Прельститель. Часть 3. "Вы все бросаете меня..."

      Кровь мелкими каплями капала с его рук, и он смотрел на это, осознав, что снова убил. Снова его второе безумное «я» взяло его за разум, заставив совершить ужасный поступок. Он убил. Убил женщину, которая в одиночку растила дочь. Его руки задрожали, и он смотрел на них, ужасаясь тому, что натворил. Как такое могло случиться? Почему он не остановился? Неужели демон, что сидит в нем, взял его окончательно под контроль? Нет, он все помнит. Помнит, как приковал Литу к кровати, как говорил с ней, и как вонзил в нее нож. Помнит он и то, что подошел к напуганной и плачущей Джоан и взял с нее обещание никому не говорить, кто убил ее маму и хозяйку этой захолустной квартиры. И бедная девочка обещала, с опаской глядя на окровавленный нож в его руке. Она до сих пор там среди двух трупов и громко плачет. Эдди посмотрел на нож, что выронил, когда вышел из дома. Есть свидетель, который может сказать, кто совершил убийство. Его будут искать. Объявят в розыск. Меч правосудия наготове, чтобы покарать. Эдди поднял нож все еще трясущимися руками и оглянулся на дверь, из которой вышел. Свидетель – его главная большая угроза. Он смотрел то на нож, то на дверь, кляня себя за идеи убить девочку, которая плакала и звала маму. И безумие зашептало: «Как только сюда приедет полиция, будет допрос свидетеля, и она пальчиком покажет на того, кто это сделал. Иди и убей ее!» Эдди стал белее полотна. Нет, нет, нет! Сжимая нож в руке, он пулей рванул вглубь переулка. Нет, он никогда не причинит вреда ребенку. Девочка ни в чем не виновата. Малышка была точной копией его не рожденной дочери, и он никогда не причинит ей вреда.       Эдди бежал, сломя голову, на ходу думая, как избавиться от улик. Он весь в крови: его руки, одежда, обувь, лицо. Если в таком виде его увидят люди, то все пропало и он далеко не уйдет. Дышать становилось тяжелее, ноги от волнения подкашивались, еще чуть-чуть и он упадет. В углу возле мусора в металлической бочке горел огонь. То, что надо. Другого способа не найти. Эдди остановился и, не отдышавшись, кинул нож в огонь, вытерев его об рукав испачканной в крови куртки, а вслед за ним кинул рубашку и обувь, и саму куртку, вынув предварительно документы и деньги. Огонь быстро поглотил одежду, Эдди тяжело дышал, глядя не мигающим взглядом на жаркое пламя. Языки огня колыхали при слабом ветерке, и Эдди показалось, что пламя рисует ему чей-то образ. Приглядевшись, ему стал мерещиться его собственный образ, но не такой, каким он является. Лицо изуродовано шрамами и ожогами, губы растянулись в широкой безумной улыбке, а глаза…вместо глаз зияют черные дыры. Его образ раскрыл рот и истерически рассмеялся мерзким хриплым голосом. Эдди отшатнулся назад и встряхнул головой. Ни какой иллюзии, только огонь в бочке. Сделав шаг в сторону, Эдди наступил на осколок зеркала. В своем отражении он увидел, что его лицо забрызгано кровью. Разум потемнел, унося его в воспоминания. Вот, он снова убивает Беллу, и ее кровь хлещет из ран, попадая на убийцу. Теперь его руки и почерневшая от грехов душа требует новых жертв.       Эдди встряхнул головой, пытаясь придти в себя. Сердце все также бешено стучало в его груди. Ему снова предстоит пуститься в бега. Каким бы ни был огромным Нью-Йорк, здесь он не в безопасности. Его найдут. Долго думать нельзя, нужно быстро решать, куда податься. Он бы с превеликим удовольствием вернулся бы в Лос-Анджелес, но с момента первого убийства прошел только год. Наверняка, Беллу ищут на каждом углу. Здесь в Нью-Йорке можно было затеряться на какое-то время среди людей. С одной стороны он хочет бежать отсюда, сам Нью-Йорк с вечным шумом и суматохой давил на него, и этот город он отметил очередным двойным убийством. А с другой стороны, если он останется, то подозрения все равно падут на него. Соседи давно догадывались о его отношениях с Литой. Вряд ли они станут молчать, когда он сбежит, и в дальнейшем узнают, что Литу убили. Наверняка, полиции они расскажут о ее отношениях с ним, и малютка Джоан проболтается, расскажет, что ее «отчим» совершил зверское убийство. Тут трудно решить. Его внезапное исчезновение сочтут как побег с места преступления, и он будет первым подозреваемым. Что делать, он не знал. Сейчас лучше тщательно замести все улики. Сняв майку, он обмакнул кончик в лужу и быстро вытер с лица кровь, а потом швырнул ненужную вещь в огонь.

