно появилось внезапно. Образ Беллы стал меняться: ее кожа стала красной, глаза обрели желтый цвет, зрачок стал как у змеи, на пальцах отрасли когти, из-за спины мелькал хвост, а на голове выросли рога. И вот его убитая возлюбленная предстала перед ним в образе демона любодеяния и прелюбодеяния. Она, или скорее оно, изгибалось, выгибалось, издавало отвратительные звуки и стоны, вызывающе раздвигало ноги, призывая его к совокуплению и обещая самые яркие и чувственные наслаждения. Эдди улыбнулся, поддаваясь искушению. Он кивал, полностью отдав себя во власть демона похоти, совсем забыв о своих принципах морали и нравственности. Сатириазис стал его излюбленной болезнью, как нимфомания у женщины. Сейчас пребывая в греховном наслаждении, он, как и Лита, забыл о Джоан, которая была совсем одна в своей комнате. Только когда волна возбуждения выхлестнула его семя в рот феминистки, он потерял последние силы и упал рядом со своей любовницей.       Лита проглотила все, чем он ее «одарил». Возле губы осталось пару капель, и она их смаковала. До чего же отвратительное зрелище! Какая мерзость! И это то, что так искал Эдди в каждой женщине? Это и есть эталон целомудрия и скромности? Он с трудом преодолел желание сказать ей, как ее ненавидит и презирает. Она такая же пошлая, доступная и похотливая. О, если бы она просто сказала ему спасибо за его помощь, опустив скромно глаза, он бы забыл все ее выходки! О, если бы она дала ему отпор, когда он начал к ней приставать, он бы стал ее уважать и ценить! Конечно, интимная близость возможна только после свадьбы. Сам того не понимая, но Эдди унизил себя собой. Он зарекся найти ту единственную, которая будет во всем соответствовать высшим моральным ценностям, будет его идеалом и эталоном, а в результате снова связался с легкодоступной девкой. Глядя на довольное лицо самовлюбленной феминистки, Эдди ужаснулся от мысли, что ее дочь станет ей подражать. Все дочери берут пример со своих матерей. Если Джоан будет жить по принципам Литы, то ее дорога на панель будет короткой и без препятствий из-за жизненной безысходности. Так это будет или нет, Эдди старался не думать. Чем больше он представлял себе подобную картину, тем сильнее в нем горело желание прямо сейчас схватить Литу за шею и задушить, или разбить ей голову об угол умывальника.       Он встал и, подойдя к умывальнику, вымыл «себя». Лита тоже встала и прошла в душ.       - Будь так добр, принеси мне из комнаты полотенце и халат, - промурлыкала она ему на ухо.       Он, молча, кивнул и ушел. В комнате с котенком играла Джоан. На появление Эдди она никак не отреагировала, продолжая играть со своим питомцем. Маленькая девочка с ангельской душой заставила его на время забыть о жутких помыслах и улыбнуться. Подойдя к шкафу, Эдди нежно обратился к ней:       - Джоан, скажи, где твоя мама хранит полотенце и халат!       Девочка отвлеклась, немного опешив. Держа в руках котенка, она подошла к Эдди и указала пальчиком на первую дверцу:       - Здесь висит на вешалке халат.       Эдди открыл дверь и быстро нашел халат среди остальной одежды.       - А здесь лежат полотенца, - указала она на комод.       Халат и большой банный полотенец были готовы. Эдди с улыбкой посмотрел на девочку:       - Спасибо, малышка! Скажи, тебе понравился котенок?       - О, да! И…спасибо!       Джоан положила котенка на пол и протянула к Эдди ручки. Он наклонился, и она его скромно поцеловала в щечку. Эдди пришел в умиление от детского поцелуя благодарности и погладил ее по голове:       - Я рад, что тебе он понравился. Не забудь дать ей имя. Это девочка!       - Я назову ее Трикси!       - Трикси! Красивая кличка.       Взяв необходимые вещи, Эдди ушел. Лита стояла под душем и на приход Эдди не обратила внимания. Он оставил ее вещи на скамейке и собрался уйти, но она его окликнула:       - Не уходи! Подожди меня. Я скоро закончу.       И он остался, присев на скамейку. Пока Лита мылась, Эдди облокотился спиной на стену и закрыл глаза. Снова он погрузился в свои воспоминания. Он и Дженнифер специально задержались на спортивном стадионе, пока все остальные одноклассники принимали душ. Как только одна из душевых опустеет, они займут одну из кабинок и уединятся для любовного соития. Такой трюк они проделывали редко и всегда с большой осторожностью, дабы никто их не застукал. Как только последний урок по физкультуре заканчивался, все их одноклассники расходились по домам, а они тихо и незаметно проскальзывали либо в женскую, либо в мужскую душевую и там любили друг друга. Эдди с упоением все это вспоминал. Как же все было здорово! Он любил ее, а она любила его. Жаль, что только сейчас он понял это. Дженнифер