Часть 11. Корабли в моей гавани жечь.
28 декабря 2016 г., 20:20
Каждый день — извечный чат, новостная лента. Ни один из нас не может уже иначе. Трансцендентны, социальны, амбивалентны, основательно заточены на удачу. Обитаем то в пространстве, то в перспективе, утоляем жажду жизни вином и млеком. Как до откровения дорасти мне, чтобы ощутить себя человеком? Терабайты, килоджоули, мегагерцы. Километры бесконечности за плечами. Ты сидишь напротив и смотришь в сердце. Ничего из мира не замечая. © Кот Басё
— Так нервничаешь? — прокомментировала Земфира уже третий бокал вина, который Рената в себя вливала на протяжении полёта. — Или внезапно нагрянула аэрофобия? — Холодно и согреться не могу. — Никакой ванильной ереси от меня не дождёшься, учти, — проворчала Рамазанова, накидывая на плечи сидящей рядом плед. — Ты всё ещё сердишься… — Имеешь в виду моё молчание? Литвинова, ты неподражаема. Я просто молчу и думаю обо всём. Состав преступления неясен. — Можно вопрос? — Решила добить меня окончательно? — сердито глянув на сидящую справа Ренату, певица вздохнула. — Ладно, давай. — А Настю в подобной ситуации ты бы простила? Земфира усмехнулась и потёрла лицо руками, пытаясь подобрать нужные слова. — Разве я говорила, что простила? Нет. Я тебе поверила. Это немного разные понятия. — Прости, Зе. — Литвинова в ответ сжала её руку. — Думай в следующий раз, что ты делаешь, хорошо? Я обычный живой человек, у меня есть сердце, и мне больно, когда ты поступаешь вот так. — У меня нет слов, ты такая… Зе. И не могу понять, чем я тебя заслужила? — Вот и я не знаю. Давай я тебе попытаюсь объяснить, и всё, закроем тему. — Объясняй. — Нашу с тобой историю я просто боюсь анализировать. Не хочу углубляться, как обычно это происходит. Ты говоришь, что всё подстроила — и я верю. Боюсь прийти к выводу, что ты лжёшь, пытаясь спасти положение. И… Если это неправда, то я просто сойду с ума. Сама понимаешь, что это не нужно. Поэтому я верю. Тому, что мы охладели друг к другу и ты решила сыграть в измену с танцовщицей. — Мне не хочется, чтобы ты думала… Будто наши отношения мне совершенно не важны, что я не ценю. Я всё понимаю, Зе. — Ну вот, точки расставили, мы молодцы. — Земфира улыбнулась, стараясь хоть немного разрядить обстановку. — Молодцы, да… — Литвинова, допив своё вино, углубилась в органайзер, трогательно щурясь и что-то высчитывая. Остаток полёта певица её не трогала, считая, что сложных разговоров им и так хватило.***
— Улька, мы дома! — крикнула Рената с порога, уверенная в том, что дочь хотя бы выйдет навстречу. Но этого не произошло, и Земфира, разувшись, решила заглянуть в детскую сама. — Ты в душ первая, тебе времени больше надо. — Вот всегда ты так… — Литвинова явно осталась недовольной, но в ванную прошла без пререканий. После дороги хотелось освежиться и привести себя в порядок. Тем более что вечером её ждали на показе Balenciaga — отказать Демне Рената не могла от слова совсем. — Киндер, ты чего не отзываешься? — Земфира заглянула в спальню к Ульяне. Та лежала ничком на кровати и самозабвенно рыдала в подушку, не забыв включить музыку. — Уль, чё случилось? — Ничего. — Ну да. Слушай, ну мне-то ты можешь сказать. Я переживаю вообще-то. — С Алексом поругалась. Он такой придурок, — жалобно протянула Улька. — Не смотри так, я знаю, что похожа на пятнистую жабу. — Вся в мать, господи! — Земфира хмыкнула. — Ладно, реви в своё удовольствие, Рената всё равно уедет скоро. — Уедет? Отлично, — пробурчала девушка, нисколько не расстроенная этим фактом. — А завтра уже забудет, что и как. — Добрый киндер. — Понимающий. Ой, а вы как долетели? — Нормально долетели, как видишь. Друг друга не поубивали. Напиши Алексу, что он