Социум

— Самосовершенствование — это онанизм. А вот саморазрушение…

«Бойцовский клуб»

Были ли у меня скрытые мотивы, когда он вот так просто смотрел на меня, будто мы давние знакомые? Были ли мысли о чем-то большем? Была ли мысль о доверии или понимании? Не знаю, тем более сейчас. Он лежит ко мне спиной, а я, раскинувшись рядом, всматриваюсь в потолок, представляя, что небо сейчас усыпано мириадами светил. Нам было достаточно и этого.       На улице стояла невыносимая жара — пираты, обливаясь потом, бегали туда-сюда, собирая снаряжение. Я скептически наблюдал за всей этой суматохой с высоты вышки. Сегодня я был поставлен снайпером.  — Эй, принцесса, для тебя особое приглашение нужно? — я воззрился на кричащего снизу Вааса. Как же он достал. Тяжело вздыхаю, вставая с ящиков. А ведь сидел хорошо. В теньке, без приставучего главы пиратов. Спокойно спускаюсь. Встаю рядом с предводителем. Тот что-то кричит, отдает приказы, отвешивает оплеухи.  — Ты чего встал? — повернулся он ко мне. — Ты тупое мудло, иди снаряжение для себя готовь! — удар по макушке. Через двадцать минут всё было готово. Я стоял вместе с остальными пиратами, ожидая приказа Его Сиятельства.  — Ваас, ответь на вопрос, — спросил я, когда он оказался достаточно близко ко мне. Мужчина махнул головой, — Мы же едем вырезать бесконтрольное стадо, зачем тогда брать столько людей и средств?  Тем более, какой смысл тебе рисковать собой, если с этим можем мы сами справиться?  — Тебя в детстве не роняли, не? — Ваас хрипло рассмеялся. — Джесси, мы идем брать значимый объект. Деревню Аманаки. А она достаточно большая. И населения там завались, — спокойно пояснил он. — К тому же, там обитают сейчас наиболее опасные воины, — на последнем слове мужчина поморщился, а после сплюнул, — поэтому завали ебало и топай к джипу.         Дороги на этом острове уж очень поганые. Извилистые, словно змеюка, каменистые. Внутренности все еще трясло, немного тошнило. Но твердая почва под ногами успокаивала. Сжимаю автоматическую винтовку в руках, стало немного лучше. Как странно: то, что несет смерть, может быть и спасителем жизни, последним оплотом безопасности. Усмехаюсь.        Деревня показалась мне смутно знакомой. Кажется, сюда меня привез Деннис, когда спас. Воспоминание о мужчине немного испортило настроение. Через несколько минут она была повергнута в хаос. Я впал в ступор, не понимая, что делать. Мимо меня просвистели пули. Найдя укрытие, я стал отстреливать местных воинов, которые особым умом не отличались. Пираты вовсю штурмовали деревню, убивая даже невинных, просто попавшихся под руку. Со всех сторон гремели взрывы. Вот, очередной домик, где скрылась молодая мать с маленькими детьми, превратился в горящие щепки. Я зажмурился. Пора привыкать. Ваас казался хозяином положения, а, может быть, так оно и было. Я осторожно привстал, оглядывая место боевых действий.  В хаотичном порядке были разбросаны трупы ракьят и нескольких пиратов. Оставшаяся пара местных воинов отчаянно отстреливалась от красной братии, но тут уже ясен исход. Я уже полностью вышел из укрытия. Перестрелка закончилась, пираты загудели.  — О, да, засранцы, мы это сделали! — басил Ваас, забравшись на возвышенность, а-ля глашатай. Мои губы тронула легкая улыбка, сейчас он выглядел довольным, словно кот, съевший крупную рыбину. Его подчиненные звучно загалдели, кто-то свистел. Ваас подозвал нескольких из толпы, что-то им объясняя. Я присел на ящики неподалеку, наблюдая. Буквально через пару минут на импровизированный пьедестал были выволочены взятые в плен местные жители. Я напрягся. Монтенегро обратил ко мне взгляд, на секунду задерживая. Ухмылка. Я опустил глаза.  — Джееейсон, а ты чего в сторонку сел, как неродной? У нас тут дружеская атмосфера, — глава пиратов обвел рукой место вокруг возвышенности, улыбаясь. — Мы немного поиграем, ты ведь не против? — он слегка приподнял брови. Посчитав вопрос риторическим, я не стал отвечать. Встал и подошел ближе к подиуму. Пират одобрительно улыбнулся.  — В этот день вершится история, — звучно начал он. Я закатил глаза. Как же Ваас любит выебываться. — И я, и все мы, — он обвел взглядом красную братию, задерживаясь на мне, — стали не просто свидетелями, но и ее творцами. Больше нет ебанных воинов! — воскликнул он куда-то в небо, будто пытаясь доказать мирозданию, что нагнул его. — И вот, — уже обращаясь к пленным, — сейчас, прямо на этом месте, — его забинтованный палец указал на эшафот, — чья-то история прервется, — толпа замолчала. Я сглотнул. Капля пота скользит по моей спине, ладони немного подрагивают. Мужчина приблизился к женщине, что тихо плакала. Он опустился перед ней, — Перестань, ну же, — его ладонь гладила ее волосы, второй пират вытирал слезы, бегущие по щекам. — Почему ты не рада, мы же играем? Тебе должно быть весело, — с укором смотрит на нее. Женщина сдавленно вдыхает, пытаясь улыбнуться и не зареветь снова. — Улыбнись, здесь все твои друзья, — пристальный взгляд на меня. Пленница не сдерживается и начинает громко рыдать. Желваки Вааса приходят в движение. Он вскакивает и начинает бешено метаться вперед-назад, назад-вперед. Резко замирает, — Кажется, я знаю, как помочь тебе, милая, — снова опускается на колени, достает нож.  — Не бойся, я немного подправлю тебя, и тебе снова станет весело, — Монтенегро мило улыбается. Я прикрываю глаза. Через пару секунд слышатся крики. Борюсь с желанием открыть глаза и проигрываю. На эшафоте Ваас, в его руке тот же нож, только теперь он в крови. На коленях женщина, на ее лице красуется «улыбка». — Почему же вам всем так грустно, а? — обращается он к остальным пленным, — Жизнь прекрасна! Живи и пой! — орет пират в лицо девушке. — Я хочу, чтобы ты спела, красавица, — окровавленное лезвие скользит по ее щеке. Женщина с разрезанным ртом начинает что-то кричать. — Так ты ее дочь? — Ваас улыбается. — Мило. Очень мило. Семья — это так круто, — задумчиво произносит он. — Что же мне с вами делать? Отпустить? Мм? — гладит по голове девушку. — Нет-нет-нет, кажется, я придумал кое-что интересное, — смотрит на меня. Дерьмовое чувство. Выворачивает наизнанку, проверяет, прощупывает. — Мамаша, — женщина поворачивается к нему, из-за этого кровь с ее подбородка каплями падает на пол эшафота, на ее колени. Как будто после арбуза. Смешного мало. Прячу улыбку. — Я готов отпустить ее, — указывает пальцем на девчулю, — но тебе придется умереть, — снисходительная улыбка. Мать всхлипнула, глядя на дочь, кажется ее уже не заботила рана на лице. Я стиснул зубы, глава пиратов широко улыбнулся и подмигнул мне. — Нууу, — он подошел к ней, ожидая ответа. Женщина коротко кивнула. Ваас уставился на нее. — Я не понимаю. Ты выбираешь смерть? — пленница повторила жест. — Но как же, — Монтенегро залился смехом, который явно граничил с истерикой.  — Почему ты выбрала смерть?! Разве этот жалкий кусок дерьма стоит ее?! — фаланга снова дырявила пространство в стороне молодой пленницы. Гул красной толпы снова стих, обстановка стала до невозможно раскаленной. Чего он добивается? Снова ноет, извивается, пытается избавиться от боли, но падает в нее вновь и вновь. Вздыхаю, — Что ж, — пожал плечами мужчина. — В таком случае, ты виновата сама. Ебанный эгоизм, — пират развел руки в сторону. После он подозвал своих подчиненных. — Берите молоденькую. Сегодня я разрешаю повеселиться с ней вдоволь. В общем, делайте, что вам захочется. Кто я такой, чтобы ограничивать низменные потребности? — деланно вежливо изрек мужчина с ирокезом, обводя толпу головорезов взглядом. Я отвел свой. Пираты одобрительно загалдели, послышался свист и смех. Несколько уже окружили девушку, которая делала попытки отползти в сторону. Но руки, крепко державшие ее, не позволяли сдвинуться ни на сантиметр. Пошлые шуточки, скрип досок на эшафоте, звон пряжек ремней, сдавленный девичий плач. У меня были закрыты глаза, но тут достаточно фантазии и слуха.  — Тебе не будет больно, просто расслабься.  — Нет, пусть дергается. Так даже интереснее.  — Тебе не будет больно.  — Не плачь.  — Вот видишь, Белоснежка, — обратился ко мне виновник «торжества», — к чему приводит эта ваша «любовь»? — тычет забинтованным пальцем в сторону несчастной. — Это ебанный эгоизм, амиго. Что вы делаете? Любите? Дорожите? А? — срывается на крик. — Нет, мой дорогой! Вы просто… Вы просто жалкие куски мяса. Вам всем нужны эти долбанные чувства, чтобы хоть как-то скрасить свое бесполезное существование. И дело в том, что твоя жалость — проявление эгоизма, — светлые глаза смотрят с усмешкой, с въедливым чувством превосходства. — Иногда лучше добить. И не смотри на меня так. Я здесь не каратель, я мессия! — Ваас развел широко руки, смеясь. — Я, как Дьявол. Как там, а? — смотрит на меня. Пожимаю плечами. — Он эпицентр зла? Он самое ужасное, что вообще может быть? Нет-нет-нет, Джесс, именно этот парень наказывает за грехи. Дьявол — справедливый исполнитель — судья негодяев! — широкая улыбка, — Так вот, Броди. Я тут не зло, — глава пиратов тычет себе в грудь. — Я — избавитель! — безумный смех смешался с другими характерными звуками. Сдавленные женские крики, отчаянный плач рядом.       Монтенегро перестал смеяться, просто смотрел на меня, чуть склонив голову, — Присоединишься? — легко спросил он, указывая легким движением головы в сторону толпы пиратов. Я незамедлительно отрицательно махнул головой. Лицо Вааса изменилось, глаза остекленели. — Не зли меня, амиго. Или ты так и остался лицемерным дерьмом? — зло выплюнул глава.  У меня попросту не встанет, — глухо произнес я, впярившись в него взглядом. Мужчина цокнул, сдвинулся с места. Схватив изуродованную женщину за волосы, он подтащил ее ко мне, бросив под ноги. — Это простимулирует тебя, а, принцесса? — Ваас посмотрел на меня, потом на нее, снова на меня. — Ты серьезно? Я же знаю, что ты не отпустишь ее, — я усмехнулся. — Зря ты так, Джейсон. Сомневаешься во мне? Я не отпущу ее, а продам, допустим, — улыбается ублюдок. Мои губы скривились, — Ну так, делай уже что-нибудь, — Ваас пожал плечами, немного разведя руки. — Подрочи, накройняк, раз уж так, — ухмылка. Я вздохнул, понимая, что выбора у меня, собственно, нет, — Тебе понравится, Джесси, — я прикрыл глаза, а после медленно подошел к распластанной на полу эшафота девушке, посмотрел с долей жалости. Потому как это чувство дарило неимоверную боль. Творить зло намного проще, чем сохранять в себе хоть каплю добродетели.  — Сомневаюсь, — сквозь зубы процедил я. Позади послышался тихий смех. Шею обдало теплом, ухо немного щекотало. На мою ширинку легла сильная рука главы пиратов. Мужчина втянул воздух у моей шеи. Я сжал зубы, чтобы не завыть, обреченно повесил голову. Ваас расстегнул молнию, припустил мои штаны, а после и трусы. Мне было отчаянно стыдно, грустно. Я пытался спасти где-то внутри себя жалость к этой девушке. Но жалость к себе превысила лимит моего милосердия. Заскрипел зубами. Жестковатые пальцы Монтенегро легко касались моего члена, поглаживая головку. Я не сомневался в физиологической реакции. Люди ведь изначально животные. Инстинкты не властны над совестью. Все врут или ошибаются. Проступила капля смазки. Ладонь размазала ее на половину длины, подушечки немного зажали уздечку. Я всхлипнул, — Вот видишь, — чувствую кожей усмешку. — Я даже помог тебе. Какой я добрый, — спине стало прохладно. Ваас подтолкнул меня ближе к жертве. Пираты одобрительно загалдели. Послышались подбадривающие голоса. Стадо стадом и останется.       Сразу вспоминается момент из детства. Мои друзья решили украсть из магазина какую-то мелочевку, какую — неважно. То ли жвачку, то ли какие-то сладости. Не суть. Я тогда боялся ответственности, говорил, что это неправильно. Один из них сказал: «Мы делаем это, потому что это неправильно. Вот и все. Что ты нам сделаешь?» И вправду, что я сделал бы? Таковы были мои мысли. И я украл тогда намного больше, чем остальные. Трудно бороться с разъяренным, униженным стадом. Я оглядел мужчин. Они были до жути похожи друг на друга, что казалось, будто это одно существо в красном и с множеством голов. Которое как бы задает тебе вопрос, легко ухмыляясь: « Что ты сделаешь?» Я широко улыбнулся, ловля подобное наркоманскому приходу, вдохновение. Рванул к плачущей пленнице, схватил ее бедра, сильно сжимая и разводя в сторону. — Ты хозяин положения. Посмотри, какая она жалкая, — с удовольствием отметил голос внутри.— Нравится тебе? Конечно, Джейсон. Она вся в твоей власти. ВСЕ В ТВОЕЙ ВЛАСТИ. Это так пьянит, — шипит он, извиваясь.        Мои толчки сначала неуверенные, потом грубые. На спине капельки пота, по сторонам свист и пошлые фразочки, споры, кто следующий. Неосознанно осматриваюсь. Взгляд цепляет Вааса, который стоит чуть поодаль и наблюдает. Его грудь рвано вздымается. В моих висках давление на пике. Кажется и вот-вот и сосуды лопнут, окропляя жидкостью, что внутри оголенное тело жертвы сего насилия. Сердце отбивало чечетку где-то в ушной раковине. Ладони вспотели, в горле пересохло. Я бы не сказал, что испытываю какое-то физическое удовольствие от этого…акта. Но это так безумно. Мышцы мои сокращаются, сжимаются, сердце на секунду замирает. Приходит финал. Не ослепительно, не оглушительно, а просто и до противного очевидно. Физиология, опять-таки.        Монтенегро приближается, хлопая в ладоши, — Неплохое шоу, Белоснежка. Правда, клёво, — широкая улыбка. Надеваю белье, застегиваю ширинку, смотря себе под ноги. Ваас все так же улыбаясь, не спеша бредет к шокированной женщине, что сидит, причитая на незнакомом, местном языке.  Хватает опять-таки за волосы и тащит к дочери. Откидывает голову. Кровь на ее лице немного засохла, где-то потрескалась. Мужчина ухмыльнулся, сказал ей что-то на том же наречии, а после полоснул ножом по шее пленницы. Кровь хлынула. Бурая, агрессивная. Капли стали спадать на оголенный живот ее дочери, смешиваясь с моей спермой. Девушка захлебнулась в слезах. Я посмотрел на него с ненавистью.  — Что? — взмахнул оный ножом. — Ну, да, подумаешь, — переступил тело. — Я передумал. Был импульсивен, когда обещал продать ее. Кто купил бы эту бабу? — Ваас слегка пожал плечами. — Она старая, изуродованная. Какая досада. Никому не нужна, — он деланно взгрустнул, опустив уголки губ. — Не грусти, малыш. Девочка-то еще жива, — улыбнулся пират, любовно смотря на толпу своих подчиненных. — Да не загоняйся ты. Возьми косячок, — я послушно принял самокрутку, понимая, что это мне действительно нужно сейчас. Монтенегро задумчиво посмотрел на меня, чему-то кивая, закуривая и с наслаждением втягивая едкий дым. Я отзеркалил. Все погрузилось в конопляное небытие. Моя радужка отчаянно выуживала сквозь ядовитый флёр  слегка насмешливые светлые глаза, а совесть старалась ненавидеть их. Его пальцы обхватили плотнее косяк. На улице сделалось пасмурно. Я поёжился.       Через несколько часов в захваченной деревне стало немного тише. Девушку увели. Других пленных связали и бросили в полуразрушенные ангары, чтобы на следующий день перевезти в грузовиках на главную базу. Небо стало совсем мрачным. Я прищурился, что-то там высматривая. На самом деле, мое сознание было в некоторой прострации. От потрясения, от выкуренного косяка. Глава пиратов куда-то утопал, что немало порадовало. Он давил на меня только одним своим присутствием. Кажется, теперь пираты узрели во мне «своего». Усмехаюсь. Крещение, это, кажется, так называется? Медленно бреду, осматривая Аманаки. Довольно красиво тут. Почти всюду цветы, зелень. Ну, правда, сейчас все несколько в беспорядке. Вздыхаю. Чувствую навалившуюся на меня усталость. Ноги разом ослабли. Появилось желание лечь на эту траву. Вроде бы, дождь собирается. Плевать. Падаю на зеленый ковер, разводя руки. Упал, вцепился пальцами в травинки, зажмурился. Их мягкость обволакивала, и лежание на траве казалось даже лучше, чем на самой лучшей перине в мире. Слегка улыбнулся. Мышцы расслабились, сознание уже спало под гнетом усталости. Наркотический эффект почти спал. Я стал засыпать. 

***

        Славно же я сегодня повеселился. В моей душе сверкала радость. Джесси был просто великолепен. В последний раз понаблюдав за его безжизненным взором в никуда, за губами, что сложившись в трубочку, медленно выпуская дым от раскуренного косяка, я побрел разгребать весь этот хаос. Ставить все по местам. Повеселились и хватит. Во мне ликовал зверь. Броди такой поломанный сейчас, такой растерявшийся. Я не жесток, я просто радикален в методах. И думаю, что такая терапия пошла и пойдет ему на пользу. Усмехаюсь. Психотерапевт Ваас Монтенегро. Звучит неплохо.  — И сегодня вам будет прописана…смерть, — тело выжившего воина валится. Честно говоря, настрой на изощренные убийства куда-то пропал. Бам пистолетом и все дела. Перед глазами стояла картина: ломающийся Белоснежка. О, да, с чем же он боролся на тот момент? С жалостью к себе или желанием засадить этой сучке по самые гланды? Улыбаюсь. Погодка херовая, но меня это никак не трогает. Я в приподнятом настроении отдаю приказы своим полоумным подчиненным. Право, как можно быть такими тупыми? Поймав очередную жертву домашнего насилия, наподдав тумаков, я в очередной раз назидательно попросил проверить пленных. Мне выебоны не нужны. А то хуле…  Присев на террасе какой-то хижины, я стал бездумно наблюдать за возней пиратов. Хоть и дураки, но работают слаженно. Всякое стадо можно воспитать. И кнутом и пряником. Сейчас бы шлюху и немного наркоты. Вспомнив, что было с прошлой девкой, я поморщился. Все эта чертова принцесса. Потер штанину, стояк стал надоедать. Никогда бы не подумал, что у меня встанет на белокожего мужика. И дело даже не в том, что это однополая возня. Я сразу понял, что нам по пути. Он не отвертится. Ладони вспотели, тело забилось от желания сделать парня своим. Но этого ли я хочу? Разве мне нужно присваивать его? Присвоить окончательно, значит убить будущее. Если бы он сам стремился ко мне. Это игра. Я запутался. Стул полетел в стену. Я стал нервно бродить туда-сюда, изгоняя всякие помыслы и мысли о принцессе. Пойду, прогуляюсь.  