Социум

« — Мне больше нравится Морж, — сказала Алиса. Ему по крайней мере было хоть капельку жалко бедных устриц. — Но съел он больше, чем Плотник, — возразил Траляля».

Льюис Кэрролл

«Алиса в стране чудес»

      Бам-бам-бам…       — Думаешь, ты безумен? Думаешь, спятил?! Бегаешь, машешь пушкой из стороны в сторону! Считаешь насилие настоящим сумасшествием? О, нет-нет-нет! Насилие нормально. НОРМАЛЬНО. Оно в нашем воздухе, почти как кислород, азот и водород. Мы им дышим, впитываем порами. Так что, засунь свои слова о безумии куда подальше. Точное повторение? Нет, это идиотизм, несусветная глупость. Это не безумие…       — Знаешь, я тут решил поменять твое положение. Протупил чего-то вначале, — парень смаргивает и окончательно просыпается, смотря на меня мутным взглядом. — Думаю, стоя будет удобнее, — осматриваю свое творение. Пока Джейсон лежал в отрубе, я подвесил его за руки при помощи веревки, привязанной к вбитым в потолок металлическим крюкам. Бледное, исхудавшее тело Броди, казалось, светилось в сумерках. Включаю свет. Хлопаю парня по щекам. — Не спать! — Джейсон опасливо озирается.              — Ваас? Ваас, какого хера? — злюсь. Вот вечно так: «Ваас, что ты делаешь? Пожалуйста, не бейте» и т.д. Ставлю щелбан. Он смешно морщится.               — А теперь давай дружно скажем «спасибо» дедушке Фарадею! — гортанно смеюсь, вертя в руке небольшой трансформатор. Броди нервно дернулся. — Да не бойся ты, принцесса. Все предельно безопасно. Знаешь ли, ток в небольших количествах даже полезен. Принцип яда.       Смешок со стороны Броди. Удивленно смотрю на него, — Ты, верно, решил сжарить меня и съесть? Ты больнее, чем я думал, — нервная улыбка. — Нет, Белоснежка. Я, конечно, понимаю, что ты нихуя мне не доверяешь, но, — поднимаю указательный палец, — я не пизжу. Даже постарался, поставил ограничитель. Хэй, принцесска, я думал, ты любишь эксперименты. — смеюсь. Он ненавистным взглядом смотрит на меня, — Ты все это время неистово, сука, бесил меня! — сорвался я на крик, парень немного дернулся. Мои губы расплылись в улыбке, а-ля Чеширский Кот.               — Да что я сделал?! Я ведь, как и все, выполнял приказы, занимался делами! Что я сделал?! — его бледные уста подрагивали от гнева праведного.              — Заткнись бля, я не давал тебе слова! — прокричал ему прямо в лицо, утыкаясь своим лбом в его. Броди ощерился, — Так-то лучше. — стал ходить вокруг него, задумчиво рассматривая обнаженные телеса пленника.              — Что ты собираешься делать, Ваас? — Джейсон всхлипнул. Я медленно вдохнул, обходя его и встав подле. Склонил немного голову. Защемил между пальцами прохладный сосок парня, увеличивая силу, оттянул. Белоснежка задергался, — Я же сказал: заткнись! Заткни свою сучью пасть! — снова срываюсь на крик, — А вообще, я спокоен. Полный дзен, Джесси. — отпускаю сосок, приподнимая руки в мирном жесте. Джейсон со злостью и с какой-то долей отчаяния смотрит на меня. Мне охуенно.       Смотрю немигающим взглядом на него. Через минуту говорю, — Да, кое-что забыл. — развернулся и подошел к столу, что стоял у окна. Остановился, беря небольшой шприц с прозрачной жидкостью. Чуть поворачиваю голову, — Страшно тебе, принцесса? — цепи нервно скрипнули. Броди шумно дышал. Ухмыляюсь.              Отхожу от предмета мебели, направляюсь к пленнику, посвистывая, — Серотонин такая важная штука. Ты знал об этом? — не жду, пока он отреагирует, продолжаю. — Обычно стрессы, депрессии возникают от его отсутствия. Тогда человечишки, такие, как ты, — указываю перевязанным пальцем на него, — жалкие и беспомощные тридцатилетние импотенты, бегут к таким же, но только в белых халатах. «Доктор, мне в последнее время от чего-то невесело. Может быть, авитаминоз?» — повышаю тембр, как бы передразнивая. Джейсон молчит, недоуменно смотря на меня. Продолжаю, — И доктор пожимает плечами, — проделываю жест, — и прописывает антидепрессанты. И ты, — снова тычу пальцем, — бежишь глотать белые пилюли, думая, что все будет охуенно. И ведь правда, все просто как по маслу. — смеюсь, — А все из-за доли серотонина. — Назидательно поднимаю указательный палец. — Так вот, к чему я это. Ты какой-то грустный, Джесси. Вот я и подумал, что у тебя может быть депрессия. Акклиматизация, как-никак. — пожимаю плечами. Принцесса немного с ужасом смотрит на шприц, поднимая на меня взгляд, в котором сквозит понятный сейчас вопрос. Улыбаюсь.              — В доктора решил поиграть, а? — всполохнулся он.              Улыбаюсь шире, — Вот какая проблема, Броди. Антидепрессантов на этом острове, к сожалению, нет. Но я, добрый доктор Ваас Монтенегро, нашел выход. — я непринужденно махнул рукой, державшей шприц, от чего пленный шарахнулся в сторону. — Перед тобой, внимание, DMT! — с восторгом произнес я. — Известный как диметилтриптамин. Психоделик, признанный одним из самых опасным в мире. Видишь, как я стараюсь для тебя? — провел по щеке. Он дернулся, сморщившись, — Было трудно его достать. Но, мне кажется, это стоит того. Так вот, этот наркотик снабдит тебя необходимой долей серотонина — потрепал по макушке, улыбаясь.              Джейсон встрепенулся, — Ты понимаешь, что можешь убить меня им? — говорит он с неприкрытым страхом и волнением в голосе.              Вздыхаю и легко улыбаюсь, — Конечно, дорогуша. Но ты же мне веришь? А? Веришь мне? — Броди отворачивается. Хмыкаю и вкалываю дозу в область шеи. Бледное тело дрогнуло.