дебил, и не забивай себе голову ерундой. Сейчас тебе грустно, да, но это всё пройдет. Помнится, ты в школе какому-то мальчику нравилась?.. — Антонио. Он старше меня на два года. — Подумай, может стоит как-то пообщаться с ним. — Подумаю. — Ульяна отвернулась к стене, обнимая плюшевого жирафа, тем самым давая понять, что разговор окончен. Земфира, прислушавшись к звукам, доносящимся из ванной, завернула в спальню — переодеться, а потом прошла на кухню. Пока вторая половина наслаждалась горячей водой и прочими благами цивилизации, ей хотелось что-нибудь приготовить и съесть. Со вчерашнего вечера в желудке побывал только кофе, сейчас же организм требовал еды, и как можно быстрее. Рената, с влажными после душа волосами, в домашнем халате в пол и полотенцем в руках, появилась на кухне в самый ответственный момент — Земфира украшала салат зеленью. — Что с Улькой? — Влюбился киндер неудачно — поругалась с мальчиком, переживает. Но настроение не совсем упадническое, не переживай. Присмотрю за ребёнком, пока ты работаешь. — Ну как не переживай. Я ужасная мать… У дочери драма, а я тут на показ к Демне… — Все в пятнадцать переживают драмы. И даже если ты останешься дома, Улька не перестанет переживать. Ей гораздо приятнее гордиться тем, какая ты талантливая, современная и успешная. — Земфира, выдав эту тираду, сунула ничего не понявшей Ренате ложку с салатом. — Вкусно? Или заправки не хватило? — Вкусно. — Литвинова кивнула. — То есть ты меня ещё и покормишь? — Ну не отпускать же тебя голодную. Садись. — Земфира занялась приборами и тарелками. — Ульку попозже покормлю. — Ты не жди меня сегодня, ложись. — О, так ты туда на всю ночь? — Нет, но что ж ты маяться будешь, ждать. — Как будто это первый раз за двенадцать лет. — Беспечно отмахнувшись, певица поставила перед Ренатой тарелку с быстро сочинённым обедо-ужином, а для неё лично завтраком, и села напротив. — Это была забота, Зе. — Знаю. Кстати, мы в этой чудесной стране надолго? — Десять дней, как раз успею всё закончить. А что? Ты хочешь уехать? — Хочу ориентироваться во времени, только и всего. Да и в Москве меня ждут только рыбки в студии. Вся моя семья тут. — Пока не могу ничего сказать конкретно, но у меня на тебя большие планы. — Мне уже пугаться? — Нет. Я рассчитывала, что ты заинтересуешься. — Рената с трагическим лицом отложила вилку и нож. — А ты опять за своё. — Кофе или чай? — Кофе, если можно. — Блин, ну ты потрясающая. Просишь в своём доме. Сейчас всё сделаю. — Земфира провела пятернёй по спутанным волосам. — Опа, а про Себа я забыла. — Певица кивнула на вошедшего на кухню пса. — И его надо покормить. — Собака, какая ты всё-таки очаровательная, — засюсюкала Литвинова, разумеется, подсовывая питомцу в моменты, когда Земфира якобы не видела, кусочки сыра. — Сразу видно, что пёс твой. — Да? Почему это? — Вы храпите похоже. И складываете на меня ноги, — с невозмутимым лицом отозвалась Рамазанова, но, не выдержав, рассмеялась — настолько растерянной выглядела Рената. — Мы потом договорим, — пообещала Литвинова, в два глотка выпивая свой кофе. — Ты пользуешься тем, что я тороплюсь. Вызовешь такси? — Да, моя радость. Вызову и даже поставлю твой телефон на зарядку. Оставив на губах Земфиры благодарный поцелуй, Рената умчалась обратно в ванную создавать стильный и потрясающий образ.***
