Няшка

И ей снова снится одна из многочисленных баз Гидры. И вновь Хэл безнадёжно прикована к холодному креслу, а из одежды на ней лишь черные топ и шорты-тело должно быть достаточно открыто. Для чего? Для новых пыток, разумеется. Снова Барнс будет пытать её. Хотя это будет не Барнс, а Зимний Солдат. И от этого немного легче: они оба в руках нацистов-Джеймс больше не вспомнит ничего из прошлого, в том числе и её, а девушке нет смысла даже пытаться сбежать, ведь её место рядом с ним, даже если он её больше не знает, а их общая история безжалостно разорвана в клочья и уничтожена. В груди неимоверно щемит и жжёт, когда Гилтс думает об этом, прикрыв веки от света пыльной, но до сих пор яркой лампы. Она глубоко вздыхает и судорожно выдыхает, пытаясь приготовиться, ведь даже во снах ей ужасно больно: Зимний Солдат знает своё дело. Он знает, на какую из старых ран нужно нажать, чтобы привести жертву в чувство. Он точно уверен в каждом наносимом рифлёным лезвием порезе-начиная от его длины и заканчивая глубиной. Солдат никогда не изуродует тело и не искалечит его, не повредит внутренние органы без лишнего приказа, но он сможет вынуть из неё душу и лишить голоса, а иногда-и самосознания. Хэл слышит шаги за спиной и вновь вдыхает побольше воздуха. Нужно продержаться, а после она проснётся. Да, она знает, что спит. Каждый раз она осознаёт это, и это одно из самых паршивых чувств-знать, что ты спишь, но не иметь возможности проснуться и продолжать страдать, будто всё происходит наяву. Шаги тем временем неспешно приближаются, и Хэл, мысленно представляя уверенную походку Зимнего Солдата, даже наслаждается ими. Когда шаги останавливаются слева от неё, она распахивает глаза, готовясь встретиться с безразличными и холодными серо-голубыми глазами. Однако на неё смотрят осмысленные тёплые лазурные глаза Джеймса-её Джеймса, и девушка будто получает удар под дых, задыхается воздухом и потому начинает учащённее дышать. Неужели Барнс будет пытать её?.. Но почему?.. Его лицо безразлично, но залёгшая между бровями морщина и бушующий в его глазах океан вины и боли дают Гилтс осознание-его заставили, он не хочет делать то, что ему придётся. Она не догадывается, но Баки действительно принудили, поставив страшный ультиматум-пытай, или её убьют. Конечно, он знал, как работают эти ультиматумы Гидры-обещание смерти всё равно исполняется. Но он надеется, что оттянет время и сможет вытащить их обоих из этого кошмара. Как бы сердце ни разрывалось от мысли, что он должен истязать любимого человека, Джеймс поджимает губы и крепче обхватывает рукоять ножа. Его взгляд невольно падает на холодного металлического оттенка стол, на котором лежат и другие "инструменты". В памяти невольно всплывают картины того, как безжалостно и долго Зимний Солдат руками Баки Барнса пытал бесчисленное количество невинных людей. Хотя его привлекали только в особых случаях, происходило это довольно часто. И девушка будто на секунду видит его глазами и чувствует то, что чувствует он. Джеймс вновь смотрит на Хэл: она слабо улыбается дрожащими губами и кивает ему, будто говоря: "Всё в порядке". Она дала ему разрешение, но всё равно машинально отодвигается, насколько ей позволяют холодные крепления, когда острый нож приближается к её плечу. Однако лезвие вскоре достигает кожи, оставляет глубокую царапину, и Хэл стискивает кулаки и зубы, издав еле слышный стон боли. Ей больно, больно по-настоящему, и ей кажется, что, когда проснётся, она вся будет в порезах и крови. Но этого никогда не происходит, и порой Гилтс невольно вспоминает Прометея. Через пять минут мысли о пробуждении покидают её разум, как и любые другие мысли. Остаются лишь нестерпимая боль и собственные вскрики, которые она больше не может сдерживать. Через пятнадцать минут, которые для девушки уже кажутся вечностью, Барнс не выдерживает и по его правой щеке стекает еле заметная слеза. Хэл видит её и шепчет: "Всё хорошо". Бионика украдкой сжимает её левую ладонь, и Гилтс слабо сжимает её в ответ: она сжала бы со всей силой, но её сил осталось катастрофически мало. Однако не только она видит боль мужчины. Её замечает один из техников-он кивает кому-то, и через секунду Джеймса оттаскивают назад, а он до последнего пытается сопротивляться и не отпускать отчаянно цеплявшиеся за него тонкие пальцы. Хэл изгибается, будто это поможет ей вырваться, и не сводит с него взгляда. Мужчину волокут к ненавистному парой креслу с металлической конструкцией и силой, рывком усаживают в него. "Нет, нет, нет, - бьётся в голове в унисон с биением сердца Хэл. - Лучше я, только не он!" - Баки! - вырывается у неё из груди и звучит хрипло, ведь голос почти сел. По щекам вновь льются слёзы: он ведь помнит её, ещё помнит, они ещё вместе, как было и должно быть. Это не должно быть стёрто, это нельзя уничтожать! Конструкция опускается всё ниже, а Барнс всё пытается вырваться. Поняв, что не выйдет, он смотрит на Хэл, будто извиняется, пытается запомнить её, ведь даже в крови она для него красива. - Баки! - вновь кричит она, и её голос окончательно садится и