Диктатор

      — Дьявол! — толстая дубовая дверь, для большей надежности стянутая зачарованными металлическими полосами, с диким грохотом захлопнулась за спиной выскочившего из темницы Винсента Крэбба. От сотрясения с низкого потолка прямо на голову излишне эмоционального посетителя посыпалась пыль и паутина. — Апчхи! Лотта! Лотта!       Аппарировавшая на зов господина домовая почтительно поклонилась.       — Лотта. Приказы относительно узника. Кормить, поить, убирать. Следить, чтобы не сбежал.       — Да, хозяин.       — Но никому, повторяю, никому, кроме… апчхи! Кроме меня сюда доступа быть не должно. И Уэйну тоже. Прячь дверь!       Домовая щелкнула пальцами, и стены с жадным чавком сомкнулись, бесследно замуровывая проход.       — Апчхи! Почему здесь столько грязи и мусора? Прибери!       — Да, хозяин.       — Стой. Сначала… — Винсент Крэбб прислонил к виску волшебную палочку и начал вытягивать из головы искрящуюся нить воспоминаний… чтобы небрежно бросить ее прямо на пол, рассеивая навсегда. А вот другие воспоминания, судя по тому, что они были аккуратно слиты в фиал, а фиал поставлен на запирающуюся полочку рядом со входом в темницу, были намного ценнее.       — Чары туда, — кивок в сторону полки, — как обычно. С домом — тоже.       — Да, хозяин.       — Все. Я в Хогвартс. Работай, — и волшебник отправился к лестнице, ведущей из подвала вверх, на "нулевой" этаж.       Лотта стояла неподвижно, пока магическая связь "хозяин-слуга" не дала ей знать, что Крэбб теперь находится где-то далеко-далеко на севере. И только после этого маска равнодушия сползла с лица вроде бы спокойной и невозмутимой домовой эльфийки. Крупные слезы покатились из ее глаз, падая на пол и превращая пыль в липкую грязь.       "Гаппи… Лотта знает, вот тут, в глубине сердца, что Гаппи… Гаппи больше нет".       Щелчок пальцами, и морок "под стену" скрывает полку с воспоминаниями. Тяжело вздохнув, домовая призывает совок и почти машинально начинает складывать в него мелкие камушки. Потом их вместе с прочими вещами она выложит на специальный столик, чтобы хозяева смогли сами решить, мусор ли это, или что-то нужное.       "Хозяин обещал. Но Гаппи умер. Хозяин не выполнил своего обещания. Никто из Крэббов до этого не обманывал Лотту. Никто ничего не обещал. Но никто и не обманывал. Но Винсент Крэбб — главный хозяин Лотты. Лотта не может его осуждать…" — горе и питаемое им желание отомстить бились в императивы покорности. И в очередной раз безусловные клятвы подчинения победили. Но на этот раз победа была не совсем чистой.       "Хозяин приказал убрать грязь и мусор, — Лотта мысленно выстраивала безупречную с точки зрения клятв логическую цепочку. — На полу могут валяться нужные вещи. Но хозяин приказал убрать грязь и мусор уже после того, как посмотрел туда. Значит, хозяин теперь посчитал все это, когда-то нужное ему, за мусор. Лотта должна убирать мусор. Лотта уберет его. Но Лотта не уверена и боится ошибиться, поэтому когда будет гладить одежду — обязательно прижжет себе уши утюгом. Трижды. И еще пять раз прищемит пальцы дверью…" Сложенные в совок камушки и накрывший их сверху лист пергамента с надписью "Пришел? Сначала обязательно посмотри сюда!!!" и стрелкой, указывающей на тайник с флакончиками воспоминаний, до этого висевший на самом видном месте, а после упавший на пол оттого, что Крэбб слишком сильно хлопнул дверью, были без следа стерты из реальности эльфийским аналогом заклинания "эванеско".