Лёгкое недоумение постепенно сменилось тревогой — Ульяна уже полчаса звонила в квартиру Дениз, но дома, похоже, никого не было. Злясь на себя за то, что «повелась», поверила и вообще, приехала к странной знакомой, Улька спустилась во двор и, недолго думая, уселась на скамейку. «Подожду ещё полчаса и всё… Хватит», — решила девушка, после чего, скинув с плеч рюкзачок, полезла в кармашек за зеркальцем. Тушь не размазалась, бледно-розовый блеск на губах — тоже. Всё было более-менее прилично, за исключением того, что Дениз её банально продинамила. Обида и отчего-то уверенность, что так и должно было произойти, смешивались друг с другом, вызывая вполне понятную реакцию — слёзы. Заставляя себя думать о чём-нибудь постороннем, Уля следила за временем, привычно не отвечала на сообщения Алекса — он с тех пор, как они поссорились пару дней назад, писал много. Мысли крутились вокруг Дениз и их встреч. Чаще всего это были кафе — там они пили кофе, ели мороженое и разговаривали. Один раз Атталь свозила Ульяну на какую-то фантастическую выставку цветов и дважды по магазинам — несмотря на протесты Ули, её гардероб пополнился красивым бельём, парой туфель, парой же платьев и комплектом, состоявшим из узкой длинной юбки и майки с оголёнными плечами. «Детка, я хочу, чтобы ты выглядела хорошо. Мне приятно купить для тебя красивую вещь. И не вздумай обижаться, считать, что я тебя покупаю. Считай это просто подарками, окей?» — Фраза, сказанная Дениз ещё на прошлой неделе, прозвучала в голове именно её голосом, с теми же интонациями, бархатными, завораживающими. Ульяна мотнула головой, сбрасывая оцепенение. Она просидела под окнами квартиры Дениз целый час, сообщение так и осталось без ответа — сидеть и ждать было бессмысленно, хоть и очень хотелось. Мимо сидящей на скамейке девушки прошла пожилая женщина с пуделем на поводке. Смерив Ульяну презрительным взглядом, она процедила что-то на французском и пошла своей дорогой. «Мда… Какая разница, Россия или Франция? Бабульки с псинами одинаково противные». — Уля поднялась со своего места и решительным шагом направилась со двора.***
— Ещё виски! — Дениз хлопнула ладонью по полированной поверхности барной стойки. Несмотря на то, что женщина была изрядно пьяна, ей хотелось ещё и ещё. После работы она позволяла себе отдыхать всеми мыслимыми и не очень способами — в её активе был даже прыжок с парашютом, но об этом знали единицы. Бармен в неоново-белоснежной рубашке придвинул к ней стакан с толстым дном и занялся остальными клиентами. За это Атталь и любила клуб «Вишенка» — здесь всё и всегда было по высшему разряду. Выпив ещё порцию алкоголя, Дениз достала деньги — больше, чем требовалось — и придавила купюры пустым стаканом. Теперь ей ужасно хотелось эмоций, в идеале — скорости. Ярких огней, свежего воздуха, ощущения, что вокруг кипит жизнь. Подцепив танцевавшую любовницу, имени которой Дениз не запомнила, ограничившись коротким «малышка», Атталь потянула её к выходу — клуб успел наскучить, музыка казалась дурацкой, а похотливые взгляды с разных сторон начали раздражать. — Я хочу танцевать! — Мы потанцуем, я тебе обещаю. — Дениз, обнимая хорошенькую блондинку за талию, вела её к парковке. Короткостриженная, молодая, с белоснежной кожей, в тесном платье и на каблуках, девушка была хороша ещё и тем, что не требовала вечной любви — они обе знали, что знакомство их продлится только ночь. — Мы едем в другой клуб? — Да, в одно чудесное место, где нам никто не помешает, — отозвалась Дениз, кладя одну руку на колено любовнице, второй касаясь её груди. Платье с приличным декольте открывало чудесный вид, и, в принципе, куда-то ехать было не обязательно — танцовщицу вполне устроило бы и заднее сиденье её «Пежо». Но раз девушка требовала танцев и красоты, её каприз стоило выполнить. Любой ценой. О своей юной знакомой из России Дениз, разумеется, не забывала и даже собиралась позвонить, но никак не доходили руки. Решив, что подумает об этом завтра, женщина вернулась мыслями в настоящий момент. Здесь и сейчас она получала кайф, остальное значения не имело.
