Испытание Духа.

Заснуть Скару так и не удалось, как бы он не старался успокоить себя и привести мысли в порядок. Слова племянника не давали льву покоя, как стрелы меткого лучника они попали точно в цель, пронзая своими острыми концами. Скар впервые за всю жизнь задумался о детях, о будущем своей семьи. И, конечно, его весьма беспокоила эта дума. Лев лежал среди валунов под Скалой, покинув пещеру ещё два часа назад. Львята совсем расшумелись, а черногривый хотел остаться в тишине, наедине с мыслями... Настроение было ужасное, плюс ко всему ушибленная лапа ещё больше заболела. Скар попытался сосредоточить мысли на чём-то приятном, как делал это недавно перед приходом детей. В голове появлялись разные образы и моменты из прошлого, мелкали их с Сирибой вечера под заходящим солнцем. Сириба... В воображении вдруг возник образ любимой львицы, лежащей в пещере ранним утром. У её бока лежал маленький львёнок, ворочаясь и тихо попискивая. Вот вошёл сам Скар, они с любимой обнимаются, он ложится рядом и смотрит на их малыша. Детёныш очень похож на маму, с такой же светлой шерсткой и голубыми глазками, такой милый и необычайно маленький... Скар совсем ушёл в придуманную картину, на душе и правда стало легче от приятных воспоминаний, лев уже начал потихоньку засыпать. Около десяти минут черногривый пролежал в счастливом забвении, как тут громкий неразборчивый гул глухо ударил в голову. Что это такое? Неужели Симба без него додумался до очередной глупости? Как бы они там пещеру не разнесли... Но повода для волнения не оказалось. На Скале поднялся ужасный шум, радостные визги детей и монотонный хор указывали на возвращение прайда. Скар на миг отвлёкся от своих размышлений и прислушался, различив голоса Уру и Сараби, бас отца и громкий голос Муфасы. Радостные крики Налы и Кулы позволили сделать вывод, что на Скале присутствуют все охотницы и Ни, Кивумби и Шака. Похоже, что собрался весь прайд... Но Скару не хотелось возвращаться на площадку, мучить свои уши галдежом и выслушивать вопрос о своём самочувствии от каждого лев тоже не горел желанием. Хотелось побыть в полном одиночестве, и сейчас, пожалуй, только одну единственную львицу черногривый желал увидеть. — Скар? – раздался сзади знакомый голос и из-за камня, словно прочитав мысли, явилась Сириба. Львица выглядела весьма устало, но улыбалась, она плавными движениями подошла ко льву, внимательно осмотрев. — Как твоя лапа? Небольшая голова охотницы наклонилась к ушибленному месту и осторожно коснулась носом. Скар лишь ухмыльнулся, растянувшись на песке и на секунду задумавшись. Её он очень рад видеть... Именно общество жены было для него сейчас столько необходимо. — Как видишь, я смог добраться сюда, а значит, ещё пару дней и всё пройдёт. Скар в знак приветствия слегка толкнул подругу головой, Сириба молча кивнула на его ответ, примостившись рядом с любимым и положив голову на его плечо. В глазах её была задумчивость и озадаченность, около минуты она сидела неподвижно, затем всё же обернулась к мужу. — Почему ты не идёшь встречать прайд? — Не хочу... — Почему? — Потому что они достанут меня своими распросами. Воцарилось молчание, супруги отвернулись в разные стороны, каждый думая о своём. Скар думал, как начать с женой разговор об одной вещи, уже весь вечер не покидающей его голову, ведь её мнение очень много значило. Как она вообще к этому отнесётся? Пожалуй, это единственный, вопрос, ответ на который лев не мог угадать. Да, супруги недолго жили вместе, но настолько хорошо понимали друг друга, что ответы на многие вопросы знали, не спрашивая. Их отношения к той или иной теме зачастую несовпадали, но они всегда знали их. А вот сейчас умение читать мысли своему хозяину отказывало... — Можно задать тебе вопрос? — не поворачивая головы начал Скар, устремив взгляд на сияющие белые звёзды. В душе его почему-то нарастало волнение, и вместе с тем говорил он совершенно спокойно. Сириба, до этого рассматривающая кисточку своего хвоста, вдруг повернулась и, уловив настроение черногривого, спокойно ответила: — Можно. Львица опустила голову на лапы, разглядывая травинку, смешно качающуюся на ветру. Скар посмотрел в сторону супруги, и вдруг ощутил невероятное спокойствие и гармонию. Лев вдруг понял, что зря переживает, ведь рядом с ним сейчас та, которой он может рассказать всё, что угодно, доверить любой секрет. Она поймёт его всегда и всегда