***

      Маленькая Джоан сидела на полу в луже крови возле тела убитой мамы, рыдая и зовя маму:       - Мама! Мамочка! Пожалуйста, вставай! Мне очень страшно, мама! Из ран Литы продолжала сочиться кровь, наполняя своим запахом комнату. Девочка отчаянно не хотела верить, что ее мама уже не встанет, не обнимет ее и не приласкает. Как бы Джоан не звала ее, Лита не оживет. Малютка быстро забыла Эдди, сейчас ее мысли были только о маме, а воспоминания об увиденном кошмаре заставили ее настойчиво дергать труп матери за руку:       - Мама, вставай, пожалуйста! Мне очень страшно! Дядя Эдди очень сердитый! Я боюсь его!       Девочка залезла на кровать и села рядом с трупом, прижав к себе свою мягкую игрушку, которая впитывала ее слезки. Джоан плакала и плакала, понимая, что мама умерла. Эдди, которого она любила как родного отца, убил ее единственного родного человека. Она вспомнила, как он смотрел на нее зловещими и безумными глазами, сжимая в руках нож, с которого капала свежая кровь. Одного его взгляда ей будет достаточно, чтобы долго в своих ночных кошмарах видеть это. И эта жуткая песенка про старомодную девушку.… Кажется, ей этого не забыть никогда, пока тот, кто ее пел, находится на свободе.       Послышались шаги на лестнице. Кто-то идет! Джоан закрыла ладошками лицо. Наверно, это он. Убийца! Он вернулся, чтобы убить и ее! Раздалась громкая нецензурная брань. Нет, это не голос Эдди. Это кто-то другой. Джоан закричала:       - Помогите!!!       Через секунду в комнату ворвался молодой афро-американец, одетый как рэпер. Он снова выругался нецензурно, не стыдясь ребенка. Сейчас девочка его заботила меньше всего, его шокировало то, что произошло в этой квартире. Он посмотрел на заплаканную Джоан и тихо спросил, все еще шокированный увиденным:       - Кто это сделал?       Девочка отрицательно покачала головой, отказываясь говорить. Перед ее глазами все еще мысленно стоял Эдди с ножом в руках. Ее он тогда не убил, взяв обещание молчать. И она будет молчать, иначе он найдет ее и убьет своим ножом так же, как убил и Литу. Джоан крепче прижала к себе плюшевого медвежонка, с мольбой глядя на незнакомца. Он, не долго думая, подхватил ребенка на руки и быстро выбежал из квартиры. Добежав на улице до ближайшей телефонной будки, он опустил девочку на землю, быстро набрал номер и, тараторя, сообщил о совершенном зверском убийстве и назвал адрес.