и Калифорния! Это и было его счастьем. Он был немного счастлив и в Лейквуде, рядом с ним была любимая девушка. А потом это крохотное счастье резко оборвалось, и он бежал в Калифорнию. Жаркий климат и шум океана помогли ему почувствовать себя свободным, но одиноким. Эдди встряхнул головой. Он уже который раз думает то о Калифорнии, то о Дженнифер. Конечно, ему ничего не осталось, кроме как вспоминать все это и жалеть. Чтобы не терзать себя подобными мыслями, он вспомнил, что его ждало бы, останься он в Лейквуде. Был бы любовником Дженнифер, а она тем временем была бы женой богатого избалованного слюнтяя. Нет, такое его не устраивало – сперва она бы спала со своим муженьком, а потом при любом удобном случае бежала бы к нему. А Калифорния? Там он жестоко убил свою возлюбленную, которая его предала, обманула и убила его не рожденного ребенка. Нет, это не помогает. Калифорния продолжает манить его своей красотой, а Дженнифер своей любовью. Но исходя из всего этого, он может вернуться в Калифорнию в любое время, но, а с Дженнифер он уже распрощался навсегда. Она сейчас растит детей и забыла о нем.

***

      Дженнифер сидела на скамейке, наблюдая, как ее дочка рисует мелом на асфальте цветы и солнце. Ее малышка еще совсем крошка. Полгода назад она только научилась ходить и произносить слово «мама», а сейчас ее маленькие ножки бегали по дорожке, и слышался в округе ее тонкий детский голосок. Дженнифер вместе с мужем и дочкой жила во Флориде, ни в чем себе не отказывая. Казалось бы, вот оно счастье, но она отнюдь не была счастлива. Малютка Шерил росла послушной и активной девочкой и без конца радовала мать. Сама Дженнифер, какой бы сильной не была ее любовь к дочери, хотела видеть в лице ее отца своего давно пропавшего неизвестно где возлюбленного – Эдварда Глускина. Где он? Что с ним? Как он живет? Женился ли он? Есть ли у него дети? Дженнифер задавалась этими вопросами каждый раз, когда узнавала, что письма, которые она ему писала, не поступают. Выяснилось, что он съехал из Санта-Моники, но куда, она так и не узнала. До нее дошли слухи, что он встречался с очень красивой девушкой, гораздо красивее, чем она. Жаль, что ей не довелось посмотреть на нее. Интересно, что бы Дженнифер сделала, если бы встретила тогда Эдди вместе с этой красавицей? Кинулась бы на соперницу, расцарапала бы лицо, волосы повыдергивала бы? Нет. Она бы тихо исчезла, так, что ее они бы не заметили. Глупо бы получилось, если бы она все это сделала. Ее сердце бы разрывалось от того, что Эдди так быстро ее забыл и полюбил другую. До сих пор ревность не дает ей покоя, но ненавидит она в первую очередь себя. Да, она спасла родителей от разорения, они теперь очень богаты, но ценой своего личного счастья. Ее муж продолжает гулять от нее направо и налево, не считаясь с ее мнением и наплевав полностью на свою дочь. Конечно, без денег жену и ребенка он не оставил, всем необходимым, даже сверх того обеспечил, но о семейном досуге никогда не помышлял и о воспитании дочери не думал.       Дженнифер была беременна вторым ребенком. Процесс зачатия она старается не вспоминать. Ее муж был извращенцем, да еще каким. И чего он только не практиковал? Но предпочтение отдавал БДСМ, превращая свою жену в рабыню и обращаясь с ней жестоко. Не удивительно, что она даже рада, что у него есть любовницы, которые согласны на такие интимные игры. Но сейчас, наслаждаясь прекрасной погодой, Дженнифер гуляла с дочкой, в мыслях возвращаясь в свое прошлое. Это все, что у нее осталось от счастья – воспоминания. Каждый раз, погружаясь в них, она испытывала легкую эйфорию вперемешку с тихой грустью. Вот она и Эдди по ночам в лагере встречаются тайком ото всех. Под покровом звездного ночного неба они ложатся в поле на траву и, держась за руки, смотрят на звезды, ожидая звездопада. Но в ту ночь не упала ни одна звезда и они, прижавшись друг другу, целуются, а потом шепчут признания в вечной любви. Дженнифер хорошо помнит свои слова: «Я всегда буду любить тебя. Где бы ты ни был, что бы не произошло, я всегда буду любить тебя!» Эти слова, больше похожие на клятву, которую она так и не посмела нарушить. Окруженная богатством и роскошью, имея на руках дочь и ожидая рождения второго ребенка, она продолжает безнадежно любить Эдди, не зная, что он убил свою предательницу девушку. Дженнифер на минуту закрыла глаза и представила себе его взгляд на себе. Каждый раз, когда он смотрел на нее, ее тело пылало огнем, душа трепетала. Сейчас она бы отказалась от всех земных благ, чтобы встретиться с ним хоть на минуту и утонуть в его голубых глазах. Малютка Шерил неуклюже подошла к маме, протягивая ей мел. Дженнифер открыла глаза и улыбнулась дочке:       - Что такое, моя красавица?       