***

      В вязком тумане, заволакивающем сознание, слышался голос моего мучителя, ставший чуток механическим. — Я не хочу, чтобы ты умер, Джесс. Не для этого я оберегал твою задницу и даже выделил местечко среди пиратов. Зачем же ты так? — мой язык стал невероятно тяжелым и сухим. — Мне даже интересно, что ты будешь видеть, — правое ухо обдало теплым воздухом. — Кто-то говорил, что проживал жизнь фантастического, инопланетного существа, некоторые рассказывали, что совокуплялись с ними.— его голос стал звучать тише. Ваас спокоен, умиротворен, — Какое-то количество умирало от панических атак. Но ты ведь не такой, принцесса. Ты способен на большее. Даже больше, чем я. У тебя есть будущее. А я застрял здесь. — мужчина замолчал.       По полу зашуршала подошва. Его тяжелые шаги отдалялись. Мне отчего-то совсем не хотелось этого. Тело и мое сознание стали трудноподъемными, казалось, что они сделаны из чугуна. Я хотел было позвать его, окликнуть. Пусть мучает меня, но не оставляет в таком состоянии одного. Но с губ срывается лишь еле слышный всхлип. Еще через некоторое время меня начинает ломать. Я вижу причудливые узоры, как в калейдоскопе. Глухие, быстрые удары сердца отдаются всюду. Кажется, будто я чувствую все свое тело. Даже пальцы на ноге, ступни. Чувства обостряются до невероятного. Во рту пустыня. Мозг вспыхнул неожиданным приступом счастья. Мне было так хорошо, что аж больно. Удовольствие давило на меня. С горла вырвался хрип. Безумная пытка чувством счастья. Дерзкий и грубый водоворот удовлетворения. Я больше не хочу этой пыли в глаза. Колени трясутся. Чувствую касание шершавых пальцев. Правый бок обдает волной истомы. Мое тело неожиданно стало легким под действием наслаждения. А сознание подкидывает странные картины. Передо мной не Ваас. Передо мной я сам. Я, ласкающий самого себя. Смотрящий на свое тело с безумием, жаждой подчинения. Мои пальцы отчего-то грубые касаются моего же подбородка, — Серотонин важная штука. Видишь же. Тебе заебись. Тебе заебись. — мой рот передо мной медленно открывается, извергая слова.       Не могу пошевелиться. Я передо мной хмыкает и снова куда-то отходит. Недовольно хныкаю. Чуть позже чувствую прохладное краткое касание к правому соску. Кажется, он что-то туда прицепил. Укус в левое плечо, поглаживания бедер. Сильные руки разводят их немного в сторону. Шершавые фаланги чуть сжимают худые колени, поднимаются выше, задерживаясь на внутренней стороне бедра. Хочу дернуться от накатившей истомы, но сил не хватает. Лишь тихий стон колеблет пространство. Снова кратковременное касание. Неизвестно нечто ощущалось близко к паху, на другой стороне теперь тоже. Послышался тихий вздох. Через мгновение меня пронзил экстаз: забинтованные пальцы обхватили мою мошонку, чуть оттягивая, перемещаясь выше, к головке. Я ощутил там эти непонятные штуки.       