Социум

Мы все катимся в ад; это тоже самое, что съезжать с горки без тормозов. Остановка будет, когда во что-нибудь врежешься. Нацуо Кирино «Аут»

      Не могу сказать точно, сколько он уже пробыл у меня на острове, в лагере. В моей жизни. Устало потираю переносицу, рассматривая обнаженную спину Джейсона. Выпирают позвонки, кожа бледная. Мы снова укурились и набухались в хлам. Ухмыляюсь. Это не то, чего я хотел. Совсем не то. Где-то раздается дребезжание. Минута диких поисков. Звонит Хойт. Поговорив с ним, толкаю Броди.         — Белоснежка, хватит дрыхнуть.              Он смешно щурится, поворачиваясь ко мне.        — Какого хуя тебе надо? — хрипло спрашивает.        — Хойт звонил, — обрывисто говорю я, смотря в пространство перед собой.        — Это твой босс? — заинтересованно спрашивает принцесса. Киваю в ответ.        — Он скоро будет здесь, чтобы провести… ревизию, — хмыкаю.        — Аа… — задумчиво протягивает тот.        — Поэтому тебе лучше отсидеться где-нибудь. Если покажешь свою белоснежную задницу, то, боюсь, она будет продана уже на следующий день. А меня отпиздят до потери пульса, — сердито глянул на приходящего в себя парня.        — Но ведь я уже «свой», — принцесса сделал непроизвольный жест рукой в сторону валяющейся на полу красной майки.        — Ты никогда не отличался особым умом, как я погляжу, — устало тру переносицу. — Посмотри на себя. Ты не похож ни на одного из моих ребят. Слишком белокожий. Щуплый. Даже со своими кругами под глазами остаешься симпатичным. Все зубы целы… — ухмыляюсь.        — О, так ты считаешь меня симпатичным, — закатывает глаза.        — Сейчас ебну, принцесса, — беззлобно бросаю. Тот смеется.        — Пока ты не ушел, может, немного… — Джейсон запнулся, выразительно смотря на меня.        — Да ты стал настоящим торчком. Попроси хорошенько, и папочка угостит тебя, — пристально смотрю на него, следя за реакцией по его лицу.        — Это ты виноват, — говорит он немного обиженно.              Медленно подбирается ко мне на четвереньках. Молча приподнимаю бровь, ожидая дальнейших действий. Его худая, бледная рука опускается на ширинку моих штанов, а глаза смотрят в мои. Меня будто пронзает молнией. Ладони похолодели и покрылись крупинками пота. Броди медленно расстегнул ремень, застежку, молнию. Тонкие пальцы плотно обхватили мой член у основания. Я поперхнулся воздухом. Низ живота стало немного стягивать. Белоснежка неспешно провел ладонью по всему стволу, останавливаясь на уздечке, сжимая ее. Большим пальцем придавил уретру, водя по ней. Выступила смазка. Бледная рука повторила фрикцию, размазывая ее по всему органу. Парень неосознанно облизнулся, оставляя блестящий след на губах. Вдоль спины прокатилась капля пота. Я чуть толкнулся в кулак, смотря на парня. Тот, в свою очередь, посмотрел на меня мутными глазами. Ему сносит крышу. Внизу все сжалось. Мне казалось, чуть выше лобка все, как струны, натянуто до предела. Еще один его сумасшедший взгляд, и они точно разорвутся. Принцесса наклонился. Головку обдало теплотой его дыхания. Шершавый язык пощекотал уретру. Стало трудно дышать. Сжал волосы на затылке Броди, толкая его в свой стоячий член. Он тут же плотно обхватил орган губами, неуверенно двинувшись вниз, а затем вверх, выпуская. Провел языком по всему основанию, облизывая головку. Снова погрузил в свой рот член. Резким движением я дернул его вниз, буквально насаживая на него.        — Расслабь горло, — но парень не послушался и стал бить меня по бедрам.              Свободной рукой зажал ему нос, втрахиваясь в его рот. Он стал жалобно мычать, в уголках глаз собрались слёзы. Сдернул голову Белоснежки, так же схватив за пряди. Тот начал откашливаться.        — Ты ужасно сосёшь, — бросил я, рассматривая его озлобленную мордашку.        — Да пошёл ты! — выплюнул он. — Мудак.              Я снова схватил его за волосы, чуть оттягивая. Наотмашь ударил по лицу, разбивая губу. Взял свой член в свободную руку и стал яростно водить им по окровавленным губам принцессы, а после смачно кончил, пачкая волосы, злые глаза, рот. Теперь уже погладив по голове, быстро надел трусы и штаны.        — Так как это было ужасно, ты ничего не получишь, мой сладкий, — его глаза расширились. Я тем временем быстро слез с кровати и скрылся за дверью. Как раз вовремя, ибо в этот момент в нее прилетело что-то тяжелое. Послышался отборный мат. Ухмыльнулся, высовывая ключ из замочной скважины. Пусть немного посидит.              Лагерь был необычно оживленным. Нахмурился, раскуривая косяк. Двинулся в сторону главных ворот.        — Что, опять хуи пинаешь, Ваас? — насмешливый голос Хойта послышался где-то слева. Повернулся.        — И тебе привет, — буркнул я. Тот на удивление был в хорошем расположении духа. Видимо, уже успел кого-то продать. Хмыкнул.        — Ну, как поживает мои дорогой во всех смыслах товар? — подбоченившись, он тоже закурил. Жестом я позвал его за собой, ведя к клеткам с недавно пойманными пленными.        — Мда, не густо. — протянул тот. И правда, поймали мы за эти полмесяца лишь трёх человек, которые до сих пор сидели и мозолили мне глаза. Кажется, у одного не было родственников, а у остальных… За остальных двоих просто не платили. На них положили хуй. Уолкер нахмурился, выпуская табачный дым в лицо пухлому пареньку, чье красное и потное лицо было похоже на свинячью морду. Мне вдруг стало интересно, как он тут оказался.        — Этого хоть на ужин режь, — выдал начальник и рассмеялся. Стоящие позади пираты тоже зашлись хохотом. Лишь я стоял со скучающим ебалом.        — Ладно, — Хойт поднялся. — С этим ты знаешь, что делать, — Его твердый взгляд выворачивал душу, плавил извилины, — а вот остальных я попробую сплавить дяде Джону, — мужчина ласково улыбнулся, смотря на парочку, сидящую в другой клетке. Честно говоря, какие-то ботаны. Девчонка с брекетами и в очках с толстыми линзами, прыщавый долговязый парниша.        — Да, думаю, таких можно сбагрить ему, — киваю.              Дядя Джон — один из наших клиентов. Хойт сотрудничал с ним, еще когда я бегал полуголым в джунглях, холя и лелея свою сестричку. Если нам попадается трудный для сбыта товар, то мы подкидываем его ему. По сути, дяде нужно пушечное мясо для своих развлечений. Каждый месяц он устраивает забеги на выживание. Его друзья, а также другие зрители делают ставки. В какой-то степени это стало прибыльным делом для него. Я не завидовал участи этих ребят, но и не испытывал жалости к ним. Это бизнес, не более.        — Что-то ты какой-то… необычный. Или мне кажется? — докуривая сигарету, промолвил босс. Я пожал плечами, ничего не говоря. Он же продолжил. — Хотя, это даже в какой-то степени хорошо. У тебя превосходные способности тактика. Ты хороший охотник. Но ты же знаешь, что бывает с такими? — он легко улыбнулся, глаза же его не выражали ничего. — Хорошие охотники ломаются. Надышавшись крови, они ищут потребность в любви. И как им думается, они находят её. Но это, друг мой, всего лишь жалость. Банальное проявление остатков совести. И вот тебе кажется, что ты идешь к свету. Но, мой дорогой, — тут он пронзительно глянул на меня. Я опустил глаза, — ты по уши в дерьме. И любовь для тебя — шлюхи, наркота, насилие, литры кровищи.        — Ого, да ты ебаный философ. Что, скучно тебе подчиненных сжигать, кокс считать да шлюхами торговать? — усмехнулся я, теребя подшивку кармана внутри.               Уолкер только рассмеялся, похлопал меня по плечу и ушел к своей машине. Вытащил руки из карманов, накрывая широкими ладонями свое лицо. Так хреново мне не было с очень давних времен.              Как раз когда я взбунтовался против режима моей дорогой сестрички, на наш остров стали прибывать иноземцы. Позже я узнал, что это Хойт Уолкер развернул свою рыболовную сеть. А что, здесь вполне удобно вести подобный «бизнес». Этот остров находится не просто в жопе мира, так еще и не нанесен на карту. Идеально для темных делишек. На тот момент у меня был всего лишь единоличный опыт в убийстве: какой-то мудак как-то полез на мою сестрицу, а я вступился, за что получил шрам на голове и опыт. В общем, вполне типичная ситуация. Не помню точно как я попал к Хойту. Вроде бы, я чисто случайно набрел на их отряд. Наемники, конечно же, сразу схватили меня. Но их босс что-то разглядел во мне и оставил в качестве того же наёмника. Правда, тогда он поставил мне условие, при исполнении которого меня бы причислили к ряду его приближенной «армии». Что-то большее, чем просто пушечное мясо. Тогда Уолкер дал мне задание — вырезать ближайшую деревню.              