Шерил показывала пальчиком на свой рисунок, мыча что-то неразборчиво. Дженнифер утомленно поднялась и подошла к рисунку дочери.       - Ой, как красиво! Ах, ты моя художница! – воскликнула она, поглаживая дочь по голове.       Девочка радостно завизжала и стала прыгать на месте и хлопать в ладоши, радуясь, что угодила маме. Видя детский рисунок, Дженнифер вдруг вспомнила, как однажды, когда она и Эдди отдыхали в летнем лагере, они ушли гулять в лес тайком от всех. На полянке они остановились и сомкнулись в поцелуе, а потом Эдди достал из кармана раскладной нож и на дереве вырезал их имена «Дженнифер+Эдвард», обведя потом в форму сердца. Она прослезилась, вспоминая это. Боже, как это было красиво и романтично! Столько было любви и нежности между ними! О, эта первая любовь! Каждый раз, погружаясь в былое счастье, Дженнифер делала выводы, что уже никогда не сможет полюбить. Шерил взволнованно дернула ее за руку, и она обратила на нее внимание:       - Прости, Шерил, просто я задумалась! Пойдем домой. Поедим рождественский пирог.

***

      Эдди наблюдал за малышкой Джоан, которая играла с котенком. Привязав к шнурку смятый фантик из-под шоколадной конфеты, она дразнила своего питомца. Котенок с азартом пытался поймать фантик, но под громкий хохот Джоан каждый раз промахивался. Лита медленно пила красное полусладкое вино, поглядывая на своего любовника. Осматривая его с головы до ног, по ее телу бежали мурашки. Вне всяких сомнений, он ей нравился как мужчина. Крошка Джоан быстро к нему привязалась, он в свою очередь часто одаривал малютку своим вниманием и подарками. В качестве сиделки для дочери он подходил идеально. Только слепой бы не увидел, как он любит девочку, словно родной отец. В его жестах, словах и поступках это можно увидеть сразу. Он никогда не отказывал ей, когда она что-то хотела, не прогонял ее, не обделял вниманием. Джоан получала то, что так необходимо ребенку в таком столь юном возрасте. Но мысли об этом Лита гнала прочь. Ее интересовал его отцовский инстинкт в последнюю очередь, если интересовал вообще. Было другое, что ее приятно волновало. Недавняя страсть ей не дает покоя. Он делал «это» с ней жестко и грубо, как ей нравится. Сейчас она бы с радостью снова это испытала. Так и хотелось, чтобы он схватил ее, прижал к стене и имел долго и грубо. Такие мужчины, как Эдди Глускин, буквально источали чарующую и соблазняющую ауру, маня и искушая. В плане интима он полностью соответствовал ее пожеланиям – грубость, доминирование, немного боли и жесткости. Но самое главное в нем было то, что он в состоянии решить любую ее финансовую проблему. Это ее радовало больше всего, хоть и противоречило феминистским принципам. Она подвела итог и сделала вывод – Эдди идеальная нянька, любовник и спонсор. Как раз то, что ей нужно, но его качества как мужа и отца она не рассматривала.       Эдди, в свою очередь, любуясь детской забавой Джоан, не переставал думать о Лите. Его мнение о ней лучше не становилось, особенно когда она сейчас открыто на него смотрела голодными глазами. Конечно, мама щедро одарила его красивой внешностью и способностями, он многим девушкам нравился, но только чисто физически. Жаль, что люди видят только это. Но Лита! Она и дает ему это понять. Первое, что он в ней ненавидел, это высокомерие. Очень, очень отвратительное явление в ее натуре. Второе – тщеславие. Завышенная самооценка и самовосхваление не украшали ее, делая из нее строптивую недотрогу. Третье, что ее морально уродовало, это феминизм. Этот богомерзкий женский порок лишал ее самого главного – женственности и материнского инстинкта. Это уму непостижимо! Со своим «Я» она напрочь забывает о дочери. Думая о ней, Эдди пытался придумать способы, как искоренить у нее эти вульгарности, которые не должны быть свойственны женщине. Какую бы ненависть он не испытывал, с ней нужно серьезно поговорить об этом и перевоспитать на нужный лад. Не радовало только, что это займет много времени, и било сомнение, что ему вообще удастся сделать из нее примерную женщину, судя по ее образу жизни. Но попытка – не пытка, кроме того Эдди помнит проповедь отца Эндрю, пастыря протестантской церкви в Лейквуде. Тот приводил в пример Марию Египетскую, которая до своего обращения в христианство, в Александрии жила беспечно и развратно, но потом раскаялась и начала праведную жизнь, как отшельница в пустыне, живя в строгом посте и молитве. Католики и православные почитают ее как святую и молятся ей об искоренении порока блуда, коим была она когда-то одержима. Именно этот пример и лелеял его надежду перевоспитать гордую и хладнокровную Литу.