У меня были пронзительные болотного цвета глаза с огромным, заплывшим зрачком. А голос хриплый, прокуренный, — Ты сейчас такой послушный. — моя рука коснулась моей левой груди, там, где сердце. Мы стояли друг напротив друга. Я пытался всмотреться в собственное лицо, но оно постоянно уплывало, исчезало, слетало. Сфокусировать взгляд не удавалось. Мысли бегали, словно муравьи вокруг матки. Он отошел, чтобы опять прийти с заветной ношей. Мужчина поднес к глазам тот самый трансформатор. Мое сознание приукрасило его. Я видел перед собой резной сундучок. Эдакий ящик Пандоры. Моя проекция наклонилась и поставила его рядом. Перед лицом мелькнул маленький черный прямоугольник, — Это пульт для запуска и регулировки. — поясняю я себе. Смотрю на него, пультик обвило темное свечение, а сам он нечасто подрагивал. Смаргиваю.       Зелень глаз напротив жгла мне зрачок. Все стало вконец ирреальным. Тело сотрясло током. Небольшим, но чувствительным зарядом. Во мне будто пробудился источник энергии, и я прогнулся в спине. Поначалу было легкое пощипывание. Следующий заряд был сильнее. Во мне вот-вот что-то лопнет, мышцы натянуты, словно тетива. Третий удар вырвал во мне вскрик, на головке появилась смазка, которая начала падать небольшими каплями на пол. Меня оглушило ударами сердечной мышцы. Тело было напряжено. Кажется, если выстрелить в него, пуля просто отскочит, — Ваас! — жалобно крикнул я. Меня снова ударило. Колени затряслись, — Ваас! — еще один разряд. Телу было мучительно хорошо, сознание ревело, мозг бился в экстазе, получив двойную дозу вещества «счастья». А мучитель и не думал о пощаде, лаская мои бедра невесомыми касаниями. Отчаянно захотелось, чтобы он жестко схватил их, оставляя синяки. Хотелось контакта теснее. Неосознанно развожу бедра, Ваас перехватывает их и сводит снова. Хнычу. Меня снова пробирает ток. Вскрик, — Помоги мне, Ваас, прошу. Помоги мне! — кричу во всю глотку. Мужчина замирает, чувствую это, потому что он стоит катастрофически близко. Скользит ладонью по моим волосам.              — Прими меня, Джейсон. Прими в свое сердце. И я спасу тебя. Стану твоим мессией. Преклонись мне, сука! — его крик, смешанный с новым разрядом, дарит такой силы экстаз, что из глаз брызжут слезы.  — Сейчас тебе станет намного лучше, малышка. — шепчет он, облизнув мочку моего правого уха. Слежу за ним мутным взглядом. Действие наркотика стало постепенно понижаться. Передо мной все еще я, но у меня ирокез и уродливый шрам. И я, и Монтенегро.       Я уже сдался. Он чувствует это, смотря на меня. Глава пиратов берет еще один электрод и цепляет к верхней фаланге указательного пальца правой руки. Я сглатываю. Мужчина нажимает на кнопку. Снова изгибаюсь, его правая рука шарит вдоль поясницы. Еще немного и подойдет финал. Ладонь спускается к сфинктеру, пальцы приглаживают его. Еще один разряд. Мышцы сжались, обхватывая уже внутри просунутую фалангу. Извиваюсь, спуская семя на прохладный пол.