***

      Девочка сидела за столом напротив следователя, глядя на него, но не видя. Перед ней так и стояла жуткая картина убитой матери и хозяйки квартиры, в душе раздавалось эхо, как нож вонзился в тело незнакомой женщины, как некогда любимый, а теперь чужой, человек обернулся настоящим дьяволом, как он нагнулся к ней и взял клятву не говорить никому о нем. Следователь Джордан Хайер с пониманием смотрел на девочку, не переставая разговаривать с ней:       - Скажи, малышка, кто это сделал? Что ты видела? Скажи! Ничего и никого не бойся!       Девочка покачала головой, держа язычок за зубами. Следователь задумчиво постучал ручкой по столу, тупо глядя в свою папку, где лежали фотографии с места преступления и заключения судмедэкспертов. Все, что он знал, так это то, что убитая на кровати женщина была матерью осиротевшей девочки. В комнату вошла молодая миловидная женщина, а с ней тучный полицейский с едой на подносе. Он аккуратно поставил поднос возле девочки и ушел. Джоан уже несколько часов ничего не ела. Ей принесли аппетитное картофельное пюре с мясной котлетой, приправленной овощным соусом, кусок шоколадного пирога и стакан с апельсиновым соком.       - Поешь, детка! – предложила женщина, ласково погладив по голове Джоан.       Джоан и глазом не повела в сторону еды. Следователь смачно сглотнул слюну от ароматного запаха. Он сам ничего не ел несколько часов, все пытаясь выяснить сведения об убийце у единственного свидетеля.       - Мистер Хайер, позвольте мне поговорить с девочкой! У нее шок, - предложила женщина.       - Что ж, это в вашей компетенции, мисс Тэйкер! – безразлично ответил Джордан, закрыв папку и покидая комнату допросов.       Сьюзана Тэйкер была детским психиатром и в своей профессии знала толк, но ей еще ни разу не выпадал подобный случай, какой выпал теперь. На своем веку ей доводилось беседовать с разными детьми, страдающие различными психическими отклонениями. Большинство этих детей были изъяты из неблагополучных семей, где царило насилие и жестокость. Сьюзана всегда находила подход к детям, какими бы сложными они ни были. В свои тридцать три года она успела выйти замуж, родить двух дочерей и построить карьеру. Сев рядом с Джоан, она пару минут смотрела на нее, как смотрит мать на свое дорогое дитя. Она снова погладила малышку по голове и сказала:       - Малютка моя, ничего не бойся! Тебя никто не обидит!       Джоан как будто ее не слышала. Сьюзана взяла вилку, насадила на нее кусочек мяса и протянула к губам девочки:       - Покушай, детка! Ты давно ничего не ела!       Джоан никак не отреагировала. Сьюзана продолжала держать вилку с кусочком мяса у ее рта, уверенная, что аппетитный запах соуса, каким пропитано мясо, вызовет у нее желание поесть. Девочка опустила глазки на кусочек еды, приятный аромат ласкал ее ноздри и она почувствовала, что очень хочет есть и пить. Она открыла свой маленький ротик и съела кусочек мяса. Сьюзана улыбнулась, наблюдая, как девочка лениво жует мясо, глядя в одну и ту же точку. Так не спеша она кормила ребенка, пока та не наелась. От шоколадного пирога Джоан отказалась, а соку выпила всего пару глотков. Бледное лицо девочки сразу обрело приятный румяный оттенок, щечки ее порозовели и глазки заблестели.       - Какая ты умница! – похвалила ее Сьюзана. – Молодец, что покушала! Если ты не будешь хорошо кушать, то не вырастешь и не станешь красивой!       Так Сьюзана всегда говорила своим дочерям, когда они были маленькими. Им она это говорила каждый раз, когда они не хотели есть. Но Джоан не придала значения ее словам. В конце концов, эта женщина для нее чужая, и она всегда стеснялась незнакомых людей. Ей и мама говорила: «Никогда не разговаривай с незнакомыми людьми. Ты же их не знаешь, и только Богу одному известно, что у них может быть на уме, когда они подходят к маленькой девочке и о чем-то с ней говорят». Это правило жизни все порядочные родители пытаются привить своим детям, дабы обезопасить их. И Джоан это хорошо усвоила.       - Мама не велела мне разговаривать с незнакомыми людьми, - тихо пропищала она.       Сьюзана глядела на малютку с нежностью:       - Очень мудро с ее стороны! Я тоже своим девочкам запрещаю разговаривать с незнакомцами. Меня зовут Сьюзана Тэйкер. Я здесь, чтобы помочь тебе. Ничего не бойся. В этом здании много смелых и сильных людей, которые тебя защищают. Скажи, Джоан, что произошло недавно.       Слезы снова навернулись на глазах девочки. Только-только она успокоилась и смогла говорить, как ее просят вспомнить весь тот кошмар, который она видела. Она понурила голову, ничего не ответив. Сьюзана ожидала такой реакции ребенка и не торопила ее.       - Скажи, детка, как ты оказалась в той квартире? Кто туда тебя привел? – продолжала спрашивать Сьюзана.       Джоан посмотрела вперед, и ей показалось, что она видит знакомый призрачный силуэт. Это Эдди! Он стоит напротив в трех метра, держа в одной руке тот окровавленный, и смотрит на нее нечеловеческим взором. Белки глаз красные, а синие зрачки сияют жутким светом. Он улыбнулся в своей зловещей улыбке и медленно попенял ей пальцем. Джоан закрыла ладонями лицо. Эдди предстал перед ней как бабайка из шкафа, в которого верят много маленьких детей. Монстр из шкафа. Так уж получилось, что у каждого ребенка был свой монстр из шкафа. У кого-то он внешне напоминает большое черное чудовище с длинными когтистыми лапами, у других он живет под кроватью и имеет много рук, покрытых густой шерстью. У Джоан появился свой «монстр». Этим монстром оказался человек, каким она совсем недавно восхищалась и любила как отца. Вот, он стоит перед ней, держит нож и грозит ей пальцем, чтобы молчала. И девочка послушно кивнула. Нет, это ее тайна и она будет ее хранить.       - Джоан, ты ведь знаешь, кто убил твою маму? Скажи, кто это? Как его зовут? Ты ведь хочешь его наказать? – снова спросила Сьюзана.       Призрак поднял нож и острием провел по своей шее, давая понять, что он с ней сделает, если она скажет. Джоан завизжала, видя такое, и выбежала за дверь, испугав своим визгом Сьюзану.