пропадает. Она не успела крикнуть самое главное, но искусанные губы всё равно шепчут: - Я люблю тебя. Гилтс видит, что он отвечает ей точно так же и кивает, прощаясь. Она не может больше смотреть и отворачивается, зажмурив глаза. Через секунду она готова сломать себе запястья-лишь бы освободить руки, зажать ими уши и не слышать душераздирающего крика Джеймса. Глупая, глупая! Почему не сказала ему раньше? Люди вечно боятся чего-то, а после горько жалеют об этом, но сейчас какая разница? Баки-её Баки-больше нет. Он в муках умирает в кресле слева от неё. И Хэл хочется того же. Она медленно открывает глаза и поворачивает голову влево, стараясь не смотреть на Солдата. Рядом стоит тот самый техник и притворно-участливо смотрит на неё. Девушка размыкает пересохшие губы и шепчет: - Убейте. Однако мужчина качает головой и отвечает: - Не так просто, мисс Гилтс. Она чувствует, как игла впивается в сгиб локтя. Через минуту сознание поглощает тьма, которую Гилтс встречает, как старую подругу. *** Джеймс очнулся от своих мыслей лишь когда заметил, что за окном уже наступила ночь. Сколько же сейчас? Полночь? Два ночи? Он тихо встаёт с кровати, открывает дверь и бесшумно проходит в гостиную: Хэл наверняка уже спит. Однако, пройдя к кровати, Барнс понимает, что она пуста. Он тут же сжимает губы, сводит брови и резко осматривается по сторонам. Такими же резкими шагами он выходит из дома, спускается по крыльцу и вновь крутит головой. Где может быть его девушка в такую позднюю ночь? Нет, ничего не могло случиться, ведь тогда он бы слышал. Так мужчине лишь слегка удаётся успокоить себя, а после он продолжает поиски. Может, она осталась с родными? Подёргав дверь, ведущую в другую половину дома, Баки понимает, что она заперта изнутри, и раздражённо вздыхает. Но решает ещё пройти по территории, вдруг Гилтс не у родных, а он разбудит пожилых людей зря? Баки обошёл дом, глянул влево: небольшая постройка закрыта на замок; он прошёл дальше и осмотрел огород. Хэл тут точно не будет. Он уже повернулся идти назад, в дом, но на глаза попалась маленькая пристройка, которая чуть заметно выделялась в темноте. Мужчина бесшумно подошёл к ней и, отодвинув полотно, которое, видимо, служило дверью, заглянул внутрь, сильнее вглядываясь. Различив сгорбившуюся спину Гилтс, Джеймс одновременно облегчённо и устало выдохнул: он наконец нашёл её, и она в безопасности, но было сразу видно, что ей снова снится кошмар. Он шагнул внутрь, отпустил ткань и сел на подушки рядом с девушкой, заглянул ей в лицо и за обхватившими голову руками увидел, как её губы произносят "тебя". Что и кому она может говорить?.. Но сейчас это не важно. Барнс поворачивает Хэл на спину и сильно встряхивает за плечи, зовёт по имени: иногда это срабатывало и будило её. После второй попытки удача улыбается им: Гилтс распахивает глаза и резко садится, тяжело дышит. Через две секунды замечает Баки рядом с собой и рывком обнимает его, крепко обхватив шею и всё ещё учащённо дыша в его ключицы. Её мелко трясёт, но Баки не сразу обнимает её в ответ: из-за него на долю девушки выпало много бед. Он стрелял в неё. И лишь чудом не убил. Не лучше ли ему отстраниться и оградить её от себя?.. Это не поспешное эмоциональное решение, нет. Джеймс долго думал об этом, и это лучший из всех логичных вариантов. Лучших для безопасности Гилтс, конечно. Ведь понятно, что ей, равно как и ему, будет чертовски больно, если он отдалится. Она будет искать причину в себе и пытаться всё исправить. И он, что происходит крайне редко, растерялся. Но Хэл делает то, что ломает все планы и расчёты Зимнего: чуть отодвинувшись, она отчаянно целует его в щёку, смотрит так, будто теряла его и вновь обрела, и опять прижимается к его груди, как к единственному спасению. В карих глазах столько боли, что Барнс забывает всё и обхватывает хрупкое тело, успокаивающе раскачивается и еле ощутимо касается губами её макушки. - Ты здесь, ты рядом... - тихо произносит она, пытаясь успокоить себя и свой взбудораженный ужасами разум. - Да, - отвечает ей Барнс и мягко отстраняется, укладывает девушку и, когда она совсем успокаивается, а её состояние паники и дрожи сменяется апатией и безмолвной подавленностью, он поднимается на ноги и собирается уйти и дать ей отдохнуть, но сиплый голос останавливает его: - Баки... прошу, останься, - отчаянно просит она и смотрит ему в спину. - Пожалуйста. Джеймс медлит, но, сжав кулаки и наплевав на свои решения, разворачивается и медленно опускается на подушки рядом с девушкой, ложится рядом и плотно прижимает её к себе. Хэл облегчённо выдыхает и начинает расслабляться, чувствуя его тёплое напряжённое дыхание над собой. - Не отдаляйся, Баки, - вдруг шепчет она, и Солдат от неожиданности распахивает глаза. Какая же она всё-таки проницательная. - По одиночке мы не справимся, - чуть поворочавшись, Гилтс произносит: - Спокойной ночи, солнце, - и закрывает глаза, будучи уверенной, что теперь кошмары не придут. По крайней мере, этой ночью. Барнс молчит и просто закрывает глаза. Он подумает надо всем днём. Сейчас им обоим необходим отдых.