Детские шалости и взрослые проблемы

Белая Сова Через два дня Натали позволили впервые выйти из палаты и немного подышать свежим воздухом. Она чувствовала себя уже гораздо лучше: голова болела и кружилась всё реже, слабость прошла, и силы практически восстановились, а воспоминания о недавних страшных событиях уже совсем поблёкли, оставшись лишь словно лёгкий налёт где-то на подкорках памяти. Впрочем, это нападение всё-таки увековечилось на теле эссента в виде едва заметного рубца на шее, под правым ухом, но о нём знала только сама девушка и не спешила никому рассказывать. Убрать его не составляло большой проблемы, но Натали захотела оставить этот шрам. Жизнь может оборваться в любую секунду и нужно дорожить каждым её моментом, и напоминать себе об этом время от времени было бы не такой плохой идеей. Тем более, что больше напоминаний практически и не осталось: лицо в остальном выглядело ещё здоровее, чем раньше, а лишённая волос голова успела покрыться рыжей щетиной. Всё медленно становилось на круги своя.  Энергия била ключом из девушки, чувствовавшей себя будто полностью обновлённой. Она окончательно убедилась в своей теории насчёт Мэри Сью и теперь решила не сидеть без дела, а стараться приносить как можно больше пользы. По ночам вместо того, чтобы отдыхать, она читала Александритовую Книгу Хранителей, с боем отобранную у Луиджи. Нет смысла перечислять все те знания, которые она почерпнула оттуда, голова от переизбытка информации готова была разорваться, но Натали было этого мало. Эссент должна была найти больше информации о Мэри, как её вычислить и убить.  — Сегодня я читала Книгу… — начала Натали, прогуливаясь с Луиджи по саду, разбитому специально для больных. Место это весьма милое и приятное: летом воздух здесь был наполнен пряным запахом цветущих груш и вишен, по озеру плавали утки, рассекая воду, как маленькие фрегаты, а на лужайках росли яркие цветы. Сейчас же дорожки, деревья и лавочки были покрыты мягким, хрустящим под ногами снегом, искрящимся в лучах солнца, а на озере катались на коньках дети. День выдался морозный, но ясный и безветренный, и гулять в такую погоду было истинным удовольствием.  — Опять полночи не спала? Отберу я у тебя эту Книгу, — проворчал Луиджи, поднимая воротник тёплого зимнего пальто, на котором тут же заблестели капельки воды, осевшие от горячего дыхания.  — Нет, это правда важно, послушай, — перебила Натали, не замечая, что вязаная синяя шапка совсем съехала на затылок, не закрывая покрасневших от мороза ушей, а шарф развязался, открывая голую шею. Мужчина недовольно хмыкнул, посмотрев на девушку. — Некоторые страницы в ней пустые, — продолжила эссент, совсем сняв надоевшую шапку. — Ты сейчас думаешь, что я говорю про несколько последних, которые должен заполнить следующий Хранитель. Нет, прямо в середине есть чистые листы. Когда я дотронулась до них, то тут же высветилась эта надпись, — девушка торопливо залезла в карман джинс и достала оттуда листок бумаги с какими-то символами.  »ينفذون عيسذتز حححسشصصح اسرهههسء يسعد» Луиджи взял записку, вглядываясь в буквы. — Я плохо знаю этот язык, но в общих чертах понять смогла. »حححسشصصح» — значит «Хранитель». »اسرهههسء» — «разрешать». »ينفذون» — какое-то слово, образованное от числительного «один» и похоже по форме на прилагательное. Возможно, «единственный». Насколько я поняла, то читать эти страницы имеет право только Хранитель. Может быть, там есть именно то, что поможет победить Мэри, — Натали улыбнулась, и её глаза загорелись надеждой. Луиджи её энтузиазма не разделял. — Даже если и так, то узнать мы всё равно не сможем. Хранительница Аделинда убита, а следующий Хранитель не торопится появляться. — Аделинда сказала, что он появится тогда, когда будет больше всего нужен… Если его нет — значит, время ещё не пришло, — девушка нахмурилась. — Я что-нибудь придумаю.  — Отдыхай. Тебе нужно восстанавливать силы, — тоном заботливой матери сказал Луиджи, одев на голову эссента шапку. — Спи, гуляй, не забивай себе этим голову. — Ты хочешь, чтобы я отдохнула или сдохла тут со скуки? — Натали скептично посмотрела на мужчину, особенно выделив слово «сдохла». — То, что моё тело нуждается в отдыхе, не значит, что мозг должен бесполезной массой пылится в моей черепной коробке. Это как с мышцами, мозг нужно постоянно тренировать, заставлять работать. Тем более, умственный труд — лучший отдых тела, понимаешь? Луиджи вздохнул, посмотрев вперед, где играли в снежки несколько эльфийских детей, а девушка испытывающе впилась в него взглядом. Он хочет позаботиться о ней, но эссент и уже давно не маленькая, способна и сама решить, что для неё лучше. Натали вообще считала, что мужчина едва ли может понять её. Он возмущался, что девушка всё своё место тратит на Мэри Сью, не заботясь о себе, но он не знал всего. Эссент делала это ради своих друзей. У Луиджи была семья, не самая лучшая, но была, и он понятия не имел каково это, когда тебя изгоняют. Её выкинули, словно мусор, испорченный элемент механизма, захотевший действовать по-своему, а здесь Натали приняли такой, какая она есть. Это её семья, и девушка не может позволить, чтобы кто-то посягал на её безопасность.  «Эта сволочь заплатит за жизни всех тех, кого убила. И за то, что очернила имя Элен.» — Ладно, — миролюбиво ответил Луиджи. — Ты только не загоняй себя. — Да себя и не загоняю… — Да ладно?! — Хорошо-хорошо, постараюсь. 

***

— Луиджи, у меня к тебе три просьбы, — Натали запрыгнула на подоконник окна её палаты, начав говорить совершенно будничным тоном. Мужчина сел на край её кровати, заинтересованно посмотрев на девушку.  — Я тебя очень внимательно слушаю. — Ну, во-первых, мне нужен морфий внутривенно. Не спрашивай зачем, просто скажи: можешь ты мне это дать или нет? — в голосе эссента прозвучали деловые нотки. Лицо Луиджи вытянулось от удивления, вряд ли он слышал такие просьбы каждый день. — Э… Прости, зачем тебе морфий? — чуть прищурившись, проговорил он. — Я же сказала, не спрашивай. Да или нет?  В последнее время по ночам у неё бывала сильная ломка. Зверь, рвущийся наружу, пытался взять контроль над телом и начать трансмутацию, но Натали сопротивлялась. На это требовалось много сил, и приходилось терпеть ужасную боль. Девушка хотела хоть немного облегчить свои мучения, и обезболивающее в качестве морфия, казалось, было оптимальным вариантом.  — Извини, но я не имею права, — сухо отозвался мужчина, буравя Натали взглядом. — Жаль, — девушка пожала плечами, не сильно, впрочем, расстроившись. — Тогда-а-а… — она нарочно протянула последний звук, выдерживая паузу. — Вторая и третья — устрой мне, пожалуйста, встречу с Кимико и Софи. По отдельности, вдвоём они бесполезны для меня.  — Задумала что-то? Не поделишься? — Луиджи упёрся руками в колени, с легкой улыбкой и ещё большим интересом смотря на Натали. — В удовольствием, mon ami! — рассмеялась девушка. — Сначала я хочу поговорить в Софи. От неё узнаю все последние новости, а еще попрошу помочь мне провернуть кое-что… — она встретилась с вопросительным взглядом мужчины. — Я хочу встретиться с Элен, Луиджи. Знаю, о чем ты думаешь, я ничего не рассказывала, чтобы оградить всех от опасности, но как бы странно не звучало — в тюрьме Элен вне опасности. Мэри нет нужды убивать Элен там, где могут в любой момент вынести смертный приговор. Если рассказать Элен всё, то, возможно, посмотрев с другой стороны на ситуацию, она поможет разобраться. Софи уже один раз удалось попасть к Элен, она поможет мне. Луиджи смотрел на эссента и не мог понять: то ли эта идея очень умна, то ли очень безрассудна. Натали, впрочем, и сама не могла этого понять: зачастую все её «гениальные планы», которые она, казалось, продумывала до мелочей, на практике показывали себя бесполезными. Это повторялось из раза в раз: девушка вдохновлялась новой авантюрой, а потом тяжело переживала из-за неудачи.  — А что насчет Кимико? Она тебе зачем? — Помнишь, я говорила тебе о пустых страницах? Они доступны только Хранителю, так? А если попробовать дать книгу Кимико? Если ты не забыл, то она была Хранителем. Я не надеюсь обмануть Книгу, конечно, но попробовать стоит. Какое-то внутреннее ощущение подсказывает мне, что все должно получиться.  Мужчина немного помолчал, обдумывая слова Натали, а потом встал и с усмешкой сказал: — Как говорит Стервятник: «Я за любой кипиш, кроме голодовки», — лицо Луиджи тут же стало серьезным. — Я хочу сказать, что готов помочь тебе, о чем бы ты не попросила… — А как же морфий? — парировала эссент, уперев руки в бока. -…если это не что-то сомнительное. А все дела, связанные с морфием, априори весьма сомнительны. Девушка только пожала плечами, невинно разведя руками и как бы говоря: «Не могу не согласиться».  Янтарная Стрекоза У Кимико было не очень много друзей. Тотальное невезение буквально преследовало её на каждом шагу, а это не способствует хорошему общению. Впрочем, кицунэ была слишком стеснительная, пугливая и закрытая, чтобы с кем-то знакомиться. Девушка давно привыкла к такому порядку вещей и нисколько не страдала. Она была довольна своей жизнью. Пусть друзей у неё не много, но она знала, что на Тигрёнка, Сивиллу и Дору всегда может положиться. Кроме них, хорошие отношения сложились у Кимико и с Натали, которая в принципе ко всем относилась неплохо, но кицунэ прекрасно понимала, что настоящими подругами стать не могут просто потому, что они разные, не походят друг другу. Поэтому, когда сорока, а точнее Ворона (которой «сказал Кефирчик, которому сказала Чина, которой сказала Кира, которой сказал Ментор, которому сказал Нез, которому сказал Луиджи»), на хвосте принесла, что Натали просит девушку прийти к ней в больницу, Кимико сразу поняла, что у эссента есть к ней какое-то дело. Вот только какое — оставалось загадкой для неё. Что Натали понадобилось от кицунэ?  К тому времени, как Кимико добралась до больницы, в неё раз пять врезались прохожие, едва не сбила карета и съехал с крыши снег на голову. Это девушка называла «удачным днем». Следующая неудача постигла уже внутри, и была она довольно предсказуемой: нёсший анализы санитар столкнулся с кицунэ, облив её содержимым баночек. Она была готова к этому: Кимико всегда носила в рюкзаке, с которым не расставалась никогда, запасной комплект одежды. У этого же ни секунды не переставшего извиняться санитара девушка узнала, где находится палата Натали, и через минуту она уже стояла перед дверью. Робко постучав и услышал глухое «войдите», кицунэ смело вошла внутрь. Натали стояла спиной к двери, задумчиво смотря в окно, и, едва услышав тихие шаги Кимико, медленно развернулась. Девушка быстро пробежалась глазами по лицу эссента, и в её взгляде промелькнула тень жалости. Одному Богу известно, что довелось пережить спикеру. Натали же пристально посмотрела на гостью, и уголки её губ дернулись чуть вверх. — Здравствуй, Кимико, — доброжелательно сказала эссент и немного нахмурилась. — Не смотри на меня так. Я не инвалид, не надо меня жалеть. У меня даже шрама ни одного не осталось. — Шрамы на теле можно скрыть, но нельзя проделать такой же трюк со шрамами на душе, — кицунэ заметила, как девушка нахмурилась ещё сильнее, уставившись в пол, и решила перевести разговор в другое русло. — Говорят, скоро тебя выпишут? Кимико не смела требовать откровенности от Натали. По сути, она — никто девушке, и та вряд ли станет раскрывать душу. Так что говорить подобные сильные слова — всё равно, что полоснуть тупым ножом по ещё не зажившим ранам. Нет, кицунэ не имела права так поступать.  