Я помню стекающий по моей спине, ключицам, губам соленый, щиплющий пот, учащенное дыхание и рваный пульс. Мне предстояло переступить через связь, соединяющую меня с племенем, через мораль, делающей меня Человеком. В тот день Хойт дал мне незнакомую еще таблетку, чтобы я успокоился. Мои натянутые до предела нервы, прорывающиеся амбиции и наркотический туман собрались в опьяняющий коктейль, который тут же ударил в мой мозг. Помню ужасный гул в ушах, словно рой пчел слетелись на цветочный нектар прямо в мои ушные раковины. Все было каким-то судорожным, невменяемым. На удивление, я помню каждое свое убийство. Деревня была мала. Я выбил дверь в крайнем доме. 1911 в моей руке холодил разгоряченную кожу ладони. Выстрел — валится тело типичной жительницы деревушки, средних лет, волосы завязаны в хвост, быстрый второй — тело побольше, ее муж, что бросился на меня. У них была своя до боли типичная история. Не стер багровые капли. Они запутались в моих еще длинных волосах. Вышел. И так до середины деревни. Перезарядил. Упал в траву навзничь. Мои легкие резал истерический смех, что рвался из глотки, но не мог достигнуть выхода. Я задыхался. Свернулся в позу эмбриона, пытаясь слиться с травой, что почти всегда была зеленой. Сколько помню себя, она всегда была зеленой. Через какое-то время мое тело подняли и куда-то поволокли. Я прошел крещение. Подсел на наркоту. Мне стали доступны почти любые девушки. Насилие опьянило меня не хуже наркотиков.              И вот теперь я утонул в этом дерьме. Ухмыляюсь, отчего-то вспоминая глаза Джейсона в первый день. Циничный, понимающий, признающий поражение. Как у меня, когда я осознал, что мне больше нет места рядом с моей «семьей». И вот теперь я а-ля старина Уолкер. Протянул руку к умирающей личности Броди. Спасение через повешение. Это не рука помощи, а смачный толчок в мазут. Я сделал с ним то же самое, что сделал со мной мой нынешний босс. Для чего? Почему? Прикусываю нижнюю губу, немного сдирая сухую кожицу. Я хотел сделать его своим. Но он не мой, он я. Неожиданно загудела голова, черепную коробку будто что-то изнутри крошило. Разворачиваюсь и медленно бреду обратно в хату.              Все также голый Белоснежка лежал в разобранной кровати, замотавшись наполовину простынёй. Его волосы чуть поблескивали от влаги, а лицо скривилось в непонятной гримасе. Я подошел ближе, опустился и легонько дунул ему в ухо. Он словно щенок встряхнул головой и накрылся по макушку. Я усмехнулся и двинул ребром ладони по его ребрам. Парень тут же вскочил, ошарашенно смотря перед собой.        — Видел бы ты сейчас себя, — рассмеялся я, разглядывая взъерошенного принцессу. Тот злобно зыркнул на меня. Подвязав простынь на бедрах, он резко встал с кровати и, чуть пошатываясь, подошел ко мне вплотную, чуть ли не пыхтя от негодования. Я приподнял брови, насмешливо смотря на него.        — Долбанный педик! — выкрикнул он мне в лицо и замолчал.        — Ого. А не ты ли недавно с удовольствием и, кстати, довольно ужасно отсасывал мне? Заметь, принцесса, я не просил этого делать, — сложил руки на груди, вставая в уверенную позу. Его лицо резко побагровело, позже побледнело, а потом снова покраснело.        — Ах ты! — крикнул Броди и налетел на меня, роняя нас на пол. Больно ударившись о пол головой, я цыкнул и тяжелым взглядом посмотрел на парня, что сейчас почти лежал на мне, расставив руки по бокам от моей черепушки.        — Что, красавица, гормоны в голову ударили? — усмехаясь. Его колено, что упиралось в мои ребра, дернулось, причиняя им острую боль. Я зашипел. Схватив широкой ладонью его тонкую шею, дернул парня на себя так, что наши носы чуть-чуть соприкасались.        — Ты стал уж больно строптивым. Сперма наружу рвется, мм? — резко оттянул от себя, меняя положение. Теперь уже я нависал над ним, все также сжимая трахею.              Джейсон, на удивление, стал спокойным. Расслабил ладонь, проводя большим пальцем по сонной артерии. Кровь в ней пульсировала бешено, отчасти, отчаянно. Даже казалось, что она прорвет слои и брызнет мне в лицо. Появилось секундное желание это испытать. Мотнул головой. Парень подо мной просто спокойно наблюдал за мной, часто дыша. Левой рукой спустился к узелку простыни, развязывая его, и резко сдёргивая ткань с бедер Броди. Тот немного дернулся, я снова сжал правую руку на его шее. Не давая ему опомниться, прошелся пальцами по его лобку.              Белоснежка снова дёрнулся и издал странный булькающий звук. Усмехнулся, двигая ладонь ниже и уже обхватывая крепко головку полувставшего члена. Прошелся медленно по стволу до яиц. Честно говоря, я не был опытен в таком деле, как дрочить чей-то хер, и делал чисто интуитивно. Джейсону это, похоже, нравилось: на лбу выступили капельки пота, губы подрагивали, выступила смазка. Схватился за яйца, дергая их на себя. Парень вскрикнул и гневно посмотрел на меня. Подмигнул ему, убирая руку с его горла. Подхватил под коленями и подтянул на себя, расставляя бледные ноги шире. Видок был, что надо. Присвистнул.        — Ого, принцесса. Да ты стоишь больше, чем все шлюхи этого острова вместе взятые, — широко ухмыльнулся.        — Да ты сегодня щедр на комплименты. Может, ты мне еще зад оближешь? — закатил глаза лежащий подо мной Броди. Я пожал плечами.        — Хуйня вопрос, — сказал я, резко перехватывая бедра и опрокидывая их вперед так, что Броди почти выполнил стойку на лопатках. Сжал ягодицы, разглядывая сжимающее кольцо сфинктера. Раньше я никогда бы и не подумал, что буду вожделеть чью-то прямую кишку. Но сейчас я ощущаю давление в своих штанах, смотря на розовый кружочек. Погладил легонько пальцем, придавил. Парень зашевелился, заелозил и стал что-то бормотать. Посмотрев еще раз, я провел языком по поверхности сфинктера, который тут же сжался. Бледное тело задрожало. Снова провел, но уже входя кончиком внутрь. Джейсон всхлипнул, накрывая свое пылающее лицо ладонями. Откинул их, заставляя смотреть на меня, и продолжил вылизывать его задницу. Зрачки глаз напротив были до предела расширены, алые губы приоткрыты, оттуда срывались вымученные выдохи, а со лба уже крупными каплями скатывался пот, оголенная грудь бешено вздымалась. Оторвался. Немного мутно глянул на него, облизываясь. Тут же накрыл своими губами его, буквально высасывая из него поцелуй. В мой рот проник горячий язык принцессы. И тут же сплелся с моим.        — Ну и кто тут долбанный педик, мм, красавица? — насмешливо произнес я, стирая тыльной стороной ладони слюни с нижней губы.        — Ты когда-нибудь заткнешься? — возмутился он, чуть всплескивая руками. Ну, прямо как баба. Хохотнул, а после хлестко ударил ему по лицу, разбивая губу, повторил другой, но слабее.        — Не хами, подстилка! — прикрикнул я, проводя большим пальцем по окровавленной губе, размазывая красную жидкость до подбородка. Парень смиренно молчал, только глаза злобно поблескивали. Раздвинул губы, нажимая пальцем на зубы, чтобы он их разжал. Тот послушался, приоткрывая рот. Погрузил в него сразу три пальца, надавливая на язык. Джейсон задергался. Я стукнул его по ребрам. Парень почти сразу успокоился, сопя и прожигая меня взглядом, заглатывая просунутые фаланги. Я стал интенсивно дергать пальцы туда-сюда: то засовывая глубоко до глотки, то полностью высовывая. Резко вынул, вытягивая вместе с фалангами ниточку слюны, что немного поблескивала. Стал разглядывать замершего в настороженности Белоснежку, остановил свой взгляд на его бледной шее. Тут же вцепился зубами чуть ниже сонной артерии, спускаясь к ключице, прихватывая и ее. Слышу скуление сверху, ухмыляюсь и выпрямляюсь. Крепко сжимаю ягодицу, другой рукой оглаживаю сжимающуюся дырку.        — Ваас, я… — неуверенно начинает он.        — Заткнись! Заткнись, блядь, окей?! — выкрикиваю я. Мое терпение на пределе.              