Не удача слепа, а мы

      На быстром совещании было решено спуститься в подвал, но вход был завален, а в уцелевшем крыле подземных помещений попросту не оказалось. Они разместились в дальнем классе, напротив окон которого стояло большое мёртвое дерево. Кагами уселся в углу, за перевернутым шкафом, и мрачно наблюдал за тем, как Аомине готовился устанавливать растяжки — остаться в школе они решили на весь следующий день и ночь, поэтому нужно было хорошо защититься от непрошенных гостей.       Единственное, что можно сказать, — им не повезло. Разведка уверяла, что сейчас Объединившихся здесь нет и, вообще, бoльшая их часть ушла непонятно куда по непонятным причинам. На деле оказалось, что город просто кишит Единым Кланом, и, что самое страшное, их было в разы больше, ходили они группами от пяти до десяти человек и отряды встречались достаточно часто, из чего можно сделать вывод, что тут неподалеку их лагерь.       Школа же находилась среди полностью разрушенных домов, вокруг высились только горы арматуры и бетона, такие места мало внимания привлекали и была надежда, что сюда никто не придёт.       Дайки, взяв все инструменты, вышел в коридор. В классе осталось четверо: Куроко, как всегда, был на разведке, Кисе прислонился спиной к стене и, поджав здоровую ногу, пустыми глазами смотрел сквозь разбитое окно, Мидорима сосредоточенно перебирал содержимое большой аптечки, Акаши только наблюдал за всем этим. — Кагами, как ты? — состояние красноволосого, видно, сильно отразилось на его лице, и капитан сразу это заметил. — В порядке.       Разговоров больше не было. Тишина давила, но все упорно молчали. Мидорима быстро поменял бинты у Кисе и всё же уговорил Акаши показать свои "царапины". Но дольше всего ему пришлось повозиться в Тайгой. В одном точно крупно повезло — нога была не сломана, просто сильный ушиб. Кагами не очень любил форму, которую их заставляли носить, но сейчас отчетливо понял, зачем такие меры. Шанс, что пластины, вшитые в голенища высоких ботинок, смогут защитить, был маленький, но реальный. Сегодня эта не очень комфортная обувь спасла его от перелома, а значит — от верной смерти.       Очень скоро вернулся Куроко, за ним Аомине. Дайки рассказал и объяснил, какие где ловушки, если кому-то захочется "погулять". После этого Акаши дал короткий план действий на завтра, распределил часы дежурства между непострадавшими при обвале. Как Кагами уснул, он уже не помнил...

***

      Дышать было просто невозможно, едкий горячий дым обжигал горло, на глаза то и дело наворачивались слёзы, и дикая боль в правом плече всё время напоминала о реальности. Всё тело пекло, кричать уже не было сил, не хватало дыхания, воздуха. Перед глазами всё плыло, казалось, растворяешься... Но новая вспышка боли заставляла возвращаться снова и снова. Гул огня эхом отдавался в сознании. Как же больно! Невыносимо! Единственное желание, которое ещё осталось, — ничего не чувствовать. Вырваться наконец-то из этого ада...