поддержит. Сделав такие умозаключения, Скар почувствовал смелость и пропажу прежнего смущения. — Скажи, милая, ты... Ты бы хотела детей? При этих словах лев нагнулся к супруге, явно застигнутой врасплох таким вопросом. Львица вдруг погрустнела, затем подняла голову и уставилась в небо, как будто ожидая там ответа на вопрос. Светлые глаза выражали неподдельное изумление, и потому львица несколько минут ничего не отвечала. — Ну... конечно. Я всегда мечтала стать матерью... Ещё, когда жила в другом прайде... Со мной часто оставляли львят во время охоты, я сидела с ними целыми днями... Я очень люблю детёнышей и хотела бы иметь собственных... А почему ты спрашиваешь? Глаза львицы уставились на черногривого, смущённого до такой, степени, что лев не знал, что ему отвечать. — Ну, я... Просто сегодня Симба мне сказал, что хочет брата или сестру... Знаешь, я впервые задумался о нашем будущем и... я совершенно растерян. Скар тоже повернулся к небу, смотря на живые мигающие огоньки звёзд. Вечер уже переходил в ночь, прохладный свежий ветер слегка колыхал траву и спутывал гриву. Деревья и земля стали синими, их тёмные очертания качались, словно засыпая, так плавно и медленно то вправо, то влево. Вокруг было спокойно и тихо, только лишь ночные серенады сверчков прерывали это беззвучие. Скар только что заметил, какой сегодня дивный вечер, он закрыл глаза, прислушиваясь и наслаждаясь ночной прохладной. Его супруга сидела рядом и тоже, казалось, ни о чём не думала, но глаза её выражали что-то трепетное и ласковое, львица вдруг прижалась к плечу супруга, улыбнувшись и подняв на него взгляд. — Я знаю, что воспитывать детей – это огромная трудность, что придётся пройти через многие волнения и неудачи... Но так будет не всегда. Да, поначалу может быть тяжеловато, но мы ведь не будем одни, Скар. С нами будут наши родители, наши брат и сестра, они всегда нам помогут... Я имею ввиду, что мы не останемся одни, без помощи, мы все живём в одном прайде, в одной большой и дружной семье... Итак, из-за чего ты беспокоишься? Сириба подняла голову, пристально смотря в глаза Скара. На лице её было выражение ласки и заботы, она улыбалась своей бесценной милой улыбкой, а её большие бездонные глаза, казалось сияли в лунном свете. Скар молча смотрел на неё, удивляясь той прелести, которой были исполнены сейчас любимые черты. Лев заметил во взгляде львицы что-то дружеское, знакомое, такой взгляд был у его брата, когда они делились переживаниями и секретами, у Ни и Киву, поддержавших его перед его первым патрулем. Скар почувствовал странный трепет внутри, от той готовности подсказать и помочь, что читалась в глазах любмой львицы. — Я боюсь, что не справлюсь с ролью отца... — коротко пояснил черногривый. — Подумай сама: неужели я смогу стать таким же заботливым как, скажем, мой брат? Я ведь совсем не умею общаться с детьми, я не понимаю их, не могу поддержать... Из меня не получиться хороший отец, потому что я не могу заботится... Скар вдруг прервал свою речь, не зная, что сказать дальше. Лев опустил голову на лапы и закрыл глаза, стараясь собрать все свои мысли вместе. Он же не справиться... Сколько раз он твердил себе об этом... Он слишком вспыльчив, груб и раздражителен, каким львятам будет хорошо с таким отцом? Лев открыл один глаз и посмотрел на Сирибу, вдруг заметив, как та улыбается. Львица громко засмеялась и обняла льва за шею, промурлыкав с таким умилённым взором. По-видимому, она была тронута признанием супруга. — Дурачок! — с лаской в голосе воскликнула львица. — Неужели ты не видишь? Всю свою жизнь ты помогал Муфасе и Сараби растить их сына, оставался с ним много раз... Даже сегодня дети весь день провели с тобой! И они по-твоему недовольны? Они целых десять минут твердили мне, какие интересные истории ты им рассказал, как им с тобой понравилось. Ты очень заботливый и любящий, Скар... И малыши это подтвердят. Из тебя выйдет замечательный отец, поверь мне! Львица поцеловала любимого в щеку, ещё сильнее прижимаясь к его шее. Скар не мог не улыбнуться такой прекрасной речи, его любимая, как всегда, права... Всё-таки больше всего он любит её за это: неповторимое умение поддерживать. — Ладно, что-то я совсем заговорил тебя... — улыбнувшись, сказал черногривый, — ты очень устала сегодня, иди-ка спать... Я скоро приду, хочу посидеть ещё немного на воздухе. Он ласково потёрся о шею любимой львицы, на прощание