Детские шалости и взрослые проблемы

Чёрный Кот Это был обычный февральский день*. День, когда весна забыла, что она как бы весна, потому что на улице всё ещё лежали метровые сугробы, которые так «любила» разгребать Дуся. Ашот покрывал матом весну, сосульки, шины Уазика, проколотые этими сосульками, и тех, кто ему имущество-то и испортил. Один только дядя Стёпа радовался такому стечению обстоятельств и аномальной погоде. Мужчина мирно нюхал подснежники… Да, они были больше сугробов. Да, огромные белые в кислотно-зелёную крапинку бутоны, возвышались над грудами снега, но ведь подснежники же. Тихо устроившись на расстеленном на крыше пледе, мы втроём: я, Чина и Ворона — наблюдали за этой идиллией. Я тихо отвернулась и закурила припасённую пачку сигарет, чтобы не слушать очередную нотацию про ЗОЖ, и фразы типа: «В свои 20 будешь выглядеть на 35». Хотя таких комплиментов в мои четыре с лишним тысячи мне не делали ещё никогда. Я задумчиво докурила, а когда сигарета истлела, по привычке бросила её куда-то в сторону. Этой самой стороной оказалась спина дяди Стёпы, который с громким визгом свалился в сугроб и начал кататься на спине, пытаясь заглушить боль от прожегшей его пять слоёв одежды сигареты, всё же добравшейся до спины. — Опять подснежников нанюхался, токсикоман окаянный! — возмущённо вскрикнула Дуся, отвлёкшаяся от расчистки крыльца, попутно избивая охранника. — Больно, баб Дусь! А я натура с тонкой душой, нельзя меня бить! — уворачиваясь от яростных ударов лопаты возмездия, пытался защитить себя он. Бедная садовая утварь не выдержала и пополам сломалась о мускулы Степана. Деревянная палка спокойно оставалась в руках бабуси, продолжавшей колотить мужчину уже ей, а железная часть благополучно прилетела Ашоту в затылок. Грузин выругался на своём еврее-хохлятском и свалился на землю рядом со своим излюбленным транспортным средством. Из-за поворота показалась благоухающая литром духов с рынка Лучик. Сегодняшним аутфитом она решила покорить всех: огромный начёс светлых волос, чёрные брови-чайки, десять пар накладных ресниц, ярко-красная помада, что явно заходила за контур губ очень (ну очень) далеко, «шикарная» жилетка из меха со спины двоюродного брата троюродного дедушки по линии матери Ашота, трусы… Кхм, простите… Это шорты… Капроновые колготки, порванные в нескольких местах, и кислотно-розовые лакированные туфли на тридцатиметровом каблуке. Лучара «изящно» шествовала в сторону крыльца, но не дошла всего два метра, поскользнувшись на не растаявшем льде, таким образом, что голова так удачно проснувшегося грузина очутилась у неё между ног. Раздался громкий визг… Визг Ашота… — Ай, Шайтан! — таксист забрался под машину, отвернулся от мира сего и впал в кому, так как увиденное не развидеть. Еврейско-хохлятские молитвы сопровождались возмущёнными криками Луча, бабы Дуси, которая теперь высказывала девушке по поводу её внешнего вида, и дяди Стёпы, который снимал это всё на камеру, пока ему не загородили обзор. Стараясь не отрываться от сего действия, одной рукой держа телефон, я полезла в карман в поиске какой-нибудь бумажки, чтобы прилепить туда жвачку. Нащупав средних размеров потрёпанный клочок пергамента, была уже готова безжалостно выплюнуть в него резинку, как заметила что-то ярко-синее. Удивлённо приподняла бровь и взглянула на листок. На нём красовался очень старый, довольно потрёпанный детский рисунок… Мой рисунок… Мгновенно всё вокруг происходящее отошло далеко на второй план, звуки вокруг доносились до меня, как будто я находилась в вакууме. — Мариша?.. — кто-то тряс меня за плечо. — Мариша! — А? Что? Да-да, виски со льдом, ага…- глядя в пустоту, пробормотала я. На меня уставились две удивлённые пары глаз. Опомнившись, я уже хотела обратно засунуть рисунок в карман, как он был нагло вырван из моих