***

      Эдди и Лита стали любовниками, тщательно это скрывая от соседей. Лита не любила, когда о ее личной жизни ходят нелестные слухи, и Эдди был с ней солидарен. Они продолжали жить каждый в своей комнате, играя роль дружелюбных соседей. Пока Эдди не знал, с чего начать перевоспитание своей тайной любовницы и решил отложить этот трудоемкий процесс на потом. Сейчас у него снова появилось вдохновение, и он рьяно начал рисовать эскизы. Жаль только, что из пятнадцати новинок начальнику по вкусу пришлось только пять. Но, по крайней мере, пятьсот тысяч долларов лишними тоже не будут. Эдди продолжал работать на той же фабрике, забыв о своем первом убийстве. Городская рутина и новые заботы не давали ему об этом вспоминать. Но было кое-что, что его реально напугало однажды. Он и Лита, дабы избежать слухов, решили встречаться где-то на стороне, в отеле или съемной квартире. Сегодня пятница, он взял с собой побольше наличных, чтобы снять красивый дорогой номер в отеле. Лита оставила Джоан у соседей с первого этажа и вместе с Эдди ушла развлекаться.       - В какой отель ты бы хотела пойти? – спросил он.       Лита с насмешкой посмотрела на него и ответила:       - Нам не нужен отель. Есть местечко, которое во всем меня устроит. И ты, я думаю, не будешь против.       Что это за местечко и где оно находится, Эдди не стал спрашивать. Конечно, его немного тревожила ее непредсказуемость, но была убежденность, что она не такая уж и плохая, какой он ее себе представляет. Но это убеждение быстро сошло на нет, когда Лита привела его в захудалый и убогий район, где проституция и торговля дешевыми наркотиками просто зашкаливала. Сказать, что Эдди был неприятно удивлен, значит, ничего не сказать. Идя по разбитой улице, где то там, то тут валялся мусор, и здания все обшарпаны, у Эдди неприятно засосало под ложечкой. Не пройдя и нескольких метров, как у него проснулось желание поскорее отсюда уйти. И это желание усилилось, когда он увидел на тротуаре проституток, среди которых, о, нет, были и молодые парни! Эти юноши так же торговали своим телом. В мыслях витал один единственный вопрос – что Лита забыла в этом районе? Все эти проститутки и наркоторговцы за углом вызывали самые жуткие чувства. Проходя мимо самого молодого парня-проститутки, он бегло посмотрел на него и, встретившись с ним взглядом, у него в душе все перевернулось. Этот парнишка, которому нет и двадцати лет, готов выполнить любое сексуальное пожелание своего клиента и сам получить от этого удовольствие. Эдди вспомнил кое-что, что надеялся забыть вообще, как будто этого не было. Он вспомнил, как его изнасиловал отец, к которому потом присоединился и дядя Браян. Вспомнились те унижения, побои, оскорбления и боль. По коже мурашки пробежались. Оглянувшись на того паренька, что торговал своим задом, Эдди не мог, да и не хотел, понять, что в этом такого хорошего. Вряд ли он, конечно, такое поймет, и уж точно никогда с этим не смирится. Но самое поразительное было то, что Лита вела себя здесь спокойно, не испытывая никакого дискомфорта. У Эдди складывалось такое впечатление, что она здесь бывает часто.       