***

      За мной увязалась собака, как-то жалобно смотря на меня. Какого хуя ей надо? Весь день слоняюсь по территории лагеря. Парни не обращают на меня внимание, занимаясь своим делом. Повсюду, куда не пойдешь, слышится навязчивый дабстеп. Все, как обычно. Поправляю ремень с оружием. С момента того инцидента прошла неделя. Ваас стал абсолютно безразличен ко мне с тех пор. Избегая меня, игнорируя. Стало немного обидно. Можно подумать, мне есть дело до этого ненормального. Обколоть меня наркотой и выебать током. Кажется, сейчас я отношусь к этому намного спокойнее. После всего, он просто снял меня с крюков и уложил на кровать, а когда я проснулся, то обнаружил лишь бутылку воды и стопку с одеждой.               — А чего ты ожидал, Джейсон? Что все станет иначе? — зашелестел голос в голове. Я немного скучал по нему. — Думал, что раз ты умолял его, то он станет чуть мягче к тебе? Увы, Джесс, ему только это и нужно. — впервые я удовлетворен выводами своего внутреннего Я. Просто стал немного мазохистом. Кажется, даже привязался к его дикости, что ли… Уже третий раз прохожу мимо клеток с пленными. В груди раздается жжение. У меня ломка. Но я не могу подойти к Ваасу сам. Он, кажется, опять где-то пропадает или ловит приходы. Ебаный наркоман. — Тебе тоже понравился наркотик, — как бы между прочим отметил голос. — Ты, наконец, понял, что дело даже не в зависимости от набора химических соединений, а в непреодолимой жажде разорвать реальность. Порезать ее, словно она огромный кусок мяса. — навязчивый шепот.       Под конец дня я совсем измучился. Мозг жгло от безумного желания. Чего именно мне хотелось, я так и не разобрал. Меня бесили эти измученные голодом, насилием, жаждой пленные. Меня бесило отсутствие рядом с собой Вааса. Меня бесила собственная слабость перед желаниями. Как низко я пал. И желаю упасть еще ниже. Сажусь на ящики, зажимая свою голову худыми ладонями. Я не особо набрал в весе. Кусок не лез в горло: всю эту неделю моё сознание ломало. Мысли цеплялись за ощущения, а не мораль. Я подскочил, ринулся искать этого обмудка. Опросив больше половины пиратов, я узнал, что этот хуеплёт в импровизированном клубе набухивается. Усмехаюсь. То, что мне нужно. Врываюсь в помещение, ища знакомый ирокез. Нашелся он в окружении полуголых девиц. Сердце кольнуло злобой. Кулаки сжались. Мои мышцы еще помнили напряжение, даваемое разрядами тока. Как он смеет смотреть на них также? Отчего-то не захотелось больше подходить к нему. Но увидев, как тот шлепнул одну из шлюх по заднице, я вконец оскорбился. Сжав кулаки, я продолжил наблюдать. Две девицы окучивали его с разных сторон, засовывая руки в майку, оглаживая мускулистую грудь. Третья терлась у его паха, рука мужчины приподняла ее подбородок. Ваас притянул ее к себе и поцеловал. Я шарахнулся.       На меня обрушился поток эмоций. Он снова играет со мной. Музыка заглушила все. Я влился в танцующую толпу. Потоком меня относило к объекту моих страданий. Я этого и хотел. Стою в паре метрах от них, склонив голову. Наблюдаю. Сучка, что перед ним, опускается на колени. Ваас цепляет меня взглядом. Впиваюсь своими глазами в его. Мужчина расстегивает ширинку, заставляя девушку взять в рот. Облизываю губы. Ваас хмурится, всматриваясь в мое лицо. Медленно подхожу. Шлюха начинает брать глубже, пират глухо рычит. Упираюсь в нее, смотря прямо в его болотистые глаза. Грудь мужчины рвано вздымается. Я ухмыляюсь, расстегиваю ширинку, вытаскивая свой вставший член. После дергаю сучку за волосы, тыча в него лицом. Монтенегро удивленно приподнимает бровь. Её ротик, влажный и теплый, обволакивает мой орган. С моих губ вырывается стон, сжимаю локоны в кулак, втрахиваясь в расслабленное горло. Ощущаю на себе взгляд главы пиратов. Оный подрывается, вставая напротив меня. Перехватывает голову девицы. Она сосёт ему. Он смотрит на мои губы. Сучка берёт в руки наши члены, надрачивая. Смотрю на его губы. В голове пусто. На череп давят биты. Поддаюсь и облизываю его щёку. Желваки под его кожей приходят в движение. Мой член старательно обсасывают мягкие губы. Подбородок ощутил колкость щетины. Кратко усмехаюсь. Мои сухие губы взяты в плен: уста Монтенегро грубо накрывают их, раскрывая, всасывая мой язык.       Отвечаю ему медленно, как бы нехотя. Ваас рычит, хватая волос на моей макушке. Прикусываю его верхнюю губу в отместку, чувствуя, как капелька крови стекает по моим зубам. Отрываюсь, облизываюсь. Девка сосет поочередно. Спускаю ей в рот. Застегиваю ширинку, наблюдая за тем, как Ваас целует ее, слизывая капли моего семени. Смотрит безумно. — Я искал тебя. — Знаю.