Эссент постаралась отвлечься от неприятных мыслей и снова дружелюбно улыбнулась: — Да, я думаю, что дня через два или три я смогу вернуться. Правда, моё появление несомненно произведёт фурор, — Натали неловко рассмеялась, проведя рукой по затылку. Как ни странно, но Кимико не чувствовала никакого отторжения, хотя сама мысль лишиться волос вгоняла её в нервную дрожь. Веселость эссента неловко заразила её, и девушка, улыбнувшись, поддакнула: — Ну, Дуся точно будет в шоке. Упоминание о вахтёрше ещё больше развеселило Натали: она, запрокинув голову, громко рассмеялась. Кицунэ осталась довольна, она смогла исправиться последствия своих необдуманных слов. В конце концов, приятней общаться с человеком, когда собеседник в хорошем расположении духа.  — Натали, у тебя какое-то дело ко мне? — напомнила Кимико о цели своего визита, выразительно поведя бровями. Улыбка не до конца опала на лице эссента, но взгляд стал сосредоточеннее и серьёзнее, и кицунэ не могла понять, каков не повод: приятный или не очень. — Да, извини, я отвлеклась, — будничным тоном сказала Натали. Она запрыгнула на подоконник и жестом предложила Кимико сесть в кресло, но она часто замотала головой: девушка ощущала себя увереннее, стоя на двух ногах.  — Перед тем, как начать, я хочу попросить тебя кое о чем. Разговора у нас не получится, если эти два условия не соблюсти… Девять длинных рыжих хвоста Кимико, которые до этого мягко, плавно покачивались, распушились и напряженно задёргались из стороны в сторону. Кицуне и сама внутренне напряглась, заранее готовясь к не самым приятным вещам.  — Мне нужна полная уверенность, что ты сможешь поверить всему, что я скажу, и никому не расскажешь об этом, — Кимико выразительно посмотрела на Натали, как бы ожидая более подробных объяснений. — То, что я хочу тебе рассказать, может показаться полным бредом, и мне нужна гарантия, что ты не покрутишь пальцем у виска, из вежливости сказав, что я переутомилась. Более того, эта информация крайне опасна, меня пытались убить, стараясь выведать её, поэтому я хочу быть уверена, что всё, что ты услышишь здесь, останется здесь. Я итак никому не рассказывала, и тебя не хотела подвергать опасности, если бы в этом не было нужды.  — Хорошо, — ни секунды не задумываясь, ответила Кимико. — Ни единая душа не узнает. — Поклянись, — в голосе эссента прозвучала невольная резкость, но кицунэ понимала, что за ней скрыт страх навредить невинным. Поэтому девушка уверенно кивнула: — Клянусь. Напряжение несколько спало. Натали помолчала пару секунд и неуверенно, словно прощупывая почву для начала непростого разговора, вкрадчиво спросила: — Что ты помнишь о своей прошлой жизни? До того, как тебя нашли в Мёрзлых землях. — Ничего, — отрицательно покачала головой Кимико. Копаться в дальних уголках памяти не было смысла: за всё время, пока кицунэ жила здесь, она ни единожды делала это, и никогда её попытки не увенчивались успехом. От прошлого у неё остался только амулет в виде застывшей в янтаре стрекозы. — Я перейду к самой сути, Кимико. Ты была Хранителем. Хранителем Башни Луны и Солнца. Это было до того, как все мы стали спикерами. Ты нарушила одно из правил, стараясь уничтожить Мэри Сью, и за это была смещена и проклята. Кицунэ непонимающе уставилась на девушку и почувствовала, что сейчас упадёт. Ноги будто стали ватными. Девушка схватилась за спинку кресла, отведя шокированный взгляд в сторону. Она много читала в книгах о Хранителях, но поставить себя на их месте никогда не задумывалась. Она восхищалась Аделиндой и Саламеем, но никогда не могла представить, что была такой же. Кимико не считала себя достойной такой чести и такой ответственности. — Н-но… Я…  — Не поверила, — обреченно вздохнула Натали. Кицунэ попыталась оправдаться, но девушка жестом приказала ей молчать. Она распустила бантик повязанной на запястье зеленой ленты, что-то шепнула, и в её руках появился толстый фолиант. Кимико от удивления не могла не сказать ни слова, наблюдая за эссентом. Та приложила руку к книге, и страницы одна за другой зашелестели, открывая нужное место.  — Кимико «Жертвенная. Раса: кицунэ. Стражи Башни: волки-варги. Годы пребывания на посту: 2000-2156 (156 лет). Исповедующий: Люсия. Хранительница Кимико отличалась кротким нравом и добрым сердцем. В памяти народа сохранила образ вечно юной девушки, помогающей обездоленным… Натали всё читала, но Кимико не слушала. Её взгляд был прикован к иллюзии высокой брюнетке с лисьими ушами и девятью хвостами. Она немного отличалась от неё, но общие черты уловить можно было. Эссент тем временем закрыла книгу и показала бывшей Хранительнице обложку. — Это Александритовая Книга Хранителей. Аделинда отдала мне её перед смертью. Она сказала, чтобы я охраняла её ценой своей жизни. Ещё она сказала кое-что ещё, что ставит под сомнение вину Элен во всех убийствах.  Кицунэ напряглась. Она никогда не общалась близко с элетанкой, и как-то не задумывалась над тем, сделала ли это она или кто-то другой.  — «Она не та, кем кажется», — продолжала Натали. — Это натолкнуло меня на определенные рассуждения, и я пришла к выводу, что Мэри Сью вернулась.  Кимико вздрогнула, услышав это имя, будто её ударило молнией. Она испытывала некий суеверный страх по отношению к таинственной злодейке, способной уничтожить Мираклию. Она вжала голову в плечи и проговорила: — Не произноси её имени… — Я не боюсь ни её, ни её имени! — гордо тряхнула головой эссент. — Она должна поплатиться за всё, что сделала. И тут-то я и подошла к цели твоего прихода… Понимаешь, я хотела найти какую-нибудь информацию о том, как уничтожить Сью, но некоторые страницы не открываются мне. Аделинда сказала, что следующий Хранитель появится тогда, когда придёт время, но так долго ждать мы не можем. Я и подумала… Может… Ты попытаешься открыть их? Попытка не пытка, но вдруг получится. Кимико вздохнула. То ли девушка говорила очень убедительно, то ли кицунэ просто хотела ей верить, но она решила, что если может чем-то помочь — она обязана сделать это. Тем более, её тянуло к Книге, хотелось коснуться того, что связывает её с прошлым. Без лишних слов Кимико подошла к Натали, и та поняла тонкий намёк. Спешно она открыла на нужной странице. Чистый лист как магнитом тянул руку кицунэ к себе. Словно под гипнозом она медленно и мягко коснулась ладонью страницы.  Поверхность была мягкой, рука тут же провалилась внутрь, обволакиваемая чем-то теплым и приятным на ощупь. Кимико улыбнулась про себя, но в следующую секунду напряглась. Страница потемнела, становясь глубокого, фиолетового цвета. Сердце заколотилось, как пичуга в клетке. За запястье, находящееся внутри Книги, схватилась чья-то костлявая мерзкая рука. Кимико закричала от ужаса, оттолкнув Натали вместе с Книгой. Тиски разжались. Кицунэ отскочила на пару шагов и, запнувшись, упала. На фиолетовой странице проступили белые буквы: «ПРОКЛЯТАЯ».  Сердце, казалось, поднялось в горло и билось, пытаясь вырваться наружу. Кимико тяжело дышала, прижимая к груди руки, боясь, что жуткая мерзкая рука выйдет из книги и схватит её. Натали закрыла Книгу, бросила её на подоконник. На негнущихся ногах подошла к кровати, села на край и с тихим стоном обхватила голову руками. — Прости меня, Кимико… — тихо проговорила она. Кицунэ встала, неуверенно смотря на девушку. — Натали, ты не виновата… — начала было девушка, но эссент её перебила.  — Кимико, оставь меня… Пожалуйста. Мне надо побыть одной… Кицунэ ретировалась к двери и вышла в коридор. Она разрывалась между желаниями скорей спрятаться в своей комнате под одеялом и вернуться, чтобы утешить Натали. Но звон разбитого цветочного горшка и злой возглас на незнакомом языке — и девушку как ветром сдуло.  Белая Сова Натали лежала в кресле, закинув ноги на спинку, а голову свесив вниз. Она равнодушно смотрела куда-то в пустоту, уже ни о чем не думая.  — Натали? — в палату вошёл Луиджи. Он опасливо покосился на эссента и удивленно обвёл взглядом хаос, творившийся здесь. Девушка сдержала сдавленный смешок, пытаясь догадаться, о чём он думает.  — Привет, — безразлично бросила Натали, и мужчина прищурился, рассматривая её. — Почему у тебя глаза красные?  — Я плакала. — А почему горшок разбитый? -…и злилась. Луиджи вздохнул, откинув носком ботинка пару крупных глиняных осколков. На его укоризненный взгляд девушка только невинно пожала плечами. В следующую секунду мужчина без особого труда, несмотря на всё оказанное ему сопротивление, закинул Натали на плечо, как мешок картошки, и вместе с возмущающейся ношей пошёл по коридорам.  Мужчина весьма сильно задел этим чувства девушки. Сначала она просто мстительно шипела ему на ухо, что всё смотрят на них, и это очень стыдно и неудобно. Потом она и вовсе протестовала, аргументируя это тем, что некомфортно чувствует себя, не имея под ногами земли. А в конце концов эссент уже беззастенчиво молотила кулаками по спине старшего Ларго, вереща о нарушении её прав на всю больницу. Больные и доктора недоумевающе смотрели им вслед, оборачиваясь: некоторые странно хихикали, некоторые со вздохом качали головами.  Луиджи резко остановился, едва не столкнувшись с медсестрой. — Г-г-господин Ларго? — неуверенно промямлила она, вопросительно смотря на него. — Ирея! — радостно воскликнул он и встряхнул Натали, чтобы хоть немного умерить её пыл. — Успокойся, борец за права эссентов, — мужчина хохотнул. — Ирея, пошли санитарок в палату 205, там надо убрать. Спасибо.  Луиджи уверенно пошёл дальше, и Натали увидела, как девушка убежала в слезах. — Она расплакалась, — хмыкнула эссент. — Кажется, у тебя есть поклонница. — Ревнуешь? — усмехнулся мужчина и получил довольно ощутимый подзатыльник. — Ещё чего не хватало, — буркнула девушка. — Ты долго ещё тащить меня собираешься?! ПО-СТАВЬ НА ЗЕМ-ЛЮ!  — Кого? — ехидно спросил он. — МЕНЯ!!! Наконец, они дошли до летнего сада. Это была крытая стеклянная терраса, в которой всегда поддерживали теплый влажный микроклимат для бурного роста экзотических растений. Летний сад был разбит на средства, выделенные графом Монте-Милис, специально для больных, которые не могли на время лечения выходить на улицу. Благодаря особой конструкции здесь было очень тихо, даже если в одном углу люди громко говорили, то их уже было еле слышно в десяти шагах. Более того, в этом своеобразном ботаническом саду жили экзотические бабочки и лемуры-летяги, небольшие рыжие зверьки, похожие на белок, которые уже давно привыкли к людям и беззастенчиво давали себя погладить, разумеется, за угощение.  Луиджи опустил Натали на землю. Девушка села на низкую деревянную лавочку, скрестила руки на груди, хмуро смотря на мужчину. — Я бы сейчас упала на колени и начала целовать землю, но это негигиенично, — фыркнула девушка. Ларго старший снисходительно улыбнулся, сел рядом и за плечи развернул эссента к себе. — Рассказывай, — Натали недоумевающе посмотрела на него. — Что? Если бы я тогда спросил тебя, ты бы не ответила, а впала в глубокую депрессию. Я решил, что тебе надо встряхнуться.  — А что говорить? Я как всегда доверилась своей самонадеянности, решила, будто мои «гениальные планы» и я сама кому-то могут принести пользу. Своей идеей с Книгой я только Кимико хуже сделала, а задумка с встречей с Элен и вовсе провалилась, второй раз Софи то же провернуть не сможет, — девушка досадливо топнула ногой. — Чем я думала? Пора привыкнуть, что ничего полезного сделать я не могу. Я подвела Аделинду… Луиджи внимательно посмотрел на Натали. Он не хотел, чтобы эссент всем этим занималась, но теперь понимал, что лучше она будет что-то делать, чем днями напролет будет предаваться унынию. Он по-дружески приобнял её за плечи. — Да плюнь! Не получилось — значит не получилось. Нечего горевать, надо действовать. Раз у тебя не получатся подобраться к Мэри, то переключись на её прихвостней. Ты сама сказала, что они среди спикеров, значит, надо попытаться вычислить их.  Эссент задумалась и усмехнулась. Эта идея казалась ей довольно здравой. Девушка перевела взгляд на Луиджи. — Ну, а я, ясно дело, буду тебе помогать, — он невинно пожал плечами. — Кто ж ещё, кроме меня, терпеть тебя будет… — Ах ты гадёныш! — полу-шутливо воскликнула Натали, несильно ударив мужчину в плечо, и тот рассмеялся, отгораживаясь руками, пытаясь защититься.