Они зашли в двухэтажный квартирный дом и поднялись на второй этаж. Эдди с отвращением поднимался по лестнице, на которой валялись использованные шприцы, бычки, упаковки из-под презервативов, стены были исписаны всякими нецензурными фразами. Еще больше его поражало, что в темном углу одна из проституток обслуживала своего клиента. Эдди уставился на нее и ее клиента, пораженный тем, что они не стесняются спариваться прямо на глазах у прохожих. Он отвернулся, несколько смущенный подобным зрелищем, и прикрыл рот рукой из-за отвратительного воздуха. Воняло потом и сигаретным дымом. Типичная антисанитария. Эдди взял Литу за руку:       - Давай уйдем отсюда! Мне это место не нравится!       Лита окинула его высокомерным взглядом и ничего не ответила. Она постучала в дверь. Пару минут никто не открывал. Тишину нарушала только та парочка в углу. Дверь, наконец, открыли и их встретила хозяйка. Беглого взгляда на нее Эдди было достаточно, чтобы сделать о ней соответствующий вывод – очередная ночная бабочка.       - О, привет подруга! – жуя жвачку, поздоровалась она с Литой. – Кто это с тобой?       Она окинула Эдди изучающим взглядом и добавила:       - Ничего себе любовничка отхватила! Проходите.       Первой вошла Лита, а вот Эдди заходить не хотел. Он только развернулся, чтобы уйти, как его Лита схватила за рукав куртки и втащила за собой. Дверь за ним захлопнулась. Долго думать не пришлось, для чего она сюда его привела. Это та самая квартира, про которую она говорила. Лита предпочла грязную съемную квартиру своей подруги-проститутки комфортабельному номеру в отеле с полным обслуживанием. Это только подогревало неприязнь у Эдди, который не мог понять, что такого его любовница находила в грязной квартире, где пешком ходили крысы и повсюду ползали тараканы. Обои в квартире были в некоторых местах порваны и выцвели, пол давно не подметали и не мыли, мебель покрылась толстым слоем пыли из-за долгого отсутствия уборки. Ветхий диван был так же далеко не первой свежести – изъеденный молью, пропитанный влагой и пылью. Хозяйка провела своих гостей в спальню. Место оказалось не лучше. Скрипучая металлическая кровать, старый дырявый матрас, грязные окна и старенький поцарапанный комод.       - Развлекайтесь! – грубым голосом пробасила хозяйка, покидая комнату и захлопнув за собой дверь.       Эдди смотрел на Литу испепеляющим взглядом, готовый высказать ей в лицо все, что о ней думает, но не успел он открыть рот, как она сняла с него куртку и дерзко толкнула на диван. Эдди опешил и растерялся, не зная, что она задумала.       - Ложись!       Видя в ее глазах настойчивость, сам того не понимая, он подчинился. Она быстро сняла с себя одежду и достала из шкафа наручники. Только Эдди догадался, к чему все идет, как она быстро приковала его к спинке кровати. Как молния им овладело воспоминание из детства, когда подобным образом его привязал отец. Разница лишь в том, что тогда его привязали к столу обычными веревками, а тут приковали к кровати наручниками. Эдди услышал пугающий голос своего спящего безумия: «Она будет доминировать над тобой. Будет тебя насиловать и унижать!»