***

      — Ваас, ты когда-нибудь задумывался о смерти? — рука чуть подрагивала от отдачи. Пространно наблюдаю за кровавой дорожкой, что быстро бежала к моим ботинкам. Отступаю. Не хочется марать обувь. — Конечно, амиго, — усмехается своим привычным оскалом. Смотрю на его верхнюю губу, еще не зажила. Как-то тепло улыбаюсь, — я же почти каждый день отнимаю чью-то жизнь. — поддергивает плечами.               — Нет, я имел в виду, думал ли ты о собственной смерти?        Медленно проплывало одинокое облако, проколотое множеством солнечных лучей. Сегодня было не так много «возвратов». Куда-то делся весь мой запал. Стала привычкой наша ловля приходов по вечерам. Ваас баловал меня различными наркотиками. Мы хохотали, как безумные, кидались с ножами друг на друга, теряясь потом в укусах-поцелуях. Убивали с одного пистолета. Сегодня утром смотрел в свое отражение. Такой же худой, бледный. Осунулся, под глазами темные круги, глаза шальные.              — И об этом думал, — его голос тихий. Я хмыкнул. Странно, Ваас не брал ничего больше поцелуев. Мы всегда делили одних шлюх. Иногда шпиля одну одновременно. Ощущение обыденности осело в душу, словно налет на зубы. Она не давила, а была даже приятной. — И только? Неужели ты не боишься ее? — чуть улыбаюсь.              — А зачем? Она все равно неизбежна, — просто говорит он, раскуривая сигарету. — Я бы не предпочел, конечно, умереть раньше времени, — улыбается, выпускает дым.              — Откуда ты знаешь, когда будет «время»? — с интересом смотрю.              Мужчина пожимает плечами, хмыкает, — Раньше тебя, —бросает окурок, сминая его подошвой своих тяжелых ботинок.