***

      В кабинете Джордана Хайера долго шла дискуссия о случившемся преступлении. Неделя прошла, пора было подвести итоги и принять соответствующие меры. Судмедэксперты и следователи никак не могли придти к общему мнению. Всю неделю Сьюзана мучила Джоан одними и теми же вопросами, но не получая ответа. Девочка знает, кто убил ее мать и проститутку, но она так напугана, что не может назвать имя убийцы. Только в этом не было сомнений. Над остальными деталями работать приходилось с полной самоотдачей, не жалея своего времени.       - Давайте начнем все сначала. Итак, что мы имеем? – начал Джордан, заваривая себе кофе.       - Вот заключение патологоанатома! – сказал его помощник Джекс, раскрывая папку с бумагами и фотографиями тел.       - Личность убитых установлена?       - Да, - ответил детектив Рик Хатчесон, доставая из сумки два файла с документами. – Первую жертву зовут Лита Пайп. Она мать-одиночка, вместе со своей малолетней дочерью Джоан приехала на заработки в Нью-Йорк четыре года назад из Ямайки. Недавно устроилась работать на швейную фабрику швеей. Активная феминистка. Вторую жертву звали Хелен Вудс. Приехала из Канзаса, стремясь начать карьеру фотомодели, но стала работать на улице девочкой по вызову. Близкая подруга убитой Литы Пайп. Часто сдавала ей свою квартиру для любовных утех.       - Вы опросили свидетелей? – спросил Джордан.       - Да. Мы опросили соседей Литы Пайп. Они сказали, что в последнее время Лита тайком встречалась со своим соседом, неким Эвардом Глускиным. Он и она вместе работали на той же фабрике.       - Работал? А где он теперь?       - Четыре дня назад он уволился и уехал из Нью-Йорка.       Джордан встал со своего места:       - Уехал??? И вы его не задержали??? Куда он уехал, вы выяснили???       - Нет, сэр. Судя по всему, он сменил фамилию.       - Как он выглядит? Вы опросили?       - Да. Он довольно высокий, два с лишним метра роста, широкие плечи, хорошо физически сложен, светлая кожа, голубые глаза, брюнет, стрижка «лодочка». Очень любит шить. Не разговорчив. Часто его видели в компании Джоан, дочери убитой Литы. По словам соседей, он очень любил девочку, баловал ее, уделял ей много внимания.       - А Джоан как к нему относилась?       - Она его просто обожала, смотрела на него так, будто он был ей родным отцом.       Джордан сделал несколько записей в своем блокноте, с сомнением добавив:       - Как-то странно! Он любил девочку, опекал ее, встречался с Литой и тут вдруг уехал. Его обязательно нужно допросить. Может, он и есть убийца. Слишком подозрительно. Необходимо оповестить службы безопасности. Немедленно сообщить о нем в аэропорты и вокзалы…       - Сэр, мы всех оповестили! – перебил его Рик. – Он не воспользовался ни самолетом, ни автобусом, ни поездом.       - Тогда пробейте по компьютеру номера его автомобиля!       - У него нет машины. Скорее всего, он уехал на попутках. Проверять каждый автомобиль мы не сможем.       Джордан ухватился за голову, не зная, что делать. Он глубоко вздохнул и, еле сдерживая негодование, сказал:       - Оставьте меня одного! Мне надо подумать!       Никто возражать не стал и все ушли из его офиса. Джордан долго сидел за своим столом с чашкой кофе в руках, глядя в одну точку и думая, как можно перехватить единственного подозреваемого. Перед ним на столе лежала открытая папка с заключением патологоанатома и судмедэкспертизы. Сонными глазами, он прошелся по строчкам, вчитываясь в каждого слово, надеясь найти хоть какую-то зацепку или подсказку. Эксперты обнаружили только следы от обуви, и то их было несколько. Никаких отпечатков пальцев, под ногтями жертв не обнаружены частицы кожи нападающего. Судя по всему, жертва