Часть 6. Вздох сожаления на губах, зависли в неправильных городах.
19 июня 2016 г., 00:51
И верили в вечную любовь. И думали — навсегда.
Земфира сидела в чужой комнате, в темноте, на чужом диване, забившись в угол, и курила. Одну за другой, не считая. Напиться, а значит, потерять контроль она не могла. А боль, растёкшуюся по телу ядом, нужно было чем-то снимать — остались сигареты. Певицу не покидала уверенность, что буквально в нескольких сотнях метров, в своей квартире, так же не спит и курит Рената. Злость продолжала кипеть внутри, уязвлённое самолюбие и гордость продолжали протестовать, но и любовь никуда не делась. При всей своей эмоциональности Земфира, разменяв четвёртый десяток и почти подобравшись к пятому, научилась менее болезненно реагировать на неурядицы, не рубить с плеча. Бережнее относиться к людям, особенно самым близким — их и без того осталось всего трое. Рената и близнецы. И если Артём с Артуром в ответ относились к ней бережно и деликатно, то Литвинова периодически оставляла вот такие незаживающие, глубокие раны. Телефон периодически отзывался сообщениями и звонками — Рената пыталась поговорить, но сил на общение у Земфиры не было. Сейчас она не могла пойти на перемирие, было очень больно. «Если бы не Уля… Фиг знает, где бы я сейчас была. Может, валялась в какой-нибудь подворотне, пьяная в хлам. Потом меня бы ограбили, изнасиловали и убили какие-нибудь беженцы или выходцы из гетто… Мда… Хотя, хуже, чем есть в данную минуту, придумать сложно». — Очередная затяжка не принесла облегчения. Мысли, тяжёлые и неповоротливые, сменяли друг друга. Земфире казалось, что эта ужасная ночь никогда не закончится, не наступит утро и уж тем более не вернётся желание жить. Обхватив себя за плечо одной рукой, певица пыталась хоть примерно нащупать дальнейший план. Дальше желания скрыться, затеряться в массе чужих людей мысли не шли. Но внезапно пришло желание — спасительное, болезненное и, как успела понять женщина, единственно верное. «Поеду в Уфу… Я там столько времени не была… Отец, Рамиль, мама… Они все там. Вся моя семья. Мои родные. Они там. А я… А я всё ещё тут. Зачем?! Зачем… Рената меня предала, тур закончен, и вряд ли я ещё соберу Олимпийский… Пустота. У меня осталась пустота. Во мне пустота. И вокруг меня тоже. Хотя… Чё это я. Вокруг меня Париж, столица моды, мать её… И Литвинова завтра пойдёт на какой-нибудь грёбаный показ. Свою эту прошмандовку возьмёт. Ну или пригласит. Конечно… Я-то всю эту показушную мишуру не люблю. А ей надо. Поеду в Уфу. Родной город, спокойствие, тишина. Знакомых почти никого… Хорошо. Схожу к своим, и обратно в Москву. Там меня никто не ждёт, кроме рыбок… Парни в Лондоне, я там не нужна. Блять, да кому я вообще нужна». — Земфира, усмехнувшись, затушила окурок в пепельнице и, поддавшись желанию, свернулась калачиком на диване. Тело, уставшее за день, после перелёта и неудобной позы, отозвалось неприятной истомой. Однако сна не было. Не зная зачем, женщина взяла в руки телефон и, даже не думая стирать набегающие сами собой слёзы, отправила сообщение на тот номер, с которого ей прислали фотографию: «Нужно встретиться. Срочно», — после чего положила телефон рядом с собой и повернулась на спину. Потолок, белеющий в темноте, расплывался серой кляксой, всё остальное тонуло во мраке, и казалось, что светло и легко не бывает совсем. Есть только отчаяние, боль и темнота. Ну и сигареты, конечно же. Ответ не заставил себя ждать: «Я в клубе „Рико“ до рассвета. Приезжай. Спросишь Дениз». Земфира, прочитав это, рассмеялась. — Пиздец… Рената