пальцев Кефирчиком и тут же доставлен Вороне. — Это же…- девушка округленными глазами смотрела на меня. — Элен…- продолжила Чина, внимательно вглядываясь в кусочек пергамента. — Ты когда её уже накалякать успела? И зачем? Нам же в школе вообще о ней говорить запрещено, с тех пор…- она замолчала, грустно опустив голову. — Это я давно рисовала…- закурила очередную сигарету. — В году так… Тысяча восемьсот семьдесят третьем… — Ты опять шутишь? Как это вообще может быть возможно? — не унималась Чина. Снова бросила окурок в неизвестность. — Я. Не. Знаю, — раздражённо процедила сквозь зубы, пытаясь не потерять контроль над демонической натурой. Воспоминания из детства были не очень хорошими и всегда вызывали злость. — В любом случае, — я взглянула на подруг, сверкнув красными глазами, — мы можем его скурить, — достала из кармана пакетик зелёного чая. Две пары шокированных глаз снова уставились на меня. — Мариша…- Ворона медленно начала подходить ко мне. — Что я тебе говорила о курении?..- на мгновение я уловила её безумный взгляд. Поняв, что дело плохо, резко сорвалась со своего места к спасательной двери… Которая оказалась закрыта… — Мышу вать!!! — отчаянный визг раздался по всей округе, когда в миллиметре от моей головы пролетел учебник ОБЖ. — ЗОЖ — это не мода, ЗОЖ — стиль жизни! — попутно кидая в меня пластыри против курения, скандировала Ворона. Впавшая в осадок Чина плюхнулась обратно на клетчатый плед, удивлённо моргая. — Это нормально? — обратилась она к устроившемуся рядом пауку, которого они притащили когда-то из бани. Паукообразное согласно кивнуло. Серый Енот Я сидела на ступеньках лестницы, подперев голову руками и пыталась осознать всю тщетность бытия в целом и тщетность нашей спасательной операции в частности. Вертлен-Аркан взорван. Об этом на все лады говорили в Академии Солнца. И сомневаться не приходилось: ошибки нет, все так и есть. Глупая до эпичности затея, ради которой случилось столько жертв и лишений, вышла попросту ненужной. Хотелось смеяться. Истерически. — Это мироздание и эти люди сведут меня с ума, — вслух произнес бедный Серый Енот. Уже немного ненормальный. — Юста! — раздался вопль снизу, и наше стадо слонов с топотом и грохотом ринулось по лестнице ко мне. Честное слово, не знаю, виновата ли в том случайным образом моя мизерная магия воды или же это просто случайность, но на лестнице оказалось мокро. А слоны оказались возбужденными и неуклюжими. Я не могу определить точно и то обстоятельство, кто поскользнулся первым, но в одно мгновение они двигались с ускорением вверх, хоть и под углом, а в следующий момент вектор изменился на прямо противоположный. Послышались вопли и ругательства. Я просто сидела и смотрела на то, как бурное восхождение заканчивается не менее бурным кувырканием вниз, и ещё осознавала, что это классический сценарий для всей компании и иного быть не может. Самым веселым было то, что это относилось и ко мне. Я поняла, что все же ржу — истерически, дико, совершенно не уместно. Я спятила. Какая досада. — Юста! — возмущенно заорали снизу. Я бы тоже разозлилась, если бы кто-то начал ржать из-за моего падения. Придерживаясь за перила, дабы не повторить печальную судьбу товарищей, и все ещё хихикая, я сползла поближе к ним. В этот момент Серега отлип от общей кучи и все же встал, заставляя Кошку взвизгнуть, а Петти — взвыть и выругаться. Он похлопал глазами, изрек что-то неразборчивое, исполненное праведного гнева в мой адрес и кое-как помог Кошке встать. С подозрением глядя на эту опасно покачивающуюся парочку, Петти я занялась сама. И зря. Ругательств прозвучало много. Её нога сильно болела — так, что и прикоснуться было нельзя. Похоже, веселье опять вылилось в реальные неприятности. Биологию и ОБЖ я знала неплохо, поэтому смогла определить неутешительный диагноз: перелом. Но озвучивать не стала, дабы не рисковать жизнью, а просто скомандовала нашей компашке бережно — подчеркнула, бережно! — взять укротительницу медведей на руки и отнести в медпункт, чтобы врачи уже разобрались с её ногой. Бурый Сокол Драм зашёл в бар и со вздохом оглядев переполненное народом помещение, примостился у барной стойки рядом с воркующей парочкой. Довольно милая девушка, на вид которой было не больше двадцати, о чём-то упорно спорила со своим спутником — мужчиной тридцати лет. На вид обычные постояльцы, которые сплетничают обо всём вокруг. Обычные смертные, которые не подозревают, что на самом деле происходит в мире. Но так ли? — И ты поверила в эти россказни? Алиса, с каких пор ты веришь этим рыночным бабушкам? Бред это всё. Мне кажется, они и про башню-то сочинили, — отмахнулся мужчина. — Сочинили? — крайне удивленно, воскликнула девушка. — А ты разве не помнишь тот шум? — Это гроза была, Алиса, — закатил глаза её спутник. — Какая еще гроза в феврале месяце? Нет, это точно был взрыв… — задумчиво протянула девушка. Драм хмыкнул, отпивая глоток из бокала. Она чем-то напоминала ему его давнюю подругу. Такая же юная, такая же вспыльчивая. Только уже мёртвая… Девушка, которую звали Алиса, ближе наклонилась к мужчине, заговорчески что-то шепча. Но благодаря прекрасному слуху, эльф уловил всё до единого слова. — Они сказали, что та преступница сбежала, — прошептала девушка, до ужаса подозрительно оглядываясь. Драм невольно улыбнулся, понимая, как глупо это выглядит со стороны. Пожалуй, её парень думал точно также, но из уважения к девушке продолжал её слушать и кивать. — А вдруг она сейчас где-то ходит по городу и подыскивает себе следующую жертву. — Ох, да пойдем уже. Если эта преступница и в самом деле сбежала, то нам следует вернуться к нашему сыну, а не торчать в этой вонючей забегаловке… — устало продолжал мужчина. По нему было видно, что он не верит во всяких преступниц, сбежавших из башни. И вообще во всё, о чём судачат горожане. Он явно хотел скорее вернуться домой и наконец, отдохнуть. — Но, Уилл, тебе разве не хочется раскрыть это дело? — в глазах девушки был какой-то азарт. Эта девушка удивляла Драм Блейда всё больше и больше. Теперь он не мог назвать её обычной смертной. Как будто она из другого мира была, упорно ищущая приключения на свою пятую точку. «Из неё вышел бы отличный спикер», — подумал эльф, глядя на неё. Сейчас он даже больше сравнивал её с Элен, Селией и другими оторвами, которые делали жизнь в Академиях более экстремальной. За всё это время не прошло ни одного дня, чтоб Селия или Мариша что-нибудь не натворили. Про Карину он даже и думать не хотел. Эта девушка всегда могла преподнести сюрприз. На мгновение эльф начал проклинать себя за то, что так легко отказался от всего того, что ему всегда нравилось в жизни спикера. Но потом вспомнил свою госпожу и, на сердце стало легче. — Конечно же, нет, — ответ поразил не только Алису, но и самого Драма. Он был точно уверен, что мужчина не откажет её безумной просьбе, глядя в эти глаза. — Я не Шерлок Холмс, а ты не Нэнси Дрю. Так что выкинь всю эту чушь из головы и шагай вперёд, пока я тебя сам не потащил. Мужчина поднялся из-за стойки, хватая девушку за руку. — Постой! — резко вскочила девушка, протестующе выставив руки вперед. — А как же Хлоя? И Ксантипп? Тебе не показалось странным, что они шли именно со стороны Аркана? Это прозвучало слишком… громко. Несколько пар глаз тут же повернулись в их сторону. В том числе и сама Драм Блейд крайне удивлённо посмотрел на эту парочку. «Она сказала Ксантипп? Аркан? Они что-то знают». — Алиса, — сквозь зубы прошипел мужчина, хватая девушку за локоть и таща к выходу. — Ты хоть иногда можешь держать язык за зубами? Уилл быстро вытолкал сопротивляющуюся девушку из бара, и где-то за