не сопротивлялась. Еще бы она сопротивлялась, если была прикована к кровати наручниками. На месте не было обнаружено орудия преступления. Ровным счетом нет никаких улик. Даже описание предполагаемого убийцы не точное, по такому описанию не удастся создать фоторобот. Тупик! Вот и весь вывод, во и весь состав преступления! Складывается такое впечатление, что действовал убийца обдуманно, знал, как нужно замести следы. Единственная свидетельница – маленькая девочка, которая от страха не может сказать, как все произошло. Какая будет ее участь? Сиротский приют! У девочки попросту нет никаких родственников и некому о ней позаботиться. Но ладно о девочке! Все-таки одна зацепка есть. Лита Пайп была феминистка, ее коллеги по работе и начальник отзывались о ней отнюдь не радушно. Все ее охарактеризовали как строптивая, грубая и высокомерная девушка, которая ненавидит мужчин, но при удобном случае не отказывается от их помощи, а в благодарность платит своей натурой. Судя по всему, этим последним мужчиной был Эдвард Глускин. Джордан прочитал досье об убитой. Да, тут прямо сказано, что она не была скромного поведения и более того, на нее повесил долг неизвестный парень, предполагаемый отец Джоан, и она была не в состоянии его оплатить. Джордан сделал себе пометку как напоминание Выяснить подробности про долг и продолжил читать досье. Дальше выяснилось, что долг был погашен, но только это сделал посторонний человек. Тут и думать не надо, наверняка, это был Эдвард Глускин. Это мог быть только он. Джордан сделал очередную пометку. Ну, понятно, что Лита после такого стала спать с Глускиным. Тогда не понятно, почему он ее убил. Лита не была проституткой, хоть и имела подружку такой профессии. Она часто бывала в этом районе, где проституция и наркомания процветает пышным цветком. Не понятно, почему она туда пошла в тот роковой день, да еще и ребенка с собой прихватила. Теперь нужно выяснить мотив преступления. Вряд ли убийца хотел ее убить просто так. Джордан составил график предполагаемого мотива убийства. Это могла быть ревность. Вряд ли нормальный мужчина будет закрывать глаза на такие подозрительные визиты своей пассии в опасный район, кишащий наркоманами, убийцами, ворами и шлюхами. Это первое. Второе – феминизм. Ясное дело, мужчины не любят таких женских заскоков. Третье – ее пристрастие. Девушка любила БДСМ. Такое тоже может понравиться далеко не каждому. Четвертое – она ему изменила и он в ярости ее убил. Это были самые возможные мотивы убийства, но только один является достоверным. Джордан сначала решил, что Лита изменила, раз убийца таким жестоким образом убил ее (превратил ее детородный орган в кровавое месиво), но быстро отказался от этой мысли. Если бы она изменяла, то ее поймали бы с поличным вместе с любовником. Но любовника на месте не оказалось, тот негр не в счет, он всего лишь сутенер убитой проститутки. Джордан решил, что дело тут, скорее всего в ее любовных пристрастиях. Она могла в порыве извращенного сексуальной страсти разозлить его, и он уже не отдавал себе отчета. Было похоже, что она не сопротивлялась, когда он ее приковал наручниками к кровати. Конечно, она сопротивляться не могла, он ей разбил нос. И тут Джордана словно осенило. Наручники! На них должны были остаться отпечатки убийцы. Раскидав в стороны не нужные файлы, он нашел заключения эксперта-криминалиста. Да! На наручниках обнаружены отпечатки его пальцев, но они…, о, нет, они смазаны с отпечатками убитой Литы, и частично смыты кровью. Трудно определить, какой из отпечатков принадлежит убийце. Этого мало. Других отпечатков не обнаружено. Джордан с досадой швырнул не нужное заключение эксперта об стену и закурил сигару.