***

      Крик застрял в горле, весь ужас кошмарного сна передался в реальность. Кагами со стоном вцепился в свою руку. Дикая боль сводила мышцы, парализовывала, заставляла выгибаться дугой, сил контролировать своё тело просто не было, оставалось только корчиться в муках. Как это было знакомо... Кагами ненавидел всем сердцем эти судороги, кошмары. Когда-то это повторялось постоянно, каждая ночь заканчивалась одинаково. И ненависть была от того, что, видя подобное, у людей просыпается жалость. На Тайгу смотрели с нескрываемым и искренним сочувствием.       Но ведь это было в прошлом, сейчас же было важно не давать слабину. На расстоянии вытянутой руки что-то блеснуло, отразив крохотный фрагмент полной луны. Осколок! Схватив битое стекло, Кагами без раздумий вонзил его себе в плечо. Горячая волна прошлась по всему телу, окаменевшие мышцы начали расслабляться, избавляясь от тянущего болезненного ощущения.       От шума начали просыпаться другие, в класс влетел часовой. Это был Мидорима. Увидев Кагами держащегося за окровавленную руку, без раздумий бросился к нему. — Что случилось? — Аомине уже был на ногах с оружием наготове. — Ничего страшного, — Кагами пытался говорить спокойно и уверенно. — Я сам справлюсь. Извините, что разбудил. — Давай я перебинтую, — Мидорима уже достал всё необходимое и потянулся к руке Тайги. — Нет! Я же сказал — я сам! — Кагами... Как ты вообще умудрился влезть в битое стекло? — синеволосый с подозрением смотрел на Тайгу. — Ао, ты сама наблюдательность, — фыркнул сонный блондин. — То есть? — Он вообще-то сам осколок схватил! — Я вообще-то спал, а не следил за ним! — Замолчали оба! — Акаши не дал спору разразиться сильнее. — Кагами? Вопросительный взгляд командира был требовательным и серьезным. — Меня во сне схватила судорога, вот и всё. — Дай обработать рану, — Мидорима спокойно настаивал на своём. Акаши снова посмотрел на красноволосого взглядом, не терпящим неповиновения. Кагами выдержал, но не подчиниться не смог, пришлось подпустить к себе Мидориму. Для начала врач медленно и аккуратно извлёк осколок. — Сними куртку.       Кагами, ворча, снова сделал то, что попросили. Шинтаро резким движением задрал футболку до самого плеча и потянул за рукав, освобождая от одежды руку. Тайга начал возмущённо говорить, что ему холодно и нельзя ли было обойтись без этого "стриптиза", но его никто не слушал. Все взгляды были прикованы к оголённой руке красноволосого. Кожа бледно розового цвета выглядела будто неумело налепленный пластилин. Шрамы начинались чуть выше запястья и уходили на спину, захватывая часть шеи. Были видны следы многочисленных операций, латки пересаженной кожи выделялись более здоровым цветом и ровной поверхностью, но все рубцы от сильных ожогов заменить было невозможно. Тонкая струйка крови неровной линией пересекала руку до локтя и мелкими каплями часто капала на пол. Было удивительно, что Кагами сумел оправиться от таких ран, в сложившихся условиях после такого обычно не выживали. Было трудно представить, через что ему пришлось пройти и как он боролся за свое существование.       Первым опомнился Мидорима, он молча начал обрабатывать и бинтовать порез. — Это произошло тогда? — Дайки чувствовал себя растерянным. — Да, — Кагами ненавидел, когда его спрашивали об этом случае, он не хотел вспоминать те ужасные мгновенья, которые чуть не лишили его жизни. — Что произошло? — Акаши теперь понял, почему Тайга так упрямился. Но он не мог не спросить о случившемся, руководство даже не заикнулось о биографии Кагами, в главных характеристиках было только "способный и целеустремлённый". — Я был в том сгоревшем крыле, — красноволосый указал в нужном направлении, — и на меня упала балка. Дальше не помню. Сказали, меня какой-то мужик вытащил, кажется, учитель. Его потом кто-то застрелил, так что я его даже не видел.       Повисла гнетущая тишина, все понимали, что Кагами неприятно это вспоминать, но и у команды были противоречивые чувства, так как подобные вещи стоит знать о напарниках, но силой вытягивать детали, означало подорвать к себе доверие, ведь парень мог просто закрыться в себе и не идти ни с кем на контакт, что тоже было не лучшим вариантом. – Так это здесь ты обгорел? – Дайки был, как всегда, прямолинейным. – Я же сказал, что да. Я был в дальнем крыле. – Почему об этом умолчали? – этот вопрос Сейджуро не собирался оставлять невыясненным. – Я не знаю... Наверное, хотели меня пристроить куда-нибудь, лишь бы избавиться. – Наша команда, это не "куда-нибудь", понятно? – Дайки в своем обыкновении начал распаляться.       Капитан даже не стал что-либо говорить ему, брошенный взгляд выразил всё без слов и Аомине заткнулся. Кагами сидел с опущенной головой и терпеливо ждал, пока Мидорима закончит свою работу. Он не хотел видеть лица напарников. – У тебя хорошая рекомендация, за себя ручался сам директор академии, а ты заявляешь, что от тебя хотели избавиться. И что это значит? – Акаши продолжал задавать наводящие вопросы. – Я не знаю, – Кагами мотнул головой. Мидорима отошел от него, и начал складывать всё обратно в аптечку. Он посмотрел в глаза Сейджуро, и заметив, что тот хочет задать новый вопрос, коротко бросил: – Хватит, – перевязывая красноволосого, Шинтаро чувствовал и видел как он дрожал, как пытался прийти в себя и выровнять дыхание.       Акаши внимательно посмотрел на врача тем самым подавляющим взглядом, но допрос прекратил и, приказав всем спать, вне очереди вышел дежурить.