дверью всё ещё слышались их голоса. Толпа, проводив их удивлёнными взглядами, некоторое время шептались насчет Аркана и того, что им удалось услышать, но вскоре забыла и вернулась к своим делам. Лишь Драм не мог выбросить эту сцену из головы. Он не переставал думать о том, что произошло в Аркане. Вот уже почти две недели весь Монте-Милис судачит о том, что была разрушена самая охраняемая тюрьма Нэдэрима. Что никого не осталось в живых. И что трупы, найденные там все были лишены голов. Их словно топором срубили. Ему было интересно узнать, что за существо на такое способно и куда делась… Элен. Конечно, он уже перестал считать её другом, но в глубине души он себя винил в её, возможно, смерти. Та женщина, что называет себя «Элен», его госпожа, она всё знает, но не говорит. Он не заслуживает этого. Он всего лишь её верный раб, как и Лучик. Как и эта глупая шлюшка, которая вечно всё портит. Как бы он хотел, чтоб на месте Элен была именно она. Но она своя, как бы иронично это не звучало. Самое глупое создание, которое он знал, было на их стороне и с этим уже ничего не поделаешь. Он верил, что когда-нибудь госпожа избавится от этого недоразумения, а пока придётся терпеть её общество. Он сделал ещё один глоток рома и, хотел было уже уйти, как услышал до боли знакомый визг где-то снаружи, после чего разнесся едкий запах духов на всё помещение. «Вспомни говно — вот и оно», — со вздохом подумал Драм, оборачиваясь на топот каблуков. Лучик приземлилась рядом, весьма помятая и, по всей видимости, злая. Тушь размазалась по её лицу. Подбородок и губы были перепачканы в красной помаде, а вся одежда была в грязи. Также эльф не смог не заметить несколько веток в некогда пышной прическе Лучика. — Мартини со льдом, — быстро приказала она бармену, убирая прядь выпавших волос на лицо. — И чего мы такие злые? — скучающе зевнул Драм. Ему не хотелось заводить с ней разговор, но он знал, что если не начнёт первый, то будет ещё хуже. — Не твоё дело, — прошипела блондинка, резко отнимая бокал у бармена и залпом выпивая его содержимое. — Повтори. Бармен покорно выполнил её просьбу, глядя на неё с неким отвращением, впрочем, как и многие в этом баре. — Ясно. Тогда не буду тебе мешать, — уже было встал он, как девушка его вернула на место. — Сиди. Мне плохо. — Я вижу. Но причем здесь я? — Ты идиот? — злобно посмотрела она на него. — Мне плохо. Я одна. Из-за этой старой ведьмы весь день насмарку пошёл, а теперь ещё и ты! — Что я сделал? — Вот именно, что ничего! — обозлилась она, выпивая махом и второй бокал. — Госпожа давно уже меня не вызывала. Неужели она до сих пор злится на меня?! — Я бы на её месте вообще тебя убил, — философски протянул он, подперев подбородок. — Тебя ещё спросила, — прошипела она. — Всё же идёт по плану. Препятствий больше нет. Элен мертва… — Тсс, — заткнул он ей рот. — Ты чего орёшь на всю Вселенную? Хочешь, чтоб нас заподозрили? — Никто о ней не знает, — состроила недовольную гримасу Лучик. — К тому же сомневаюсь, что кто-то по ней будет скорбеть. А обсуждают этот случай с башней каждый пятый. — И всё же не стоит светиться, — настороженно огляделся Драм, уверяясь, что их никто не слышит. — Ни все погибли в той башне. — В смысле? — удивленно посмотрела на него девушка. — Откуда ты знаешь? — Не знаю, но догадываюсь, — пожал он. — Тут несколько минут назад сидела парочка, не из местных. Видимо с севера пришли. Говорили о странных незнакомках, идущих со стороны Аркана. — Думаешь это Элен? — округлила глаза Лучик. — Нет, — покачал он головой. — Они назвали имена. Хлоя и, кажется Ксантипп. Прямо как древнюю прорицательницу. — Тогда я сомневаюсь, что они из Аркана топали, — отмахнулась блондинка. — Мало ли путешественников. Да тут каждый день кто-то ходит-бродит. Заколебали уже. — Возможно, — вздыхая, протянул Драм.