***

      Апрель месяц оказался прохладным и дождливым, и многие водители сетовали на плохую погоду, но еще больше ворчали официантки придорожного кафе, когда дальнобойщики и другие любители путешествий, заходя сюда, приносили с собой много слякоти. Уборщица не успевала мыть полы. В Страудсберге частенько люди, ехавшие на своем транспорте в Чикаго, делали остановку, чтобы немного отдохнуть и перекусить, а возможно и снять номер в мотеле. Из-за вечного шума, что царил в кафе от обилия народа, у официанток постоянно болела голова, а от запаха горячих гамбургеров начинало тошнить. По старому телевизору, расположенный на холодильнике за барной стойкой, показывали трансляцию американского футбола и дальнобойщики, истосковавшиеся из-за утомительной езды по спортивной передаче, то и дело кричали, болея за любимую команду. Никакие просьбы официанток не шуметь не помогали. Многие странники, сидевшие рядом с ними, тихо раздражались, а на их просьбы не кричать и не топать ногами дальнобойщики грубо отвечали, посылая куда подальше. На этот шум не обращал никакого внимания лишь один парень, который сидел один за столом в углу, скрывая за капюшоном свое лицо от посторонних глаз. Свой взор он устремил на чашку горячего кофе и рис с мясными фрикадельками. Его серый балахон промок из-за дождя, зуб на зуб не попадал. Он замерз. С собой у него не было никакой теплой одежды. Эдди Глускин все бросил в Нью-Йорке, сжег все свои вещи, даже постельное белье, написал начальнику заявление об увольнении и в тот же вечер на попутках покинул Нью-Йорк. Серый балахон, черные джинсы и берцы. Вот и вся его одежда. В убогом рюкзаке хранился его альбом с эскизами и поддельные документы на имя Кайл Крос. За эти чертовы бумажки Эдди отдал пять тысяч долларов наркодилеру, который мастерски умел подделывать документы, да так, что не отличишь от оригинала. Теперь Эдди скрывался под именем Кайл Крос. Он снова в пути, снова в бегах, как было недавно. Не прошло и года с момента первого убийства, как он омыл свои руки кровью очередной жертвы, если не считать попавшую под горячую руку проститутку. Еще одна жертва не оправдала его ожиданий, вывела его из себя и он убил. Но даже это его не пугало. Нет сомнений, он боялся, что его могут поймать правоохранительные органы, но чувство угрызения совести словно исчезло. Не было раскаяния за соделанное преступление. Даже слезы осиротевшей Джоан, которые ему все эти дни снились, не разжалобили его почерневшую душу. Напротив, он с упоением вспоминал, как убил Литу. Он давно хотел это сделать, и вот его желание сбылось. Упиваясь воспоминаниями о собственной жестокости, Эдди хищно улыбнулся, почувствовав вкус убийства. Три женщины убиты его руками. Почему? Потому что, как он считал, они заслуживали это. Так он их наказал. Но мысли вернулись к малышке Джоан. Да, он не убил ее, но мог. Но она ребенок и ни в чем не виновата. На минуту Эдди почувствовал укол совести. Он ведь лишил девочку матери, оставив на произвол судьбы, а она ведь так его любила и верила ему. Что с ней теперь будет, он думать не хотел. Знает он, что такое угрызение совести. Ему достаточно было вспомнить свое состояние после первого убийства. Увы, муки совести способны отравить жизнь и выдать забытый грех! Эдди решил для себя, что никогда не позволит совести вмешаться в его поступки. Нет, он сам будет решать, как поступить. «Я ни в чем не виноват! Что Белла, что Лита, что эта шлюха, они все не достойны были жить. Белла предала меня, Лита издевалась надо мной! Ни одной женщине не позволю так со мной обходиться. А эта шлюха…! Ее тоже не жаль. Мир без них станет лучше!» - так думал Эдди, держа в руках вилку. Поглощая еду, он не думал об убийствах. В мыслях больше не звучал ангельский голосок Джоан, которую он любил как дочь. Да, любил! Сейчас он и о ней не думал. Не думал ни о чем, только о дальнейшей жизни. Не было уверенности, что он хорошо сумел скрыть улики, указывающие на него, как на убийцу. Покачав головой, он продолжил лениво поглощать свой заказ.       