Проник сразу двумя пальцами внутрь, интенсивно двигая ими. Джейсон зажмурился и постарался расслабиться. Мышцы стали мягче, и проникновение легче. Но на сухую все же давалось хуже. Вытащил и насильно засунул ему в рот сразу четыре пальца. Парень стал обильно их обсасывать, стараясь как можно больше смазать их своей слюной. На этот раз три фаланги зашли легко, а после и четыре. Не жалея еще не полностью привыкшие мышцы, я стал двигать ладонью то в одну сторону, то в другую. Лицо Броди побагровело. Думаю, достаточно. Шлёпаю по ягодице притихшего парня, спускаю свои штаны, трусы. Трусь членом о его. Резко вхожу. Белоснежка закидывает голову назад, стиснув зубы. Медленно выхожу. Снова вхожу по яйца, задерживаясь. Мне начинает сносить крышу не только от узости задницы, но и от ситуации в целом. Я получил то, что всегда желал. Отдаваясь экстазу до последней капли, трахая того, к которому меня действительно тянуло. Это любовь? Это влюбленность? Это отчаянный трах, сносящий крышу. Безумная ебля. Яростно вколачиваюсь в него, на выдохе издавая нечто похожее на рык. Крепко сжимаю бедра. В уголках его глаз скопилась неуверенная влага.        — Джесси, — вырывается у меня. Тут же хватаю его за волосы, задирая голову еще больше. Парень начинает уже громко всхлипывать. Я увеличиваю темп.        — Ваас, — выдыхает принцесса разбитыми губами. Беру грубо за подбородок, слизывая соль с уголков. С его горла вырывается хрип, он сжимает меня. Рычу.        — Джесс… Джесси, — как-то жалобно бормочу я. После бью его по лицу, кусаю поврежденную губу. Обе ладони на многострадальном горле Броди. Сдавливаю. Продолжая трахать уже расслабленную задницу, душу. Лицо его покрывается бурыми пятнами, он вцепляется в мои руки своими худыми, чуть прохладными пальцами. Кончает. Белые пятна, словно отметины светятся на плоском животе.        — Джесси, — кончаю следом, отпуская руки. Часто дыша, слезаю с него. Быстро поднимаюсь. С армейской скоростью одеваюсь. Смотрю на Джейсона. Тот бездумно смотрит в потолок, все еще оставаясь в том же положении. Его руки раскинуты, словно его распяли. Наклоняюсь, кидаю ему простыню и следом пакетик с таблетками.        — Ты заслужил. — И стремительно выбегаю из хижины.                                           - Может, трахнемся так еще раз? — голос принцессы прорезает автоматную очередь.        — Ты не видишь, что я занят, красавица? — указал я на клетку с пленными перед нами. И сразу же махнул рукой на него, затягиваясь очередным косячком.               Оборачиваюсь на притихшего Броди, рассматривая его. Под глазами тени залегли еще глубже, еще немного и он сам станет тенью. Бледный, худой, бегающие туда-сюда глаза. Нервно ерошу ирокез.        — А как же экстази, что я давал тебе неделю назад? — со вздохом спрашиваю я. Джейсон пожал плечами, буравя взглядом свой ботинок. Бросаю оружие к черту и подрываюсь к нему. Трясу за плечи.        — Ебанный мудак! — кричу ему в лицо, брызжа слюной. Тот весь сжимается, опускает голову еще ниже. — Куда ты дел таблетки?! Там было максимум на две недели!        — Я… Они закончились, — проблеял он. А после зарыдал. Как-то оборванно, отчаянно. Истерически хохоча. Я сделал шаг назад. Парень упал на колени, не удержавшись, завалился набок.        — Понимаешь, Ваас? Они закончились! — теперь принцесса полностью лежал спиной на траве, раскинув руки, подставляя свое лицо лучам солнца. В этом было что-то кошмарное, ломающее.        — Я помню, как в первый раз загорал. Тогда мы отправились в Санта-Монику всей семьей. Мне было шесть лет. В тот день я просто весь обгорел. Это было очень неприятно, ведь я был похож на большую сосиску, да и кожу жгло. Но это не огорчало меня, напротив, мне казалось это позитивным. Все, что приносит радость, одновременно причиняет неудобство и боль. Вот, что я тогда понял. И все дело даже не в нещадном палящем солнце. Вся суть в моем стремлении как можно дольше побыть под ним, — он замолчал. А после снова зарыдал, обхватывая себя, обнимая. Я подошел к нему, немигающим взглядом наблюдая. После стал яростно пинать по ребрам, спине. Куда мог попасть. А Броди все плакал и плакал.