Anyone, anywhere, anytime for you

— Я решила продать родительское имущество… Квартиру и дачу. Останусь тут на несколько дней, — не глядя на Ренату, призналась Рамазанова, мысленно ругая себя за идиотское желание прикоснуться, обнять — она дико соскучилась, невероятно, до ломоты в теле и кома в горле. Но гордость диктовала обратное: держаться от любимой — даже сейчас — женщины подальше. — Если ты приехала поговорить, то ничего нового, прости, не услышишь. — Мне показалось, что мы друг друга услышали и ты приняла извинения. — Показалось. Я… Я не могу сделать вид, что ничего не было. — И что нам делать? — Не знаю. — Земфира полезла в карман за сигаретами. Что угодно, лишь бы не смотреть на Ренату, не видеть и не сходить с ума от неправильности происходящего. Та, которую она любила, как бы пафосно ни звучало, больше жизни, не заслуживала этой любви. Но чувство никуда не ушло, Земфире периодами казалось, что любовь стала лишь сильнее. — С тобой не могу, и что самое хреновое — не могу без тебя. — Я могу остаться? С тобой? — А тебе это нужно? — Певица впервые за время разговора посмотрела прямо в глаза Ренате, уже снявшей очки и нервно крутящей их в руках. — Променяв наши отношения на одноразовый секс с парижской блядью, прекрасно зная, что измену я не прощу, ты… Ты показала, Ренаточка, как я тебе нужна и важна на самом деле. До первой похотливой сучки в твоём окружении. — Зе… — Подожди, я всё-таки договорю. Если ты ещё чья-то — ты больше не моя. Знаешь об этом? Знаешь. Мы обсуждали этот вопрос. Хотя, я даже могу тебя понять — не рассчитывала на то, что я узнаю. А вышло… Вот так. — Я вообще ни о чём не думала. Честно. — Оно и видно. Пари вышло охуенным, не так ли? — Ты можешь… Ответить мне тем же. Хочешь? — Нет. Исключено. — Почему? Удобный шанс… — Ты думаешь, мне кто-то нужен, кроме тебя? Не был и не… Я не хочу, чтобы тебе было так же больно, как мне сейчас. — Но тем не менее.       Они стояли под козырьком автобусной остановки, пережидая дождь и находясь в ожидании такси. Земфира успела изрядно замёрзнуть, не спасали даже сигареты. Её теперь вообще мало что могло спасти. — Мне уехать? — Как хочешь. — А как хочешь ты? — Я хочу, чтобы всё это оказалось тупой шуткой и ты… И того вечера не было.       Рената уже открыла рот, чтобы ответить, набираясь мужества.       «Или сейчас… Или никогда… Или? Она же меня убьёт. Я дура», — мысли хаотично прыгали в голове, сердце колотилось бешено и отчаянно влюблённо. — Я это всё придумала и разыграла! У нас не было секса, мы только целовались, я хотела заставить тебя ревновать! — на одном дыхании выпалила Литвинова, заставляя себя не зажмуриться на финале фразы. Она ожидала крика, может быть, даже пощёчины или сильных рук, сжимающих её плечи. Но ничего этого не было. Только тишина в ответ — та, что сильнее удара или повышенного голоса. — Что? — Это по-идиотски, я понимаю… Мне казалось, что у нас, ну, охлаждение друг к другу, а в баре… Всё получилось случайно, Дениз помогла, я ей заплатила, и на этом всё. Да я даже не раздевалась перед ней… Земфира, прости мне эту выходку! Это ужасно с моей стороны, так тебя ранить, но… — Поговорим дома, — сухо отозвалась Рамазанова, кивая водителю подъехавшего такси.       Ренату это несколько ободрило — по крайней мере, уличный скандал им не грозил, а значит… Всё ещё могло вернуться в свою колею.       Тишину в салоне нарушало только бормотание магнитолы. Водитель курил в форточку, певица, получив его разрешение, тоже выкурила сигарету и закрыла окно. Происходящее казалось совсем идиотским, не входящим ни в одни рамки.       «Шутка… Хотела вызвать мою ревность! Я хуею… Взрослая женщина, а ведёт себя, как малолетка. Какая, нахер, ревность, я чуть с ума не сошла! И вообще, как ей верить?! Уверяет, что секса не было, формально не изменяла — сделала вид. Рассчитывала на то, что я увижу, приревную и закачу скандал… Господи, у нас когда-нибудь что-нибудь будет, как у нормальных людей?! Вот приедем домой, ни слова ей не скажу. Никаких скандалов, ни-че-го. Буду молчать. Пусть помучается. И поймёт, что над живыми людьми такие эксперименты ставить нельзя», — решив таким образом, Земфира поправила съехавшую шапочку и прикрыла глаза. Ехать им было ещё достаточно, а смотреть на такой любимый, родной и чужой одновременно город просто не было сил.       Рената же, наоборот, внимательно наблюдала за пейзажем, проносящимся мимо — ей хотелось немного лучше узнать место, в котором родилась и выросла Земфира. Хотя бы так стать к ней немного ближе. В те несколько раз, что она была в Уфе, Литвинова видела не так уж много — аэропорт, вокзал, сам район Черниковку, и то не весь.