поцеловав в щеку. Сириба ушла, пожелав спокойной ночи, а сам лев остался размышлять дальше. Он недолго, всего пару минут... Он же не Муфаса, чтобы просидеть тут до утра... Утро. Солнце уже выглянуло из-под земли, в который раз зажгло небо и всю саванну своим ярко-алым и золотым огнём. Трава около Скалы Прайда сияла изумрудным ковром, роса в лучах восходящего светила сверкала ярче бриллианта. Скар по-прежнему находился под каменным навесом, где вчера вечером решил «задержаться на пару минут». Сейчас лев спокойно спал под лучами солнышка, но сон его в любой момент мог прервать даже самый тихий шорох. Что поделать, ведь утренняя дремота хрупка как хрусталь, пусть приятнее всего спать в её одеяле, сон этот не надёжен. Хотя, наверное этой ненадёжностью она и хороша – ты не находишься в глухих неприступных стенах грёз, ты на грани между сном и реальностью, всё чувствуешь, всё слышишь, каждый звук даёт сюжет для новой приятной мечты. Именно такое состояние сейчас было у королевского брата, но, к сожалению, сеанс приятностей уже подходил к концу. Кто-то бесшумно передвигался среди зелёного травяного моря, подступая всё ближе и ближе к ничего не подозревающему спящему. Наконец большая фигура нависла над мордой Скара, бросив на неё чёрную тень и тем самым оборвав связь со сном. Черногривый тут же сморщился, но и не думал открывать глаза, он лишь немного поворочился, снова засыпая. У большой фигуры такое поведение вызвало улыбку, тёмная голова наклонилась ко льву, осторожно толкнув его носом. — Эй, соня-засоня! Просыпайся уже... Скар почувствовал прикосновение холодного носа, до ушей доносился столь знакомый «бархатный» бас. Черногривый невольно улыбнулся, на секунду ощутив себя юным львёнком, которого будят на Урок Правления... — Умммм... Отец? — Скар разлепил веки и понял голову, увидев перед собой большого льва с лохматой чёрной гривой, полностью загородившей солнечный диск. — Доброе утро, — Ахади смотрел на младшего сына с улыбкой, ведь ещё не успевший толком проснуться, Его Светлость выглядел очень смешно и нелепо, — Так твоё самочувствие? Как лапа? Ярко-алые глаза опустились на правую переднюю лапу, которую его сын вчера так неудачно ушибил. Скар на его реплику ответил цоканьем. Великие Короли, да сколько можно? Он что, сломал её что ли? Чего все так волнуются из-за этой лапы? — Нормально, — буркнул Скар и отвернулся, разглядывая близлежащий камень. Ахади снова улыбнулся, на этот раз как-то по-хитрому. — Ну, раз нормально, — сказал он весёлым голосом, — может тогда прогуляешься со мной по саванне? Делать тебе, я смотрю, нечего, а папаше-старику не мешало бы размять косточки... При последних словах Король-отец рассмеялся и, не дожидаясь от сына ответа на свой вопрос, пошёл куда-то вперёд довольно быстро. Скар не стал противиться, хотя сейчас совершенно не был расположен к прогулочкам с утра пораньше. Лев встал и молча поплёлся за отцом, осторожно наступая на ушибленную лапу. Болела она ни капли не меньше, но Скар решил и об этом не говорить. Ладно, пройдутся немного по саванне, подышат свежим воздухом... И чем быстрее они начнут, тем быстрее закончат... Солнце уже наполовину показалось на небосклоне, саванна вся словно покрылась коркой из золота, жара от прямых солнечных лучей была хоть и сильна, но приятна. Скар и Ахади шли в молчании, последний медленно шагал впереди, наслаждаясь хорошей погодой. Роса от лучей солнца стала очень тёплой, по саванне гулял неизменный прохладный ветерок. На лице Ахади было видно удовольствие и наслаждение, что никак нельзя сравнить с кислой физиономией его сына, идущего позади с таким видом, словно его сейчас вырвет. Скар был мрачнее тучи перед грозой, а от его прожигающего взгляда, казалось, вяли цветы. Ахади заметил это, и потому решил уже начать разговор, ради которого искал этого оболтуса по всей Скале больше часа. — Итак, — начал Король-отец с важным видом, — почему же Ваша Светлость вчера не соизволила встретить прайд по возвращению? Ярко-алые глаза старика уставились на Скара, вмиг ещё больше помрачневшего. Он так и знал! Так и знал, что не просто «размять кости» решил его отец... Он вытянул его специально для разговора на эту тему! — Лапа болела, — солгал Скар безэмоциональным голосом. Ахади усмехнулся и покачал головой. — Хватит врать, — спокойно ответил Король-отец. — Хочешь сказать, что дойти от пещеры до завала камней под Скалой