***

      Эдди полностью выдохся после того, что с ним сделала Лита. Все тело ныло от такого сексуального напора. Покрытый потом, он лежал на грязном матрасе, склонив голову на бок. Измученный сношением, он еле шевелил руками, которые затекли от наручников. Хотелось поскорее вернуться обратно в общежитие, чтобы принять душ и отдохнуть. Лита лежала рядом с ним обнаженная, не обращая внимания на недомогания своего любовника.       - Сними с меня наручники, - прошептал он.       Нехотя, она сделала то, что он просил. Эдди с большим трудом разогнул руки и медленно стал одеваться.       - Куда ты? – спросила Лита, обхватив его за плечи.       - Домой! – безучастно ответил Эдди, натягивая футболку.       Ждать Литу он не стал и, одевшись, покинул этот хлев. На свежем воздухе ему стало легче и он быстро взбодрился. Весь день его мучила Лита. Вот уж не повезло ему так не повезло. Он бы нормально отнесся к ее любовному пылу, если бы она не привела его в эти трущобы и не приковала наручниками к кровати. Такое извращение было как-то не в его репертуаре, а безумие шептало:       - Тебе этого мало? Так в следующий раз ты с головой окунешься в ее феминистское извращение. Феминистки не признают традиционную семью, они меняют любовников как нижнее белье, делают аборты и выступают в поддержку сексуальных меньшинств. Мужчина для них как узурпатор. Вот увидишь! А когда поймешь это, то убей ее.       Эдди и ждал и не ждал шепота своей одержимости, но все, что оно ему говорило, он запоминал слово в слово. «Она не идеал женщины. Она типичная потаскуха.» - продолжало твердить безумие. И Эдди соглашался с этим дьявольским наущением. Вспомнился вкус крови, который он испытал, когда убивал Беллу. Она ой как кричала от адской боли и агонии, которую он ей причинял. Демон снова прокручивал в его памяти этот день и ночь, когда он стал другим, сделал первый шаг в вечные муки ада за убийство человека. Сейчас адская симфония подталкивала его это сделать снова, взять на себя роль обвинителя, судьи и палача. Он судил, очень судил Литу за ее выходки, забыв о том, что сам будет однажды судим, забыв о том, что ни один грех, что он совершил, не останется без внимания и за каждый левый поступок предстоит понести наказание. Об этом не думалось совсем, ведь лютеранство не учило его ни покаянию, ни угрызению совести.       Эдди вернулся в общежитие, и долгое время ходил по комнате как неприкаянный. Физически и психически он был опустошен. Все те затеи на будущее, что он строил недавно, улетучились как дым. Он напрочь обо всем забыл, даже о малютке Джоан, которой обещал на днях сводить ее в аквапарк. Напомнит ли она ему о его обещании? Дети, как правило, хорошо помнят то, что им обещают взрослые и если те забывают, они обязательно напоминают. Закинув на одно плечо банное полотенце, а на другое – чистую футболку и легкие домашние штаны, Эдди шел в душевую, напевая усталым голосом песню Beach boys California dreaming. Рождественские каникулы пролетели так быстро, что никто не успел опомниться. Общежитие снова гудело от вернувшихся жителей и это все сильнее усугубляло и без того моральный упадок мужчины. Он ненавидел…, ненавидел их всех. Его тихая ненависть к людям началась еще с детства и проявляла себя только в случае нахлынувшей ярости. В школе тогда после подобного проявления его все стороной обходили. Только здесь такое не прокатит. Вышвырнут на улицу, а может и с работы уволят. В душевой он оказался не один. Еще четверо мужчин решили хорошенько помыться. Эдди еще со школы не любил, когда в душевой было полно парней, но он тогда старался ни на кого не обращать внимания и преспокойно мыться. Сейчас он хотел просто побыть немного один, но когда в душевую пришло еще двое мужчин, понял, что это может затянуться надолго. Пришлось принимать душ со всеми остальными.       Лита уже вернулась в общежитие. Увидев ее в коридоре, он поспешил в свою комнату, чтобы лишний раз с ней не сталкиваться. Оказавшись у себя, Эдди повесил на спинку стула мокрое полотенце и лег на кровать. Он раз за разом переваривал недавнее событие и делал выводы относительно Литы. Нет, она не годится в роль матери и жены. Ее вкусы, предпочтения и извращения его не устраивают. К тому же после недавнего она вызывала в нем еще большую злость и…желание ее убить. Может, она и хорошо готовит, и дом держит в чистоте, но ее обратная сторона… Нет! Так дело не пойдет.