***

      В свою бывшую комнату Земфира входила с опаской. Так, словно на неё из любого угла могло накинуться что-то страшное и неизведанное. Нежилое помещение, простоявшее год без присмотра — только старинная подруга Флориды Хакиевны, по совместительству соседка, периодически заглядывала и проверяла, всё ли в порядке, — вызывало неприятное чувство.       Особенно больно по-прежнему было вспоминать, как всё было совсем недавно — несколько лет назад здесь собиралась дружная семья. От которой на сегодняшний день почти никого не осталось.       Мебель Земфира до сих пор не вывезла — не поднялась рука, но ценные вещи забрала ещё после похорон матери, понимая, что без них ей будет значительно сложнее всё это пережить. Ценными для женщины были и отцовские книги, и всякие мелочи брата, собранные в одной коробке, её собственные милые сердцу безделушки, семейные фотографии, разложенные по пухлым, в твёрдых переплётах, альбомам. Мысленно поблагодарив Ренату за деликатность и возможность попрощаться — в следующий раз Земфира планировала появиться здесь уже в компании риелтора, — певица методично обошла все комнаты и, захватив непонятно каким чудом оставшуюся с прошлого раза пачку сигарет, вышла на лестничную площадку. Остановиться она решила в гостинице, забронировав ещё в Москве вполне удобный одноместный номер.       Улыбка тронула губы певицы — она сообразила, что спать им придётся на узкой кровати, если, конечно, не найдётся двухместного номера.       Земфира вышла из подъезда, чувствуя себя так, будто с души разом упала целая глыба камней. Горький осадок постепенно растворялся в осознании: ничего не бывает навсегда. Да, её любимая семья осталась только в памяти, но Земфира была благодарна вселенной за то, что всё было именно так. Рената курила одну за другой, сидя на самом краю зелёной лавочки и не замечая ничего вокруг. — Замёрзла? — Нет, всё нормально. — Кому ты врёшь? Отпустила такси? Блин… Придётся идти пешком. — Земфира достала телефон, вспоминая, удалила она или нет номер такси. Номер был, и диспетчер сообщила, что машина прибудет через пять минут. — Что ты мне скажешь? Мы расстаёмся? — Ничего. На трезвую голову весь этот пиздец я обсуждать просто не смогу. — Значит, напьёмся. А как же риелтор? — Точно. Ну, а что я могу сказать? — Земфира говорила серьёзно, но губы то и дело норовили растянуться в улыбке. Она чисто физически не могла долго сердиться на Литвинову.       «Это так в её стиле… Нет, нам точно нужно в гостиницу и выпить. Потом как-то всё проще пойдёт». — Мысль заставила усмехнуться. В любом случае уйти от Ренаты было бы невероятно сложно, равноценно самоубийству. А Земфире очень и очень, несмотря на проблемы, хотелось жить. — Ты добилась своей цели, поздравляю. После такой встряски хотелось тебя придушить на месте. И Дениз тоже. Подожди… Она говорила, что вы на спор. — Ну да. Она спорила, что ты не поведёшься, а я сказала, что эффект будет… Ну, будет, короче, сильный эффект. — Ты режешь без ножа. Запомни, Рената: ты моя и точка. Узнаю, если изменила на самом деле, убью сначала её, потом тебя, потом себя. — Нет. — Почему же? — скептически изогнула бровь Земфира, которой в реальность происходящего верилось с трудом. — Рука дрогнет. Да и не смогу я… По-настоящему тебе изменить. — Ну-ну. — Земфира!       И снова подъехавшее такси не позволило женщинам договорить. Рамазанова, несмотря на лёгкое недоверие, всё-таки села на заднее сидение рядом с Ренатой и, когда машина выехала со двора, украдкой, чтобы не видел водитель, взяла её за руку. И тихонько улыбнулась.