изменила мне с девушкой по имени Денис. Ну почти… Дениз. Дурдом. Смешного было мало, и смех вышел скорее истеричным, певица поняла, что надо встать с дивана, найти ванную комнату, привести себя в порядок и выдвигаться. Благо налички при себе было достаточно, а худо-бедно по-английски изъясняться она умела. «Сначала закончу с делами тут, потом всё остальное. Потом вернусь домой, к своим… Затем в Москву. И никакой Литвиновой. Всё. С её склонностью драматизировать… Будет оббивать пороги, рыдать и умолять вернуться». — Обречённая мысль отчего-то заставила Земфиру усмехнуться. Она включила свет и прошла в крошечную ванную: помимо раковины в ней была видавшая виды душевая кабина с пожелтевшим пластиком и крошечное окошко под потолком. Плеснув в лицо холодной воды, певица посмотрела на своё отражение — оно не порадовало — и вздрогнула. Телефон в пустой и молчащей квартире зазвонил слишком громко. — Рената. Нет, госпожа Литвинова, с Вами я говорить не буду. За одним непринятым последовал ещё один звонок, после которого Земфира просто отключила телефон, предварительно запомнив название клуба и имя танцовщицы.***
Спустя полчаса езды на типичном парижском такси певица оказалась у входа в ночной клуб со светящейся неоновой вывеской. Собравшись с духом, Земфира шагнула внутрь, содрогаясь от приглушённых битов — она подозревала, что дальше будет ещё громче, и это не радовало. В тёмном задымленном помещении со сценой посередине было относительно малолюдно — с десяток человек. За барной стойкой сидели ещё пару посетителей, за пультом надрывался диджей — тощий парень в огромных очках и с обесцвеченной чёлкой, торчащей вверх. Поймав девицу-танцовщицу, типичную «куклу Барби», Земфира поинтересовалась, где может найти Дениз. Блондинка кивнула в сторону барной стойки и упорхнула по своим делам, так и не сказав ни слова. Певица, ощущая внутреннюю робость, направилась к стойке бара, только сейчас сообразив: её французская соперница хорошо знает русский. Это было на руку, всё-таки ругаться на французском или английском не представлялось возможным. «Но в морду можно дать и просто так. Не говоря ни слова», — усмехнулась Земфира, подсаживаясь на стул рядом с брюнеткой, распивающей ярко-голубой коктейль. — Так вот ты какая. — Женщина повернулась и оценивающим взглядом уставилась на подсевшую. — Да, это я — Дениз. Да, я знаю русский и всё то, что ты хочешь мне сказать. — Не первая, значит. — И не последняя, поверь мне. — Зачем тебе Рената? Так понравилась? — Не поверишь, — Атталь чуть подалась вперёд, наклонившись к уху Земфиры. Вырез её вульгарного топа стал ещё больше, демонстрируя миру загорелую грудь размера третьего, — я с ней на спор. — Что?! — Это певица услышать совсем не ожидала. — Да, представляешь. Я умею делать деньги. — Ты ведёшь себя, как шлюха. — Я в курсе. Ты так беспокоишься о Ренате… Это мило. Она тоже места себе не находила. Вы наивные. Как дети. — О чём ты? — Земфире едва хватало самообладания, чтобы говорить ровно. — Её куколка дочь сняла нас на телефон, когда застала у Ренаты дома… Неловко вышло, да? Детка решила шантажировать то ли меня, то ли матушку. Продвинутое поколение. — Не тебе судить о том, какая Ульяна. — И не тебе. Ты ей кто? Чужая тётка… Разрушившая семью. — Это Рената так сказала? Дениз рассмеялась и эффектно закинула ногу на ногу. — Нет. Я умная девочка и сложила дважды два. Её муж ушел, появилась ты. Всё просто. Не беспокойся, я больше не появлюсь в её жизни. — Почему я должна тебе верить? — А мне наскучило. Знаешь, столько красоток вокруг… — Она тебе