у тебя лапа не болела, а как только мы вернулись – тут же заболела? Не жди, что я поверю в эту чушь. Взгляд льва стал абсолютно серьёзным. Ахади замедлил шаг и поравнялся с сыном, пристально смотря на него, как на провинившегося львёнка. Скару не по себе стало от этого взгляда, он опустил голову к самой земле, чувствуя себя так, будто только что предал семью. Но настойчивость старого льва не могла не раздражать черногривого, как всегда, он не любил высказывать всё, что лежало на душе, каждому. Пусть Ахади был его отцом, королевский брат решил оставить при себе вчерашний семейный разговор. — Пап, ничего не случилось, — стараясь говорить спокойно, ответил лев, — а если и случилось, то я сам разберусь. Не маленький уже... Его глаза уставились в землю, высокая трава ежеминутно щекотала нос, заставляя чихать. Ахади последняя реплика сына совершенно не понравилась. — Знаю я, как ты «сам разберёшься» — тут же оборвал его Король-отец, — Скар, почему ты не хочешь говорить? Глаза старика выразили неподдельную тревогу, это было заметно и по голосу. Ну вот, сейчас вообразит себе Бог знает что... Ох, как они все его достали! Да сколько можно лезть в его жизнь? Они с Сирибой сами разберуться, им не нужны советы! Скар чуть не взвыл от негодования, злость настолько охватила его голову, что лев сорвался на крик. — Да ничего не случилось! — воскликнул он в гневе. — Просто твой внук тонко намекнул мне о том, что хочет братьев и сестёр, а я боюсь становится отцом, потому что не справлюсь с такой ролью, ясно?! Черногривый зарычал, разозлившись на самого себя и вдруг замер, закрыв глаза и пытаясь взять себя в лапы. Чёрт, зачем он сказал?! Теперь от него точно не отвяжется весь прайд со своими глупыми советами! Черногривый взглянул в сторону отца, но Ахади лишь улыбнулся краешком губ, подойдя к сыну и приобняв его лапой. — Ты очень зря волнуешься, — спокойно заметил старик, — вижу, ты чувствуешь ответственность, но не стоит перегибать палку... В конце-концов ты всегда можешь обратиться к нам за помощью. Король-отец широко улыбнулся, его мягкий ласковый голос весьма успокоил Скара. — Да, мне Сириба уже это говорила, — ответил он со вздохом, — но это не прибавляет мне уверенности. А что если наш львёнок родится, как Симба? Я же повешусь от такого! Черногривый сделал медленный глубокий вдох, почувствовав сладкий цветочный запах и свежесть воды. Тишина раннего утра и прохладный ветер успокаивали его. Приступ гнева, так внезапно захвативший голову, быстро сходил на нет. Ахади, выслушав сомнения сына, долго и пристально смотрел на него, затем громко расхохотался. — А как же мы с Уру по-твоему? — весело воскликнул лев. — Ты рос не послушнее, чем Симба, а ведь нам никто не помогал. Как видишь, мы справились и вырастили тебя. А хуже львёнка с твоим характером уже ничего не будет! Последние слова Ахади прозвучали так бодро и уверенно, что совсем развеселили Скара. Да уж, отец прав... У них с матерью не было никакой помощи, они не могли спросить совета у более опытных родителей. Но они справились. Их сыновья выросли и совершенно счастливы, не сетуют на детство или плохое воспитание. Но был ещё момент, не дававший Скару покоя. — А если у меня родится шестёрка? — снова высказал он свои сомнения, — как я буду справляться с целой оравой? Малыши такие шустрые и неугомонные, разве я смогу уследить сразу за всеми? Лев посмотрел на отца, который долго молчал, над чем-то раздумывая. Глаза старика смотрели вникуда, видимо, он вспомнил что-то из своего прошлого... — Знаешь, Скар, — Ахади улыбнулся странной печальной улыбкой, — растить детей всегда трудно по-началу... Да, вам с Сирибой придётся нелегко уследить за шестёркой неугомонных детёнышей... Но представь себе, что будет, когда однажды утром к тебе пребегут сразу все твои дети, обнимут тебя и хором скажут: «Папочка, ты у нас такой хороший! Мы тебя так любим!» – вот эти слова будут ценнее любых сокровищ... Лев снова улыбнулся, посмотрев в ярко-зелёные глаза сына. Да, когда-то они с Муфасой доставляли ему кучу хлопот, будучи маленькими... Но те моменты, когда они всей семьёй вот так лежали где-нибудь на поляне, а эти двое шалунов обнимали их с Уру – вот те бесценные минуты настоящего счастья, награда за все те дни, когда им пришлось похлопотать из-за этих детёнышей... Скар улыбнулся, представив себе описанную отцом картину. А ведь он прав... Он абсолютно прав...