Часть 7. Прощение - сильнее всех побед.
20 июня 2016 г., 00:24
Корабли имеют сердце и возможность выбирать И, погибая, улыбаться. Мы с тобой — ещё немного, и взорвёмся...
Оказавшись в такси, певица назвала водителю адрес и, откинувшись на спинку сиденья, закрыла глаза. Разговоры с обеими женщинами лишили её остатка сил, особенно последняя фраза Ренаты не выходила из головы. «Как там говорят? Прощение сильнее всех побед… Так вот, я готова проиграть. Не хочу быть сильнее, держаться и спасать наши отношения… Мне больно! Просто больно! И как простить измену, не представляю. Это же ад — смотреть на любимого человека и знать, что он может быть ещё с кем-то… Ужас… Как она могла?! Как?! Я не давала повода, у нас всё было хорошо. Кажется… Такое простить очень сложно. Можно, конечно, если ты бесчувственный чурбан и у тебя нет сердца. А у меня оно есть. И оно болит. Агония… Сбежать бы. Из этой страны… Этого тела и этой жизни. Но могу только из страны. Или нет?» — Мрачные мысли прервал таксист, поинтересовавшийся, всё ли в порядке. Женщина ответила, что всё о'кей и она просто хочет спать. Этого хватило. До места назначения они ехали в молчании, нарушаемом лишь какой-то местной радиоволной, шумящей из магнитолы.***
Ульяна не спала. Она слышала, как после звонка собралась её мама и, стараясь не шуметь, уехала. После ссоры с Земфирой они так и не поговорили — Уля просто сказала, что с женщиной всё в порядке. Дальше Рената слушать не захотела. То ли от обиды, то ли ещё от чего-то. И сейчас, в тишине, девушке не спалось. Изнутри грызла неясная тревога. Телефон на прикроватной тумбочке засветился и подал короткий сигнал — сообщение. От Дениз. «В 21.00 в клубе Viva, приходи» Прочитав послание, Уля села на кровати и запустила пальцы в длинные, чуть спутанные волосы. Она до сих пор не могла принять тот разговор и желание Дениз сделать её своей любовницей. Это и пугало, и вызывало какой-то нездоровый интерес… Во всяком случае, чисто внешне подруга матери восхищала. — Я подумаю об этом завтра, — пробормотала Ульяна себе под нос и стала поудобнее устраиваться в кровати. А через несколько минут девушка погрузилась в сон, прижимая к себе потрёпанного плюшевого кролика, подаренного отцом ещё до развода.***
— Доброе утро. — Хмурая Ульяна появилась на кухне полностью одетая и с собранными в хвост волосами. Рената, задумчивая и с телефоном в руке, стояла у окна. На столе своего часа дожидался завтрак — мюсли, йогурт и фрукты. Но, откровенно говоря, аппетита у обеих не было. — Доброе. Кофе или чай? — Я сама. — Уля заглянула в холодильник, достала оттуда баллон с апельсиновым соком и села за стол. — Земфира написала. Она вылетает через полчаса… — Ну и хорошо. Что ей тут делать? — Какие планы на день? — Рената повернулась к окну спиной и устало потёрла переносицу. Этой ночью она спала всего пару часов, но сон не принёс облегчения. Только головную боль да тотальное ощущение одиночества. — Пойду гулять. — А с кем? — С друзьями, мама, с друзьями. Тебя интересуют имена? — Ну, да. Куда вы пойдёте? — Катарина, Алекс, Энтони, Саша и Оливия. Тебе это о чём-то сказало? — Ты грубишь. — Я говорю так, как есть, мам. Ты не знаешь этих ребят, рассказывать бесполезно — ты всегда в работе и делах. — В словах девушки даже не было упрёка. Грусть и полное понимание: ничего не изменится. — А куда мы пойдём, я пока не знаю. Хотели в кафе, в кино, а затем в парк. — Хорошо. Я надеюсь, что ты не связалась с дурной компанией. Разумеется, Ульяна ни за что бы не сказала, что они с Алексом и остальной компанией поедут в Бельвиль — парижское гетто, в котором родилась Эдит Пиаф. И свою небольшую ложь не считала преступлением, позволив матери решать свои проблемы и не вникать в её «детские» дела. — Спасибо, было вкусно. — Уля поднялась из-за стола, лишь поковыряв завтрак, и ушла. Несколько минут она повертелась у зеркала, приводя волосы в идеальный порядок, после чего, хлопнув дверью, вышла из квартиры. Литвинова, немного посидев в одиночестве, убрала со стола, налила себе кофе и набрала сообщение для Земфиры. Но в самый последний момент передумала и не стала отправлять. На душе было мерзко, особенно после того, как выяснилось о наличии у Ульяны фотографий. Напрямую заговорить с дочерью Рената не решилась, боясь нарушить хрупкое перемирие, а что делать дальше — просто не представляла. Все рабочие мероприятия — небольшая фотосессия и последующий показ мод — были запланированы на вторую половину дня, и сейчас Рената откровенно не знала, чем себя занять: всё валилось из рук. Хотелось одного, точнее, одну — Земфиру. Оказаться с нею рядом и никуда не отпускать. Тишина, царящая в квартире, угнетала. Казалось, что она находится в вакууме, упуская что-то важное, ценное, нужное. И безбожно отдаляется от Земфиры, которую так и не смогла удержать ночью, просто сдавшись. Впервые за двенадцать лет закончились силы бороться. Словно очнувшись от ступора, Литвинова включила новостной канал, чтобы собираться под его иллюзию неодиночества, и замерла у экрана. Она умудрилась попасть как раз на репортаж об авиакатастрофе, но почему-то не переключила, а продолжала, как заворожённая, смотреть. Горящие обломки посреди какого-то поля, спецтехника, дым, гарь и смерть. Разум отдалённой своей частью улавливал фразы, от которых по коже шёл мороз: — …Самолёт выполнял привычный рейс Париж-Москва, на борту находилось двести десять человек, из которых четырнадцать — члены экипажа. По данным, имеющимся на данную минуту, граждан Российской Федерации на борту было всего лишь трое, также среди погибших есть жители Канады, Венесуэлы, Великобритании и США. Эксперты и полиция работают на месте трагедии. Что это было, теракт или же неисправность, покажет расследование. Франсуа Олланд выразил семьям погибших соболезнования и заявил, что будет оказана вся возможная поддержка… — продолжал вещать идеально поставленный женский голос. Взгляд Ренаты переместился на часы. И до неё только что дошло, что рейс разбившегося самолёта был тем самым. Которым летела Земфира.