не одноразовая блядь, которую можно трахнуть и выкинуть. Ты поняла меня? Эта женщина не стоит такой шлюхи, как ты. И только рискни появиться на её горизонте. — А ты что, против? Или, может, хочешь втроём? Это за отдельную плату. — Дениз снова рассмеялась, но улыбка тут же погасла, когда её левую щёку обожгла пощёчина. Мгновение спустя ярко-голубой недопитый коктейль отправился в вырез на топе Дениз, туда же Земфира в пылу эмоций запихнула парочку мятых купюр — откуда-то в кармане нашлись бумажные десятки. — Это твоя цена. Возмущения танцовщицы женщина уже не слышала, да его и не было — Дениз сидела, открыв рот и пытаясь вытереть салфетками испорченный топ и бельё под ним. Певица, не помня как, добралась до выхода и буквально выпала на улицу. Свежий воздух после накуренного помещения резко ударил в голову, странным образом вызвав головокружение. Прикрыв на мгновение глаза, Земфира зажмурилась до белых бликов и снова открыла глаза. Теперь ей следовало вернуться к дому Ренаты и попытаться найти ту квартирку, на которую её отвела Ульяна. Адреса, как назло, она не запомнила — не то было эмоциональное состояние. «Чудесно, Земфира. Ты стоишь посреди Парижа, одна, не зная, куда тебе податься, чтобы переночевать. И не в семнадцать же такая херня приключилась… Тебе сорок через несколько месяцев. Девочка-скандал, блять». — Убрав руки в карманы куртки, так своевременно накинутой на плечи, Земфира медленно побрела к парковке такси. Теперь злости на Ренату стало меньше, но она всё ещё была. Было больно от факта предательства, даже от совершённого на спор. «А что, если её Литвинова попросила так сказать, чтобы мы помирились?.. Такое тоже может быть. И какого хера я должна ей верить?.. Никому нельзя верить». — Певица так увлеклась своими мыслями, что не сразу услышала нервный оклик позади себя. — Земфира! Постой… Два простых слова, сказанных таким родным и ненавистным голосом, пригвоздили к месту. Земфира даже если и хотела бы, не смогла бы никуда уйти. Совсем рядом раздался стук каблуков, и Литвинова, наконец-то догнав подругу, оказалась близко к ней. На расстоянии вытянутой руки. Но дотронуться не решилась. — Я не хочу тебя видеть. Это же ясно. — Мне — нет. — А вы, блондинки, все такие… Непонимающие? — Земфира всё же обернулась, но глаз не поднимала. Физически больно было смотреть на любимую женщину, так подло предавшую. Оскорбившую их чувства, как бы пафосно это ни звучало. — Земфира… Ну зачем ты так? — В голосе актрисы слышалось отчаяние. — Мы же можем просто поговорить? — А как я должна? Спасибо, дорогая, что нашла себе симпатичную шлюшку и переспала с ней?! Мне противно! Я себя не на помойке нашла. — Куда ты сейчас? Ночь на дворе… — Тебя это касаться не должно. Не пропаду. Поезжала бы лучше к дочери, честное слово. Ребёнок там один, пока мы тут отношения выясняем. — Ульяна спит. — Кстати, Ренат, если верить Дениз, твоя дочь сняла ваши с нею утехи. Забавно, да? Как-нибудь посмотри на досуге, тебе должно понравиться. Ошеломлённая Рената даже не нашлась, что сказать. Она примчалась в клуб после звонка Дениз и хотела перехватить Земфиру, а после увезти к себе. Но беспорядки в их районе вынудили объезжать более дальней дорогой, и всё сорвалось. — Земфира… Это жестоко. Я люблю тебя. И знаю, что ты тоже любишь. — Жестоко, Рената Муратовна, — это то, что сделали вы. Я такого не заслужила. А на этом всё, прощайте. — Певица развернулась и, напоследок внимательно посмотрев на Литвинову, продолжила свой путь к стоянке такси. Она уходила от Ренаты, и на этот раз казалось, что навсегда.