Стало как-то прохладно. Начал капать дождь. Думаю, это кстати. Медленно бреду, рассматривая детали ландшафта. Некоторые будят воспоминания из далекого прошлого. Сохранился ли родительский дом? Нет, прочь подобные вопросы. Меня покорила не алчность, как думала моя сестрица. Хотя, ей было выгодно так думать. Даже хорошо, что ее убил Броди, ведь мне бы не хватило мужества. И только я вспомнил об этом белокожем пездюке, как чуть поодаль, в траве, выглядывала лохматая макушка Джейсона. Этот мудак мирно себе спал, забив на погоду. Черты его лица смягчились и ничего не выражали. Как бывает в стадии глубокого сна. С минуту просто смотрел на него, силясь понять, что делать дальше. Разбудить пинком под ребра, пройти мимо или…взять и донести до хижины? Почему-то на данный момент совсем не хотелось как-то издеваться над ним. Было желание убежать подальше от этой спящей красавицы. Он разрушает меня. Тру переносицу. В голове жжение. Раздражение. На самого себя. Поколебавшись, подхожу к парню, склоняюсь и беру его спящее тело на руки. Принц и принцесса. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Он, на удивление, легкий. Смеюсь. Это же я морил его голодом. Как оказалось, не зря.       — И жили они долго и счастливо, — пропел я, вышибая дверь ближайшего домика ногой, входя и так же закрывая ее. Кинул Белоснежку на кровать. Потоптался на месте. После сел за небольшой столик. Жаль нет с собой наркоты. Обреченно вздохнул. Через минут десять сидения стало ужасно скучно. Снаружи бушевала стихия. Дождь усилился, а ветер беспощадно гнул упругие ветви деревьев.  Я принялся разглядывать парня. Стояк, что терзал меня все это время так и не спал. В мозгу щелкнуло. Губы Броди приоткрылись, он повернулся в мою сторону. Майка очертила его фигуру. Я прикусил губу. Решив ни о чем не думать, я стал расстегивать ремень. Приспустил штаны.       Это была самая лучшая дрочка в моей жизни. В ушах немного звенело. Я с удовольствием смотрел на капли своей спермы на бледном лице Джейсона, на его приоткрытых губах. Этого пока достаточно. На этот раз. Мои губы растянулись в предвкушающей улыбке. Мою голову посетила идея. Ох, и повеселимся же мы с тобой, Джесси.

***

Разбудило меня неприятное ощущение, мои руки будто были отрублены. Я их попросту не чувствовал. Открыл глаза, погода, судя по проглядывающему солнцу, улучшилась.  — Как долго ты спишь. Тебя теперь можно и спящей красавицей называть, — послышалось сбоку. Я тихо простонал. Опять он. Стоп. Мое тело не на траве? Он принес меня, что ли? Как это мило. Смотрю на руки.  — Какого они связаны?! Ваас?! — моему возмущению нет предела, — Я что, опять пленник? — кожу на моем лице немного стягивало, будто на него капнуло что-то липкое. Меня посетила смутная догадка. Я не стал рыться в этой теории, а лишь тяжело вздохнул.  — Спрашиваю еще раз: какого хуя я голый и связанный?! — Ваас молчит, пристально смотря на меня. Опять обдолбался.  — Я, кажется, забыл принести трансформатор, — пробормотал он и вылетел из домика.        Какого черта?!