***

      Что бы не думал о ней Эдди, и сколько раз он бы не зарекался больше не идти у нее на поводу, каждый раз изменял своим мнениям и нарушал данные себе обещания, позволив Лите крутить собой, как ей угодно. И все это было только ради Джоан. Лита, конечно, не учила свою дочь ненавидеть мужчин, не рассказывала ей, что быть женой и матерью равносильно добровольному рабству, но и хорошему учила мало. И все дело в чрезмерной занятости и увлеченности. Девочка воспитывалась только в детском саду или за просмотром детских добрых мультфильмов. Когда Эдди не был занят, она всегда прибегала к нему, если у мамы не было свободного времени для нее. И Эдди никогда не отказывал ей, каждый раз позволяя девочке приходить к нему, когда ей хочется. Год он прожил в Нью-Йорке, смирившись с шумом и позабыв покой. Если бы не Джоан и ее мама, он бы давно уже начал строить отношения с недавно заселившейся в общежитие молодой девушкой Джинджер, которая приехала в Нью-Йорк из Техаса работать. Эта девушка была проста и скромна, всегда со всеми вежливо здоровалась, была благодарна и отзывчива. На нее Эдди положил глаз с самого ее приезда, но Джоан и Лита стояли у него на пути. Не мог он предать Джоан, которая относилась к нему как к отцу. Каждый раз, когда Джинджер встречалась ему на пути, он опускал глаза, чтобы не смотреть на нее и не искушать душу.       А что же сама Лита! Она так и таскала его в то захолустье, приковывала его к кровати наручниками и «резвилась» на нем как хотела. Но с каждым разом ее вкусы становились все более извращенными. Теперь она надевала кожаный «костюм госпожи» и начинала обращаться с ним, как с рабом.       - Делай, что я скажу! Удовлетвори мои пожелания! – дерзко говорила она.       Если же он отказывался или делал что-то не так, то она начинала его оскорблять:       - Ах, ты ничтожество! Ты ни на что не способен! Тебя надо высечь!       После таких фраз Эдди приходил в бешенство, но ничего сделать не мог. Стоило ему оскорбить ее в ответ, как она начинала терзать его сильными пощечинами. Так оно уж получилось – зарекся он никогда не идти на поводу у женщины, а сейчас попал в еще большее рабство. Лита, насладившись процессом и изрядно помучив мужчину, снова становилась сама собой. У Эдди не оставалось сил ни на ярость, ни на возмущения. Не выдержав, он спросил: «Почему нельзя обойтись без доминирования и наслаждаться близостью в более комфортных условиях?» На его недовольства она ответила: «Меня это сексуально возбуждает!» Но даже не это было самое жуткое в его понимании. С каждой новой интимной свиданкой ему казалось, что Лита все больше показывает ему свое моральное разложение. Все ее подруги были либо проститутками, либо бисексуалками. Оказываясь наедине с ним, она пристегивала его к кровати и откровенно дразнила. Стоило ему возбудиться, как она начинала причинять ему боль – кусать его за шею, щипать и шлепать по груди, обзывая нецензурными словами. Каждый раз, когда она так поступала с ним, он сжимал кулаки от нахлынувшей на него ярости. Хотелось задушить ее, избить и унизить так же, как и она унижала его. Вот уж не ожидал он, что она окажется такой. Его сочувствие и жалость к Джоан росло и ничего, кроме как смириться, ему не оставалось.       Эдди снова начали терзать ночные кошмары, если он вообще мог нормально спать. Каждый день проходил однообразно – подъем, завтрак, работа, ужин и отбой. С наступлением выходных Лита снова уводила его в захолустье своей подруги-проститутки, чтобы предаваться любовным утехам. Но сегодня с собой она решила взять и Джоан.       - Ты совсем разум потеряла? Брать дочь в такое место! – громко возмущался Эдди.       - Она моя дочь, а не твоя и я буду решать, куда ее брать с собой! – грубо ответила Лита, одевая ребенка. – К тому же мне не с кем ее оставить.       - Тогда давай отложим «это» дело и уделим время девочке.       - Нет, это будет после.       Спорить с Литой было бесполезно, но и так просто сдаваться он не хотел. Идя по безлюдным темным переулкам, он долго подбирал подходящие слова, но так и не нашел. Только когда они пришли и Лита оставила дочь в соседней комнате смотреть мультики по телевизору, уединившись с ней, он ей прямо сказал:       - Я больше не буду заниматься этой мерзостью с тобой!       Лита ничуть не удивилась:       - Ну и не надо! Я себе другого найду парня, более послушного, чем ты!       Эдди важно сложил руки на груди, давая понять, что и у него есть чувство собственного достоинства:       - Вот так просто, возьмешь и найдешь? Да кому ты нужна?       - Это ты кому нужен! Я тебя подобрала, позволила себя трахать и даже разрешила взять на себя мои заботы. Подруги надо мной смеются, что сюсюкаюсь с тобой.       - Какие подруги? – хитро улыбнулся Эдди. – Такие же феминистки, как ты? Смотрю, феминистки ничем не отличаются от обычных шлюх.       Лита повернулась к нему спиной и достала из комода плетку. Неожиданно она с размаху ударила ею его по лицу. Но Эдди даже не пошатнулся.       - Делай то, что я тебе скажу! Я феминистка, а значит выше тебя! – ударила его еще раз.       И снова голос помешательства: «Вот видишь? Она сделала из тебя раба!» Эдди стоял спокойно и когда Лита замахнулась, чтобы снова его ударить, он в размаху врезал ей по лицу, разбив нос. Лита упала на кровать и пока приходила в себя, Эдди достал наручники и приковал ее к кровати. Джоан не услышит крики, телевизор работает громко. Для страховки Эдди сунул в рот Литы кляп. Теперь она была беззащитна перед ним. Эдди достал нож и срезал с нее всю одежду. Когда Лита пришла в себя после удара, она увидела уже не того Эдди, которого знала. На нее смотрел сумасшедший парень с жуткой зловещей улыбкой, угрожающе держа нож в руке. Лита дергалась, пыталась освободиться, но тщетно. Эдди запел:       - «Когда я был мальчишкой, мама говорила мне: «Женись, сынок, и ты поймешь, каким счастливым можешь быть». Я искал ее повсюду, но никак не мог найти ту, на которой женился мой папочка».       От этого пения Лита быстро присмирела, с подозрением глядя на своего любовника. Эдди безумными глазами посмотрел на нож, провел кончиком языка по лезвию и снова посмотрел на Литу. Она смотрела на него, не понимая, что он собрался с ней сделать. Эдди с насмешкой произнес:       - Я как-то рассказывал тебе, почему оказался в Нью-Йорке. Помню, что говорил, что расстался с девушкой. А знаешь, я не просто расстался с ней. Я ее убил! Сперва я ее насиловал палкой от лопаты, потом болгаркой отрезал ей сперва руки, потом ноги. А все из-за чего? Из-за ее предательства и аборта. Она не была идеальна. Я всего лишь ее хотел исправить. Жаль, что я прогадал, но не жалею, что она мертва.       Лита вытаращила на него испуганные глаза. Эдди продолжил говорить:       - Я многое ей прощал, но простить измену и убийство моего не рожденного ребенка не смог. У меня должна была родиться дочь. Во сне я видел ее, видел, как ей оторвали руки, потом ноги, и затем голову. Это ужасно! Ужасно! Видеть, как твоего ребенка убивает родная мать. Твоя дочь напомнила мне мою не рожденную девочку. Я бы назвал ее Дженнифер, в честь своей первой несчастной любви!       На его глазах выступили слезы и потекли по щекам. Утерев их, он сильно стукнул кулаком по стене и выругался:       - Неужели я прошу так много? Все, что я хочу, это семью. Я хочу иметь жену и детей! Я хотел сделать тебе предложение выйти за меня замуж. Я был бы хорошим мужем и отцом, смог бы воспитать твою дочь. Но ты…! В тебе столько изъяна и вульгарности! Твое тело стало пристанищем похоти и извращений! Ты решила, что сильнее мужчины!       С этими словами он со всей силы вонзил ей нож между ног. Лита из-за кляпа не могла кричать, она дергалась, вырывалась, но тщетно, а Эдди вонзал нож все глубже и глубже. Комната наполнилась запахом крови, но он продолжал. Крики Литы прекратились, она умерла. Эдди держал в руках нож и смотрел на свою жертву. Вот, перед ним лежит его очередная не состоявшаяся жена. Та, которую он ненавидел и желал одновременно. Эдди тихо рассмеялся: «Была невеста, а стала призраком!» Позади скрипнула дверь, и раздался детский плач:       - Мамочка!!!       Оглянувшись, перед ним стояла напуганная и заплаканная Джоан. Он и ее окинул безумным взглядом. Джоан смотрела на него и плакала, сжимая в руках плюшевого мишку, которого он недавно ей купил.       - Мама! Мама! Мамочка! – звала Джоан маму.        Эдди посмотрел на растерзанное тело Литы, а потом на Джоан:       - Не бойся, детка! Мне пришлось проучить твою маму за то, что она себя плохо вела. Ты ведь никому не расскажешь, что здесь произошло?       Перепуганная девочка быстро ответила:       - Никому не скажу! Обещаю!       - Вот и умница, девочка!       Эдди смотрел на малышку, как хищный зверь, готовый растерзать свою жертву. Он вытер со своего лица кровь и направился к выходу, где его встретила подруга Литы.       - Что здесь произошло? – только успела она спросить.        В ответ она получила удар ножом в горло. Эдди оттолкнул проститутку в сторону и направился к запасному выходу, не дожидаясь, когда умрет хозяйка квартиры. Джоан стояла на своем месте и плакала, но когда на ее глазах убили и проститутку, она заплакала еще хлеще. Сжимая в руках игрушку, она подошла к мертвой маме и, поглаживая ее ногу маленькой ручонкой, раз за разом сквозь рыдания повторяла:       - Мама! Мама! Мама!       Эдди быстро очутился за домом на улице и только тогда его помешательство отпустило его. Придя в себя, он увидел в своих руках окровавленный нож. Долго думать не пришлось, он понял, что натворил, а позади все еще было слышно рыдание девочки: «Мама! Мама!» Эдди выронил нож из рук и повторил ее слова: «Мама»! И оно словно эхом отразилось в его сердце, вонзилось острым кинжалом в его душу.