Немного ему удалось согреться, а после чашки горячего кофе стало совсем хорошо. Скрывая свое бледное лицо за капюшоном балахона, он наблюдал за людьми, особенно за женщинами. Теперь в каждой он пытался найти изъян, за который ее следует серьезно покарать. Местные девки, что работали здесь, позволяли неотесанным дальнобойщикам кидать в свою сторону пошлые шуточки и даже не возмущались, когда те пару раз ущипнут их за ягодицу. До чего мерзкое зрелище! Нет, такие девушки не достойны выйти замуж за хорошего мужчину. Рядом с тарелкой лежал нож. Эдди взял его, испытывая дьявольское желание проучить местных работниц кафе, но голос его внутреннего демона мерзко прошептал: «Ты выдашь себя. Наверняка тебя разыскивают. Держи себя в руках. Еще будет время!» И Эдди покорился своему безумию, отложив нож в сторону. Он ссутулился. Дорога оказалась не простой. Путешествие на попутках так утомляет, но еще хуже, когда не находится кого-нибудь, кто вызвался бы его подбросить до Чикаго. Эдди посмотрел на дальнобойщиков, с аппетитом поедающие жирные чизбургеры. Может, кто-нибудь из них едет в Чикаго? Может, стоит попросить кого-нибудь из них подвести его? Денег у него с собой достаточно, чтобы заплатить за проезд. Первый попутчик, к сожалению, направлялся в Аллентаун и высадил его в Страудсберге.       Эдди оставил деньги в книжонке с чеком и зашел в туалет. Возле раковины стоял один вполне дружелюбный дальнобойщик плотного телосложения и густой растительностью на лице. Может, стоит его попросить?       - Извините, пожалуйста, а вы в Чикаго направляетесь? – осмелился спросить Эдди.       - Туда, парень. Именно туда! – с улыбкой ответил мужчина, стряхивая в раковину капли воды после мытья рук.       - Не могли бы вы меня туда подвезти? Я вам хорошо заплачу!       Мужчина бегло осмотрел парня с головы до ног и с сомнением сказал:       - Что-то ты плохо выглядишь, парниша! Если ты обещаешь хорошо заплатить, почему бы тебе не поехать на автобусе? Молодежь обычно предпочитает общественный транспорт.       Эдди утер нос:       - Я и ехал на автобусе, но во время остановки я замешкался и автобус уехал без меня.       Мужчина стал серьезнее, не веря в эту небылицу. Парень выглядел подозрительно: бледный, белки глаз имеют красноватый оттенок и в них какой-то жуткий дьявольский холод. Эдди стало несколько не по себе, появилось нехорошее предчувствие, как бы этот дальнобойщик не заподозрил в нем убийцу, но держался он невозмутимо. Он достал из кармана несколько сотен купюр, обтянутых тонкой резинкой, показал дальнобойщику и сказал:       - Так вы подвезете меня?       Мужчина, увидев деньги, провел рукой по своей бороде и махнул рукой с довольной улыбкой:       - Эх, ладно! Подвезу! Все равно я один, будет хоть с кем поговорить. Меня зовут Джордж. А тебя?       - Кайл, - соврал Эдди.

***

      Спустя пятнадцать минут. Дальнобойщик Джордж докуривал сигару возле своего грузовика, готовясь снова пуститься в путь. Дождь прекратился, но темные тучи на небе грозились новым дождем. Эдди стоял рядом с Джорджем, послушно ожидая отъезда. Многие дальнобойщики после небольшого отдыха в кафе заторопились в дорогу. Одни уезжали, другие приезжали. Пока Джордж курил, Эдди успел озябнуть. Только когда водитель докурил и кинул тлеющий остаток сигары в лужу, можно было отправляться в дорогу.       - Садись! – сказал ему Джордж, садясь за руль.       Эдди сел рядом. И вот он снова в пути. Джордж включил радио и печку:       - Я смотрю, ты озяб, приятель!       Эдди промолчал. Он сидел на своем месте и смотрел вперед. На лобовом стекле капли дождя. Снова начинается дождь. Выехали на шоссе. От темных туч стало темно, и многие автомобилисты включили фары.       - Да, ну и погодка! – причитал Джордж, косясь на своего пассажира.       Эдди, казалось, его вообще не слышал. Он погрузился в свой мир, где царила только жестокость и жажда найти идеальную невесту. Безумие ему вторило, что в мире много девушек и среди них он обязательно найдет ту, что сделает его счастливым, а если опять будет ошибка, то не трудно будет ее устранить, во всех смыслах этого слова. Отягощало только то, что среди тысячи девушек будет непросто найти ту, которая ему покажется идеалом.       - Ты что-то не разговорчивый, Кайл! – продолжал Джордж. – Если не секрет, почему ты едешь в Чикаго? Многие наоборот рвутся в Нью-Йорк за возможностями.       Эдди не хотел ему отвечать, но знал, что если будет молчать, то вызовет лишнее подозрение. И он мрачно ответил:       - Я не гонюсь за возможностями. Мне достаточно того, что я имею.       - Странный ты, парень! У тебя такой вид, как будто ты с того света явился. И все-таки, почему ты уезжаешь из Нью-Йорка?       - Я не люблю долго засиживаться на одном месте.       - А, понятно. Ты любишь странствовать! Уважаю! Я сам такой! Думаешь, я стал дальнобойщиком только потому, что другой работы у меня нет? Нет. Я люблю жить жизнью странника. Мне сейчас сорок два года, а работать дальнобойщиком я стал в двадцать лет. И знаешь, мне нравится эта жизнь. Я не женат, у меня нет своего дома. В Кентукки у меня живет мама с сестрой, но даже их я вижу очень редко. Поверь мне, парень, на своем веку я многое повидал и таких попутчиков как ты встречал часто. Ну, а ты? Откуда ты?       - Я родился в Лейквуде, штат Колорадо. Шестнадцать лет там прожил, а потом перебрался в Санта-Монику, Калифорния. Там какое-то время пожил, пока обстоятельства не вынудили меня переехать в Нью-Йорк.       - Понятно.       Джордж оказался очень общительным человеком. Говорил он много, Эдди предпочитал молчать, но если отвечал, то кратко. Дождь за окном усилился. Шоссе окружал густой лес, иногда сменявшийся небольшими полями и лугами. Такая же дождливая погода была, когда он в свои шестнадцать лет покидал Колорадо. На минуту Эдди вернулся в то время и вспомнил, с каким упоением он ждал прибытия в Калифорнию. Кажется, что ничего в жизни он не ждал с такой надеждой, ведь именно там началась его новая жизнь, но нашлась та, что в корне все испортила. Сейчас его новой и единственной надеждой было уйти от своих грехов, которые гнались за ним, цепляясь за его черную душу. То чувство, что его преследовало с момента убийства Литы и ее подруги проститутки, разъедало его сердце. Когда Джордж рассказал о своей первой несчастной любви, Эдди, кажется, понял, какое чувство его тревожило. Любовь, а точнее ее отсутствие. Он утратил способность любить. Не было больше любовных терзаний, что так часто раньше его мучили. Даже воспоминания о Дженнифер стерлись, как будто он никогда и не встречал ее. И малютка Джоан, которую он любил как родную дочь! Он раньше переживал за нее, всячески старался ее опекать и воспитывать, а сейчас ему вдруг стало безразлично, что с ней, где она и как пройдет ее дальнейшая жизнь. Все те светлые чувства, которые ему прививала мама…, они… просто исчезли. Нет чувства угрызения совести, нет раскаяния и… нет любви. Эдди не заметил, что все хорошее, которое когда-то было с ним, стерлось из его памяти, осталось только плохое. Он помнил свою ненависть, боль, презрение, страх. Ничего человеческого! Ничего! Разум! Он затуманился. Одержимость. Вот все, что у него осталось. Страсть. Вот весь смысл его жизни. А как же идеальная жена? Это мечта и цель. Жена! Она будет покорна, будет рожать и ублажать. Так Эдди и думал, веря в эти мысли как в Бога, власть которого он над собой теперь не признавал. Боль и агония жертвы играли с ним злую шутку, навевая ему лживые представления. Жертва перед ним беззащитна и он имеет власть как убить ее, так и отпустить. На его лице отразилась безумная, зловещая улыбка, в глазах мелькнула дьявольское коварство. Демон шептал ему: «Ты силен сделать все, что хочешь!» Эдди верил охотно и в это, заблуждаясь и не видя, что на самом деле он слаб и податлив своим похотям и страстям. Он не боролся со своими пороками и грех стал для него сильным наркотиком, который медленно и безболезненно разъедал его душу злодеяниями. Душа лишилась всех светлых чувств добровольно. Конечно, он знал, что только раскаяние могло его исцелить. Но нет. Он не хотел исцеления. Демон овладел им? Нет, он сделал все по своей воле, никто его не принуждал. Нечистый только подсказывал ему и рукоплескал от злой радости, видя падение души. Ничего больше не осталось. Не осталось ничего человеческого. НИЧЕГО!!!